Meshulik&FOX69
Domine, dimitte nobis debita nostra... (часть 4) (3)
Их скромный скарб остался цел. Лишь подпалилась плотная ткань с той стороны, которая лежала сверху. Эльф приподнял рюкзак, повесил на руку. Закинуть за спину даже не рискнул. Посмотрел на молчаливого и отрешённого спутника. Хотел спросить - как долго им идти, но промолчал. Слова застряли в горле взволнованным комом предчувствия.
Это был первый жест, обращенный в сторону эльфа. И был он сделан с осторожностью, на какую только Ави был теперь способен.
- Постой, - окликнул он. Подошел, вздохнул и потянул с рисовой руки лямку рюкзака. Не хватало еще тому тащить на себе поклажу.
Слова давались с трудом. То отвращение к себе, которое он испытывал из-за демона, было ничем по сравнению с тем, насколько ужасным представал в собственных глазах храмовник сейчас. Но совсем молчать, чтобы не осквернять мир своим ублюдочным мнением, не получалось.
- Дойдем до чистого места… Если тебе кровь нужна, то…
Слова не лезли. Рису надо было лечиться. Просто и невозможно, лучше бы Тилани отправился за этим лириумом. Почему он за ним не оправился? Сам не понимал, что тогда случилось. Но от отсутствия понималки всё не становилось лучше. Только хуже.
Свою котомку Рис отдал безропотно. Всё равно бы только тормозил движение - себя бы дотащить. А идти им предстояло быстро.
- Нет, не надо, - отказался от новой порции живительной крови святого отца. - Во мне всё ещё переизбыток... - "лириум" застрял в пересохшем горле. Тошно было не только Аврелию. От осознания того что он заставил испытать храмовника в герметичной ловушке из наркоты становилось не по себе, а чувство вины густо смешивалось с горькой иррациональной обидой. Нудная тянущая боль только усугубляла досаду от невозможности что-то изменить, забыть и оставить в прошлом грубость и насилие.
На военной кафедре их учили сосредотачиваться даже через сильную боль, чтобы прочесть обезболивающие заклинание. Но сейчас, кроме физических страданий его терзало бессознательное. Дрожали руки, дыхание сбивалось и слёзы были очень близко. А рядом с тем, кто был так дорог, и кто недавно превратился в монстра, пусть и не по своей воле, обида перерастала в бессильное отчаяние. Уравновесить, взять под контроль свои способности не получалось. Недавние воспоминания ломали тонкие настройки магических связей.
- Мне надо настроиться… не могу, - сказал тихо, тоже пряча взгляд, словно соревнуясь с Аврелием в возможности принятии постигшей их обоих безнадёги. - Пойдём. Надо уходить. Чем быстрее мы доберёмся до гор, тем лучше.
Сгоревшую конюшню они нашли спустя полчаса. Когда уже казалось, пепел проел все легкие. Большинство животных пали, но невдалеке, у чудом сохранившегося водопоя, стоял понурый слегка подпаленый, но мощный коренастый коник.
— Надо отловить, — кивнул Аврелий на потенциального носильщика их добра. Тут было главное – не спугнуть. — Узда есть. Я обойду его, спрячусь воон за тем… что бы это ни было, теперь уж и не поймешь, а ты подойди к нему. Если попытается удрать, я его там перехвачу.
- Угу, - эльф был согласен. Только вот силы за получасовой переход почти закончились. Боль и назойливые воспоминания так и не дали ему окончательно прийти в себя и прочесть хотя бы самое примитивное заклинание.
Он обессиленно остановился. Упёрся ладонями в колени и, тяжело дыша, посмотрел на лошадь. Она была огромна.
- Асаараш, - сказал Рис, - любимая порода кунари. Он такой здоровый. Ты уверен, что сможешь с ним справиться?
В ответ послышался только тяжелый вздох. А то у него был выбор - не справиться.
- Отдохни. Пока я там бегаю. Он должен быть смирным. Напуган только. Может и к тебе в руки дастся.
Сам храмовник решительно обошел по широкой дуге и спрятался за каким-то обугленным остовом. При комплекции храмовника за удачу можно было считать и то, что коник даже ухом не повел.
На этот раз святому отцу внимать не стали.
- Угу, - послышалось в спину удаляющегося Аврелия, и Рис отправился к коняге.
Увидев приближающееся тщедушное существо, совсем не похожее на бывшего хозяина, ибо находилось оно где-то там внизу на уровне массивной груди, асаараш насторожился, дёрнул ушами и переступил с ноги на ногу.
- Тише... тише... лошадь, - успокаивающе прошипел подошедший, - Мы хорошие. Я эльф. Я природу от природы обязан любить. А вон там в кустах вообще святой отец сидит. Он Песню Света знает... Или тебе Кослуна почитать. Тииише... мы тебя не обидим... наверное.
Пока Рис говорил, его рука уже оглаживала шею животины, почёсывала лопатку и похлопывала по крутому боку. Дело было за святым отцом с уздечкой.
Святой отец не заставил себя ждать. Ловко накинул уздечку, похлопал по шее с другой стороны. На лице явилось подобие усмешки. Коник было дернулся, но было поздною
- Ну, ну, не балуй, - удержал уздечку и перекинул рюкзаки через спину. - Садись? - предложил Рису, уже не замогильным голосом.
"Садись", после того с каким рвением святой отец причастил ушастого прихожанина у стенки, было словно издевательство. Хорошо, если дня через два удастся присесть без обезболивания, заклинание которого он так и не смог воспроизвести. Растерянно помотал головой. Почему-то смутился. Иррациональный стыд к такой же иррациональной обиде. А ведь у него уже был подобный опыт в одном неприятном деле по заданию бюро. Но тогда он был зол и не метался в душевных муках, и не видел этих отрешённых глаз. Тогда заклинание далось легко и уже через час, он устранил и насильников, и того на кого был заказ разведки. Тогда. Сейчас, его сбивали воспоминания о лириумном складе.
И всё же, он снова попытался. Получилось. Жест пальцами, три слова, и боль угасла. Он облегчённо выдохнул. Теперь, можно и о лечении подумать. Но позже. Надо влезть на лошадь. А она огромна и без седла. А слабость от недавней встряски никуда не делась.
- Подведи его вон туда, к камню, - попросил, указав на высокий валун у русла ручья.
Храмовник всё понял без пояснений. Кивнул серьезно, сосредоточенно отвел коника, придержал, поcтавил удобней. И приготовился в случае чего подстраховать всадника недавно разящей, а теперь послушной желаниям эльфа ладонью.
От помощи Рис не отказался, если вдруг не удержится на покатой спине высокого жеребца, Аврелий его подкинет до цели. Хотя в данный момент любое касание храмовника ему казалось болезненным, даже несмотря на заклятье.
Взобрался на камень, зацепился одной рукой за лохматую гриву коня, как можно выше, второй - за холку, подпрыгнул, лёг на широкую спину, подтянулся и перекинул ногу. Поморщился от нудного и отдалённого напоминания об острой боли и посмотрел вниз.
- Теперь ты, - бросил святому отцу и протянул руку.
- Не, не, - он помотал головой. - Хватит с него. Рюкзаки придерживай там, чтоб не били по бокам.
Он потянул коня под уздцы. Продолжать агонию самобичевания, сидя за спиной эльфа, было бы самоубийственно. Им еще надо как-то до гор добраться.
- Слушай, кончай выпендриваться, - раздражённо выдал Рис, вложив в слова весь накопившийся гнев. Теперь, ослабив тиски боли, он мог выплеснуть остатки скопившейся горечи от унижения и неудовлетворённости. - Мне нисколько не легче, чем тебе. А может быть и хуже. У тебя хоть не болит ничего. Садись. Этот конь и четверых потянет. Асаараши резвые, несмотря на их вид. Чем быстрее мы отсюда уберёмся, тем лучше.
Эльф настойчиво протягивал руку и не отрывался от глаз храмовника.
Он пожал плечами. Если начисто отключить чувства, ощущения, вообще себя отключить, то конечно, они могут и на одной лошади добраться до нужного места. Схватился за руку, сжал крепко, подтянулся, подпрыгнул, перевалил тяжело ногу через круп, невольно навалившись на седока спереди. Выправился. Конь шагнул, всхрапнул, присел, но выправился. Ощутил коленями чужие ноги. Такой родной затылок прямо перед лицом.
Чуть не застонал, но сдержался.
Рис бы очень обрадовался, если бы мог себя отключить. Но у него такого тумблера не оказалось и от соседства за спиной его одновременно лихорадило и согревало. Неосознанное желание прижаться к храмовничьей груди и, в пол оборота развернувшись, потереться носом о мягкую щетину стопорилось на стадии соприкасания двух тел. Он неловко повёл плечами, отдирая прилипшую к ранам на спине ткань, и перехватил у Аврелия повод.
- Держись там... за что-нибудь держись, - неуверенно посоветовал второму седоку, отрывисто выдохнул, справляясь с волнением, и ткнул лошадь сапогами под бока.
Через минуту асаараш уже бежал рысцой, почти не подбрасывая своих пассажиров.
...
Они выбились из сил. И Аврелий уже замучился хвататься за "что-нибудь", при том что этого чего-нибудь, кроме эльфа, не было совершенно. Через несколько часов болтания на крупе коня они пришли к выводу, что пора делать привал. К этому времени они выбрались из зоны сплошных разрушений и сгоревшего леса и набрели на вполне пригодный для отдыха относительно пологий участок, поросший горными травами, с неглубоким ручьем.
- Вот там у валуна... надо поспать. Лучше пройти посты ночью, а сейчас передохнем, - предложил храмовник, чувствуя на седалище пару новых мозолей.
Рис подозревал, что это самое "что-нибудь" ограничено покатым крупом лошади. Но так и не сумел пересилить себя и предложить держаться хотя бы за собственный пояс. Даже при мысли о касании сердце шло в разнос, а горло перехватывало от волнения и подсознательного страха.
- Да... хорошее место, - согласился с предложением святого отца. - И есть хочется. Сползай, - он оглянулся и застыл в прохладной и прозрачной глубине его глаз.
Он наконец-то, с той поры впервые не отвел глаз, не шелохнулся, позволив себе чуточку дольше смотреть в чувственные, дерзкие глаза эльфа, которые придавали силы и желание двигаться дальше. Чуточку дольше. Наверно, столько, сколько тот позволит. Пока не отвернется.
Он отвернулся. Но не сразу. Ни отголоски боли, ни обида, ни страх не заставили так быстро потерять этот магнетический взгляд. Смутился. Мотнул головой, нетерпеливо бросил:
- Да слезай ты уже, - за собственным волнением на замечая, как горит спина, как кроме боли нарастает лихорадка.
Оперся о круп и соскользнул легко. Протянул Рису руку помочь. Уже не ловя взглядов. Да мать честная, не об этом надо думать.
- Умоешься? - кивнул на ручей.
Эльф перекинул ногу через холку коня, спрыгнул. Рука помощи вроде как не понадобилась. Да и не смог бы он коснуться.
- Угу, - коротко бросил своему спутнику и пошагал к воде. Нашёл место, где можно опершись о камень, пить прямо из ручья. Опустился грудью на холодный валун и припал пересохшими губами к ледяному потоку. Пил долго. Потом уселся тут же на камень, помыл руки, умылся и посмотрел на быструю воду. Снова хотелось пить. Тряхнул головой. С чего бы вдруг такая жажда. Перебрал возможные варианты. И снова задумчиво уставился на воду.
Тем временем Аврелий перебирал нехитрые их припасы. Положил на траву ваффенрок - вышло ложе, магу хватит, а для храмовника сгодится плащ. Кольчугу подумал... и пока снимать не стал, хотя металл кое-где натер кожу. Но рубаху стоило сначала отмыть от пепла.
Вообще, хотелось лечь в ручей и отмыть от пепла всего себя вместе с кольчугой и портянками, только вот сохнуть им тут неизвестно, придется ли.
В стороне ручей основательно зарос кустарником.
- Пойду туда коня нашего поставлю. Видишь, тоже тянется к воде. А он нас выдаст, если что. Ты поешь, я скоро.
Отправился, попутно надеясь там же и переодеться.
Рис проводил храмовника долгим взглядом, ещё раз с жадностью глянул на текущую воду и всё же отправился к месту стоянки. Уселся на краешек плаща, порылся в сумке, вынул кусочек вяленого мяса. Обезболивающее заклинание ещё действовало, но ткань на спине стягивало засохшей кровяной коркой. Прочитал "Исцеление". Вроде полегчало. Но жажда усилилась. Он отложил мясо. Сходил к ручью, напился снова, наполнил флягу водой и вернулся на то же место. Послеполуденное солнце слепило глаза. Было жарко и душно. Попробовал пересесть с тень, но вскоре понял, что замёрз и вернулся к теплу. Лишь украдкой глянул в сторону, куда ушёл Аврелий, вздохнул и в очередной раз приложился к фляжке.
Вернулся храмовник быстро. В рубахе - мокрой, досыхающей на его торсе, как на пугале. С кольчугой в руке. И... соломинкой во рту. Привычка - вторая натура.
- Спутал уздечкой ему ноги, - сообщил он Рису почти буднично и присел на траву рядом, приглядываясь к эльфу. Тот был какой-то бледный. Или солнце слишком яркое сегодня? Или у Ави уже состояние измененного сознания из-за отмены. Или... Он не выдержал. Не выходило принимать всё как есть.
- Послушай, - начал он помолчав, уставившись куда-то на носки рисовых сапог. - Что мне сделать, чтобы тебе... стало легче, а?
Взгляд метнулся к изумрудам, в выражении лица храмовника появилось что-то умоляющее.
Пока храмовник терзался чувством вины, маг всё больше погружался в его небесно-синий взгляд, как на дно бездны. Плыл, тонул, барахтался. Пытался выбраться и отстраниться. Не смог. Так и смотрел в аквамариновые радужки и думал о том, как хочет опустить голову храмовнику на плечо, втянуть носом запах его пота и прижаться щекой к щеке. Но он отвёл взгляд. По коже пробежала лихорадочная волна холода.
- Да мне вроде лучше, - растерянно ответил Аврелию. - Я же полечился. И обезболил. Ты и так мне помогаешь.
Тилани только скрипнул зубами. Хотелось сказать, что он сам не понимает, как это случилось, но он понимал. Хотелось забрать всю боль себе. Но это невозможно.
Рис намеренно говорил только о физическом страдании. Не сегодня, конечно, допытываться. Сегодня, эльф прав, капеллан бессилен.
Он спросит еще и еще раз. Настойчиво и терпеливо. И завтра и когда угодно еще, пока не откроется возможность залечить не только физические раны эльфа.
- Поспи, - как можно мягче предложил Тилани. - Я постерегу.
Спать не хотелось. Но оторваться от этих покорно взирающих глаз было жизненно необходимо. Иначе от невозможности хоть что-то изменить в недавнем прошлом, хотелось удавиться на собственных носках. Да ещё странный нарастающий жар размывал внимание и настойчиво заставлял прилечь.
Но Рис не лёг. Он подтянул колени к подбородку, обхватил руками и уткнулся лбом. Прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям и тихо сказал:
- Ты уже почти сутки без поддерживающих чар. И держишься. Это почти победа.
Рис не видел, как Ави закрыл лицо руками, провел ладонями, вздохнул. Это не победа, а какое-то дерьмо. Впрочем, что уж, в его жизни не слишком-то много побед. Он как-то привык измерять свой путь какими-то иными мерками.
Шумно вздохнул.
- Лучше бы я выбрал лириум, - пробормотал, поднимаясь. - Пойду коня проверю...
Он снова смотрел ему вслед и снова загонял себя в тиски неопределённости. Он столько хотел ему сказать, столько прочувствовать вместе. А теперь, даже зная природу произошедшего, Рис не мог думать о чём-то более близком, чем совместное путешествие до Тевинтера.
Он слышал его сожаление. Но промолчал. Снова уткнулся в свои колени и постарался ни о чём не думать до тех самых пор, пока не услышал за спиной осторожный шорох и опостылевшую за пол года речь:
- Bas? Bas saarebas?
Мощная кунарийская лапища, обхватившая шею сзади и холод металла у горла тевинтерский маг ощутил с последним словом на кунлате.
Он поднял голову. Их было четверо. Все карашоки. Не дозорный патруль. Поисковая группа. Какие обычно отправляли за беглыми магами. Значит, кунари уже среагировали на диверсию и отправили на поиски отряды по всему побережью.
- Maraas, - отрицательно мотнул головой Рис, - Viddatari.
Но кажется, ему не поверили.
Он расслышал голос эльфа и подумал, что не разобрал его слов из-за расстояния. Да и камень разделял их, и Тилани мог не узнать... что-то важное. Может, слова прощения? Может, обвинения? Что-то, что сдвинуло бы то, что их связывало невидимыми путами с острия неразрешенности.
- А?
Он еще думал, возвращаться или попытаться самому сначала восстановить услышанное. Вряд ли эльф будет повторять для особо глухих что-то что произносить ему было слишком сложно.
Занимаясь этим заботливым психоанализом, храмовник неспешно выдвинулся из-за камня... и его рука, натренированная годами, сама, еще до осознания происходящего, потянулась к рукояти меча. Слава опостылевшей Андрасте, меч был с собой. Вот кольчуга только осталась лежать в тени на травке.
Длинный меч стоял у камня. Но сейчас было не до него.
Для карашоков всё произошло почти мгновенно: вот появился в поле их видимости еще один бас... вот он уже несется в их сторону, умело занося клинок по очень экономной, от колена, и от того не менее смертоносной траектории.
До того, как появился Аврелий с мечом, у Риса была очень слабая надежда на обман рогатых. Он мог прикинуться виддатари, спасшимся с дредноута Виддасалы, а этот здоровяк ему помог добраться до берега и решил примкнуть к Кун, но судя по выражению лица бежавшего на выручку капеллана мирный вариант исхода встречи тот категорически отрицал. А когда кунари вскинули мечи, и святой отец основательно приложил по рогатой голове противника, растаял и минимальный шанс обойтись без боя.
Наверное, эльф слишком долго медлил и ещё надеялся на чудо, но оно не случилось. Пылающий меч появился, как продолжение правой руки и окончательно отрезал любые альтернативные последствия противостояния. Если его не убьют в бою, то казнят сразу же после, если они проиграют.
- Bas saarebas! - заорал рогатый, отпуская своего пленника и отступая назад. Его сапоги и штаны занялись пламенем, которое он старался быстро сбить накидкой.
Он бежал. На помощь. Незамысловато решив перебить четверых кунари. Не так уж и сложно.
Забыв об осторожности. О том, что они выдохлись. О том, что он беззащитен и на чужой земле. Что им лучше не оставлять следов, не насторожить не дай Создатель окружающие патрули...
Яростно сразиться за того, за кого и так сердце изболелось, с кем он не позволил бы себя разлучить сейчас и армии кунари, не то что этим двум карашокам.
Ему правда удалось оттянуть на себя внимание. Но это были явно не простые вояки. В искусности владения мечом могли поспорить с храмовником.
Подсечки он не заметил, спеша разделаться с тем, кто умело парировал его натиск. Окрыленный первым успехом, успел усмехнуться, глянув обнадеживающе на крепко схваченного, казалось, Риса.
Крутанулся, резкая боль в руке сменилась ударам плашмя по спине и голове.
Уже теряя равновесие, ощущая наваливающиеся сверху тела сразу троих кунари, он заметил огненный меч. Но уже не смог ничем помочь его владельцу.
Их сопротивление продлилось недолго. Кунари сбил пламя и бросился на огненный меч. Он не боялся, его учили противостоять магам. И следующий удар пламенеющего лезвия решил исход битвы. Удар ушёл вскользь, лишь чуть опалив наплечник и щёку противника. То ли нарастающая лихорадка направила руку эльфа мимо цели, то ли усталость и душевная боль не дали вовремя сосредоточиться. Но он промахнулся. А рогатый нет. Но что самое удивительное - карашок не спешил прикончить мага. После широкого разреза раскроившего кожу на груди, маг пошатнулся, отступил и опустился на колени. Призванный клинок ещё пылал в его руке, когда кунарийский солдат рукояткой ударил тевинтерца в затылок.
