julia37

В палатке Она почти ощутила этот взгляд, переполненный чем-то... чему больная не могла дать названия сейчас. Одно было ясно, это было очень сильным, этого было много и оно адресовано совсем не ей, а тем украшениям, которыми наградили ее. В ней видели предмет. Артефакт, подлежащий изучению. Мысль, что татуировки, которые Лурц, несомненно, видел все, до последней буквы, заинтересовали его больше, чем все остальное, взбесила почти мгновенно. Все, что касалось татуировок, становилось больным, так или иначе. И физически и нравственно. - Ты со всеми так разговариваешь, или только с женщинами, полуголыми лежащими в твоей постели? - не найдя ничего лучше, Арсиноя уколола мага в его вечные запинки, в смущение, в неопытность. Потом выдохнула. Прикрыла глаза и тут же огорошила его снова. - Прости. Снова пауза, долгая, очень долгая. Зеленоватые глаза, разглядеть в которых раскаяние надо было сильно постараться, вновь смотрели на неловкое тепличное создание. Кудрявое, доброе, милое. Раздражающе, кошмарно хорошее. - За то, что ударила. Какой удар прощать, решать предстояло магу.

откат 200 опыта с верховой езды, 250+200=450 -400 (Вихрь: 3 уровень димахера) = 50

Маг снова смутился и покраснел. Ответ был очевиден, разумеется, это делал он. Кто еще? Больная здоровой рукой убрала со лба в конец растрепавшиеся волосы, потерла пореносицу, на время скрывая ладонью глаза. Татуировки на руке словно ожили, змеясь на коже вслед за простым движением. - Арсиноя. - представилась она, наконец. Хотя, обычно, имя называют до того, как показывают грудь, что ж... это можно было списать на оригинальность столичной жительницы. С другой стороны, никто из них не озаботился тем, чтобы спросить, как ее зовут. Это служило некоторым оправданием. - Но это длинно и неудобно. Мама звала меня Нисой. Это короче. - она помолчала, отнимая руку от побледневшего от пережитого лица. - Можешь звать меня так. Реакция на магию... о да, реакция на магию ей только предстояла еще. Висела над головой дамокловым мечом. Но говорить об этом сейчас не хотелось. - Я пила зелье.. - смутно в памяти всплыл горячечный образ: чужие пальцы на шее, холодное стекло на губах и сгорающая в лихорадке кожа. Лурц почти так же нависал над ней тогда, кудрявый. Смешной. Только выражение лица было другим. - Одно?

Женщина болезненно сморщилась, словно звук его голоса заставлял ее страдать. - Заладил своё "миледи-миледи". Какая я тебе теперь миледи? - поддела она молодого мага и глазами указала на край своей постели. - Сядь. Дождавшись, когда ее каприз будет исполнен, дама без имени, игнорируя вопросы самого Лурца, продолжила допрос. - Ты меня перевязывал? - если маг ожидал вспышки ярости или чего-то в этом роде, то ее не было. Пока. - И как? Жить буду? Арсиноя знакомо усмехнулась, изучая лицо напротив.

Едва ли Децимус Лурц, бесценный, как лириумная жила, маг, представлял, как выглядит со стороны. Сколько затаенной страсти, сколько вожделения, и все это во имя любви к... знанию. Любопытство - не порок, но далеко ли вы способны зайти ради него, мессир? Первой жертвой пали приличия и собственная скромность, рубашка на теле раненой с треском разошлась. Она, как будто, вздохнула свободнее. Или нет? Какая разница. - Миледи, вы меня слышите? - позвал Лурц, находя ниточку слабого пульса на ее шее. Из шкатулки маг достал пузырек с ярко-красная — цвета крови и жизни — жидкостью. Поднес его к губам Арсинои, осторожно приподнимая ее голову: - Выпейте это, миледи. Прошу вас… Из-под полуприкрытых век давно ли она следила за ним? Лежа на чужой постели, почти нагая, не делала попыток что-то изменить. Руки послушно лежали вдоль тела, словно Ниса была покойницей. Только обнаженная грудь слабо вздымалась вверх и судорожно опадала. По взгляду нельзя было сказать, понимает ли она, что происходит, что с ней делают, и если понимает, то вспомнит ли об этом на утро или примет за странный сон. Полуоткрытые губы послушно прильнули к пузырьку. Слишком слабая, чтобы пить самостоятельно, не миледи и не рабыня, без имени и прошлого, осушила пузырек до дна, уронив голову, когда ей это позволили, обратно на подушку. Здоровая рука поднялась и в исполненном Создатель знает на кого направленной нежности жесте, коснулась пальцами лица мага. Обжигающая ладонь прильнула к щеке, мазнули по губам кончики пальцев. Рука опала. *** Спустя два часа Не сразу, но целительные усилия дали свои плоды. Наступило незначительное, но долгожданное, после кризиса облегчение. Жар начал спадать. Руку раба, старательно, по воле господина, следящую за тем, чтобы полотенце на лбу раненой всегда было холодным, неблагодарно оттолкнули. Зеленоватые глаза сверкнули знакомым недовольством. Изгнав раба, Арсиноя бессильно замерла. Взгляд опустился ниже. Из-под края одеяла виднелись ее обнаженные плечи, обещая в скором времени открытия одно интереснее другого. И точно. Под покрывалом обнаружилось, что тайна ее раскрыта, сломанная рука прибинтована намертво к повязке настолько тугой, что можно было дышать лишь едва-едва. Впрочем, так было легче. Целитель знал толк в том, что делал. - Лурц. - голос, ослушавшись, сорвался. Ниса прокашлялась и позвала громче. - Лурц. Ты здесь? После всего, что молодому магу сегодня довелось увидеть, прежнее обращение смотрелось бы, как минимум, глупо. Раскрытой оказалась не только тайна. А поворачивать голову ей все еще было тяжело. Больная замолчала и прислушалась.

Острый нож легко вспорол тонкую ткань сорочки, отрывая рукав. Сначала руку надо вложить в лубок и накрепко зафиксировать... Этому мага учили. Но движения его, уверенные и четкие вдруг замедлились, мужчина замер, разглядывая то место, что так тщательно скрывала миледи ранее. С тихим треском разъехалась ткань на переломанной руке, обнажая смуглую, чуть более светлую, чем на лице, кожу. Ее рук никогда не касалось солнце и, как только взгляд Лурца упал на обнаженное плечо, стало очевидно, почему. От запястья до середины плеча серебрился стройный ряд угловатых символов. Вживленные в кожу крошечные крупинки лириума излучали свой собственный тихий свет, складываясь в.. буквы? Этот имперский язык давно уже канул в лету, представляя интерес лишь для редких ценителей древностей. Арсиное случилось встретить редкого специалиста. Потрясающее везение. Или нет. Руны забытого тевене, маленькие, необычайно аккуратно выписанные, высотой не более дюйма, сплетались в неизвестные слова и фразы. Одна снаружи руки, и похожая, но все же, это Децимус различал ясно, другая - внутри. Небольшие символы чуть ниже локтя словно бы скрепляли две словесные нити кольцом. Дыхание миледи было тяжелым, чуть хриплым. Она лежала почти не шевелясь, лишь время от времени голова металась по подушке из стороны в сторону. Среди неразборчивого бреда, лишь иногда можно было понять только тихое "обещал".

Капитан потер ямочку на подбородке кончиком указательного пальца, весь в задумчивости. - Да, конечно, вопрос, что стало с командой... - непохоже было, что ему так уж больно думать о том, что двадцать с лишним тысяч человек просто так взяли и сгинули в варпе. Скорее уж его волновало, чтобы и он, Теофилакт младший, не сгинул по той же причине следом за ними. - Ну что ж, в любом случае, это большая удача. В крайнем случае, можно запечатать его и загнать за полцены какому-нибудь... Капитан не договорил, и чуть смущенно, словно тайно похитивший заветную конфету ребенок, взглянул на коллег. - Что ж, сначала надо выйти из варпа.

Маг намочил в холодной воде кусок ткани и аккуратно отер женщине лицо и шею, смывая грязь и пот. Затем вытащил из напоясного мешочка писчее перо, дорогое, со стальным кончиком, но украшенное настоящим пестрым перышком на конце. Тонкие ворсинки его вспыхнули в пламени свечи и тут же задымились, когда Децимус дунул на них. Жженым пером он провел под носом у бессознательной тевинтерки, пытаясь резким запахом привести ее в чувство. Холодная вода едва ли не испарялась при каждом прикосновении. Лихорадка переходила все разумные границы. Беспокойное лицо раненой скривилось жалобно, запах жженого вывел ее из забытья. Глаза открылись, окончательно помутневшие в остром приступе неизвестной болезни. Взгляд ее теперь был и ласковым, и печальным. В нем отчетливо читалось узнавание. Но кого? - А, это ты. - тихо и отчетливо произнесла она, обращаясь к тому, кого видела перед собой. - Снова пришел мучить меня? Обещал же, что это все. Что больше не нужно. Обещал.. Под тяжестью горячки веки опустились, Арсиноя отвернула голову. - Ладно уж, - затихая снова, пробормотала она уже менее разборчиво. - давай. Раз нужно.. я потерплю. И хотя речь ее была достаточно связной, любой целитель поставил бы связь этого разума с реальностью под сомнение. Пациентка бредила, видя перед собой совсем не приятного кудрявого мага, которого знала совсем мало. А кого-то еще.

Все его действия, когда он медленно и осторожно просовывал руки под спину женщины и как не менее осторожно поднимался после с ней на ноги, свидетельствовали о том, что он не по наслышке знал, как обращаться с ранеными в таких случаях. На столь возмутительное нарушение приличий, личного пространства и Создатель знает чего еще никакой реакции не воспоследовало. Пока Арсиною несли, голова ее с растрепанными вьющимися волосами безвольно болталась. Губы шевелились, но с них срывался лишь бессвязный неразборчивый бред. Сейчас со строптивой миледи можно было делать все, что угодно. Лечение больше не должно было встретить ни малейших препятствий.

Арсиноя припала губами к горлышку, вода потекла частью мимо, на рубашке у горла расплывалось мокрое пятно. Зубы стучали о фляжку, виной был жар, о смуглую кожу уже сейчас можно было обжечься. Сделав несколько крупных лотков, она замерла, рассеянно и даже непривычно мягко глядя в сторону Лурца. Или сквозь него. Ответа не последовало. Похоже, пациентка уже не понимала, чего от нее хотят. Такая реакция на передозировку целительной магии определённо была гораздо тяжелее всего, что приходилось видеть мессиру целителю. Впрочем, может быть, дело было в чем-то еще?

Башня навигатора -А на счёт корабля... Да, я уверен, его поле Геллера работает и он очень стар, возможно его выбросило развернувшимся варп-штормом заградившим наш путь. Либо это то с чем я ещё не сталкивался, удивительная уловка губительных сил, хотя и без них я не знаю что может быть там. Замечание о том, что тварь с хоботком, возможно, еще где-то на корабле, капитан предпочел проигнорировать. Может быть, он и вел себя, словно ребенок, который закрывает глаза ладошками и думает, что так его никто не увидит, ведь он-то не видит ничего вокруг, но так Себастьяну было спокойнее. В конце концов, зачем ему этот бравый сенешаль и мужественный архимилитант, как не для того, чтобы спасти его, Теофилакта, от всех этих потусторонних неприятностей? - Ты хоть представляешь, сколько стоит пустотоходный корабль на ходу? - поинтересовался прирожденный коммерсант. - Я уверяю тебя, Каспар, ты до стольки считать не умеешь. И это вовсе не оскорбление.

- Миледи? - тихо позвал целитель раненую женщину, склоняясь к ней, но не решаясь коснуться. Миледи вздрогнула и тут же скривилась от боли. Переход от полусна к бодрствованию был слишком резким. Из-под полуприкрытых век на мага воззрились туманные зеленоватые глаза. Щеки раненой уже заливал нездоровый румянец. - Пить. - разомкнув пересохшие от разгоравшейся в ее теле лихорадки губы, попросила она.

Сенешаля заметно передернуло, воспоминания об этой твари не относились к числу приятных. Скорее, наоборот. - Отвратно, Каспар, просто отвратно эта тварь выглядела. Изломанная, жуткая, оставляющая от жертв только пустую оболочку и корчащуюся тень на стене. - Как хорошо, что меня там не было. - порадовался капитан. И снова уселся за стол. Впечатление было такое, словно он не ел дня три.

Талант "Дитя природы" 50 с генерации + 500 - 300 (дитя природы) = 250

По тому, как вздрогнул маг, можно было догадаться, что женщина задела его за живое. Нахмурившись, он поднялся на ноги, отступив на шаг. - Как пожелаете, миледи, - тихо проговорил Децимус и в голосе его слышалась только усталая покорность. - Я не буду настаивать. Подождем, когда за нами вернутся. Если миледи и заметила жестокость своих слов, то не подала виду. Она вообще до сих пор не показала себя слишком-то проницательной. Взгляд ее, проводивший отступающего мага, слегка затуманился. Она прикрыла глаза и мотнула головой в другую сторону. Отвернулась. Или, может, просто потеряла сознание.

-По пути несколько дней назад мы взяли на буксир корабль, фрегат класса "Огненный шторм" детальный анализ сейчас представляется затруднительным, однако, он в исправном состоянии и сохраняет малый ход, думаю по этой причине мы ещё не отклонились от курса. Если действовать решительно в затруднительном положении, мы могли бы воспользоваться им. Простите что не сказал раньше, эти нападения... Думаю в этот холодный час, хоть эта мысль согреет вас. Себастьян поперхнулся и долго кашлял. Кажется, угощение не пошло ему впрок. - Корабль? - сипло переспросил он. - Целый корабль, дрейфующий сам по себе? Ты ничего не путаешь? - Да, я цел, спасибо за заботу. Как у вас тут дела? - А, милорд сенешаль! - обрадовался ему Себастьян, как родному и даже встал из-за стола. - А мы тут уже приготовились погибать страшной смертью, от голода и холода. - Но вот и хорошие новости. Наша техножрица все исправит. Наверняка!

Затем он тихо обратился к страдающей женщине, не надеясь, в общем то, на ее положительный ответ. - Миледи, позвольте хотя бы вложить вашу руку в лубок... Миледи перевела взгляд прозрачных с зеленью глаз на мага, лишь едва повернув в его сторону голову. В глазах читалось мучительное "я же просила...". - Лучше добейте меня, Лурц. - губы дрогнули, предвещая то ли смех, то ли нечто, гораздо более страшное для любого представителя сильного пола, слезы. - Что вам стоит, а?..

Арсиноя ничего не ответила. Каждое слово, все, что связывалось с дыханием, причиняло боль. Но ее, тут Лурц был прав, стало возможным терпеть и не корчиться на земле. Миледи плевать было сейчас на любые "сложнее". Она упрямо собиралась ждать.

- П-п-п... по лестнице ушёл. - выдавил из себя дежурный, хотя диаметр видимой части глазного яблока меньше у него не стал.

Вахтенный, с выпученными от ужаса глазами, принявший тьму, накрывшую Беспокойного за предзнаменование, ни больше, ни меньше, конца света, хватая, как рыба, воздух, окинул пальцем наверх. Что именно он имел ввиду, райские кущи или святую башню навигатора, сказать вот так сразу было затруднительно.

О, Лурц усугублял ее мучения, да еще как. И Мастарна. И Пол. И вообще любой человек поблизости. Правда мучения эти были в основном нравственного характера, потому что усугублять физические дальше уж было некуда. - Ррруки! - отпрянула миледи с не слишком характерными для столь нежного на вид создания, рычанием, когда Децимус потянулся к перелому. Она прижимала к себе сломанную руку, баюкала ее и сверкала глазами, словно попавший в капкан хищник. От незначительного движения боль снова пронзила ее, да что там, любой вдох опоясывал раскаленным обручем. Кажется это были ребра. Вняв или нет ее предостережению, маг не притронулся к ней руками, но зато за новой вспышкой обжигающей боли по хорошо знакомому контуру, последовало некоторое облегчение. По крайней мере, она теперь могла говорить. - Проклятые маги... - простонала неблагодарная мегера и уставилась на Мастарну. - Что вы все вылупились на меня, Андрасте, мать вашу.. Не в зоопарке! На мгновение, она закрыла глаза, переводя все еще сильно затрудненное дыхание. - Хватит. Никакого больше лечения. Не здесь. - она вновь посмотрела на Лурца и ее голос впервые надломился. - Пожалуйста. Словно зверю, ей хотелось спрятаться в свою нору, зализать там раны. Чтобы перестали, наконец, смотреть на нее этими своими жалостливыми глазами, перестали сочувствовать слабости и позору. Прислонившись к покалечившему ее бревну, Арсиноя запрокинула голову, затылком устроив ее на грязной мшистой коре и тупо уставилась в небо.

Выдохнул, пораженный тем, что еще дышит и тут же вскинулся, приподнимаясь и с беспокойным ожиданием глядя вслед карете и оставшейся внутри женщине. А Лурц не лишен был, однако, мужества. Арсиноя была убеждена, что ей придется помочь ему с принятием решения. Однако, тот собрался, и сделал все сам. Она проводила полет расширенными от близкой опасности, вечно насмешливыми глазами. Это длилось всего мгновение, но за мгновение кони успели отнести карету прочь от мягкого и безопасного мха. Ниса задержала дыхание и прыгнула, словно в ледяную воду. Вой, топот копыт, крики.. Где-то рядом. Удар. Воздух вышел из легких, тело опоясала такая боль, что она закричала. Однако, изо рта не вырвалось ни звука. Нечем было кричать. Сползая со столь удачно подвернувшегося на траектории поваленного бревна, столичная дама, лишь в половине своей брони, с окровавленным рукавом, корчилась теперь на земле, не зная, как еще унять совершенно невыносимую боль. Лурц, бесценный Лурц, жизнь которого она так самоотверженно и так оригинально спасала, вылетел из головы начисто. Хотелось только выть и грызть зубами землю. На сегодня приключений было достаточно.

Себастьян долго и очень глубокомысленно жевал. - А мы можем связаться с кем-то из них? Он ткнул пальцем в ухо. - Хм.. похоже, связь тоже отключилась. Что ж.. Мы с тобой, Каспар, похоже, заключены в эту импровизированную тюрьму. - патетически провозгласил аристократ. - И теперь должны ждать спасения. Как романтично. У меня прямо слезы наворачиваются на глаза. Подумав, он добавил равнодушно. - Ну или лет через двести какой-нибудь случайный путник найдет здесь наши скелеты, обтянутые истлевшей плотью. Один - молодой и стройный. Второй - в два раза шире. И с лишней глазницей посреди лба. Он зыркнул на навигатора, продолжая как ни в чем не бывало, есть. - Что же случилось с этими бесстрашными и благородными путешественниками, спросят они?..

В карете - Помилуйте, миледи..., - все еще не веря, что его заставляют прыгать, пробормотал целитель, пятясь от проносящихся в опасной близости кустов и деревьев. Миледи предусмотрительно подступила сзади, схватившись обеими руками за края дверного проема. Пятясь, спина мага неизбежно наткнулась на нечто приятно мягкое, а вкрадчивый голос душевно пообещал: - Прыгай сам, или я тебя вытолкну. В конце концов, это был ее долг - спасти это нерешительного книжного червя от смерти. Если придется, против его воли. Пусть кричит и ругается потом, сколько хочет. И для пущей убедительности рявкнула прямо в ухо. - НУ! Давай!!

Пока Каспар отсутствовал, капитан уже начал бросать голодные взгляды в сторону аквариума. К счастью, до воплощения крамольных мыслей о том, что выживать в башне длительное время будет довольно сложно, в жизнь не дошло. - Внутри? - с набитым уже ртом, поинтересовался Теофилакт. - Вот еще. Что же так могло рвануть внутри.. Реакция на стресс у него была весьма оригинальна.