julia37

- Хороший вечер, мадемуазель. Не занято? - это должно было прозвучать томно, негромко, вкрадчиво, но антураж накладывал свои коррективы. Проще говоря, пришлось почти прокричать с высоты своего роста, перебивая некстати взорвавшийся над головой огненный шар. Конечно, можно было бы наклониться и прошептать в самое ушко, но умирать так сразу тоже не хотелось. Коллега по ремеслу несколько льстил даме. Вполне возможно, что он не умер бы вот так сразу... Но Виардо оказался очень предусмотрительным господином. Ниса оценила. Она взглянула наверх. Там в темноте, довольно далеко, маячило не менее темное лицо гостя из Орлея. Пауза продлилась самую малость дольше, чем это было бы вежливо. - Прошу. - Арсиноя любезно улыбнулась и сделала приглашающий жест рукой. В это время в палатку проследовал одоспешенный земляк. Его проводили самую малость заинтересованным взглядом. - Армейские праздники.. обожаю их. - саркастично отозвалась она на похвалу вечеру.

Леман во время этого разговора понял одно - он чувствует себя неловко. Очень. Природу этой неловкости (неловкости ли?) псайкер пока не понял, но чувствовал, что корнями она уходит в комплименты сенешаля. Голубые глаза, наконец, осмелились подняться к лицу Роз. Что-то он боялся прочесть в нем. А еще хотели что-то сказать. Но это потом. После. - Хорошо, милорд Делакруа. - сопротивляться походу в лазарет сейчас моральных сил не было. *** Свет на мостике потух и после некоторого времени бесплодных метаний, капитан вознесся по лестнице вверх и забарабанил кулаками в дверь навигатора. - Каспаааар! Каспар, мать твою.. Что происходит?!! - очевидно, навигатору полагалось по должности распознавать любую чертовщину на корабле.

Леман посмотрел на сенешаля в нерешительности предлагая решить ему самому. От стыда или потери крови, ясно соображать он не мог.

Выйдя из палатки трибуна, Арсиноя занялась сборами. Каптенармус вручил ей экипировку для похода, а так же, по желанию дамы, разнообразные запасные сыромятные ремни для конской амуниции, которые могли износиться в походе. После она вернулась в свою палатку и два часа потратила на то, чтобы на утро быть готовой за пять минут. По прошествии этого времени Ниса так же, как несколько позже, центурион, рухнула на постель. Создатель знает как, но ей удалось заснуть и проспать до вечера. Эти девять дней ее смертельно утомили. Нет ничего хуже, чем ожидание. Впрочем... нет, есть. *** Грохот фейерверков разбудил ее. Праздник начался. Довольно скоро чешуя драгонлинга тускло мерцала в свете множества факелов. Зачем она вышла? Арсиноя не слишком понимала и сама. - Что это вы пьете? Ответом ей было почти конское ржание. - Вам не понравится, дамочка. - Не попробую, не узнаю. - усмехнулась она, забирая щедро налитую кружку. Эту ночь она была свободна, ведь так? Полностью свободна. Предоставлена сама себе. Почти. Женщина с глазами ведьмы устроилась на перевёрнутом ведре неподалёку от палатки Лурца. Может, она наблюдала. Следила за своей целью. Может, пришла сюда случайно. Может, ей хотелось выпить и забыть всё. Саму себя. Все это вместе. Вокруг кричали, пели, смеялись. Над головой рвались огненные цветы. Где-то в полутьме ревели звери. Она бросила взгляд на палатку учёного и пригубила кружку. Так сидеть можно было до самого утра.

-У нас наполовину обесточенный корабль. - Да-да. Конечно. - смущаясь еще больше пробормотал псайкер. Самое существенное совершенно вылетело из головы. - Тогда, мы подождем где-нибудь тут... Посмотрим, чтобы все было в порядке. - и поднял не слишком уверенный взгляд на сенешаля.

Палатка трибуна Свечи погасли. Стало почти совсем темно. Ниса подняла глаза, уставившись куда-то поверх головы Криспа и тяжело вздохнула. Очень тяжело. - Как вам будет угодно, канцлер. - отступая от кресла, она поклонилась, прихватила сброшенный с плеч плащ, и уже у выхода, не оборачиваясь, бросила: - И спасибо. Но нет.

- Я слегка подлатала твою рану, - сообщила Келлер. - Но потом все равно нужно будет наложить швы и перевязать, как положено. По части медицинских знаний и, особенно, практики, Леман далеко обогнал её. - Спасибо. - вымученно улыбнулся псайкер. Роз ни словом ни взглядом не давала понять, что помнит или вообще, видела, что с ним произошло. Она была так добра, так снисходительна ко всем его слабостям. Наверное, именно это было хуже всего - понимать собственную ничтожность и видеть столь незаслуженное к себе отношение. Пустое место, ничто. Ей следовало бы... Лем тяжко вздохнул и с помощью техножрицы поднялся на ноги как раз тогда, когда сенешаль вернулся. Что ж, он не один не справился с собой. Это не то чтобы утешало. Не давало совсем уж впасть в отчаяние. - В таком случае, думаю, мы здесь закончили и стоит сопроводить Лема в лазарет, - Делакруа бы сейчас ни за что не признался, что желает как можно скорее покинуть место своего позора и вообще выкинуть этот эпизод из памяти с той же скоростью. - Я справлюсь сам. - немного нервно отозвался псайкер, баюкая раненую руку второй. - Но... согласен. Давайте скорее уйдем отсюда. Он стыдливо опустил глаза.

Палатка трибуна Арсиноя вдруг бессильно уронила голову на спинку кресла и закатила глаза. Сложно сказать, что именно вырвало у нее это движение. Возможно, перспектива в ближайшие недели свести более близкое знакомство с природными качествами Патрика. А в следующее мгновение она плавно поднялась и приблизилась к канцлеру. Ладонь легла на кресло, совсем рядом с чёрными кудрями Криспа. Пальчики отстучали какой-то короткий ритм. Сверху вниз она неопределенно-вопросительно взглянула на сидящего мужчину, слегка изогнув бровь.

Одаренный, из семьи сапорати, нашедший могущественного покровителя, который увидел в нем нечто ценное, приблизил к себе. Обучил всему, что знал, может быть даже, полюбил, как сына. Не потому, что мальчик был близок ему по крови, а за родство душ. Какая удивительная редкость. И какая потрясающая ирония! Создатель воистину любит пошутить. - Ключ - это рыжий? - вдруг спросила она, глядя мимо лица канцлера опустевшими разом глазами. - Кстати, он совершенно невыносим. Просто кошмар. Это что, результат... мм.. манипуляций над ним? Быть внимательной, не торопиться. Не торопиться. Разумеется. "Как пожелаете, мессир." Она будет очень осторожной и внимательной. Интересно, как сильно Стагирит огорчился бы, если... Хрустально-зеленые глаза мгновенно уставились в лицо напротив. Взгляд был испытующим. Ей нужен был ответ на вопрос.

Вертикальная складочка прорезала переносицу чуть более явно. Леман тихонько застонал. Белые чертоги растворились окончательно, они усмехались. Надменно и равнодушно. Но теперь и псайкеру это было все равно. Все встало на свои места. Он вспомнил. А когда это случилось, волна мучительного, позорного стыда опустила его с ног до головы. - Рози.. Лем с трудом попытался сесть. Да-да. Рози. Он бросил ее. Оставил одну, а сам... сам... Лем чуть не задохнулся. Всемилостивый император, ну когда, когда это перестанет происходить с ним? Не суждено ему преодолеть собственную ничтожность, никогда. Посмотреть ей в глаза было решительно невозможно.

Палатка трибуна - Лурц ценен, как лириумная жила, но... Арсиноя подняла глаза на канцлера, губы едва заметно искривились. Всегда было это самое "но". Маленькое слово, сулящее большие проблемы. А иногда ломающее всю жизнь через хребет. Как хорошо, что свой удар она уже получила. По крайней мере, она так считала. А вот Лурца все еще могло ждать впереди. Бедняжка. Это слово, по правде говоря, совсем для нее нехарактерно, как-то само собой возникло в мыслях. И растворилось в чёрных глазах магистра проклятий, черпающего силу в недрах своего рода, высококровного, красивого.. - Как прикажете. - голос прозвучал буднично, зрительный контакт прервался. Она знала, что не стоит длить его сверх меры. Ее предостерегали от этого. Она все прекрасно поняла, конечно. - Может быть, у вас есть, что рассказать мне о них? - о наставнике и ученике. - Лишняя информация не повредит. На свой счёт Ниса иллюзий не питала, люди, как правило, не слишком стремились распахивать перед ней душу по собственному почину. Обычно, она к этому и не стремилась.

Он не мог слышать, крадется ли сенешаль там, в тёмном коридоре. Он сейчас и топот кровопускателя не различил бы. Затылок ощутил что-то твердое и холодное. А еще он ощущал боль. Падение с высоты своего роста тоже было вещью малоприятной. Белые чертоги подернулись рябью, но не исчезли. Леман в одно и то же время лежал на полу, в машинариума, и стоял там, в неизвестности, забрызганной алым. Рука болела. А то, что делала Роз, было хотя и необходимо, но в самом деле немилосердно. Здоровая половина лица чуть поморщилась. Веки слабо дрогнули, но так и не открылись.

Палатка трибуна Он стоял в дальнем углу. За светом свечей, почти невидимый вошедшему. С бокалом багрового вина и без дорожного френча. - Что скажешь о них? - раздался тихий голос. Арсиноя вошла, полог за ее спиной упал, погружая шатер в прежний сумрак, прорезанный двумя широкими лезвиями света, проникавшими через щели в импровизированной двери. Впрочем, канцлер был так же черен, как и всегда. Даже прямой полуденный свет не в силах был ничего с этим поделать. Она огляделась. Лурц там спрашивал, чего она хотела? Вот, примерно это. Комфорт, относительная чистота... ах да, ванны здесь не было. Но на первое время было бы достаточно. Остановившись перед зеркалом, гостья очень по-женски, ястребиным взором оглядела своё отражение, поправила воротник, пригладила волосы, короткие волоски по линии роста завивались, высвободившись из плена прически. Тёмная фигура в углу с бокалом вина в руке тоже была там, в отражении. Взгляд потемневшего хрусталя остановился на Криспе. - Обо всех сразу? - уточнила она. Кстати, о Лурце. - Пока ничего существенного. - какие выводы можно сделать, опираясь на знакомство, длиною в час? - Красс выглядит сильным. - она помолчал, еще немного любуясь отражением то ли комнаты, то ли своим, оглядела дорогую раму, и, развернувшись, прошла все той же свободной походкой к одному из кресел. - А Лурц - совершенно неприспособленным. - она села, сопроводив свои слова весьма неопределенным жестом, выражающим то ли презрение, то ли сожаление.. а может и просто констатируя факт. К чему именно Лурц был неприспособлен, не уточнялось, но предполагалось, видимо, что к жизни в целом. - Если необходимо моё мнение, то потребуется время. - к любым его словам она уже очень и очень давно относилась как к заданию. - Полагаю, у меня его теперь будет довольно? - нахалка закинула ногу на ногу, глаза блеснули. И прибавила. - Канцлер.

Пока Роз занималась делами наиболее насущными, псайкер, как и полагалось, пребывал в мирах более.. возвышенных. Нематериальных. Тварь уж была убита, кровь пропитала изорванный рукав и, горячая, продолжала струиться, а он все лежал без движения. *** Белые бесконечно высокие своды. Анфилады дверей. Распахивая одну, всегда знаешь, что за ней увидишь точно такую же. Всегда. Раньше ему было страшно, но Леман давно, очень давно смирился. Он терпеливо ждал, открывая их одну за другой, одну за другой.. Они всегда появлялись. По собственной прихоти. Он не знал, почему. Да и нужно ли ему это было?.. Такие же молчаливые. Белые. Прекрасные и ужасные. Лем развернул предплечье. Белоснежное слепящее разбавилось алыми брызгами. Их глаза вопрощали. Губы были сомкнуты. - Немного. Совсем немного больно.. - смущенно прошептал псайкер то ли во сне, то ли наяву.

- Итак, - канцлер благодушно подарил всем ещё одну улыбку власть держащего и решил закончить свой визит, который его основательно утомил, - задача вам ясна. Осталось её выполнить. Снаряжение и финансы не ограничены. Всё что есть в легионе -ваше. Надеюсь, мессир Красс осведомлён в необходимом для длительного пути. Желаю вам удачи, господа. Vivat Imperium! - произнёс канцлер и замер, оглядывая всех пристальным взглядом чёрных глаз. Он ждал. Демонстрации преданности. Демонстрация не заставила себя долго ждать. Голос преданной слуги архонта и Империума слился с хором прочих голосов. Не выделяясь. Не замечая или не желая замечать любопытства маски. Арсиноя словно невзначай поправила тяжелый браслет. Змеи тускло сверкнули рубиновыми глазками. Отравлять своим ядовитым присутствием большей частью мужское общество ей дольше не пришлось. В палатку завернул посыльный. Как странно. Ниса буквально вот сейчас подумала о том, что следует найти канцлера после. Задать кое-какие вопросы. И вот, он будто читал ее мысли. Тевинтерка усмехнулась. - Мессир канцлер рекомендовал вам поторопиться, миледи, - после этих слов мальчишка скрылся за пологом палатки. - Я буду немедленно. - Арсиноя хищно улыбнулась посыльному и встала. - Прошу прощения. Господа, дамы. Она поклонилась, и на весьма радужной ноте о травле пленных рогачей драколисками покинула палатку. *** Время близилось к полудню. Лагерь гудел в предпраздничной слегка кровожадной суете. Светило солнце. Чавкала под ногами разбитая сотнями пар ног и копыт земля. Палатка трибуна, указанная в короткой записке, находилась на другом конце лагеря. Ей впервые представился случай пересечь его. - К канцлеру. - прохладно пояснила она дежурному у входа.

На крик сенешаля обернулся и псайкер. И сразу понял, что именно гнало Делакруа прочь отсюда. Псайкер, десятилетиями упражнявший разум, боровшийся со страхами, проявил свою доблесть наилучшим образом: ноги подкосились, сознание милосердно оставило его. Роз оказалась один на один в тварью, высасывающей самую жизнь из человека и бросающей после пустую оболочку на холодный металлический пол.

С мстительным удовлетворением Арсиноя увидела, как зарделся молодой учёный. Что ж, этого ей было вполне довольно. И мысль, закравшаяся в голову, о том, что поступать с Лурцем так, на глазах у остальных, было совершенно не обязательно и даже немного жестоко, была довольно легко выдворена прочь из сознания. Миледи, столь щедро раздающая направо и налево свою немилость, продолжила слушать остальных в мрачном молчании.

- С Круга магов. Чудесно. - в голосе Нисы отчётливо послышался совершенно незаслуженный робким и кудрявым яд. - Не имела чести обучаться в подобном заведении, поэтому оно и не пришло мне в голову тотчас же. Прошу прощения. Улыбнувшись так, словно одновременно хотела и не хотела дать понять, что задета, тевинтерка смолкла. Глаза ее вновь приняли стеклянное выражение.

История древнего мага не должна была вызвать ровным счётом никакого интереса. Что ей, лишенной дара, до всех этих малопонятных вещей, которые ни увидеть ни ощутить у нее никогда не будет возможности? Однако же, интерес имел место и немалый. Хорошо спрятанный за показным равнодушием прозрачных глаз. - Надеюсь, мессир Лурц просветит нас, с чего именно мы начнём поиски, когда прибудем в Сто Столпов? - лениво поинтесовалась Арсиноя. - Маротинус не такой уж маленький город. Тирада канцлера заставила взгляд Нисы метнуться к Крассу. - Мое почтение. - полусерьезно, полунасмешливо поклонилась она новому начальству. Завидовать было решительно нечему. Особенно учитывая присутствие в караван рыжего.

Леман посмотрел на Роз тем кротким ласковым взглядом, который она в последние дни все чаще ловила на себе. Разумеется, он не мог отказаться. Разумеется, ему было страшно. Да еще как. Особенно страшно было остаться живым, если... - Конечно, сенешаль. Если вы считаете, что это сработает. - коротко и почтительно псайкер поклонился. Все трое вступали во владения тьмы и никто не знал, что именно может ожидать их по ту сторону границы света и тени.

Когда в палатку, наконец, вошёл собственной персоной канцлер, светская маска, до того прекрасно державшаяся на лице столичной гостьи, вдруг испарилась и в его выражении появилось нечто... совсем уж неподобающее. Зато, очень живое и настоящее, то, чего не увидел молодой маг с ласковой улыбкой. То, что вообще мало кто видел. Взгляд, впившийся в посланника архонта, казалось, способен был заставить красивый, чёрный с серебром костюм, как минимум, дымиться. Впрочем, мгновение истекло, самообладание быстро восстановилось. Однако реакция тевинтерской шпионки до боли напоминала ту, что совсем недавно продемонстрировал Пол. Явно не желая встречаться глазами с Криспом, Арсиноя с весьма уместной в этот момент заинтересованностью воззрилась вновь на вероятный источник больших проблем. На мессир Лурца, конечно. Который и без того успел уже пострадать от излишнего внимания множества незнакомых людей.

Арсиноя удивилась бы, узнав, что на свою просто вежливость маг ожидал от нее иного ответа. Но она не знала. К счастью или нет, столь тонкие оттенки утомления она не различала. Или не желала различать. - Я к вашим услугам, миледи, - послушно принял маг навязанную "игру в пустые слова", одаривая собеседницу покорной и даже ласковой улыбкой. Вопреки ожиданиям, навязываться дама больше не стала, лишь взглянула на Лурца изучающе еще раз и, ничего не ответив, в задумчивости уставилась куда-то вниз и в сторону. Возможно, чтобы никого больше не смущать случайным взглядом, исключая, разве что, неспешно скачущую под бардом табуретку. Та исправно гарцевала вот уже с минуту.

- Миледи?- этикет требовал не оставлять внимание дамы без ответа. - Вы что-то хотели? И учитель хорошо потрудился над воспитанием своего ученика. Молодой Лурц был кроток, вежлив и ненавязчив до такой степени, что даже огрызнуться было решительно не на что. Вопрос вернул взгляду осмысленное выражение. Децимус просто оказался на том самом месте, куда этот взгляд, обращенный внутрь, упал. Но стоило прозвучать вопросу и все переменилось, теперь он и впрямь стал объектом самого пристального и даже, пожалуй, несколько навязчивого изучения. Зеленоватые глаза оценивающе оглядели кудряшки, а так же малейшие следы потуг к тому, чтобы привести их в порядок, сместились к застывшей на молодом и, надо признать, приятном лице робкой улыбке. Арсиноя не видела прежде, что так улыбался маг. Она вообще не видела, чтобы хоть кто-то так улыбался. Странно. Беспомощно. И... мило. Это изрядно злило, надо признать. Или даже обескураживало. Последнее, определённо, было хуже всего. Даже костюм, от воротника до края рукавов, а так же кисти рук, подверглись все той же малоприятной процедуре препарирования взглядом. Зрительный контакт возобновился. - Чего я хочу? - бровь взлетела, немного оживляя налипшую за годы маску высокомерия, делая выражение женского лица чуть более живым. - Ах, мессир... Арсиноя с тем самым выражением томной обреченности вздохнула. Она хотела ванну с горячей водой, для начала. И нормальную постель. Она хотела, чтобы пришёл, наконец, канцлер, а еще... мысленное ругательство прервало потом бессвязных желаний, перешедших разумные в данной ситуации пределы. - Я, право, даже не знаю, с чего начать... - она усмехнулась краешком рта и, помолчав, добавила. - Вы так любезны, мессир.

- Двигатель, варп-двигатель, пустотные щиты, мостик, каюты рядовых, грузовой трюм, либрариум и храм обесточены, - Либрариум? - жалобно переспросил Леман, которому почти удалось скрыть выражение болезненной обреченности на лице. Неужели все с начала? Он этого не перенесет. Нет, правда, два раза за одно путешествие, это уже слишком. Псайкер покорно вздохнул и, прикрыв глаза, помассировал виски пальцами. Находиться сейчас в машинариуме было физически тяжело. Здесь происходило нечто... что он не мог пока определить. Отключение либрариума не облегчало задачу ни на гран. А ведь они вообще сейчас дрейфовали в космосе без управления, без двигателей.. куда их несло? *** Череп летел по пустым коридорам, почти бесшумный, равнодушный, покорный. Летел до тех пор, пока бритвенно острые когти не полоснули воздух в опасной от него близости. Тень на стене метнулась ближе, чувствуя жизнь если не в самом черепе, то где-то очень, очень близко... Она всегда была голодна. Всегда желала больше. Само воплощение холодной, вбирающей в себя даже крупинки света, пустоты.

- Миледи, - Тео шагнул к зверю, изображавшему свою кончину, и чувствительно придавил хвост кованным рантом сапога. Тот подскочил, заверещал, цапнул врага и вырвался на свободу. Центурион проследил траекторию пути стремительно прошмыгнувшего зверька, который тут же скрылся за входом палатки. - Шпионы удачно избежавшие наказания из-за криворукости некоторых исполнителей, умеют быстро ретироваться. Не беспокойтесь, миледи. Это всего лишь опоссум. В этих краях их много. Патрик, а ты не хочешь с мессиром Солером в конюшни? Тибо тебя заждался. Центурион пришел на помощь даме весьма нетривиальным способом. От крысиного визга Арсиноя поморщилась, однако, цель была достигнута. Более того, вместе с хвостатым из палатки, пущего спокойствия для, удалили и рыжего. - Благодарю. - отметив оказанную любезность, она кивнула Крассу. Хотя, конечно, снисходительность, которой нахально пользовался Патрик у стихийщика, бросалась в глаза не только Серому стражу. С минуту Арсиноя размышляла над тем, не плод ли произошедших с рыжим "изменений" его кошмарное поведение? В конце концов, не может же нормальный взрослый человек вот так себя вести сам по себе? Не поэтому ли центурион все спускает ему, зная, что контролировать сие извержение нельзя? Не иначе, побочный эффект. И зачем к рыжему приставили ее, когда у него есть вот такой мужественный, повидавший всякое, защитник? Впрочем, мысль наскучила быстро, скука отразила во взгляде. Ниса подавила вздох и остекленевшим от осточертевшего за девять дней ожидания взглядом уставилась прямо перед собой, то есть, натурально, в лицо Лурца.