FOX69
-
Публикаций
3 211 -
Зарегистрирован
-
Победитель дней
269
Весь контент FOX69
-
Васильевский остров - Ну что... можешь забрать его себе, пока не приедет, - слегка кивнула в сторону "свидетеля", - или пойти поохотиться.. или, может, поищем ноутбук? Пока преодолевают ночные пробки, успеем глянуть фильм какой-нибудь.. - Нам надо уйти отсюда, - вдруг, предупредительно заметил стражник. - Из квартиры. Здесь, может быть опасно. Соседи, знакомые могут появиться и ночью. Спустимся в подвал. А кино? Кино посмотрим на чердаке, когда вернёмся.
-
Васильевский остров - Ашшур, - ласково позвала Саня, признав право жить со своими заблуждениями, со страданиями и предрассудками. Обманчиво хрупкая ладонь потянула лапищу от шеи подальше. - Не надо. Включи, пожалуйста, лампу, дадим немного света. В винном взгляде, обращенном к горгулье, мелькнул и погас озорной огонек. Тиски разжались, позволяя жертве дышать. Ещё немного и он раздавил бы святошу. Упёртого и самоотверженного. Раздавил бы, с такой же лёгкостью, как недавно на крыше чуть не прибил его одним ударом, желая только оглушить. Удавка ослабла, а палач отошёл на шаг от стула. Что? Включить свет. Минуту. Щёлкнул выключатель, и настенное бра затеплилось мягким свечением.
-
Васильевский остров Каменная ладонь легко могла ощутить, как трепещет под ней такое мягкое, такое живое горло. Пленник захрипел, кашлянул, а потом хрипло засмеялся. В глазах его было странное равнодушие. - Я не боюсь смерти. Бог мой примет меня и наградит мученическим венцом. Кхе... ну давай. Жми же.. Он не отрываясь смотрел в серые глаза святого отца и продолжал давить, чуть сильнее, чуть настойчивее, сжимая сонные артерии и трахею. - Неужели ты так торопишься к своему богу?
-
Васильевский остров Вздохнула и возвела очи к потолку. Потолок был ожидаемо далеко. Ожидаемо не бедный. - И почему меня никогда не слушают?.. Боюсь, он и не расскажет, но ты только себя раздразнишь, сдерживаясь, - серьезность момента подтачивал тихий смех. - А я - не лучшая альтернатива для еды. - Ты вообще не альтернатива, - отвергли саму мысль о каннибализме. От прикосновения пленник задрожал еще сильнее и зажмурился. - Ничего. Ничего не скажу. - Ты предпочитаешь умереть? - холодный палец медленно прополз по щеке священника, спустился на подбородок, чтобы через мгновение чудовищная лапа легла на горло пленника и начала давить. - Или стать таким, как мы? Или ты хочешь быть моим слугой? Священник-гуль. Вино в потире придётся заменить.
-
- Зря переживаешь, - потеряв интерес к потенциальному источнику, всё внимание теперь было приковано к стесняющейся своего облика горгулье. - Тебе ничего не мешает создавать гулей. Я.. я уже видела подобное. Вы - полноценны, - с нажимом произнесла единокровная по их общему проклятию сестра. - Не знаю, - отозвался замаскированный охотник. - А если он умрёт? Тогда мы ничего от него не узнаем. Если только впрямь... его "поцеловать". Он расслабится и станет разговорчивее. В углу послышался шорох распахнувшихся и сложившихся крыльев, стук когтей, сдвинулся лежащий на полу журнал, а щеки священника коснулось что-то холодное.
-
- Он не хочет говорить, - пожаловалось своему спутнику мелкое недоразумение. - Может, оно хочет твоей крови? А? - лукавый взгляд пробежал по лицу незнакомца. - Глоточка или двух. Шалости этой ночи ещё не закончились. Где была гарпия, где была её дочь и сын.. - Я никогда... - неуверенно проговорил крылатый. - У меня не было. Никогда. Гулей. Но моя кровь убивает при становлении. Может и для гуля она не подойдёт, - он впрямь не был уверен в своей дважды проклятой крови. - Позови своего дядю. Пусть он с ним поговорит.
-
Васильевский остров Пленник гордо вздернул подбородок, хотя было заметно, что это причиняет ему боль. Взгляд то и дело касался отобранного креста. - Ничего я вам не скажу, проклятые отродья. Провалитесь в ад! Из угла послышалось злое утробное рычание, дабы не забывала добыча от кого недавно бегала.
-
- Второй, - бесцветно заметила Александра Владимировна, привычно обыскивая попавшего в лапы Ашшура религиозного безумца. На стол покойного, где под тяжелым прессом осталось несколько чистых листов да дорогая ручка, опустился тяжелый нательный крест в пол-ладони. По каменной морде пробежала рябь недовольства. Спиной он до сих пор ощущал неприятный жар от купольного креста. И снова поповское орудие культа напомнило о себе заношенным блеском металла и жжением в неподвижных глазах. Священник. Так вот почему он бегает от монстра, которого служители божии чуют за версту. Или есть другая причина? - Да, история циклична, - девушка пододвинула ещё один стул, присев напротив. За её спиной окно осветило белые плечи, и неуместные дурачества растаяли в тенях. - Меньше года назад я прибыла в Петербург в таком же комплекте, только без библии... Ты не хочешь со мной поговорить, охотник? Тебя не тронут и не будут заставлять. Не отказывайся, иначе ты не оставишь мне иного выбора кроме как позвать более опытных людей. А я не люблю лишнее насилие, - она поморщилась, - когда можно просто поговорить. Старший опер приступил к допросу. Стажёру оставалось только наблюдать и оказывать посильную помощь.
-
Могу прикинуться индейкой. Ашшур.
-
-
- Ты не мог бы мне помочь? - умилительно, как только могла, попросила Сухина у заскучавшей горгульи. И заговорщицки подмигнула. - Немножко можно. Не сдерживайся. Всё равно добровольно не скажет, а некоторая кровопотеря - процесс крайне полезный. Спросите у докторов. Мнение сабжа, собственно, было несколько незамечено. - Не сейчас, - донеслось из пустого угла, куда переполз монстр. - Его надо допросить. Этого человека я вижу второй раз и это не случайность. Голод был покорным и пока ещё уступал разуму. Пугать напуганного будем позже.
-
- А ты священник? - полюбопытствовала дева, неожиданно щелкнув по лбу чтобы сфокусировать на себе взгляд. Ну какое же это исчадие? Тепленькое. А Виктор всё не едет. А кровь с виска всё течёт. И голод, дёргает где-то на периферии. Мелкая спрашивает, а ему хочется вцепится в горло добычи и пить. Он отворачивается и представляет, как запрокидывает голову сероглазого мальчишки, обнажает перстневидный хрящ, и пульсирующая жилка сбоку ложится на язык.
-
- Пока не знаю, - признала Саня, не испытывая к этому человечку мягкое ничего. Наверное. – Возможно. А тебе? Глаза отыскали приблизительный источник звука, хотя сама все так же стояла наклонившись, придерживая голову и лед. - Я его хочу, - глухо донеслось со стороны. - А ты?
-
- Перезвонит, - сдержано известила племянница и наклонилась к потерпевшему, вытирая тому кровь и прикладывая лед. Другая ладонь осторожно придержала голову. - Тебе его жалко? - легло на маленькую вампиршу из пустоты.
-
- Подождите меня здесь, - на ощупь отыскав плечо горгульи, а потом руку, теплокровное отродье выпорхнуло в дальний угол квартиры, прикрыв за собой дверь. Пусть побудут вместе, им полезно… Мягкая, длинная, уверенная связывает. Наверное, больно. Но какая разница. Чем туже, тем надёжнее. Связать, так надёжнее до прихода другого. Сидеть! Ещё немного. Мы ждём. Того, кто вытянет из найдёныша то, чего он сам ещё не знает. Он замахнулся, но передумал. Кровь. Течёт по виску. И хочется слизнуть. - Сань... Александра!
-
Квартира самоубиенного Лицезрев истинный облик чудовища, человек затрясся, как осиновый листок на ветру. Через пару минут соседи, если кто-то еще не спал, да случайные заплутавшие прохожие, могли видеть, как дорогу переходит помятая фигура. Ноги пленника заплетались, вероятно, так же, как и мысли, после удара по голове. Его приходилось буквально тащить. Пленника, жертву, добычу - выбирайте что хотите - дотолкали, дотащили, довели до подъезда и пихнули внутрь. Дверь закрылась. А пошатывающееся тело заставили следовать в уже знакомую квартиру, где покоился труп. - Александра, - позвал с порога отсутствующий стражник, не выходя из под мимикрирующего покрова. - Неси верёвку. Пленника снова пихнули, через коридор, в гостиную к одиноко стоящему стулу. - Садись. И ни слова, - прозвучал новый приказ чудовища из пустоты.
-
На крыше Прочие комментарии следовало безжалостно вырезать цензурой. Пойманный, услышав шум, оживился и прохрипел жалобно. - Помогите... Массивная ладонь тут же пресекла слабые поползновения спастись и прикрыла распахнувшийся рот добычи. Добыча должна молчать, а не вопить: - Заткнись, - прозвучало грубое над ухом парня. - А то нос откушу, - пригрозило чудовище, теперь без прикрытия "хамелеона" бывшее во всей своей уродливой красе. Они спустились на площадку пятого этажа, и охотник снова исчез, но стальная хватка лап нисколько не ослабла. - Иди, - скомандовал невидимка и толкнул жертву в спину. - Вниз. Через дорогу. В противоположный подъезд.
-
На крыше Погоня. Обезумевшая жертва и хищник, ведомый жаждой, опьянённый адреналином, тянущимся шлейфом за добычей. Но сегодня длинные клыки не сомкнуться на шее беглеца. Сегодня будут "нежные" объятья и "уговоры". Незнакомец продолжал бежать, громыхая железом, захлёбываясь влажным воздухом, и лихорадочное дыхание с каждым ударом загнанного сердца наполняло пространство вокруг присутствием еды. С терпким, настойчивым, сытным ароматом. Теперь, охотника не остановить. Он будет гнать добычу пока не настигнет или пока та не упадёт в изнеможении. "Зачем ты бежишь, когда по следу идёт безысходность? Неужели, ты надеешься избежать своей участи, смертный?" Ты даже можешь попытаться из последних сил, но ты устанешь, ты замедлишься, ты упадёшь. А я... я буду рядом, всегда. Пять, шесть, семь метров, споткнулся, восемь... вот и всё. Ты мой. В могучих лапах, как застрявший в паутине мотылёк. Не вырывайся. Тихо. "Объятья" крепче и плотнее. И хорошо, что этот молодой болван пока не освоил высокие уровни могущества, иначе, "оттиск" выдавил бы из мягкой плоти все внутренности. - Не трррррепыхаррррггхх... - вряд ли в рычании добыча услышала призыв вести себя спокойно и принялась вырываться вновь. - Да успокойся, ты, - увесистый кулак тяжёлым молотом опустился на макушку жертвы и та затихла. Прислушался. Дышит. Сопит в плечо, словно уснувший младенец. Наконец-то, успокоился и покорно сдался. На каменном уродливом лице не отразилось ни одной эмоции, когда обмякшее тело взвалили на спину и поволокли к чердачному проёму.
-
Ещё до того, как рогатая голова высунулась род сумрачное, занавешенное туманом небо, по ушам горгульи ударил дробный панический перестук шагов бегущего по железным листам крыши человека. Силуэт ещё виден был в тумане, но уже не слишком чётко. Беглец то и дело поскальзывался, мчаться по наклонной поверхности было нелегко. Вы когда-нибудь бежали по гнутым листам вспученной дюрали? Когда-нибудь вы производили грохот подобный раскатам грома? Да ещё в ночной тиши. Да ещё в присутствии осторожной и чуткой горгульи, которой ваш бег что удары молота по наковальне. От внезапного шума он оглох, тряхнул головой и выскочил следом. Тёмный силуэт, знакомая спина. Та же одежда, тот же затравленный вид. Давний знакомец, ковырявший замок двери чёрного входа Мариинки. Теперь, улепётывал по крыше, по непонятной причине. Опять почуял потустороннее, как и в прошлый раз? Или его спугнуло что-то ещё? Определённо бегун стоил внимания. Две встречи, на фоне расследования княжеского дела, уже не могут быть простым совпадением. И сторожевой пёс побежал. Размазывая маскировку движением. Теперь по крыше бежали двое - человек тёмной тенью и прозрачное большое нечто, кривым зеркалом искажавшее флигельки и антенны. Х
-
Суицидальная миссия Пока ведущий детектив дотошно изучал пожитки убиенного, его подручный стажёр рассматривал лестничную площадку в соседнем доме между четвёртым и пятым этажами, в поисках того самого блеснувшего. Большая-большая сорока выискивала блестяшку через оконный проём. Обычные обшарпанные перила, обычная разбитая плитка на полу, обычные стены с забеленными надписями. Если кто-то и хотел здесь чем-то блеснуть несколько минут назад, то он бесследно испарился. Фрамуга окна подалась с жалобным скрипом, и невидимый преследователь забрался внутрь. Ни малейшего признака присутствия живых или мёртвых. Но откуда-то сверху тянет подозрительный ветерок. Распластавшись по стене, стажёр двинулся в направлении потока воздуха, бьющего в ноздри знакомой пылью и затхлостью. Запах родного убежища. Люк распахнут и зияет чернотой, перечёркнутой перекладинами железной лестницы. На этом чердаке он не был. Лапы уверенно цепляются, и через минуту рогатая голова исчезает в проёме, а следом и хвостатое тело. Поднялся. Замер на краю и огляделся.
-
- Должна найти шприц, - взгляд, наконец, настиг горгульи. И рука опустилась. - Помоги, пожалуйста. Ни слова не говоря, второй сыщик переступил с ноги на ногу и попятился. Мёртв. Давно забытое чувство ткнулось в плотный туман памяти. В потерянное за болью трансформации, о котором забывать нельзя. Живым. Людям. Вампирам - хранить осколки прошлого нет смысла. Попытки вернуть человеческое тщетны. Смешны и не рациональны. И всё же. Он вспоминал. Клочки, обрывки, разбитое стекло, острыми краями препарирующее боль. И снова шаг назад. От прошлого. От страха и потери. Он продолжал отступать и незаметно отходить за спину Александры. Её просьба стучит, корябается, просит. Но он не слышит, лишь подсознание улавливает смысл. - Да, - короткое согласие. В бедламе комнаты найти предмет могла бы только усидчивая Золушка, призванная перебирать фасоль. Ему - остаётся бесцельный осмотр и перекидывание с места на место хозяйских пожитков. На морде проступает рябь недовольства, лапа раздражённо отпихивает тряпки и собственные мысли, а пристальный взгляд выхватывает за окном настойчивые блики. Старая деревянная рама жалуется скрипом вторженцу номер два. А первый уже уходит через окно, на крышу.Без слов и объяснений. Через несколько минут контуры карниза над окном в противоположном доме исказились, чуть дрогнули и вернулись к первоначальной геометрии, когда невидимый хищник заглянул внутрь человеческого мира. Х
-
Никто не возмутился непрошеными гостями, никто не прикрикнул "Эй, вырубите свет!". В прихожей, из которой распахнутые настежь дверь вели, вероятно в комнату, кухню и ванную, все говорило о том, что квартиру спешно и довольно небрежно обыскивали. Все ящики были вывернуты наизнанку и теперь красовались перед посетителями кишками из белья и верхней одежды. Он прополз за ней следом, стараясь ничего не задеть и не уронить, оглядываясь и принюхиваясь. В коридоре они разделились. Когтистые лапы направились к кухне, босые - в гостиную. Тишина. Лишь где-то в ванной комнате капает вода, и из приоткрытых дверей торчит мужская рука. - Саша... - позвал он тихо, словно боясь разбудить лежащего на полу хозяина.
-
Так что думает Ашшур на этот счет? - Как скажешь, - он, кажется, её понял. - Могу остаться здесь.
-
Командир велел следовать на север. Щурясь на бумажку, с красивым, идеально-выверенным почерком с легким наклоном, она уверенно пошла в сторону чего-то, хотя бы отдаленно напоминающего жилой дом, а не музей для посетителей. Потянулся след в след, не отставая, по пути огрызнувшись двум вздыбленным котам. И эти твари его "видят"! Да что ж такое. Не горгулья, а Владимр Вольфович, которого замечают, даже если он в сортир собрался. Вздохнул в полном разочаровании. Швырнул вслед коту комок снега и потащился за мелким командиром, заметая хвостом следы.
-
Белая ножка опустилась на мокрый асфальт на улице благополучно спящих людей. Служить князю было очень, очень выгодно. - Ашшур? - Здесь, - отметилась тяжёлая авиация перед командиром основных моторизированных войск, и в подтверждение на грязном снегу появились отпечатки двух лап. - Ты говори. Я буду бить, - изложил план истребитель, но тут же исправился. - Если надо.
