Dmitry Shepard

Болтер не сдвинулся ни на миллиметр. - Этот колдун - санкционированный псайкер на службе Инквизиции, - голос сестры звенел от гнева, - Или вы потворствуете ереси, что способны поднять руку на слугу Императора?! - Я капитан этого корабля и на нем являюсь первым после Императора! - звенеть своим голосом Конрад умел не хуже. - Если вы действительно находитесь на службе Инквизиции, то вам нечего бояться и вы будете сотрудничать с Безмолвными добровольно, - последнее было сказано уже потише и куда более примирительным тоном. Неизвестно, что больше настраивало капитана на миролюбивый лад: принадлежность девушки к Адепта Сороритас или же болтер в ее руках.

- Да я всего лишь хотел воспользоваться приглашением! - возмутился колдун так и стоя в безопасности, за бронированной сестрой. - Просто время выбрал неудачно. Ситуация казалась странной и нелепой, Бройз не видел, чтобы Леман изменял свой облик, а в его словах был резон (проницательность: провал). - Вейда, ты уверена? Мне он показался таким же, каким я его видел в прошлый раз. Острие сабли капитана неуверенно склонилось к полу.

- Убивают беззащитного подданного Императора и вашего гостя, капитан! - пояснил негодник из-за плеча святой сестры. - Вы же разрешили мне посетить вас еще раз! - Этот колдун пытался в вашем обличье пройти на мостик, Конрад! - Меча взглядом молнии, заявила Вейда, - Труби тревогу, варп раздери, и помоги мне! Сестра, вы не можете потворствовать этому! Конрад озадаченно посмотрел на метафорически превратившуюся в грозовую тучу первую помощницу, потом не менее озадаченно - на поименованного колдуном. И сурово нахмурился, слово Вейды для него значило больше, найдя взглядом ошарашенного мужчину в офицерской форме. - Офицер! Вызовите Безмолвных! Немедленно! А вы, двое, опустите оружие и стойте где стоите.

Беру Вождение 0+ за 200 опыта. В остатке 300.

- Я думаю, что все же умеешь, - шепнула Алексис и чмокнула Алекса в щеку. - Просто не всегда хочешь. Сама она тоже понимала, что в этой ситуации все складывается очень странно. Где преторианцы? Или где те, кто спровоцировал крушение поезда? Почему до сих пор никто, кроме Раймонда, не появился? Вопросов много, а вот ответов... Кросс в ответ поцеловал девушку в висок и вздохнул, неохотно открывая глаза и оглядывая превратившееся в глубокую кроличью нору купе. Совершенно точно, не так он себе представлял пробуждение ото сна, ох, не так. И вероятность исхода, уже единожды виденного на видеозаписи колебалась на отметке семьдесят процентов по шкале вероятностей Алекса. "Убью. Найду и убью. Неважно, сам или при помощи кого-то. Не прощу." Взгляд серых глаз ощутимо похолодел, а рука машинально напряглась, теснее прижимая разведчицу к мужчине.

Важное замечание, спасибо. Потому что успех даже со штрафом -10)) Сейчас поправлю пост.

- На помощь!! - заорал он, и шарахнулся дальше, к двери на мостик. Пора было заканчивать с приключениями на сегодня. И помощь действительно пришла, вот только непонятно к кому. И в обличье настоящего капитана, который вышел из своей каюты на шум и недоуменно смотрел как Леман (сила воли: успех) убегает от явно желавшей нашинковать его в мясной рулет Вейды. А потом поинтересовался, на всякий случай вынимая свою саблю из ножен: - Что здесь происходит?!

Алексис особо не возражала, когда ее "подгребали к себе". Даже наоборот. Боязнь причинить Алексу боль - единственное, что мешало разведчице самой прижаться ближе. - Да, - ответила она и немного порозовела, когда юрист сказал про "другие признаки". Короткий довольный смешок. Алексис действовала на него лучше любого лекарства. Хоть это и было весьма субъективное лечение. - Просто удивительно, насколько ты лишена фальши. Я так не умею. Профессиональная деформация. А в прояснявшейся голове Алекса уже шел активный мыслительный процесс. Выстрелов не слышно. Вообще. И даже если допустить, что у заложивших на путях мину нападавших на оружии глушители, то у преторианцев точно нет. Что из этого следует? А следует странное. Либо на поезд никто не нападает, либо преторианцев приложило всех и сразу и теперь их только добивают. Вот только в такое положение вещей верилось с трудом. Вторым непонятным моментом было отсутствие организованных полковником спасательных групп или же групп зачистки нападавших. Ну и вишенкой на торте значилась сама причина подрыва поезда. Неужели он оказался прав и они таки везли обратно что-то ценное? Тогда...возможно преторианцев закидали гранатами с усыпляющим газом и сейчас выпиливают искомое из-под обломков грузового вагона? Но почему тогда такой же "подарочек" не достался им самим? Что-то не стыкуется.

- Отличная идея. - кивнула она. Вскоре шахматы отыскались, и Алексис вместе с ними устроилась рядом с Алексом. Разведчицу без долгих разговоров подгребли ближе к себе и только тогда с удовлетворенным вздохом Кросс закрыл глаза. Вот оно, его рыжеволосое лекарство. Не открывая глаз, пробормотал: - Хорошо..., - и немного оживился, - слушай, ты же натуральная рыжая, да? Я как-то не смог определить этого, ммм, по другим признакам.

- Не знаю, украшают ли шрамы мужчину, но ты определенно самый красивый в любом случае, - улыбнулась Алексис. "Хорошо, что я застряла здесь не одна," - думала она, растирая ушибленную ногу. - Вот только кто разрешил вам менять положение, больной? - строго спросила рыжая, нахмурившись. - Воды? - тут же предложила она. Алекс ничего не смог сделать с расцветшей на его лице самодовольной улыбкой. Не верьте, что только женщины любят слушать комплименты. Брехня это. - Мне уже лучше, - ну, он не соврал, просто масштабы улучшений меркли перед размахом повреждений. Предложение воды приняли благосклонно, ограничившись, как и предписывал доктор, всего парой глотков. - Из сидячего положения проще вставать в случае чего. Алексис, поищи в этом бардаке наши шахматы. Фигурки увесистые, если кинуть с достаточной силой и попасть по голове, будет не хуже удара в лицо.

- Тебе лучше, милый? - спустя какое-то время спросила Алексис. - Попробую залезть наверх. Съев пару белых кубиков, другие она передала Алексу. Разведчица несколько раз попыталась выбраться из купе, чтобы посмотреть, как там остальные, но потерпела неудачу. Хоть она и пострадала меньше всех, колено, в которое постоянно отдавалась боль, значительно затрудняло продвижение к заветным дверям. Смирившись со своей судьбой, рыжая стала ждать. - Будет лучше, - в голос юриста постепенно возвращались сила и уверенность. - Будь осторожна. Кросс дико ненавидел слабость и потому, едва почувствовав улучшение, переместился в сидячее положение, оперевшись спиной о ближайшую вертикальную поверхность и с мысленным, но от этого не менее экспрессивным матом натянув на себя шорты, попутно оглядев себя в свете нарождающегося дня. Нда. Полный набор синяков, царапин и гематом. Особенно "мило" смотрелась левая нога, украсившаяся внушительным синяком, несомненно обещавшим со временем порадовать любого экспрессиониста богатством и яркостью цветовой гаммы. Короткий смешок. - Теперь я стал еще красивее, ведь шрамы украшают мужчину, верно, милая? - несмотря на ситуацию, называть так Алексис доставляло немалое удовольствие, в котором Алекс не стал себе отказывать.

- Очень вероятно. Обычно поезда сами не переворачиваются, - согласилась Алексис. Она протянула Алексу сахар, сопроводив действие словами, сказанными не терпящим возражений тоном: - Поэтому сейчас, пока еще есть возможность, поешь. - Да, дорогая, - проигнорировали новую вспышку боли при попытке разговаривать и без пререканий приняли подношение. Алекс не стал раскусывать сладкий параллелепипед, весьма живописно представив, как от возникшего треска точно также расколется и его череп, ограничившись медленным рассасыванием. Силы и адекватное восприятие мира медленно, но возвращались.

- Так, - Садлер с трудом вспомнил, чего вообще хотел. - Глюкоза - вам обоим, особенно тебе, Кросс. Будь послушным мальчиком, через полчаса попустит. Следи за ним, это важно. Хирург осторожно переправил через дыру свой багаж, а потом и себя самого. Вот его - попускало. Посмотрел на преторианца и попустило совсем. - Не разговаривать, - напомнив лишний раз, человек в проеме наверху качнулся и исчез. Кросс и не думал спорить с доктором, резонно оставляя за ним право профессионала на указания медицинского характера. Вот только...надо предупредить. Хотя бы Алексис. - Милая, будь начеку. Возможно, нам помогли сойти с рельсов, - тихое предупреждение не менее тихим голосом, в котором явно сквозит беспокойство. За нее. Как необычно.

Кухня, 7:30 Через час на кухню ворвался взлохмаченный, хохочущий вихрь, сгребая в охапку всё, что подворачивалось на пути, а именно: полную тарелку блинчиков, несколько больших чашек, связку баранок и темноволосую делецию в слишком сексуальной маечке, для того, чтобы просто так стоять и ничего не делать. Закинув прелестную деву на плечо, дабы впоследствии непременно «приобщить к стихийному бедствию», совершенно не интересуясь, желает ли дева приобщаться и вообще, что он невольно нарушает какие-то неведомые ему, вихрю, абстрактные планы, унесся прочь. Оставив после себя лишь шлейф сладкого послевкусия, лизнувший носик юной разведчице. Китни недоуменно нахмурилась, не зная, как реагировать на это внезапное вторжение и на то, что Ева, кажется, была совершенно не против такого обращения с собой и приготовленным ею завтраком, лишь попросив (что особенно забавно смотрелось, ведь при этом она, словно добыча охотника, свешивалась с плеча мужчины) в качестве замены ей как водителю, взять Тодда. В конце концов, девушка пожала плечами и ушла к себе. Странным образом, увиденное оказало на нее удручающее воздействие. Может, потому что и ей хотелось вот так свисать с мужского плеча завоеванным трофеем...Вот только возможный "завоеватель" не спешил заявлять свои права на "добычу".

- Как вы внизу? – уточнил у жителей первого нижнего купе. – Алексис, сейчас будешь ловить воду и кое-что ещё. Готова? - Живой, - уже более уверенно отозвался Кросс, не делая, впрочем, пока что попыток встать или даже изменить положение тела. Звон в ушах и колотье в висках постепенно прошли, боль оказалась более верной подругой. Как и всегда, впрочем. Алекс знал, как с ней бороться, просто отвык от даримых ею ощущений смятения, дезориентации и собственной уязвимости. Но старая память всегда возвращалась легко. Труднее оказалось удерживать себя от попыток напрячь мозги и начать просчитывать ситуацию прямо сейчас. Еще труднее было не материть полковника, которому в отчете белым по черному было написано о высокой вероятности атаки на обратном пути. Или его предположения проигнорировали, или предпринятых мер безопасности не хватило.

Разведчица выглядела более-менее целой, просто гематома… но это не было аргументом. Медик вздохнул и решил не ловить синицу в пропасти. - Значит, тоже голова, - в данной ситуации присутствие медика было вторично. – Алексис, дай ему одеяло или подушку под голову и пусть ляжет на правом боку. Можешь поддерживать голову лицом немного вниз. Не шевелись, - последнее адресовалось непосредственно больному. - Можешь даже подремать. Алекс хотел было возразить, что болит у него вообще все, а не только голова, но слова улетучивались, даже не дойдя до губ. Оставалось только выполнять указания доктора и подчиняться действиям рук Алексис, стараясь не стонать, когда очередное движение выявляло новый очаг боли. Единственно что, тело его слушалось и это радовало, видимо без по настоящему серьезных травм обошлось. Рыжая устроилась подле Алекса, наблюдая за его состоянием. При взгляде на разведчицу стало немного полегче и по той же причине закрывать глаза и дремать категорически не хотелось, так что Алекс просто дотянулся до ладони Алексис и слегка сжал ее. Общаться молча и не шевелясь, доктор? Так и будем.

А спустя непродолжительное время, Раймонд смотрел уже на дно третьего колодца. - Алекс? – позвал лежачего, оценивая обоих с высоты ястребиного полета. Тех самых метров ширины купе. Кому не спится в ночь глухую... Пусть доктор сам определяет, к кому себя относить. А что уже утро Алекс еще не успел понять, в глазах регулярно темнело. - Жив, - глухо и не поднимая головы отозвался юрист. - Мобильность под вопросом.

- Я в порядке, - поднимаясь, сказала рыжая. - Ты как? - спросила она, хотя уже и сама видела, что ему досталось гораздо больше. В облегчение тоже затесалась вездесущая боль, ставшая на время константой бытия. Встречный вопрос с запозданием обработали и выдали очевидный ответ. - Я...хуже, - выдохнул Алекс и застонал, когда попытался перекатиться и был за это наказан прошившей тело болью. Застыл на четвереньках, уткнувшись лбом в ставшую полом стенку вагона и считая удары определенно пытавшегося пробить грудную клетку сердца. - Полежу. Пока. Что. Так. Определенно, шевелиться надо было осторожно. Какое издевательски ехидное слово "было". Пахнет опрометчивыми поступками и бессильным сожалением о совершенной ошибке.

Алекс даже не стал никому ничего пояснять, просто молча и недвусмысленно заняв одно с Алексис купе на двоих. Раз уж у рыжеволосой разведчицы не нашлось возражений, то и у остальных они вряд ли должны были возникнуть. Полиция нравов? Не, не слышал о таких. Поэтому засыпал Кросс в приятной компании и с не менее приятными мыслями о таком же пробуждении наутро. Реальность ожидаемо состроила ехидную улыбку чеширского кота, без всякого предупреждения и объявления войны отправив мужчину в короткий полет до противоположной стенки с весьма феерическим в плане болевых ощущений приземлением в конце полета, практически выбившим из Кросса дух. Больше всего, как ни странно, пострадала левая нога, первой принявшая на себя удар подлой судьбы. Остальные части тела, впрочем, проявили солидарность и тоже приложились от всей души об твердую поверхность (-9 хитов, в остатке ноль). Прийти в себя и сосредоточиться получалось с переменным успехом, Алекс даже не сразу понял, что его руки цепко сомкнулись вокруг такого знакомого девичьего тела. Как и когда это произошло, Алекс не помнил совершенно. - Ты...жива? - пришлось выталкивать из себя слова, те упирались так, как будто их живьем через терновые кусты протаскивали. И больно было также. Врачом Кросс не был, но приложило его, видимо, неслабо.

Кухня, 7.30+ - Парадокс дедушки, - понимающе кивнула, не уделив внимание теме обиды. Китни и не обидела её. Нельзя быть суровее собственной совести. - Возможно. Но есть вероятность, что мы окажется в стабильной точке аномалии и останемся собой. В очередной раз в новом для нас мире, без документов, без знания языка. Но живые. - И с невероятной историей, в которую трудно будет поверить, - добавила Китни. - Ладно. Я с удовольствием пойду с тобой за каром. Ди...пусть решает сама.

Кухня, 7.30+ - Китни, не усложняй, - делеция позволила контакту ещё немного продержаться, а потом кинула взгляд на оставленный планшет. Время было вполне для деятельности. - Я ведь спросила тебя первой. Ещё Ди хотела, но я не знаю, нужно ли нам стадо этих животным с таким парком. - Я сделала тебе больно, - упрямо покачала головой разведчица и вдруг осеклась от неожиданно пришедшей в голову мысли. - Знаешь, я только сейчас поняла. Если наш план удастся, мы теперешние просто исчезнем, потому что никогда не родимся. Все причинно-следственные связи ведь изменятся. Нас просто...не станет. После такого понимания Ди и ее стадо ездовых мохнатиков могло и подождать своей очереди.

Кухня, 7.30+ А вот это действительно укололо. Делеция смутилась и как-то почувствовала себя неуместно. Теоретические разговоры - одно. Практика... практика. Словно кадр испорченной записи, вспыхнуло воспоминание о манипуляции медиков Терры. Не одной. Далеко не одной... Преодолеть вакцину стерилизации. Подготовить организм к беременности. Имплантировать первую партию и... изъять. Слушая разговоры в уязвимом и неприличном положении, делеция молча глотала слезы унижения и страха. А голоса продолжали говорить. Глухие. Безразличные. Закрыться не дали. Девушка отвернулась и поставила пустую чашку в посудомойку. Внезапно ей стало тошно и противно от самой себя. - Не уверена, что в наших условиях это разумно... Вполне возможно, у нас тоже всего полгода, - ровно заметила делеция. - Нужно отправиться сегодня за каром и забрать его. Там разведывательный дрон. Пойдешь? От Китни не укрылось изменение настроения делеции и она мысленно обругала себя. Видимо, задела то, что трогать не следовало. - Я тебя обидела, прости, - виновато посмотрела в такие похожие на ее собственные глаза. Каждый раз это поражало и завораживало почему-то. - Я пойду, если ты этого хочешь.

- Китни, мы же не знаем, что в моей генетике, - разумно заметила Ева, жуя оладушек. - Может, мне передалось заболевание, которое отразится на детях. У меня не проявилось, а у них - будет. - С той лабораторией, что собрал Айзек, выявление таких заболеваний и коррекция плода будут нетривиальной, но вполне возможной задачей. Знаешь, мы с ним даже шутили недавно на эту тему. Ну, что придется освежить акушерские навыки рано или поздно. - У меня тоже сегодня не получилось, так и запомним - изгои не любят омлет! - Или омлет не любит изгоев, - усмехнулась воспрявшая духом Китни. Все-таки, совместная неудача как-то не так ранит, как если бы что-то не получилось только у тебя.

- Что плохого в этом? В том, что тебя не накажут за решение родить? Хочешь - будет ребенок, не хочешь - не будет. Это даже не обязанность. Тебя признали ценной. Нужной. То, что ты можешь стать мамой. Ева вновь улыбнулась и положила обеим по разноцветным оладьям. Детская тема вызвала приятные воспоминания о вчерашних беседах. - Плохо то, что на это дают разрешение. В условиях станции это оправдано, жизненное пространство жестко лимитировано. Но теперь, пройдя с тобой через столь многое, я понимаю, что ценны мы все. Твои дети, Ева, будут ничем не хуже моих и неважно, кто был бы их отцом, доминант, дупликат, делеция или химера. Пришлось пережидать эмоции, заткнув себе рот едой. Тоже неплохой метод, если не увлекаться. - Говорят, на земле так завтракали всегда. Счастливые люди! - Воистину счастливые! - согласилась Китни и снова встала к плите. - Я хочу сделать Элиане омлет на завтрак, - пояснила девушка подруге. Теперь сомнений в выборе термина, после разделенного какао, не возникало. А вот сомнения в кулинарных талантах могли возникнуть, потому что упрямое блюдо ни в какую не хотело готовиться, Китни только впустую извела продукты, в итоге сдавшись и признав себя побежденной. - Зараза, не получается, что-то я не понимаю.

- Нуу... - нууу протянулось надолго, пока тонкий аромат щекотал носик. Сладкий. Вкусный. Божественный. Не такой взрослый, как кофе. - Это юные девушки, ученицы, которые обучались традиционным искусствам, танцам, ведению беседы, музыке, ловкости.. Майко - танцующее дитя. Красивое, юное, как цветок. Позже они должны были стать девушками. Ещё один глоток и голос опустился до шепота. - Для мужчин. Китни издала короткий смешок, рассказанное ее ничуть не обескуражило. - Интересно, знали ли это другие Китни? Или просто взяли такие кимоно, какие понравились? Ох, я ведь и Эли почти такое же подарила! Только черное и с белой оторочкой. А так...очень похоже. Меня ведь тоже учили. Еще там, на Терре. Признали годной для...для размножения. Прости, мерзко звучит, я знаю. Глоток сладкого и горячего напитка унес с собой горечь воспоминаний. - Наверное, именно таков вкус счастья, - качнула чашкой разведчица. - Как думаешь?