julia37

Скотланд-Ярд - Ничего! Мне сказали только название и приказали искать любое упоминание на заводе! Но я ничего не нашел! А наши Левиафаны спят и мы не можем их пробудить! - прокричал, извиваясь от боли, одержимый и обмяк, потеряв сознание. Руки, которым для убийства вовсе не нужно было какое бы то ни было оружие, разжались, как только жертва прекратила сопротивление. Патрик отступил на шаг назад. Потом еще. Застыл. Отметина на щеке останется у этого человека навсегда. В висках бешеным паровым молотом стучала кровь. Кровь капала и с инсигнии - к святому серебру прилипли лоскуты плавленой человеческой кожи. Прихватив свой чудовищный сверток с клыком и трость, инквизитор на негнущихся ногах вышел прочь, с трудом сдеживая дрожь пальцев. - Как очнется, отведите его обратно в камеру. - приказал он охране, вытирая с лица пот тыльной стороной ладони, и игнорируя любые возможные проявления страха или осуждения на лицах констеблей, зашагал по коридору. *** Мужская туалетная комната была пуста. В углу кучей сгрудился мешок, в котором покоился сверток из человеческой кожи, трость-меч, котелок, жилет, рубашка. Стащив с себя все до пояса, инквизитор открыл холодную воду, благо в здании Скотланд-Ярда присутствовало такое достижение цивилизации, как водопровод, и пару раз плеснул в лицо. А потом и вовсе сунул голову под кран и стоял так с минуту. Прогревшаяся от летней жары вода скоро сменилась проточной, затылок и шея онемели от холода. Тогда инквизитор выпрямился и тяжело оперся на каменную раковину. С кончика носа, с волос, с ресниц, капала вода. Из зеркала на Патрика смотрел античный Геркулес, каким дошел его образ до наших дней, запечатленный в мраморе. Только Геркулес был героем. А мистер О'Коннелл походил на такового лишь внешне. Тщательно, с пристрастием, инквизитор вымыл руки, хотя крови на них почти совсем не было, затем приступил к очищению инсигнии. Хоть, отмыть ее от крови было и недостаточно для настоящего очищения. Ему казалось, что он в крови с головы до пят, ему казалось, будто что-то густое медленно стекает к переносице. Патрик взглянул в зеркало.. Провел рукой по лбу и взглянул на пальцы. Ладонь была девственно чиста. С секунду он пронизывал бесцветными глазами свое отражение, а потом вдруг склонил по-бычьи голову и сдавил край раковины с такой силой, что, казалось, та раскрошится в прах. Мышцы на плечах и спине вздулись. В ушах снова зашумело. Секунда-вторая... Патрик снова плеснул ледяной воды себе в лицо и тяжело задышал. Наверняка, у него получилось бы вывести засранца из бессознательного состояния, наверняка... Отвесив сам себе звонкую пощечину, кузнец встряхнул головой, словно мокрый пес. Одел инсигнию на шею и принялся одеваться. Левиафаны. У них тоже были свои левиафаны. И пока что они спали беспробудным сном. *** Когда он подошел к двери помещения, в коем мистер Грейвс предпочитал проводить допросы, они с мисс Бирн уже приступили. Патрик тяжело сел на стул, сложил свои опасные пожитки на соседнее место. И стал ждать удобного момента, чтобы вызвать допрашивающих, одного из них, на пару слов. У него было, что сказать.

Авантюристов вышвырнуло через портал и вот они уже оказались в лесу. Хоть тут и не росли, дубы и вязы, здесь Маэв нравилось гораздо больше. Все-таки это был непривычный, но лес. Вокруг всех тошнило, однако, на маленькую дикарку это путешествие почему-то не оказало пагубного влияния. Выглядела она все так же безмятежно.

- Абре! Я служу Абре! Она любовница советника при дворе герцога Данталиона! Одержимый просил пощады, однако, стальной капкан рук лишь сдавил его сильнее. Переносицу инквизитора расчертила вертикальная складка, придававшая и без того не слишком приветливому лицу жестокое выражение. Ни запах горелой кожи, ни вопли боли не трогали его. Инсигния прижалась к физиономии плотнее. Блаженны нищии духом, яко тех есть Царство Небесное. Блаженны плачущии, яко тии утешатся. Блаженны кроткие, яко тии наследуют землю. Вряд ли Патрик мог рассчитывать на райские кущи в будущем. Равно как и на новое небо и новую землю, обещанную верным после всеобщего воскресения. Не заслуживал он и утешения. Инквизитор не был милостив, не был он и чист сердцем. Назвать его миротворцем было бы злой насмешкой над самой сутью христианского учения. Он не нес в сердце своём заповедей блаженства. Он хотел бы... но не мог. Разве что одну: Блаженны алчущие и жаждущие правды, яко тии насытятся. Правда, истинное знание, расследование - важнее всего. Он жаждал правды, не истинной веры, ее по несовершенству своему Патрик не мог получить, но хотя бы той, что позволит им спасти город от вторжения. Пусть даже по пути к ней он станет к сатане ближе, чем к Богу. - Что ты уже успел узнать для своей госпожи? Что вы знаете о Левиафанах?! Герцог Данталион был покровителем наук и одним из семидесяти четырёх могущественнейших аристократов ада. А такие покровители, как правило увлекались не только и не столько наукой, а больше разведкой и промышленным шпионажем. - Отвечай, гаденыш. - прорычал палач, чувствуя, что пора заканчивать. Иначе он просто не сможет остановиться.

Теперь глаза лесной жительницы были прикованы к голубому пятну вместо двери. Ни какого-то особенного удивления, ни страха в них не было. Прошёл мимо смотритель леса, его лицо было знакомым. Проследовала туда же гордая сердитая леди Прейл. Маэва поднялась на ноги. - Дамы вперёд. Видимо, восприняв эти слова за буквальное указание, рыжая как-то незаметно оказалась у двери. У нее вещей было совсем немного. Да и от тех она избавилась бы, чтобы путешествовать совсем налегке, если бы не настояние благоразумного папеньки. Узловатая палка и рюкзак на спине, вот и все вещи. Маэва сунула руку в портал по локоть. Обернулась с улыбкой к остальным и скрылась в голубом пятне целиком. Вместе с вещами.

- Я тебе кто, Принц Ада? Бес попытался отодвинуться, но руки кузнеца не дали ему и шанса, намертво пригвоздив к спинке стула и лишая возможности даже пошевелиться. - Нет, ты не принц. - разочарованно протянул инквизитор, выпрямляясь. - теперь я вижу, что ты маленький бесп-полезный кусок дерьма. От тебя нет никакого п-проку. Я думал, что до тебя уже дошло, что быть полезным в твоих собственных интересах? Патрик снял инсигнию с себя, перехватил тощую шею одной рукой, второй снова сунул символ одержимому в лицо, угрожая одновременно вогнать его в землю по пояс. - И кто же надоумил такого мелкого п-пакостника искать чертежи по левитации, а? Может и не п-принц ада, но точно рыба по-крупнее... Инсигния снова прижалась к коже, в тот самом месте, где уже остался ее четкий след на небритой щеке. Видимо, экскурсия действительно подходила к концу.

Посланник сказал своё слово и в повисшей тишине раздался совершенно неуместныф смешок. Маэва прыснула, не сдержавшись, но тут же зажала рот ладошкой. Не гоже так себя вести, когда все слова начинаются с очень больших и очень серьёзных букв.

"Белка" на лестнице, видно, была того же мнения, что и зловещая дроу. Не трогай меня, не трону тебя. Но взгляд от этого не становился менее любознательным. Такого, по-настоящему большого человека, рыжая не видела ещё никогда.

- Ну и сука же ты, инквизитор. - А ты п-проницательный. - похвалил беднягу представитель власти и потрепал его своей медвежьей лапой по щеке. Той самой, где багровел свежий ожог. Случайность, конечно. - Только не говори никому. Это будет наш маленький секрет. Для порождения зла, подручного Люцифера, бес лгал слишком бездарно. Неестественный кашель не смог скрыть "левиафанов". Патрик встал за спиной арестованного и положил руки ему на плечи. - У меня много недостатков, но идиотизм среди них не значится. Раз ты знаком с "левитацией дредноутов", значит и фамилия Хэмиш на слуху. Газеты читал? Ужасная т-трагедия.. - пальцы, которыми можно было колоть грецкие орехи, впились в плечи. - Давай, вещай. Кто, зачем, где они, что планируют дальше? А если солжешь... Инквизитор снова склонился к самому уху одержимого и пообещал. -...вот тогда ты узнаешь, какая я на самом деле сволочь. Инсигния, как бы невзначай, мазнула по тыльной стороне шеи пленника.

Скотланд-Ярд - Мне кажется или ты стал петь лучше, соловей? В церковном хоре тебе бы цены не было. Хотя я бы лучше послушал твою святую шлюшку. Готов поклясться, она просто чудесно стонет. Ах, ах, еще, сильнее, жестче! - издевательски прошипел Одержимый. - Да я смотрю, ты ценитель. - выцветшие глаза инквизитора зажглись нехорошим огоньком. Завершив очередной круг почета, Патрик рванул на себя воротник робы, так что ткань врезалась в горло, частично перекрывая дыхания. Удерживая арестованного так, как если бы он был на строгом ошейнике, цербер склонился к его уху, переходя на интимный шепот. - Помнишь это, дружок? - перед глазами словоблуда замаячила инсигния. Близко-близко, но пока не касаясь. Вряд ли он мог забыть, ожог на лице уже воспалился и, наверняка, болел. Голос звучал в самое ухо, практически внутри головы. - У меня много разных т-талантов и помимо пения. В инквизицию берут очень... разносторонних людей. Я задал вопрос, но знаешь... сейчас мне уже не так сильно хочется услышать ответ. Воротник врезался сильнее. Патрик вдруг ощутил такую знакомую судорогу в пальцах. Он слышал будто со стороны свой голос и понимал, что говорит чистую правду. Ему бы хотелось изуродовать этот пусть даже всего лишь "костюм" из плоти. Никакой бес не заставит его считать себя хуже, чем он есть на самом деле. Потому что он всегда был еще хуже. И только осознание этого помогало ему не превратиться окончательно в монстра. Барьеры, которые он сам себе поставил. Но иногда... их можно было и обойти. На время. - Втайне я жду повода, малейшего повода... И ты будешь визжать пронзительнее самой грязной шлюхи, которая только отыщется в Лондоне. Вы же этого добиваетесь? Поле битвы - сердца человеческие, м? Святой символ опасно приблизился к глазу. "Ошейник" неожиданно перестал душить. - Или ты пока не готов перейти грань светской беседы? Поговорим еще немного?

Пока что, на неё никто не обращал внимания и потому Маэва села на ступеньку, обхватила коленки руками, как прежде на кровати. Теперь блестящие, любопытные, карие глаза обозревали зал и всех кто в нем, сквозь частокол перил. Наверное, она представляла, что сидит на высокой ветке, и она белка.

-И раз уж это святыня, пускай ей будет а не оружием. -Внёс ещё одно условие Виктор и перевёл взгляд на людей стенающих за его спинной. -И вам лучше помочь своим людям, если можете, или дать это сделать нам. - Символично, - прах древней кости опустился на ладонь, а оттуда на смолянистую макушку лежащего дохлой лягушкой Чёрного, распятого для вивисекции. Может, стоит проводить до Сербии?.. Жаль, дядюшка не умеет читать мысли. - Я принимаю ваше условие. - решив, что его, наконец, отпускают, Симеон прошел сквозь строй вампиров, и повернувшись, к ним спиной, занялся ранеными. Непростительная небрежность по мнению Черного, но его, увы, никто не спрашивал. Светлый человек возлагал ладони на головы раненых и они переставали стонать. Сложно сказать, что с ними происходило, настоящее чудо исцеления или они просто переставали чувствовать боль. Но это было и не важно. - Мы уходим. -объявил серб, те, кто мог еще стоять на ногах, помогали тем, кто не мог. Когда открылась дверь, Черный взвился. - Черт побери, я... передумал! Забери меня с собой! Симеон. Ты слышишь? - Симеон слышал. Но не обернулся. Клаус в бессильной ярости, а может быть, скрывая панический ужас перед своей участью, хрипло расхохотался. - Ну что? Кто первый?

Они на месте. Просто в первом посте со спойлером фигня приключилась.

Скотланд-Ярд - Яйца Сатаны, да ты садист! Стань евнухом, получится чудный тенор! Ладно, ладно, я скажу, только больше не пой! Бригадир Мэддок, он начальник смены на металлургическом заводе Ройса, где эти оболочки работают. Он тоже Одержимый. Где живет, не знаю. А в остальном, я за весь день почти полсотни рож вижу, всех не опишешь! Последнее одержимый выкрикнул во весь голос и уронил голову на грудь, тяжело дыша и переводя дыхание. - Не нужно комплиментов, я смущен. Бурных аплодисментов будет достаточно. - Патрик откровенно повеселила реакция. Он сам не ожидал такого... интересного эффекта. Более того, говорить здесь, сейчас, ему было проще и легче, чем обычно. - Оу, ты не можешь? - взгляд прозрачных глаз соскользнул на магнитные наручники. - Извини, совсем забыл, мы не в театре. Инквизитор поднялся со стула во весь свой внушительный рост. Он сделал это медленно, без угрозы. Если только угроза не ощущалась бесом в том, что его собеседник практически подпирал макушкой потолки. И был инквизитором. - П-продолжим. Многовато одержимых на один завод несчастного господина Ройса. Почему именно рабочие-металлурги? Собираетесь устроить на заводе забастовку? - у допрашивающего внезапно прорезался сарказм. Много сарказма. - Может, вас низкие зарплаты не устраивают, или один выходной в месяц, это недостаточно для одержимых? Семья, дети, старики-родители ждут дома, а вы пропадаете на работе? Что вы должны были там провернуть? Столько времени на подготовку... наверняка, что-то серьезное. Давай, дыши ровнее. Он дал бесу минутку, чтобы перевести дух и снова запел с того места, на котором прежде закончил, сложив руки на груди, и неспешно нарезая круги вокруг стула, к которому был прикован пленник. - Хвалиииите Его, все ангелы Его, хвалиииите Его, все сииилы Его. Аллилууууиииияяя. Ал-ли-лу-и-я. - тут драматический баритон певца-самоучки, напряженно двинулся вверх по тональной лестницы,приближаясь к кульминации. По правде говоря, пытать таким образом можно было не только одержимых, но и людей с тонко настроенным музыкальным слухом тоже. Разница состояла в том, что у этих вторых не оставалось на роже ожогов от святого серебра. - Аллилуууууиииияяяя. - со вкусом закончил кузнец, который мог бы переорать и роту солдат в одиночку. - Как там дальше... Еще двенадцать стихов осталось. И если бес был в курсе, то сто сорок восьмой, хвалительный, псалом, был далеко не самым длинным в репертуаре царя Давида и его ирландского поклонника, мистера О'Коннелла.

Рыжее дитя леса сидело на кровати в своей комнате, обняв колени, и склонив на них же голову. К тому самому моменту, когда в соседних номерах проснулись несколько весьма непохожих друг на друга людей, она только-только задремала. Впервые в своей жизни она спала не в лесу. Это было так странно... И вот теперь этот сон. Ей часто снились сны. Они все еще были цветными. А потому юная попутчица этого без сомнения очень прибыльного в будущем каравана, даже не подумала испугаться. Ее потянуло спуститься вниз. Она встала, одернув мешок, служивший ей платьем, поправила его, чтобы не съезжал с плеча и проверила маленькую летучую мышку в гнезде из какой-то тряпки. У мышки были какие-то проблемы с перепончатым крылом и теперь ей ничего не оставалось делать, как с благодарностью принимать заботы большого и страшного существа. И вышла за дверь. Лестница со второго этажа, где располагали посетителей на ночь, скрипнула раз или два. Под потолком сперва появились босые ножки, а чуть позже и сама их обладательница. Она спустилась до середины и оперлась на перила, разглядывая собравшихся в зале. Ни с кем из этих людей она до сих пор и словом не перемолвилась, а кого-то не встретила за все время пути. Этих огромных людей было слишком много вокруг. Они казались ей чем-то вроде нее самой для бедной маленькой летучей мышки. Замарашка, похоже, детей в лесу не заставляют умываться каждый день, перегнулась чуть ниже, чтобы посмотреть на красивое платье единственной в зале дамы. Рыжие, не заплетенные, и даже, кажется, не чесаные со вчерашнего дня, волосы, свесились космами, скрывая лицо. Платье, как его хозяйка, было очень-очень красивым.

Кэб - Скотланд-Ярд. 14:00 Мисс Бирн помнила. Теперь ее буйный коллега мог быть спокоен. Дама покинула экипаж, а Патрик просидел там ещё секунд двадцать. Задумчиво прикоснулся рукой к уже заросшей после утреннего бритья щеке, словно запечатлевая поцелуй. Не менее задумчиво посмотрел на свои пальцы. И взъерошив волосы, так же проследовал в здание, так удобно расположенное на набережной имени королевы. *** - Ну как? Соскучился? - дружелюбно поинтересовался Патрик, лично переводя главаря одержимых в комнату для допроса. Закованные в наручники руки только что не выворачивало из суставов, пока инквизитор буквально тащил жертву по коридору. Никаких нежностей. Это же не мисс Бирн. - А я- да. Допросная поражала лаконичностью интерьера. Привинченный намертво к полу стол и два стула. Патрик обстоятельно пристегнул наручники к специальной скобе на поверхности стола, вынул кляп изо рта у арестанта и сел напротив. Как бы невзначай из-за воротника появилась инсигния. Ее обладатель составил пальцы и взглянув на одержимого исподлобья, заговорил. - Знаешь, чтобы ловить тварей вроде тебя, я ведь целых шесть лет учился. Одному Господу известно, сколько за это время я выучил молитв. Я и сам все не п-помню. Но один из профессоров очень любил Псалтирь. Слышал когда-нибудь? Был такой иудейский царь . Давид. Любил сочинять молитвы сам. До сих пор помню наизусть все п-псалмы. А особенно, люблю их петь. Инквизитор откинулся на спинку стула, та жалобно застонала. - Предлагаю тебе сэкономить своё и моё время. Итак. Я желаю знать, с кем ещё, кроме двоих твоих бездарных подручных из паба, ты имеешь контакты. Одержимые, ведьмы, глупцы из числа простых граждан. Имена и адреса. Ну? И не дожидаясь ответа, мистер О'Коннелл запел. Громко, с чувством. - Хвалиииите Господа с небес. Хвалиииите его в вышних. Аллилууууиииияяя.... - голос у инквизитора был звучный и сильный. Одна беда. Патрик был начисто лишен даже намека на музыкальный слух. - Я могу так до самого утра, чтобы ты знал. П-продолжать?

- Эта святыня не должна покидать твоих рук, - мрачно произнёс ласомбра, протягивая Симеону извлечённые из кармана пальто ключи. Симеон принял ключи и поклонился. - Не покинет. - пообещал он, передавая зачарованную кость Александре. В этот момент артефакт рассыпался в прах, потеряв свою силу. Число вопросов с его использованием было ограниченным. Ресурс исчерпался.

Кэб от проклятого магазина Приехали или нет, но освобождать длань прямолинейного инквизитора никто не собирался. Щадящие методы, между прочим, требуют систематического применения. В отличие от интенсивной терапии. - Мне стоит присмотреть за Грейвсом. И потом, это все же моя специальность. Кьяра повернулась к Патрику, изучая его лицо и не позволяя разорвать зрительный контакт. - Но если я буду нужна тебе... Все-таки, они были похоже больше, чем это позволительно не связанным кровным родством людям. - Опять Грейвс.. - Патрик уставился в пол, Кьяра почувствовала, как пальцы его руки судорожно дернулись, однако привычной уже вспышки не последовало. - Так, действительно, будет... - с усилием выдавил он из себя. - полезнее для расследования. Хорошо. Он лишь надеялся, что мисс Бирн не забыла их разговор после случившегося в пабе. И то, что случилось после разговора не забыла тоже. - Ты нужна мне. - он наконец поднял глаза, фраза прозвучала... двояко. И кажется, относилась не только и не столько к допросу. - Но одному мне будет проще п-провернуть это дело.

Кэб от проклятого магазина Не экзорцистке, сплетавшей обнаженные пальцы с мужской кистью, и способной провести так очень много времени, было судить инквизитора с точки зрения общественных норм. Патрик продолжал весьма умело выбивать её из колеи, предварительно лично вернув в неё, и, не цени Кьяра его бескомпромиссную прямоту, поклялась бы, что он делает это нарочно. А так англичанка просто зарделась. Не постеснявшись всего лишь час назад, бескомпромиссно поинтересоваться у незамужней девицы, не намерена ли она отдаться из жалости первому встречному, пардон... одному с оной девицей общему знакомому, Патрик, само собой, даже не подумал бы отказываться от довольно откровенных, выбивающих из колеи, комплиментов. Во всяком случае, ожидать от него этого теперь было бы странно. Единственное, на что он рассчитывал, что выбивает даму все же не в сторону депрессии, а ввергает в несколько более приятное состояние души. - Кажется, п-приехали. - лошадиные копыта цокнули еще дважды и экипаж остановился. - Может быть... тебе все же стоит отдохнуть? Инквизитор осторожно подбирал слова. - Наверняка, тут есть что-то вроде комнаты отдыха. - впрочем, на положительный ответ он не рассчитывал.

- Спасибо. Маленькая ладошка легла в большую и почти сразу попала в тесный плен. Рукопожатие превратилось в крепкий замок, когда пальцы прошли сквозь пальцы и сжали тонкую ручку. Без перчатки. С некоторым сожалением инквизитор отметил, что щадящих методов оказалось достаточно. Выцветшие глаза задумчиво изучали каждый тонкий пальчик и наверняка запоминая все незначительные особенности. Небольшие шрамики, форма ноготков, оттенки кожи. А потом снова вернулись к лицу. - Ты очень красивая, к-когда улыбаешься. Прямота инквизитора, с точки зрения общественно приемлемых норм поведения граничила с наглостью настолько тесно, что вскоре могла стать притчей во языцех.

Самой самокритичной в мире экзорцистке стоило бы хорошенько отдохнуть и расслабиться. Если б она была мужчиной, Патрик посоветовал бы выпить. Но увы. Что делают женщины, когда их все достало? Этого инквизитор не знал. Жизненный опыт в такого рода вопросах был у него не сказать, что очень обширным. А ещё нельзя все время быть сильной. Даже если получается. Потому что тогда люди вокруг начинают чувствовать свою слабость. Проблема, которая настигнет многих женщин будущего двадцатого века. Редкий мужчина дойстойно выдержит сравнение с по-настоящему сильной женщиной в своих же собственных глазах. А это очень больно бьёт по самому чувствительному месту - по самолюбию. - Уже осудила себя и приговорила к смертной к-казни. - мягко пожурил юную мисс инквизитор. Мисс Бирн упорно занималась самоедством. Абсолютно беспочвенным. Рядом с ней сидел человек, профессиональной обязанностью которого было распознавать ложь. Даже такую невинную. Все ещё не вполне отчищенная от пятен ладонь раскрылась в приглащающем жесте. Он мог хотя бы подержать ее за руку. Раз уж других лекарств от депрессии у него не было. - Это плохо для здоровья. Все болезни от нервов. - с лёгкой улыбкой вздумал пациент поучать лекаря. Впрочем, если это не сработает, в запасе всегда был более радикальный метод. Инквизиторы знали толк во всем радикальном.

Кэб от проклятого магазина - Тебе решать, - отозвалась, направив стеклянный, ничего не выражающий взгляд вверх. Малейшее отсутствие статичности в виденном утомляло, отзываясь раздражением, а потолок экипажа проявлял похвальную стабильность. - Хочешь знать мое мнение? Не стоит ехать по приглашению сразу после допросной. Еще с минуту Патрик молча оттирал подсохшую кровь, потом приоткрыл дверь и велел кучеру везти их в Скотланд-Ярд. Мисс хотела, чтобы он решал и ирландец решал. Если не сразу после допросной, значит, архивы откладываются на потом. А может вообще не стоит туда ехать? В Королевский ботанический сад отчаянно не хотелось. По неясным причинам. - Может быть, он решит быть благоразумным? - скупо заметил кузнец. Распространяться на тему допросов не особенно хотелось, но как и любой инквизитор из Наказующих, ирландец знал: не всегда требуются "особые" методы. Иногда достаточно оставить арестованного в специально оборудованной комнате, с интрументами, следами крови на полу.. запереть его там на часик и дать хорошенько подумать, чего же он хочет на самом деле? А если из-за запертой двери еще и доносятся чьи-нибудь очень натуральные вопли... Страх гораздо эффективнее боли в некоторых аспектах жизни. А допрос имел много общего с театром и, возможно, в Патрике давным-давно мучительно скончался драматический актер. Правда, в случае с одержимыми все было значительно сложнее, но и среди них должны же были быть слабые духом. - Тебе п-плохо? - прозрачные глаза внимательнейшим образом изучали бледное, уставленное в потолок женское лицо.

Проклятый магазин Кьяра пожала плечами. Вся эта игра в кошки-мышки начинала навевать тоску. Первая половина дня вывернула англичанку и выпотрошила, оставив только безразличную усталость. Которую удавалось стряхнуть только ради исключительной важности причин. Одна из которых шла, как обычно, чуть впереди нее. Экипаж довез их до телефона раза в два быстрее, чем они дошли бы пешком. Вызвав по телефону группу зачистки в оскверненный магазин, Патрик загрузился в экипаж снова. Устало опал на сиденье рядом с самой самокритичной в мире экзорцисткой. И принялся оттирать платком испачканные кровью руки. Как ни странно, платок у него с собой был. - Куда направимся дальше? - он помолчал немного. - Мне бы потолковать с одним... в Скотланд-Ярде. Но можно и потом. Им нужно было во что бы то ни стало, выехать из Лондона в шесть пополудни. Нельзя было опаздывать на такую встречу.

Проклятый магазин Рисковая девица успокаивающе улыбнулась. - Я осторожно. И потом, это ведь ты. И ведь все хорошо? Хорошо, хо-ро-шшо. И потом, это ведь ты. Это ведь ты... Господи, она сама хоть понимала, как это звучало? На лице Патрика отразилась очень сложная гамма чувств. Она не обернулась, но сатанинская Мекка оставила след где-то в надежном уголке памяти. Когда-нибудь ведьма, так и не обретшая свои крылья, придет к ней во сне поздороваться. В таком случае, инквизитор непременно срубит ей башку. Пусть только попробует заявиться. - Осторожно. - чудесную ступеньку на сей раз они перешагнули. А у входа их ждала находка. Фотография Ириссы с вчерашним выпуском "Таймс" в руках лежала на видном месте. На обратной стороне было кратко написано "13 мая, 08.00 утра, известная вам штаб-квартира Ордена." И еще "Ирисса Блэк". - Ну ты и... - Патрик хотел добавить "стерва". Но не стал. Эта дама была здесь, пока они кувыркались внизу. Навела их. Поманила и опять убежала. - Нет, ну ты видела? Инквизитор хмыкнул. Больше слов не было.

Проклятый магазин - Тшш. Ну, хватит. Давай оставим эту падаль, ты сделал как нельзя лучше. На низких-низких нотах, почти вибрируя, чтобы достучаться на том загадочном уровне, что вне сознания и почти его не касается. Хорошо обмускуленные плечи вздрогнули от неожиданного прикосновения, однако, кирка все равно опустилась именно туда, куда собиралась. Патрик выпрямился и вполоборота посмотрел на рисковую девицу. Грудная клетка тяжело вздымалась, по шее стекали капельки пота. - Не делай так. Она уговаривала его, как ребенка. Такой тихий ласковый голос, ему нравилось слушать. Ну скажи. Скажи что-нибудь еще. - Я ведь мог т-тебя задеть. Инквизитор бросил кирку на пол, и подобрал жилет, а одевшись, забрал и сверток. - Идем? Мисс Бирн ждали у подножия лестницы.