FOX69

"Девять склянок" Глухая ночь - Ты там один? Войти, в смысле, можно? - Торнадо действительно взялся за ручку, но врывваться внутрь пока не спшил, а то мало ли. - Нет, не один. Я тут с прекраснейшей блондинкой из Антивы в обнимку, - ответил Хес, поглаживая белоснежную простынь под собой. За дверями послышалась возня и глухие удары. - Бооже... вы все там в Священном веке такие скромные? Снова шум, шаги: - Да заходи уже. Какого... дверь открыта. Один я, один. Совсем один, как это не печально.

"Девять склянок" Глухая ночь Добравшись до таверны, Торнадо быстро поднялся наверх и постучал в дверь Хеса. Потом постучал еще... - Эй... Ты там? - он попытался не орать, конечно, но добудиться через дверь - это та еще задача, особенное сли не знаешь на месте ли тот, кого пытаешься будить. - Я не там, - донёсся из-за тонкого полотна двери полусонный голос. - Я тут. Если бы Торнадо тронул ручку, то вошёл бы беспрепятственно, ибо свою комнату на третьем этаже квартмейстер не запер, лелея иррациональную надежду на возвращение одного человека.

Рино - В «Девяти склянках» можно заказать какое-нибудь блюдо из крабов, как думаете? - спрашивает Рю, наклонив голову на бок. - Угощу за свой счёт. - Гулять так гулять, - кивнул гном, принявший в компании святого отца на грудь достаточно, чтобы желать продолжения банкета с пойлом и шлю... дамами. Мутными глазами он посмотрел на их спутницу. А вот как будет шлюха в мужском роде? Шлюх или проститут? Задался вопросом глава абордажников, остро желая восстановить справедливость и обеспечить их общую подругу приятным развлечением на вечер. - Три бутылки рома ставлю для начала! - объявил он свою долю в будущей складчине. Ну а что? Ночь была в разгаре и надо провести её остаток, чтобы не было мучительно больно за бесцельные часы существования во сне. То, что мучительно больно на утро может быть не только морально, но и физически Рино сейчас не задумывался.

- А не прижучат? Это, конечно, не кража кольца… - Технически это и не кража вовсе, - пояснил святой отец, - Такого добра на берегу немерено. Отбрехаемся. Или... ты навела меня на мысль. Впрочем, давайте по порядку. Неизвестность да раскроет нам свои тайны, а Пророчица защитит. - Ну, тайны, так тайны, - крякнул гном, готовый постигать неизвестность и стоять на страже акта милосердия, к тому же бутылка с ромом служила веским вспомоществованием в осуществлении обоих предприятий. Рино отхлебнул и устремился за святым отцом и разноглазой разбойницей.

- Эй, Рино, пошли с нами. Чего сидеть? Поможем сеньорите Рю покрыть проигрыш. - А и пойдём, - спрыгнул с табурета клеймёный, недобро глянув на своего ушастого оппонента. - А как поможем-то? - спросил у святого отца. Он прихватил с собой пару бутылок рома и на ходу предложил спутникам: - Выпьем что ль? Всё веселее будет. Надо же мне как-то и свою лажу скрасить.

Рино, дон Сальваторе и Симлар, общий зал, параллельно игре Ави и Рю Пока святой отец искал отличие флэша от флэша-рояля бородатый командир абордажников "Инфанты", почесав свою стриженую макушку, решил напомнить об обещанном. - Дон Сальваторе, вы б отдохнули? - обратился он к хозяину "Девяти склянок". - А то так и до удара недалеко. - Да вот уж, присел, - грузный дон стёр с красного лица капельки пота замусоленным передником и набулькал в высокий фужер холодного лимонада. День выдался суетливый, постояльцев прибавилось, и он разрывался между указаниями поварам, кухонным, прачкам, горничным и дворникам. Моряки - народ непритязательный, им лишь бы выпивка да шлюхи в достатке. И бесперебойный поток этого самого достатка, вперемешку с сытной едой, дон Сальваторе обеспечивал непосильным и самоотверженным трудом на благо острова. - Давай, поспорим, - толкнул в плечо гнома сигнальщик из команды Хирола, тот самый эльф, который пострадал в порту Лломерина по собственной инициативе. Теперь он отлежался, а целительные припарки дона Розарио справились с ушибами и трещинами. - Прокатит он тебя и в этот раз. Я ж по морде его вижу. Давай на десять монет. Рино! - Да что ты привязался? - отмахнулся гном. - Он прошлый раз железно обещал. - Ну так раз "железно", то чо жмёшься? Давай! - Ну, давай, хрен с тобой. На сколько? На десять. - Не, давай, на двадцать! - азартно перебил ставку ушлый эльф. - Ох, пожалею я об этом, - проворчал гном и снова обратился к хозяину "Девяти склянок". - Дон Сальваторе, а чего так-то сидеть? Давай карты раскинем. а? Помнишь ты мне в прошлый раз обещал сотку поставить. - Чего я обещал? - трактирщик изобразил неведение и амнезию одновременно. Ставить можно и тысячу, всё равно этот клеймёный выиграет. К тому же, обещал и божился он по пьянке, когда и таверну мог на кон поставить. - Что-то не помню. - Дак как же не помнишь. Ты ж при квартмейстере нашем обещал, - напомнил гном. - Могу позвать. Вон он наверху спит. - Не надо будить дона Гарсию, - поморщился хозяин. - Я припоминаю уже. Но это... Рино. Нет у меня щас денег таких. Ну вот нету. Давай, в другой раз. Создателем клянусь. Длинноухий наблюдатель в углу потёр довольно руки. Гном вздохнул. - Ну, а сколько можешь? Хоть пятьдесят. - Двадцать пять могу. Мамой клянусь. Больше нет. Всё тут так сложилось. Продукты надо закупить, бельё новое, да форту отстегнуть. Ну, ты ж понимаешь, ну... Эльф заржал. Гном сник. Пять золотых навара. И стоило оно того. Ну хоть пари отбить. - Сдавай, - сдался Рино. Сыграли быстро. Без интереса. - На подавись, - буркнул гном, возвращая эльфу ставку. - Я с удовольствием. Пойду давиться, - хохотнул Симлар, загребая лёгкие денежки. - Сыграл. В дерьмо нажье, в душу, - выругался Рино, уселся за стойку бара и посмотрел на подавальщику. - Ну, наливай, какого хрена остаётся. Буду выигрыш обмывать. Твою мать. - Может угостишь? - подсел к нему недавний спорщик. - Я ж тоже к радости хочу примкнуть. - Я тебе щас как примкну, - пообещал клеймёный. - Разорио не размкнёт. - Ладно, ладно, я сам, - весело отмахнулся Симлар, заказывая выпивку.

Комната Улвы Она замолчала. И вслед за игривой зеленью потухли огоньки рубинов. - Что будет, то будет, - и эта истина проста для любого. - Живи одним днём, как в последний раз, - добавил он пиратского оптимизма к её безысходности и улыбнулся. Подался к ней. Губы коснулись губ. - Давай, спать. Подумаем утром, что делать дальше. Он обнимает, притягивает её к себе на плечо и закрывает глаза.

Комната Улвы - Мы пока ничего не теряем, - шепчет Улва. - И можно попробовать ещё раз проверить то место, где ты перенёсся в Тень. Если помнишь, где примерно оно находится или хотя бы тропу, по которой ты шёл. Может быть, дело не в твоём наследии, а именно как раз в проклятье, - она приподнялась, коснулась тыльной стороной ладони щеки мужчины, большим пальцем погладила скулу. - У тебя ведь получилось подавить в себе магический дар. Ослабить. Взять под контроль и почти стереть его. Даже если он заявляет о себе сейчас в полную силу по воле дара погибшего архидемона… Она замолчала, нахмурив брови. Она хотела помочь. Искренне принести ему покой и уверенность. Но кто знает, что ждёт их по ту стороны Тени, окажись они там. Он не был уверен ни в чём. И это угнетало не хуже команды, лишённой души. - Дело в том,что... - его взгляд стал пустым и отрешённым. Яркая морская зелень глаз превратилась в абиссальную тьму. - Я не знаю, смогу ли я. Противостоять. Случись мне встретиться с демоном. Несмотря на то, что я с лёгкостью подавляю в себе магический дар, я, как и любой смертный, подвержен всем грехам. Гнев, Праздность, Алчность, Гордыня. Где я могу сломаться и уступить, я не знаю. Он приподнял ладонь и посмотрел на пальцы. Голубоватое пламя охватило кисть мгновенно и тут же исчезло в сжатом кулаке. - Это, как дышать. Я даже не задумываюсь, как это происходит. Не замечаю перехода. На море проще. Там вода. Она мне помогает задавить стихию огня. Он сжал её ладонь, поднёс к своим губам, поцеловал. - По Тедасу таких, как я не мало. Неучтённых и подзаборных. Никто из них одержимым не становится. Но нету тех, на ком подобное проклятье. Поэтому сейчас... - он усмехнулся, глядя в её глаза, - Не знаю какому богу помолиться, чтобы устоять. Если, вдруг, придётся встретиться лицом к лицу с потусторонней сущностью.

Комната Улвы - Демоны знают. К слову, я встретила сегодня Нэнэке. И ещё шестерых пиратов с погибшей «Фурии». Они попросились в команду Тревора на борт «Неспокойного». Он внимательно слушал её, любовался переливами огранённого рубина, наслаждался мягкостью волос и вкрадчивостью голоса, соглашаясь со всеми доводами, и ощущал, что они ещё даже не ступили на ту дорогу, которая должна привести их к цели. - Это хорошо, - разделил он с ней радость от обретения потерянных людей. - Когда я собирал свою разбежавшуюся команду пять лет назад, я радовался каждому человеку, как родному. Да так оно есть. Когда ты с этими людьми бок о бок, каждый день, когда ты знаешь все их чаяния и беды, то терять их становится особенно больно. Немного помолчал, погладил её плечо и голову: - Послушай, тот дух в лесу. Она просила меня вернуться на то самое место. Я понимаю, что она имела в виду Тень. Но может быть попробовать прийти в то место днём в реальности. Хотя, навряд ли я найду прорыв в Завесе. Если честно, мне немного не по себе от своего долийского наследия. Я никогда не думал, что столкнусь так близко с той магией, которая во мне. В который раз её используют в обход моих желаний. И меня это неимоверно злит.

Комната Улвы - Надеюсь, - улыбнулся он, прижимая к себе краноглазку. Губы отвечают на поцелуй. Касаются виска и лба. Бесценные мгновения тепла и единения. - Знаешь... сегодня я встретил человека. Орлейского шпиона. И она мне кое-что поведала. Он рассказал историю встречи с апельсиновой бардессой с самого начала. И спросил: - Что думаешь об этом?

Комната Улвы - Хотел бы я на него посмотреть, - говорит он тихо, представляя малыша. - Ты сейчас такой милый, - шепчет и не жалеет о сказанном. - Иди ко мне, - он шепчет ей в ответ и протягивает руку, приглашая прилечь. - Бросай своё шитьё. Успеется. До Ривейна уйма времени. Нашьёшь себе и платьев и юбок.

Комната Улвы - Ммм? - смотрит на него вопросительно, чуть наклонив голову на бок. - Ты о ком? - Энхель. Какой он? - спрашивает, пристально наблюдая за её движениями.

Комната Улвы Мерно вздыхает, осторожно поворачивает голову в сторону, чтобы посмотреть в глаза гостю. - Рубашку твою я всё ещё могу попробовать привести в порядок. Всё равно лучше, когда руки чем-то заняты, нежели изнывать от безделья. - Да сейчас бы уже спать впору, а не от безделья изнывать, - сейчас её рубины не обжигают. В них тепло и по-домашнему уютно. Тихий уголок покоя и безмятежности, где на время можно обо всём забыть. - А рубашку я купил. Почти такую же. Он отходит, снимает камзол и бросает на спинку стула, намереваясь остаться у неё без спроса. На нём, действительно, почти такая же рубашка синего оттенка из лёгкого льна. Он стаскивает сапоги и валится на кровать. Закладывает руки за голову и смотрит на сидящую за шитьём. Молчит, не сводит взгляда о чём- то думая. - Какой он?

"Девять склянок", комната Улвы, за полночь - Как день прошёл? - вытирая глаза костяшками пальцев, интересуется Улва. Осознаёт, что хочет спать. Едва только прервав своё занятие. Он отрывается от стены. Хозяйски проходит по комнате, смотрит в распахнутое окно на звёздное небо и останавливается у неё за спиной. Широкие ладони ложатся на женские плечи. Пальцы неспешно путаются в коротких прядках. Двум кольцам на правой руке составляет компанию третье с зелёным изумрудом. Он склоняется к ней, обнимает и нежно целует тёплую макушку. Медовый запах её медных волос пьянит. - Плодотворно, - отвечает тихо. - Что шьёшь?

За дверью раздалось короткое... - Открыто! Дверь приоткрылась бесшумно. Визитёр вошёл так же тихо. Остановился у входа, издалека наблюдая хозяйку комнаты за шитьём. - Добрый вечер, сеньорита, - поприветствовал её. - Или доброй ночи уже...

"Костяная рында" => "Девять склянок", около полуночи Он долго слушал переливы струн. То нежно-вкрадчивые, то дерзко -игривые. Под стать апельсиновой мадемуазели, извлекавшей чарующие звуки из деки инструмента. Сколько ушло сигар он не считал, а остановился только тогда, когда почувствовал головокружение. Поздний вечер перетёк в полночь, а он так и не решил, где будет ночевать. Хотелось прямо здесь, за столиком, в лучистом свете Апельсина Великого Собора. Может спустит Андрасте своё благословение на душегуба и бандита? Нет, не спустит? Коварная прелюбодейка осталась подле жениха. Кольцо с изумрудом на среднем пальце крепкой и грубой руки сидело, как влитое. Его приобретательница точно знала о пристрастиях и пожеланиях того, кому дарила. Глубокая морская зелень камня под стать его глазам напоминала о далёком и манящем океане. Кольцо на память, как символ обязательств. Тонкий поводок. Невидимая привязь её невинного желания - быть вместе. Он снял кольцо. И поместил в нагрудный карман камзола. Иссякла ещё одна пинта пива. И другую постигла та же участь. Он думал, но уже не о магических инсинуациях и предназначениях, а о ней. О красноглазой мечнице, к которой его тянуло, как магнитом и от которой он хотел бежать. Вспыхнувшие чувства превращали его в слепца, не замечающего чего-то важного. Того, что он незримо упускал, не контролировал. И это беспомощное состояние всё больше угнетало. Но что не так? Попытки разобраться терпели крах, раз за разом возвращая к исходной точке. Он устал. Поднялся, оставил плату и пошагал из "Рынды" прочь. Остаток вечера она провела за не менее успокаивающим шитьём. За полночь в дверь её комнаты глухо постучали. Он ещё не знал о прибывших фурийцах, о договоре с Тревором и об откровенном разговоре с Рю её наставницы.

"Костяная рында" Лучше иметь под боком рассекреченного шпиона, чем надёжно сокрытого профессиональной легендой. Следить за Братством будут. Здесь он иллюзий не питал. Орлей и Тевинтер - без сомнений хотят держать всё под контролем. Марки, Ферелден, Неварра - оставшись на обочине Священного похода, тем более не станут упускать возможность быть в курсе дела. Антива и Ривейн - уже здесь. Но вот иметь шпионов на коротком поводке, знать их в лицо, перевербовывать намного полезнее, чем просто убивать. Хотел бы он спросить об этих странных связях себя с какой-то там горой, но вряд ли Апельсин Её Святейшества погружён столь глубоко. А если даже погружён, то вряд ли скажет. - Тебя там ждут, - по-прежнему, не отрывая взгляда от её лица, кивнул и вернулся к не истлевшей до конца сигаре.

"Костяная рында" - Да, - просто подтвердила та, оглядев округу. - А также и в новых хозяевах Иствотча. У Великого собора множество интересов. И о всех них я тебе не поведаю. Взгляд из-под апельсиновых ресниц вернулся к лицу того, кто мог бы под пытками выведать тайны орлейского барда, но возможно, тоже имел свой интерес. Было ведь и другое решение. - Только магия эта сокрыта не здесь, - бардесса пригладила ладошкой свою шевелюру, которой ветер с моря норовил закрыть ее лицо. - Хм, - огненноволосой подарили улыбку больше похожую на оскал. Неторопливая затяжка под взвешивание своих возможностей в отношении агента церкви. И размышления об усовершенствовании контроля над островом. - Я полагаю, простому пирату не перебить ту цену, за которую купила тебя жрица Гортензия, чтобы шпионить на острове? Мне нужна информация. Об Иствоче. Вся. Но ты ведь мне её не поведаешь. Он затянулся, разглядывая длинные эльфийские уши и представляя у себя подобные. Долийская мамаша щедро поделилась с сыном генами, но уши полукровки наследуют от человека. Как и глаза, сложение. И антиванский темперамент. В смеси с долийским, который создал экземпляр непримиримый и жестокий, свободолюбивый и коварный, дерзкий и бескомпромиссный. И этот экземпляр рассматривал, сейчас, далёкого сородича, как будто хотел увидеть сквозь её скелет все тайны и загадки.

"Костяная рында" - А... - девушка заикнулась, но не отвела взгляда от опасной зелени глаз известного пирата. Повисла пауза. Она осторожно ответила, - редко когда бард просто поет, капитан. Магия острова интересна не одному тебе, сеньор Хирол. Помолчала, но продолжила: - Ты, разумеется, хочешь знать, которая из сторон интересуется. Верховная жрица Гортензия находит в Иствотче потенциал для противостояния кунари. - Потенциал, - проговорил пират, продолжая буравить взглядом бардессу. - И в чём же она его видит? В магии острова?

"Костяная рында" Апельсинововолосая бардесса сложила ладошки вместе и сунула между коленок, отчего плечи ее забавно поднялись к острым ушкам. - Раз орлейского барда нет на этом острове, а в особенности такого, какой бы смахивал на меня, раз тот бард твердит о том же, о чем мог подслушать у меня, и раз демонов в округе никто не видал, то может статься, что не дух явился из-за Завесы, капитан Хирол, а вы оказались в Тени. Во сне ли, мороке или по воле того духа, но для такого деяния мало быть капитаном, сеньор Хирол. Она помолчала. - Нужно быть связанным с Тенью магией. Он долго пристально смотрел на неё и этот взгляд был недоверчивым. Пока она говорила, появился портсигар и зажигалка. Когда она закончила, мутное облако терпкого дыма на несколько секунд скрыло холодную зелень глаз капитана. "Я пришла попросить тебя. Выполни это обещание – вернись сюда, ко мне. Ты можешь найти это место. Оно очень похоже на Иствотч. Как брат-близнец". Сейчас, эти слова призрака ли, демона ли, духа он вспоминал очень чётко. - А теперь скажи мне, Лизз. Откуда такая осведомлённость? Об авварах, истории Иствоча, Тени и магии. Для простой певички из портовой таверны ты слишком рассудительна и сведуща.

"Костяная рында" — Смотрели ли вы, капитан, на небо, когда вели с ней беседу? - Нет, сеньорита, не смотрел, - в зелёных глазах усталость. Когда ты идёшь топить свой собственный корабль и распускать команду, как-то не до звёзд. - А зачем?

«Костяная рында» — Орлейские? Не слыхала. С лютней… в джунглях. Ночью, — она с недоверием пялится на капитанскую пинту. — Вы будто бы о духе рассказываете, а не о певунье. Верно ли то была бардесса из Орлея? — осторожно уточняет она. — В такую пору могло привидеться и не такое в тех местах. Ведь где-то там, говорят, древнее урочище еще с аварских времен. Она не для красоты здесь сидит. И слушатель ей попался такой, которому не жаль и спеть, и поведать красивую легенду: - Ведь, говорят, что исчезнувший клан виверны, который когда-то спасли от тевинтерской армии орлы по приказу Хозяйки небес, это и есть те предки здешних жителей. - Бардесса ерзает на стуле в своей солнечной пышной юбке из невесомой ткани, - Да только прежде часть из них в змей обратились. Он слушает и вспоминает, что ночная гостья говорила то же самое. Про клан виверн, про змей, про Иствоч, что проекцией является вершины горы. - Да, про это она и говорила, и удивительно на тебя была похожа, - он отхлебнул из кружки, разглядывая светлое лицо. - Я не про призраков спрашиваю, Лизз. Про живых орлейских бардов. Не попадали на Иствоч недавно. Уж кому как не тебе знать о своих конкурентах. Аврелий-Рино — Да за кого ты меня принимаешь? — недоуменно жмет плечами святой отец. — Она пацанка совсем, чего там раздевать... У нас план… Но это позже. Смотри сам, хотя, сотня все же не каждый день на кону. Он кивает, ухмыляется. Вечер должен выдастся приятным для всех. К тому же, если завтра выступать, то и последний перед долгим морским переходом. - Да мне без разницы, могу и с вами поиграть. К тому же дон Сальватор тот ещё жмот. Отступится в последний момент. А я ж не дон Гарсия, чтоб уговаривать уметь.

"Костяная рында" Запах азалии от волос, апельсиновая эльфийка наблюдает, не мешая капитану пригубить свою пинту. Не торопясь он пьёт и смотрит на неё не как на источник информации, а как на женщину. Цвет апельсина. Тёплый, нежный, сладкий. Она мила и грациозна. Он вытирает мокрые усы: - Не прибывали ли на Иствоч чужие барды, Лизз? Орлейские. Женщина с раскосыми глазами, в цветном костюме, с лютней. Ночью я встретил её в джунглях на пути к бухте Обломков. Аврелий-Рино - Хороший был мужик. А ты точно ее раньше нигде встретить не мог? Мало ли. Мир широк, да слой тонок. В ней есть что-то... что-то такое. Аврелий неопределенно пошевелил пальцами. Незабываемое. - Да может быть и мог, - Рино неопределённо дёрнул плечом. - Только три года назад со мной кое-что случилось. И я чуть к Камню не вернулся. Но тот период я плохо помню. Может быть... хотя... Слушай, я, наверное, мешать вам буду. Нууу, - ухмыльнулся в плетёную бороду, - вдруг, вы там на раздевание играть придумаете. Я вон с доном Сальватором пообщаюсь. Может в "Порочную" перекинемся. Он давно грозился сотню золотом поставить. Попробую раскрутить.

«Костяная рында» — Хотели бы послушать что-нибудь особенное, дон Ортега де Вирнен? — почтительный короткий взгляд, а в нем веселье музыканта, перелив цимбал на пробу. - Угу, - кивнул немногословно, похлопал ладонью по рядом стоящему стулу, приглашая присесть, сдул плотную пену и отпил из кружки. Аврелий-Рино - Пошли, посмотрим, тут ли она. Выпьешь чего-нибудь? - А то. Второй день только пью. Что бы и не выпить, - крякнул чернобородый. - Ты знаешь, отец Аврелий, меня никак не покидает ощущение, что Рю я где-то видел. Её глаза... её глаза я помню. Только... - гном наморщил лоб, припоминая, - тогда они были какие-то... детские что ли. Не знаю... может я и ошибаюсь.

Форт => "Костяная рында", 20:25 О присутствии барда в таверне говорили веселый хохот, звуки цимбал и топот пляшущих сапог и башмаков. Ошибиться было трудно. Это была та самая "Костяная рында". Скрипку они видно, уже доломали. Веселая бардесса с милым эльфийским личиком напевала старую как мир песню про мельника и Лизз. Большинство присутствующих мельника одобряли. Вскоре она допела и замолчала, чтобы пригубить из кружки эля. Конечно, это была совсем другой бард, но Хирол видел ее в поселке не первый раз. Давно тут обреталась, наверняка и пообтерлась да узнала многое и многих. И звали ее, кстати, тоже Лизз. Он спускался с горы в посёлок, здороваясь со встречными прохожими. Здесь, на Иствоче, его знал каждый поселенец, как и всех капитанов входящих в Совет. А гости острова не могли не обратить внимание на длинноволосого человека по-хозяйски уверенно, шагавшего по центральной улице. Он не сворачивал, не обходил. Сворачивали и обходили встречные. Зайти в «Костяную рынду» заставил знакомый голос бардессы. Если уж интересоваться бардами, то начать нужно с их коллег. Подумал капитан и перевалился через порог таверны. Где-то в подсознании глубоко в душу смотрели горящие рубины и тёмные губы шептали о любви. В этот час он хотел быть с ней рядом. Но не в постели. В постели пусть кто-нибудь другой стелется под её прихоти тряпкой. Золотистое пиво весело наполнило полуторапинтовую керамическую кружку и скрылось за пышной пеной потянувшейся по запотевшей стенке. Он сел за столик рядом с помостками импровизированной сцены и, погружённый в собственные мысли, засмотрелся на эльфийскую бардессу, последними аккордами закончившую песню. - Сеньорита, - вдруг, позвал Барт ярко-апельсиновую актрису. «Девять склянок» Дон Гарсия вернулся за полночь в свой номер в «Склянках». Не спалось. Он долго стоял у распахнутого окна, вспоминая прошедшую ночь. Как глупо он ошибся. Как непристойно оскорбил того, кто даже повода не подавал. Он не курил. Но с удовольствием бы затянулся сейчас сигарой Барта. Глаза невольно окидывают смятую постель. Его тепло, его дыхание и беззащитность нагого тела. Ты так прекрасен и соблазнителен… а я. Я идиот. Я всё испортил. Мне не хватило такта и нескольких минут, чтобы понять, как я не прав. Ох, демоны. Он завалился на кровать в камзоле и сапогах, и долго изучал изъяны потолка. Уснул лишь утром. Аврелий-Рино — Я ведь так и не придумал, что получит Рю, если выиграет. Скажи, что, по-твоему, понравилось бы получить такой девушке, как Рю, в качестве карточного выигрыша? Гном озадаченно хмыкнул. - Не знаю. Я как-то с приличными девушками не общался. Шлюхи подарки не требуют. А поиграй с ней на раздевание? - предложил он, посмотрел на святого отца: - Или не катит? Плохая идея. А если на кон что поставить... так поставить драгоценность какую-нибудь. Если есть у тебя. Выиграет - ей приятно будет. Наверное.