Nevrar

- И золотые руки. - невинно присовокупил инквизитор, физиономию которого этими самыми руками недавно поправили. -Но не такие сильные как ваши, сковать ангела немалый подвиг. -Серьёзно подметил мистер Вуд снимая шлем. Подвиг был действительно не маленький. Окованный тьмой ангел рвал усиленные арефактные сети одну за другой, а обычным его было уже вряд ли удержать. Накинутая Мортимером цепь, окончательно сковавшая движения, может не определила исход, но пришлась как раз вовремя. А вот как отнестись к этим словам, было уже решать самому инквизитору. Освальд пристегнув шлем к рюкзаку ушёл собирать капсулы. А вернулся спустя время уже с сетью которой промахнулся, и сушёными фруктами с конфетами, кои предложил Морин. -Устала? Не беспокойся, Господь не оставит сына своего, а раны его излечит Беатрис и сэр Солейн. Всё будет хорошо, худшее часть его пути уже позади. Во всяком случае часть. Ибо путь Донато, как и их, только начнётся с этого момента. И хоть лечение редко бывает приятным (если речь шла не о святой магии что стало для него новым) тем более от тьмы, любая его мука лучше болезни и порабощения сознания и души. Уж лучше небытие. Освальд же разомкнул уста собираясь сказать что-то но словно передумал в последний момент.

-Благодарю... - Освальд был смущён неожиданной, и мало чем заслуженной похвалой, и больше неожиданно пожатой руке. Но улыбнулся зная, что половина дела сделана, и искреняя радость этому могла принять и такую форму. -Заслуга здесь общая. Вашей работой, светлой изначальной мыслью Беатрис, и только совместными трудами всё получилось отлично. Хвала Господу нашему что не оставил нас на этом пути. Тут благодарить следовало всех, каждый оказался на своём месте и выполнил свою роль. Но сам Освальд мог радоваться в полной мере успеху лишь когда услышит истинный голос Донато. Когда ангел лёг на носилки, и те едва ли не жалко скрипнули под его весом, он подумал насколько тяжёлым он стал, на добрых пару центнеров, никак не меньше. Верней злых. Пара центнеров чистой, паразитической тьмы. Две трети к лишь одной его живой массы. -Господь всемогущий, сколько этой дряни к нему налипло... - Окрестил Освальд ангела крестным знамением, и по устам видимо прочёл какую-то молитву собственного сочинения. Обычно полагалось молится либо Ему, либо вестникам Его, или же святым. Но чтобы человек молился об ангеле? Осальду было не в первой, каноничные молитвы тут не подходили, да и не были они ему известны. Лишь после он оглянулся. -Пара минут, пока переводим дыхание стоит собрать отстрелянные капсулы. Освальд не забыл слов Мартина о том что они были сделаны ручным трудом с особым балансом.

"Действительно получилось" Подумал было Освальд, но эту мысль считая в действительно только на половину. Ибо та его поспешность с которой он снял пристёгнутые к рюкзаку складные носилки, говорила что самое главное им лишь предстояло. Никакие победы не имели особого смысла, если они окажутся напрасными. -Давайте его сюда. - Сказал он разложив носилки и видя теперь ещё и не менее важную новость, то что никто и не пострадал. Кроме Мортимера, который неосмотрительно бросился вперёд, но свои полученные из-за этого раны он наверно сочтёт лишь поводом для гордости а не иного. Но эта мысль была незначительной на фоне всех прочих. - А нельзя никак -Можно. Теперь уже скоро. -Заверил её Освальд в обратном.

Вслед за первыми выстрелами прогремели новые, их небольшой в общем-то отряд, не тянул даже на отдельный взвод, но сейчас напоминал небольшой боевой катер, которому удалось проскочить в самый тыл противника, сделать пару пристрелочных выстрелов, и последующим яростным залпом каждую пулю и снаряд продать подороже. Тело призрачного охотника дёрнулось от меткого выстрела артефактора, за плечом странного существа брызнула жидка тьма, а живая маска заменяющая лицо, изобразила такой калейдоскоп значений ненависти и ярости, что тянула на отдельный божественный символ, посвящённой лишь этому. И с последней неясной кляксой обещаний адских мук на лице, охотник рухнул в дорожную пыль сражённый шквальным огнём. И на последнее предсмертное желание, адские муки явились зов, облачившись в плоть огня, и тело зверей, что с яростью тысячи чертей, набросились на созданий тьмы. Они, вцепляясь в глотки и прожигали их на сквозь, терзали клыками и когтями, оставляя ужасные дымящиеся раны, и просто пробегали мимо, оставляя за собой лишь пламя и пепел. Подсмотрела ли что-то Морин на позавчерашнем огненном представлении? Это было не менее искусно, но это было даже не оно - здесь ничто не удерживало яростную силу огня, оно было собой, и радостно плясало среди врагов их пожирая. Ему даже показалось что никакого и не останется, но из дыма выбегали новые фигуры и дуэтом пламени запела сталь, там, где волшебные гончие пробегали мимо, свистящие пули разрывали мягкую плоть, там, где безумные тела перешагивали через огонь, на землю их швырял шквальный ливень. Пламя угасло, но пощады не было, Освальд ждал, когда жар над полем битвы поднимется вновь, но шли долгие сейчас мгновения, и твари были всё ближе к Мортимеру, что жестоко схлестнулся с паукоподобным человеком, подступал тот самый миг, о котором он тревожился, и тогда новой очередью он прошёлся по оставшимся. Рука и плечо уже начинали уже неметь от бойко трепещущего оружия, грохот стал заглушать все прочие звуки, а столь приятный в угаре боя запах пороха - все прочие запахи. Свист пуль прошёлся совсем близко от тела инквизитора и искажённые уже в считанных шагах от него попадали на землю, последний с прострелянной головой рухнул в каком-то полуметре, почти что к ногам. Последний, почти прощальный подарок, коснулся уже плеча ужасного монстра перед ним, заставив того дёрнутся и открыться для удара, но место стали в новом куплете битвы подхватил огонь, и Освальд подсчитывающий оставшиеся патроны в магазине не без тревоги глянул на возвращающихся химер. Мортимер к его радости, не стал вступать с ними в схватку, а озаботился пленением Донато, что рвал сети, опутывающие его одну за другой, и открыл отличную возможность его прикрыть в этом начинании - две химеры оказались так удобно перед ним на расстоянии броска гранаты, что словно в этом была сейчас высшая воля. Яркая вспышка озарила округу, но вот она неисповедимость путей, тёмные твари, отлетели в сторону словно невесомые пушки от мухобойки, и одна тут же бросилась на него. Что же, это своим родом тоже можно было считать прикрытием. Когти мелькнули в дюйме от того места где мгновениие назад было лицо, только главным было именно "было" Освальд, после некоторых событий последних дней, и одного утреннего разговора, никак не собирался умирать, и это желание или божье благоволение, делало его необычно юрким. Пол шага назад, один в сторону, чуть влево - словно начало причудливого танца со смертью, он подразнил её своей открытостью и выстрелом из сетемёта что к несчастью пришёлся мимо. Ничего. Всё что ему было нужно - дать Беатрис и Карле несколько мгновений, удобный момент для выстрела по химере что неосторожно повернулась к ним спинной. Ангельское оружие было свирепо к созданиям тьмы, нужен лишь один выстрел. Он знал это и не боялся, не делал два шага там, где можно было сделать один, лишь чуть уводил в сторону, не давая твари перейти на бег или закрыться от девушек позади. Ещё один удар лапы лишь поднял пыль с мостовой, а следом слепящий выстрел, химёра юркнула в сторону, а Освальд отскочил в сторону разминувшись с её хвостом, и щёлкнув сетемётом опутал её сетью как подарок кому-то на рождество. Химеры, как и своенравные дьяволицы, коими были при жизни, не желали быть подаренными и кому-то принадлежать, и к такой участи отнеслись с бешенством дикого зверя разорвав подарочную упаковку на куски. Но Освальд уже был готов, опустив сетемёт болтаться на ремне он потянул карабин и дал знак что уже был не нужен. Яркая вспышка и массивное тело словно споткнувшись вяло завалилось вперёд. -Спасибо. - Поблагодарил он Карлу и Беатрис, и словом, и улыбкой, и лёгким поклоном так и не подняв оружия, судя по какой-то возникшей тишине, это создание было последней угрозой.

Новости появились к обеду, вернувшиеся разведчики доложили, что химерический ангел с большой группой созданий тьмы остановился на площади в трёх часах ходьбы от Санктума. И у площади было говорящее название: Площадь Сакуры. Родина этого дерева была на в востоке, и говорят, что на свете есть мало вещей красивей тех улиц в далёких краях, что в период её цветения превращаются в Эдемский Сад. Сладкий запах наполняет воздух, а солнечные лучи отражаясь от тысячи соцветий окрашивают всё вокруг в волшебный розовый цвет. Но самым красивым становится тот момент, когда срок жизни цветков подходит к концу, и тогда сильный порыв ветра подхватит их и унесёт с собой в чарующем танце. А которым повезёт меньше, опадут мягким покрывалом, или будут плыть крошечными корабликами по ручьям и рекам. Что-то вроде цветущей вишни, только в безумное количество раз красивей. Сложно было представить не увидев. Пришёл ли сюда Донато ведомый далёким ещё желанием увидеть эту красоту или тьма полностью скрывало его сердце? Глядя вперёд на эту огромную толпу искажённых, он боялся не её, а того что может оказаться слишком поздно и для него. И план, к которому они пришли, вызывал смутное ощущение дежавю, ибо суть его была как у прежнего. Почти незнакомые люди рисковали собой и уводили силы противника в сторону, пока они прорывались к ангелу. Нюансы в дальнейшем, его настораживали... -Много их слишком, если все учуют святой дар задавят числом... -Это было вторым что его беспокоило, что ситуация как прежде в парке, повторится, и только заприметив проявление божественной благодати всё это стадо ломанётся на Беатрис или Мортимера, и сметут их раньше, чем кто-либо успеет что-то предпринять. -Попробуем воспользоваться неожиданностью, и дистанцией, снимем в первую очередь самых шустрых крылатых? -Предложил он Карле, уже сделав корректировку в изначально задуманный план, где он сам собирался выманить большую часть шквальным огнём с какой-нибудь укромной позиции, а затем забросать гранатами - даже одел плащ хитрой маскирующей расцветки, что присмотрел в арсенале. Но местность внесла корректировку, укромной позиции не было, а при попытке выманивать с двух направлений сразу, существовал огромный риск что вся толпа просто ломанется в одну сторону и сметёт либо их, либо отряд отвлечения... Но суть это не меняло. Проредить искажённых плотным огнём, пока они не подошли близко, и расчистить пространство для манёвров и ловли Донато - было первой целью. Ну а во вторую, его лично очень нервировало странное создание напоминающее помесь человека и паука. Это было что-то новое, что они ещё не видели за своё недолгое знакомство с Небесным Городом. "Новое, и очень неприятное. " - От этой мысли его отвлекла ситуация и появление разведчиков, первые их выстрелы и осознание того что уловка удалась, часть искажённых и пара химер тут же бросились в догоню, а значит это был их шанс. Первым был выстрел Карлы, один единственный, но точный и из неземного оружия, что хоть и было даром небес, обладало адской беспощадностью. Химера, что так доставила им много проблем в прошлый раз, упокоилась наверное мгновенно, ей повезло больше чем соседней, которая стала жертвой мирского свинцового ливня.

Да, но она тут появлялась, участвовала в игре Гончара, резко пропала, и больше не появлялась. Вот я про что. =\

Самое страшное было в том, что он и сам сейчас не знал, Светоч принёс в душу спокойствие, но не принёс ясности в разум. Сражение мыслей так не завершилось окончательно, и порой они были противоречивы, тем более вблизи причины их всякой иррациональности, вблизи той что вносила путаницу в их выстроенный порядок. Он хотел о ней позаботится, но понял что совершенно не так. Он хотел попросить её быть осмотрительней, осторожней, и в тоже время не думать ни о чём. Простить её брата, и злится на него за отношение к ней. Даже эмоции сейчас у него были противоречивы, но когда она попросила одеть кольцо в глазах всё же мелькнула только радость, несмотря на её тон, и недовольный вид. Он подошёл к ней танцующей походкой, и припал на одно колено чтобы выполнить её капризную просьбу лишь с одним вопросом -И как?

Увы, Alish куда-то совсем самым печальным образом пропала =(

-Но меняется наше к ним отношение... Те слова были произнесены были им, когда он узнал о том, что Мортимер умолчал о демонической крови. Это было фактом, материальной, неизменной вещью, принимающей форму злоумышленного обмана, и прежде всего предстояло разобраться в её причинах. Ибо ложь, она как магнит, тянет к себе любую другую, соври хоть в самой мелочи, из неё может получится снежный ком. А здесь ему его видеть так не хотелось. Поэтому и стоял вопрос в том, что с этим делать. И вопрос никуда не делся, он всегда остаётся даже если о нём не думать. ...А другие вещи можно изменить и отношением, и мыслью о них. Как с Мортимером. Если я оставлю всё как есть, значит рано или поздно в каком-нибудь вопросе, мы снова разойдёмся. Но при удобном случае, я поговорю с ним, попробую понять, к какому-нибудь решению мы всё равно придём. Никаких затаённых обид, обещаю. В худшем случае - открытые. - Сказал он, улыбнувшись, хоть и хмурой улыбкой. -Поэтому я и прошу тебя об этом не говорить, потому как сделать тут, уж, больше нечего. Только жить, как раньше. А ты всё равно переживаешь... Забрав букетик, он всё же поставил его в вазу, поправил пару цветочков так чтобы они смотрелись получше, и оборонил почти случайную отстранённую фразу. -Знаешь, я с утра половину города обошёл в поисках фотоаппарата, думал сделать тут парочку памятных снимков, всем вместе... И повернувшись к ней спросил: -Но их тут нет вообще. Меняет ли это что-нибудь? -Вопрос был на половину риторический. -Обидно конечно чуточку, но не думаю. А если не меняет, то стоило ли искать? Я считаю, что да. Так и во всём. Будет так, как будет. Но можно попробовать сделать что-то, а если ничего не выходит, то и печалится слишком не стоит.

Мортимер: Беа, я хочу ещё поспать! ---- Мортимер: Нет, этого я делать не буду! Беатрис: "Колдует" Встань и иди!

- Не говори мне этих ужасных вещей, прошу тебя. Ты же не хочешь, чтобы я боялась еще больше..  -Я хочу, чтобы ты боялась меньше. - И его желание, легло ей на плечи вместе с теплыми руками, стараясь укрыть как плед. Колючий, но всё таки теплый, греющий может не колючими шерстинками страхов, но волей. Мортимер, даже в пылу гнева, задал важный вопрос, из всех его слов именно эти слова заставляли его думать больше всего. А что если?.. При самом прямом и буквальном подходе, очевидно, бессмертным он стать не может. Рисковать не может. А риски, даже при самых грубых расчётах и учёте того что на их стороне Санткум - выходили большие. А а он подходил к мысли, что после смерти в общем-то очень мало что мог. И оставался, очень сухой и безэмоциональный вопрос - материальный. Жизнь упрямо говорила, что пережить можно всякое, было бы где и с чем, и это было самым меньшим и пожалуй единственным что он мог. -Просто чтобы знала, как бы всё скверно не сложилось, всё равно что-то будет. Если знаешь что сделать в худшем варианте, многое уже не страшно. А ещё эта мысль, из уст Мортимера, всё же много о чём говорила. О нём он подумал худшие, но это означало что все остальные варианты будут лучше. Так... -...Мелкие трудности которые можно просто взять и решить. Вот, скажи мне, что тебя тревожило? - Спросил он о медленным движением разминая встревоженные плечи.

Освальд считал что есть разница между тем чтобы прятаться и знать здесь он или нет, а потому скептический взгляд кольнул, хоть нисколько не остановил. Ведь есть разные слова, те что были только для себя, они порой даже спрятаны так глубоко, что даже в мыслях не всегда всплывают на свет, не то что в слух, разве что на исповеди. Были слова те что можно сказать близкому человеку, были те слова которые можно сказать в дружеской компании, и те что говорят публично. А уж сколь разных было слов публичных! Для суда, для начальника, для хозяина любимого магазинчика... Слов у мистера Вуда было как нарядов у светской львицы. Среди них может были столь пикантные что не скажешь при брате? Но отблеск в очках говорил что это были даже не они. Другие. Вчерашним днём он бы их доверил Мортимеру, но не сейчас. Может только Беатрис?.. Стоило. Ситуация могла сложится по разному, но Морин их тоже следовало знать. Он подошёл к ней сзади, наклонившись близко, близко, чтобы уложить на столешницу перед ней букет (Видимо, проигнорировав вазу), и шуршащий бархатный мешочек что достал из кармана пиджака. Слова что он хотел сказать при этом, он надеялся произнести не зеркалу, в глаза, но пришлось ограничиться тихим вкрадчивым шёпотом на ухо: -Мои чувства увянут лишь после того как здесь увянет последний цветок, - и хмурый её вид, взгляд через стекло, ни чуть здесь ничего не менял, как и присутствие другой мисс Морин что он видимо проглядел приподнимаясь на ципочках. - Но если со мной что-нибудь случится, и удастся вернуться в Лондон, скажи моим родителям что мы тихо обвенчались как тётушка Шарлотта, мать поймёт, и не слушай что отец скажет впервой, ну, если он будет... ворчать. У него строгое, но доброе сердце, он поймёт и поможет чем только сможет. Потом, в моём доме, в прикроватной тумбочке есть шкатулка со всякой мелочью, у неё второе дно, там ключ от банковской ячейки в банке Лойда на Пикадилли Стрит, номер ячейки - пять тысяч шесть, код - сорок два семьдесят три. Внутри - мои сбережения на непредвиденный случай, документы, и записная книга. Деньги - бери, документы сожги прям там или при первом удобном случае, а записную книжку спрячь или оставь там. Если будет совсем плохо, в особом случае, понимаешь? В особом. Отнести её моему знакомому Эдмунду Кину, лучше не ходи одна, возьми с собою Мортимера, пускай только не трясёт инсигией, или кого-нибудь. Он поможет. Его сможешь найти спросив в баре "Старая Закалка" если скажут что его ну... нет. Тогда сожги лучше сожги и книгу. Я всё записал, прочти и запомни, так чтобы не забыть на случай беды. Сказал он и указал пальцем на мешочек в котором вместе со всеми данными ей данными лежал ещё и один маленький предмет...

А её нахмуренный взгляд, тенью другой мисс Морин лег на его взор, Освальд слегка обидчиво прищурившись, спросил: -Уж не думаешь ли ты что я теперь всюду буду прятаться?.. - Это было бы и в самом деле очень утомительно для всех троих, и к тому же совершенно по детски глупо. Так или иначе, им придётся как минимум работать вместе, рисковать жизнью, а никаким предрассудкам или личным предпочтением места в этом деле не было. И кроме того, как бы не выразили они тогда с Мортимером нежелание общаться на личные темы - сделать это будет необходимо. Но железный запах тяжести размышлений не достался Морин ни во взгляде, ни в жестах, Освальд вошёл внутрь, все возможные риски он принял ещё вчера. -Я не хотел будить... - А вот это уже тянуло на первую маленькую, крошечную ложь, ибо улыбка его при взгляде на растрёпанные волосы, не слишком походила для раскаяния, как и кое что мелькнувшее в глазах, исчезнувшее когда он заговорил серьёзней. -Хотел сказать кое-что, думаю сейчас самое подходящее время, выслушаешь меня?

Душа мистера Вуда вздохнула очень облегчённо сразу по многим причинам. Первый раз, разумеется, когда он всё же услышал шум (отличный от перебирания паучьих лап, что снились ему ночью) Ибо шум жизни - всегда лучше могильной тишины, в тишине, как и во тьме, разум слышит гул, а затем неясные мысли в одиночестве. Все возможные варианты были лучше этого. А ему повезло на один из лучших! Один злой близнец ушёл, это было хорошим вариантом, от лучшего его отделял лишь один вопрос. Если ушёл один злой близнец, не ушёл ли второй? "Злой" близнец мисс Морин, что предпочитал чёрные платья... Или может ещё интригующие пёстрые халатики в не такой ранний час? Теперь было известно, что оказывается другая мисс Морин, обладала коварством от самого Сатаны, и разоблачить которое, таком мирскому человеку как он, очень не просто. Да и вместо святой воды, у него был новый букет, очень запутанный букет. Видно посчитав дарить одни голубые цветы очень скучным, он решил прихватить что-нибудь другое, но так и не смог определится, а потому набрал всего понемногу. Белые лилии, розовые и сиреневые пионы между которыми затесалось что-то зелёное и непонятное, вместе с стеснительными розами, среди которых была одна красная, очень неправильная, плюшевая, верней бумажная - видно сбежала откуда-то как вчерашний кот. Или мисс, или мистер к которому он ходил за цветами с утра, с этого самого утра был пьян. Теперь уж не сказать наверняка. -Нет, пока нет, - захотел он поверить что утешил её этими словами. -Информации о сборе пока не было... Тепло улыбнувшись, он приподнялся на носочки чтобы поглядеть куда-то в комнату за макушкой Морин.

Дворец старшей, позднее утро следующего дня. Утро бывает разным, хотя казалось бы, что может быть разного? Солнце было то же, а небо здесь, казалось, и не знает плохой погоды. Так, бывает иногда дождик или пасмурный денёк, но без той тоскливой пелены из смеси тумана и смога что порой повисает над Лондоном. Также привередливо пели птицы возмущаясь на всяких идущих мимо, а в коридорах был обычный день. Но было знание что на Санктум готовится атака, было знание того что где-то бродит Пустота, а где-то их ищет тьма, сковавшая разум и телом ангела, где-то ходили ложные заблуждения, предупреждения, и всё это делало утро уже не таким. И как не головой не крути, как не пляши, и не валяйся ещё пол часика в кровати, утро начинается не на горизонте. Утро портить нельзя. Замерев перед дверью Смитов, на пару длинных мыслей, он постучал, теперь зная точно, что эта дверь - очень коварна. Она скрывает не только тем кто там есть, но и тех кого там нет. Сейчас быть застигнутым врасплох ему не хотелось.

Улицы Санктума, утро следующего дня *

Вальсируем и танцуем, Уклонение +0 (I) -200 Опыта // 300

- Мы используем зачарованные на прочность металлические цепи, ими удобно и крылья связывать. Комплекты и того, и другого вы получите, - пояснила Кларисса. - Хотя кандалы для демонов тоже есть, даже разоритель их не разорвет. Но, я думаю, Донато вам придется везти так, в сетях и закованного в цепи. -Благодарю, это пожалуй, действительно будет лучшем вариантом. - Кивнул Освальд, и задумавшись согласился и с последними словами Клариссы. - Если ни у кого больше вопросов или предложений нет, то, полагаю, это собрание действительно можно считать закрытым, - согласилась она. -Нет, пока нет. -Вопросов сейчас у него не было. - Благодарю вас, мы обсудим ещё раз всё завтра, и будем ждать вещей от разведчиков. Предлагаю только всем, с самого раннего утра, озаботиться вопросом подготовки снаряжения для немедленного выхода.

- Наручники на преобразившемся ангеле мало помогут, - заметил Рафаль. - И даже не потому, что понадобится несколько нас, чтобы одну руку скрутить и завести назад. И если после этого выживем, то одно это будет маленьким подвигом. Наручники, рассчитанные на людей, просто не налезут на его руки. Его запястья толщиной в два-три моих. -Разве здесь нет наручников, прошу прощения, кандалов для демонов? Они ведь тоже неслабые и не маленькие. - Удивился Освальд, считанная что раз уж тут есть допросная для дяволиц то обязательно должны быть. Но в остальном" Дружно сетками Донато - тоже тактика, " ему казалось резонней дождаться данных разведки, прикинуть варианты положения не местности, посмотреть сколько там будет теневых тварей, а только после строить человеческий план и тактику. Ибо заученные движения, что оказались бесполезны, только мешают после.

-В добавок к сетемётом, можно использовать светошумовые гранаты, если рядом действительно окажется много искажённых и химер. Или против созданий тьмы они не слишком эффективны? - Спросил Освальд после некоторой паузы и обдумывания деталей плана "Захвати и спаси" . - И думаю будет полезным если у каждого второго будет комплект цепей или прочных наручников, сети, даже артефактные, боюсь, всё равно долго его не удержат, и действовать нужно будет быстро и по обстоятельствам. Вроде того что Донато придётся сковывать пока кого-то будут жестоко драть тёмные твари... - По боевому профилю группа будет состоять из двух стрелков-Одаренных и трех бойцов ближнего боя, - пояснила Кларисса. - Это практически стандарт для наших оперативных групп. Но я согласна с Карлой, вам стоит учитывать, что ситуация может измениться в любой момент и придется очень быстро адаптироваться. -Одарённые какого рода профиля? Сангвинары? Телепаты? -Уточнил Освальд тут же, подумав что кто-то из одарённых мог попытаться задержать ангела своим даром, получилось бы?.. Ведь Морин удалось тогда нащупать его разум! - Эти карточки вы можете обменять на многие вещи в Санктуме, включая ужин в тавернах или иные покупки. Новоприбывшим полагаются подъемные, но, учитывая все случившееся, мы как-то забыли выдать вам их. Надеюсь, неудобств не возникло? И снова награды, да подарки, на ехидство Мортимера у Освальда не было сил, да и желания, вместо этого он как и прежде посмотрел не на карточки а на саму Клариссу, ища какой-то подвох, но находя лишь искреннюю доброжелательность. Если Морин и Мортимер были правы на счёт неё тогда, мог ли человек так сильно изменится? Верней не человек. Но двадцать пять лет... Видимо Ему было угодно чтобы да. Но забавным было слово "новоприбывшие" и "подъёмные" в контексте их. То ли Кларисса применяла на их счёт правила для всех, или же действительно хотела чтобы они тут остались? Вот была и новая пища для размышлений.

- О нет. Ей немного нездоровится. Наверное, переутомление. Эти пауки, знаете ли.. Освальд поджал губу от такого изящного во всех отношениях объяснения, но и сам большего вида не подал, ему и так показалось что он собирает на себе слишком много взглядов, однако не слишком себе льстил мнением что слова старшей сочтут менее интересными чем его состояние. Тем более какие слова. Знаменитейший Джек потрошитель, оказался здесь, и оказался женщиной! Да ещё и телепатом... Уж скорей эту женщину по описанию её преступлений он сравнил бы с доктором Джекилом, из романа Роберта Стивенсона. А вот оно оказалось как.... Очень странные критерии отбора душ были у Города. Но что сейчас он мог сказать ещё? Только разделить слова Клариссы во мнении, что Рафаль и Карла проделали блестящую работу, это он мог сказать одним взглядом, но ситуация не располагала к какой-то ещё реакции или вопросам. Кажется Старшая ещё не закончила говорить.

Ловкость +5 (I) -250 опыта // 0

Кабинет Старшей Освальда не пришлось искать, хоть впритык, и идя шагом таким скором что он был готов перейти на бег, он не позабыв, и сам направлялся на очередное общее собрание. Поклоном он поприветствовал всех, и ещё одним, отдельным, старшую. Та кажется совсем недавно была чем-то не на шутку рассержена, и теперь сдерживала себя лишь местью на которую способна только женщина - тщательно спланированную, обдуманную, красивую и страшную. Но не по их душу были адские кары, для их них она кажется припасла что-то особенное. Было что-то такое в том как она на них смотрела, что-то что могло заставить мучатся в предвкушении как в ночь перед днём рождения (Что для Освальда было одним днём с Рождеством) Могло, но не в этот вечер в котором он не находил себе места и поглядывал по сторонам в ожидании Морин.

Улицы Санктума Он остался стоять, пять минут, десять, двадцать, догорело уже то жаркое. безудержное пламя страстей что бушевало здесь, угас и гнев, также быстро как учащённое биение пульса, оставив после себя лишь неизбежную поросль укоров совести и леденящий ветер сожалений. Словно стремясь найти от него защиты, он изредка переминался с ноги на ногу, но в этом было лишь больше напоминания себе и другим, что люди живые не могут служить памятниками, ни горьким чувствам, ни великой радости, жизнь, так или иначе, своё возьмёт. Взяла и сейчас, не прошло и часа, как он осознал две вещи: Она не придёт. И он устал ждать. Как минимум физически. В какой-то миг, ему хотелось поклясться, что он останется здесь ждать пока она на вернётся, даже если придётся для этого постареть. Ибо один шаг, даже лишь шаг, ему казался шагом от неё, шагом к ужасной мысли что он может её потерять вот так. Но к ещё одному своему сожалению, он узнал о себе, что он ещё малодушней чем думал о себе сам. Он устал стоять вот так, не то что, не постарев, даже не проголодавшись. Но ещё больше устал духовно, даже не чувствовал себя обманутым, просто, ужасно, чертовски ужасно устал. Те гневные слова выжгли все его силы, а теперь ещё тяжёлые мысли тянули к земле сильней чем тяжёлые пластины брони. Променять тяжесть в руках, на давящее ощущение в груди, казалось очень желанной мыслью, которой он не преминул воспользоваться, подняв с мостовой броню и отряхнув её от пыли. Не бросать же было её здесь?.. - С этой мыслью он пошагал к дому Дженны, у той оказалось всё хорошо - даже лучше, чем прежде, прохудившиеся было крыша её дома наконец нашла опытные мужские руки, а она сама, кто знает, может и что-то большее. Отвлекать и смущать своим присутствием надолго он её не стал, дольше стоял перед дворцом Старшей, не находя ни желания, ни сил идти туда сейчас, решив под конец идти в арсенал. Его броня нуждалась в починке, патроны нуждались в отчёте, а снаряжение в пополнении. Арсенал Санктума оказался столь богат, что несмотря на настроение он счёл полезным вооружится как следует на будущее. Затем заглянул на стрельбище, в надежде что практика с карабином, что никак ему не подавался, поможет унять мысли. Как говорят? Строптивому оружию - строптивые мысли? Да нет, никто так не говорил, он придумал это сам, и быстро понял, что пословицей то не станет - слишком далеко от правды. За правдой же отправился в библиотеку, умные люди говорили что в книгах есть ответы если на все вопросы, то на многие, да вот в этом и была беда, ответы ему попадались совсем не те которые он искал. Зато после после стрельбища тишина, казалась, почти идеальной. Если забыть про звон в ушах и едва уловимую песню архангела. Так в скитаниях и прошёл остаток дня, дважды он приходил к двери Смитов, и дважды никто ему не открывал, как и прежде, третьего раза он ждать не стал, оставил у их двери стул на который уложил новую броню Морин - и букет голубых незабудок сверху.