julia37

Глядя на то, как ведьмак боролся с дурнотой, накатывающей на неопытного воздухоплавателя волнами, Патрик сам не заметил, как уголок его рта пополз вверх. Не то, чтобы ему были смешны страдания несчастного, вовсе нет. Просто, от Феликса прямо-таки сквозило одиночеством. Пожалуй, если б представилась возможность, О'Коннелл даже проявил к нему дружеское участие. Да-да, он бывал способен и на такое. Главное, не стать таким же другом, каким был Патрику наказующий четвёртого ранга, Ричард Прайс. - Очень может быть. - кивнул инквизитор. - Сотни маленьких паучков наводнили бы квартал, посеяв п-панику. Едва ли команда зачистки смогла бы отловить их всех. Он живо представил разбегающихся в разные стороны тварей. Кто-то наверняка бы схоронился в канализации, в подвалах. Ущерб, впоследствии, мог быть просто огромен...

В душе Патрик склонен был согласиться с мнением детектива. Для настоящей ловушки все это выглядело довольно глупо и неумело. Выходит, цель была другая? Да и сам факт наличия в столице паукообразного таких размеров... где гарантия, что ещё в паре квартир не висит какое-нибудь тело в коконе, битком набитое паучьими яйцами? От этой мысли стойкого ко всякой мерзости инквизитора ощутимо передернуло. Он поймал взгляд Кьяры. Пронзительной чистоты глаза с серебринкой заставили его потерять мысль. Полминуты инквизитор ловил музу за подол платья, а потом, уже нарочно, снова ждал взгляда. И получил его. - Нам известно имя ещё одного одержимого на заводе. - Кьяра сжалилась над неполноценной речью своего бессовестного коллеги и доложила все сама. Говоря, он неотрывно смотрел ей в лицо. Хотя ещё пять минут назад обещал себе не делать этого. По-крайней мере, при посторонних. Ему, как и всегда, оставалось лишь добавить пару штрихов. Великодушие мисс Бирн простиралось весьма далеко. - Возьмём его для допроса, может, удастся выяснить п-подробности. Непозволительно много можно было узнать о людях в этом помещении, если всего лишь следить за направлением их взглядов. Грейвс стратегически верно смотрел в потолок.

- Как сказал мистер Хоннекер, - взгляд искоса достался Патрику, тот весьма упорно на совещании величал ведьмака Коннекером, не то чтобы ему было особое дело, но всё же лучше напомнить об этом, - наша покойная ведьма пыталась подчинить это существо, но не смогла. - Огромные пауки-людоеды, малефики, целители. Вроде всё. А, да, - лицо его на мгновение просветлело, - этот паук может каким-то образом откладывать в людей яйца и буквально разводить себе подобных в человеческих телах. Да и питается он как не паук, а больше как вампир. Патрик мысленно чертыхнулся. Неизвестно, что огорчило его больше, гигантский паук или перевранная фамилия ведьмака. - Мистер Шандор, оформите фото как улику, пожалуйста, - все же не выдержал мистер Блэк. На стол, рядом с фотокарточкой легла и виденная прежде мисс Бирн карта с изображением обнаженной женщины. - И это тоже, мистер Рид. Художество нашего еврейского художника, надо полагать. Предмет п-поклонения продавшихся. Снова короткий взгляд на Кьяру. Похоже, в этот раз придется ораторствовать самому...

- Должна быть причина в подобном выходе с открытым забралом, ведь именно этого она избегала пять лет. Но вернемся к нашим делам. Что и кому еще удалось узнать? Поводья воли натянулись так сильно, что лопнули. - Прошу прощения, - слова звучали чуть медленнее, весомее обычного. Словно необходимость складывать одно к другому поглощала полностью внимание и усилия. Это тоже было обдуманным. - Мы знаем, что Prima... извините, Первая и госпожа Блэк имеют очень схожую ауру. Значит ли это, что Первая тоже принадлежит к кроатам? Или отсутствие именно этой природы и дает отличие? Взгляд скользнул по дрожащим пальцам детектива. "Стерва." - мрачно подумал Патрик, провожая глазами фотографию в его руках. Улыбка Джоконды на устах греческой девы сказала ему о многом. Она знала. Вернее, с большой долей вероятности догадывалась. Поглядывала на него, на мисс Бирн... плечи инквизитора напряглись. То, что Кето молчала сейчас, не значило, что так будет продолжаться вечно. Она предпочитала хранить секреты в вопросах дела, а в том, что касалось его больных мест, гарантии не было. Впрочем.. он был благодарен за то, что гречанка не изводила его прямо сейчас. - Кето говорила, что они словно сестры. - прозвучал рычаще-низкий голос. Бесцветный взгляд скользнул по тоненькой фигурке экзорцистке, едва не обесчещенной получасом ранее. Кьяра была сама сдержанность, и Патрик так и не понял, что она думает по этому поводу. С другой стороны.. что еще она могла думать? Инквизитор тяжело вздохнул и снова уставился на сапоги. - Думаю, раз Ирисса кроат, то и П-первая тоже. С той разницей, что ваша супруга, детектив, кажется, не вредит стране и короне. В отличии от своей родственницы. Что до встречи утром.. п-полагаю, она больше не имеет возможности таиться в тени и решила убить сразу двух зайцев. В противном случае, узнаем обо всем завтра.

А мистеру О'Коннеллу удавалось сразить не только мечом, но и словом - и в очередной раз не саму эллинку. Вещественное доказательство самой встречи было у Кето - у неё ведь проблем с памятью и внимательностью не наблюдалось. Но и на сей раз жуткая подопечная инквизитора слушала с вежливым интересом. - Что?! Как, когда это случилось?! - Бенедикт аж привстал, стремительно теряя привычное самообладание. Патрик, вопреки обыкновению, не стрельнул в подопечную сердитого взгляда за то, что она продолжала отмалчиваться, да и вообще, большую часть времени изучал собственные сапоги. Мистер Блэк взволновался, оно и понятно. Супруга пять лет лгала ему, потом заставила оплакать, а потом взяла и воскресла. Вот так просто. Ирландец был удивлен, что реакция детектива была настолько скромной. - На выходе из черного магазина мы обнаружили ее фотоснимок со вчерашней Таймс в руках. - медленно и гулко произнес кузнец. - Снимок у т-тебя? Серые глаза все же оборотились на Кето.

*** В кают-компании инквизитор вдруг изменил своим привычкам, став скромно в уголке и будто бы даже занимая меньше места. Мистер Блэк заполучил преувеличенное внимание к своей речи, однако, известие, что кроаты живут среди нас, принимая человеческое обличие, произвело несколько меньший эффект, чем Бенедикт мог бы рассчитывать. Патрик потер переносицу. - Миссис Блэк назначила всем нам встречу. Завтра. В штабе. В восемь утра. - объявил он, вспоминая, что оставил фото на столе, под рукой Кето. С памятью творилось что-то страшное, недопустимое. Инквизитор с трудом натянул на себя привычную бесстрастную маску, призванную укрыть растерянность и гнев. Сегодня в очередной раз ирландец убедился, что абсолютно неспособен держать себя в руках.

Штаб-квартира Только "лучше" никогда не бывает. Хотя бы из-за того, что это слишком легко. Но пока было незнание, можно было отвечать на скупо позволенную себе улыбку, можно было привычно ругать себя за то, что сдерживаться куда труднее, когда он вот так наклоняется. Можно было пожать плечами и сообщить, что на посадочную площадку она готова проследовать хоть сейчас. Что и было сделано. Лучше и правда на месте. Сразу. Такие разные мысли и такой схожий настрой. Как там говорила Кьяра после допроса? Неважно, что за желания и мысли рождаются в голове, важно, следуем мы им или нет. Важно то, что мы делаем. Ведь так? Патрик с улыбкой встал, руки не подал, из каких-то своих соображений. А наоборот, спрятал их за спину и всю дорогу шел нарочито медленно, на полшага позади, сжигая линии шеи и плеч жадным отчаянным взглядом. Тушил сжирающее бледную синеву глаз пламя, когда изящный профиль превращался в милый анфас. Он не хотел пугать ее. Внутри разрасталось что-то чудовищно большое.

Штаб-квартира Молчание ничуть не тяготило. Прямой взгляд тоже. За прошедший десяток часов они успели натворить множество куда более неприличных вещей. Так что сестринские светлые глаза без зазрения совести смотрели в братские. Патрик откинулся на спинку стула, чтобы было немного удобнее излеченной трудами упомянутой мисс Йелич, но все же совсем не безотказной, пояснице. Обе ноги сразу помещать под столом было трудновато и одна выдвинулась в сторону, носок сапога матово поблескивал в электрическом освещении. Мысли обтекли вероятное будущее, словно прозрачный горный ручей, оставив позади встреченный в русле камень предполагаемых событий, и устремились вниз. В прошлое. "Мне дела нет, что будет с теми бедолагами, которых угораздило встретиться на вашем пути. Меня интересует другое." "Царапай, что хочешь, в своих бумажках. Мне плевать." Галопом пронеслись в голове воспоминания. Какое потрясающе одинаковое безразличие! Ей нет дела, а ему плевать. На нее, на себя, на свою судьбу. И как это он ухитрился тогда всего за два дня отбить дух недельного запоя, чтобы провести тонкое женское обоняние? Наверное, это было то, что нужно. Дать пощечину. Привести в чувство. Кьяра тоже... она тогда специально вела разговор таким образом. Сейчас он это хорошо понимал. Ей нужно было спровоцировать его и посмотреть, что будет. Было - унизительно грубое, мальчишеское поведение. Не в последнюю очередь благодаря беседе инквизитора Прайса. Полгода назад инквизитор уже подуспокоился, вернул себе душевное равновесие. Но все еще был слеп. Двое суток назад он подозревал, что мисс Бирн подослали следить за ним, а теперь... теперь смотрел на нее совсем другими глазами. Мелькнуло где-то на границе подсознательного: "а что если... и в самом деле? Что если она всего лишь выполняет задание? С близкого расстояния ведь удобнее следить, контролировать?" Кьяра подошла очень близко. Опасно близко. "Нееет." Посмеялся сам над собой. Глупость какая. Она честная. Не стала бы так обманывать, да и в любом случае, в ближайшие сутки он узнает точно. Пришла пора задуматься, так ли хороши были уроки выживания Прайса? Правильно ли было то, чему он его учил? Патрик смотрел в лицо напротив, в какие-то моменты взгляд становился жестким, потом затравленным, в конце смягчился и потеплел. Однако на дне, очень глубоко, так и остался грызущий червячок сомнения. Что если... обманула? Водила за нос? Где та размытая граница между профессиональным и личным? В Инквизиции, порой, невозможно ее найти. Эту мысль он гнал прочь с остервенением, не разрешая себе даже на миг предполагать такое, потому что окажись оно правдой... пожалуй, больше инквизитор не будет признан пригодным для работы в ордене. Никогда. Привычно изломала губы сдержанная, от того более ценная, улыбка. Инквизитор склонился к мисс Бирн через стол и понизил голос, стараясь не чувствовать себя при этом полным идиотом от всего того, что творилось в голове. - Я жду, чтобы проводить тебя. На посадочную п-площадку.

Штаб-квартира - Не факт, что Лилит - последнее из его художеств, оставшееся на воле, - столь же задумчиво отозвалась Кьяра, упираясь взглядом в собственные руки, привычно нервно порхавшие около чашки. - Что касается крови, ты помнишь, кто первым понял ее смешанную природу. Или завтра спросим миссис Блэк лично. Эти бы мысли, да мисс Йелич в голову. Патрик прослезился бы, узнай, что его считают альтернативой менее печальной, чем костер. От ключицы взгляд вернулся к глазам, а потом к порхающим, беззвучно музицирующим пальчикам. Накрыть их ладонью, сдержать бессмысленный бег... нельзя. Только слабо шевельнулись неуклюжие грубые пальцы, составленные вместе на столе, тем и ограничился. - Не факт. - покладисто согласился инквизитор, неприлично прямо взглянул в лицо сестре по ордену и замолчал. Мысли его носились где-то там, в середине будущей ночи, после окончания довлеющей надо всеми ними встречи.

Штаб-квартира Кьяра потянулась за картой, приподняла на уровень глаз. Левая рука выразительно коснулась кофейника. - Еще не пуст, - застольное гостеприимство экзорцистки оставляло желать лучшего, но у нее была уважительная причина. Именно на ней сейчас были сосредоточены внимательные глаза. Гостеприимство мисс Бирн Патрик успел уже сегодня оценить и остался всем доволен. Ухо зацепилось за "старшая", равное по сути "первая в роду"= "Первая". На предложение Патрик замотал головой, как бычок трехлеток, отмахивающийся от мух. - Лишнее. - тонкие губы чуть скривились, отгоняя обжигающее воспоминание патологоанатомического кофе с языка. Очень хорошего кофе. Слишком уж боязно было вновь вызывать ассоциативный ряд. Да и он предпочитал всем напиткам свой странноватый африканский чай. - Да и не люблю я. Карта скрылась в кармане. Кузнец немного переменил позу и неуловимая синь исчезла, глаза, вновь обесцветившиеся, уперлись куда-то в район ключицы дамы, в полнейшей задумчивости. - Выходит, ей просто нужно было собрать все его художества? В тот раз не усп-пела. Почему же они с ней так похожи?.. Это последнее относилось к почти родственному сходству крови Первой и госпожи Ириссы Блэк.

Штаб-квартира Ресницы дрогнули, позволив инквизитору прочитать, но после - тактично скрывая невысказанное, однако явное одобрение увиденного. - Вполне. Показывай. Взгляд экзорцистки, совершивший свое путешествие по континентальных размеров фигуре Патрика, будил присмиревшую от холодной воды тактильную память. На лице, на груди, на плечах.. В сердце. Улыбке дали чуть больше свободы, как если бы жестокий всадник самую малость смягчил поводья, грубо цепляющие коня за зуб мундштуком. До первой провинности, ненадолго. Глаза процвели водянистой жидкой синью, видно, по особому падал свет. Он все же мог, иногда, производить и приятное впечатление тоже. Особенно хорошо было то, что впечатлилась именно мисс Бирн. - Ты же специалист. По картам. - на стол легла бесстыже обнаженная праматерь всех женских грехов. Лилит снова гнусно ухмылялась, ничуть не стесняясь не самых красивых грудей своих, выставляя напоказ. Видно, такой она казалась неизвестному порочному художнику. - Нашел в том магазине. Они поклонялись ей. Что скажешь?

Штаб-квартира Боль, беспокойство, тепло, благодарность, чужое неоспоримое притяжение, безумная головокружительная смесь. Состояние непозволительное. Счет чашек шел на третью. Может, его притягивала непозволительность состояния, даже через стены штаба и десятки метров, может, мистер О'Коннелл просто случайно наткнулся в кармане на квадратный лоскут проклятого картона, расточительно упакованного в пакетик для улик. Попугайный жилет сменился черно-синим, шедшим буйному инквизитору куда больше. Вырядился. Трость покачивалась в руке, вроде бы касаясь и в то же время не касаясь пола. Скрипели вычищенные сапоги. Мисс Бирн своим послушанием радовала ему сердце. То, чего не дождешься от строптивой мисс Йелич. Сказал пойти поесть, Кьяра пошла и сделала, как ее просили. Не дожидаясь приглашения, Патрик сел напротив дамы, совершающей уже вторую попытку отобедать за последние полчаса. - Хотел п-показать тебе кое-что. Совсем забыл. Ты закончила? - немного виновато поинтересовался он, строго зажимая в губах улыбку. Артефакт был не из разряда тех, что улучшают аппетит.

- Но увы, увы, - Леонель горестно вздохнул, - мой дух, сердце и нутро терзаемы невыносимой мукой. Я не могу спать, я не могу есть, что хуже всего - я не могу творить! - паетитки в голосе хватило бы на дюжину самых слезливых драм в королевском театре, - Я отчаянно, безнадёжно и безответно влюблён! Непритязательное создание не проявило никакого желания показаться из-за спины охотника и только отправило мысленные соболезнования той особе, которую угораздило стать объектом любви столь... странного господина.

На секунду она пожалела, что не одела свое лучшее платье. Увы. Она также очень надеялась, что белка не скажет чего-нибудь глупого. - Идрис Эльба, рейнджер, - в свою очередь коротко поклонился Идрис. - Рад знакомству. "Наверное." Маэв по-прежнему старалась держаться так, чтобы ее было видно как можно меньше из-за спины Идриса. Ей не нравился этот эльф, не нравился мерзкий приторный запах, и алая ткань на томной постели. Она не сказала ничего глупого. Она вообще ничего не сказала.

Определенно, ее общество угрожало драгоценному инквизиторскому здоровью. Не озаботившись мытьем рук и поиском выброшенной в спешке перчатки, Кьяра молча развернулась, как только лечение было окончено. Чем раньше она его от себя избавит, тем лучше. Для него. Кьяре пришлось изрядно надавить на упрямую челюсть, чтобы улучшить себе доступ к порезанной шее. Однако, инквизитор все же подчинился и стоял смирно, пока его лечили. Снова. Однако ж, даме, нарушившей все приличия, и самое главное, собственноручно отрезавшей себе путь к отступлению, не следовало рассчитывать, что ее отпустят так просто. Теперь они оба отражались в зеркале. Она, маленькая, утонченная, строгая. И он, мрачный, огромный, ощутимо источающий то ли гнев, то ли... что-то еще более предосудительное. Патрик развернул ее к себе лицом. В спину отчаянной девице немедленно уперлась раковина, а с противоположной стороны все пути перекрыл собой ирландец. Одной рукой он снова взял полотенце и стер со своего лица остатки пены. Экзорцистка была окружена, и не собирались ли окруженную крепость брать штурмом... - Так ты, значит, считаешь, что этот день прошел впустую?.. - голос, как и всегда в таких случаях, стал ниже на пару тонов. Словно смычок прошелся по струнам контрабаса. Бессовестно, упрямо, он приближался к ноябрьской ледышке, с явным намерением растопить ее, как плавится снег у жарко натопленного камина.

Англичанка подошла поближе, прислонилась плечом к наличнику проема, ведущего в ванную. И негромко произнесла имя, в обладателя которого верила, как он и просил. Опасения мисс Бирн в некотором смысле оправдались. Стоило только в зеркале, за плечом инквизитора, отразиться ее скромному наряду, как бритва немедля рассекла кожу. То ли Кьяра неожиданно обрела дар провидицы, то ли Патрик действительно был здорово на взводе после ужина в столь очаровательном обществе. Мыльная пена порозовела, рубашка немедля окрасилась алым. Инквизитор вздохнул и, глядя в зеркало, в отражение ее глаз, прижал полотенце к длинной, продолжающей набухать кровью, полосе на шее, под линией скулы. Бритва временно упокоилась на краю раковины. - Совсем ни на что не гожусь. - констатировал ирландец, не отрывая взгляда от серебристой поверхности, от ее лица. Если б сейчас в комнату ворвались враги.. оружие на постели, он - глух, слеп. Беззащитен. Просто позор.

Легкий стук, столько-то тишины, осторожно повернувшаяся дверная ручка. Смазанные петли тихо и покладисто впустили целительницу, в очередной раз вопиюще нарушающую все существующие правила. - Могу я?.. Дверь послушно подалась под рукой экзорцистки. Комната ничем не отличалась от той, которую заняла сама мисс Бирн, впрочем, она ведь уже бывала здесь. Кроме, разве что, в порыве ярости брошенных на постель трости, котелка и жилета, почти что валявшегося на полу. Шумела вода, как и в первый ее визит. Рассерженный невесть на что инквизитор не озаботился ни запереть входную дверь, ни прикрыть ту, что вела в ванную комнату. За шумом воды, и, как видно, клокотанием собственного гнева, он ничего и никого не слышал. Мистер О'Коннелл стоял перед зеркалом, гостье была видна часть его фигуры и небольшой кусочек отражения и, расстегнув ворот, брился. Хотя, в таком состоянии, ему, пожалуй, не следовало брать в руки опасную бритву.

Целительница едва заметно вздохнула, покоряясь неизбежному. И выразительно уперлась взглядом в это самое скрещение рук. Без особой надежды на успех, учитывая присутствие Кето, которая, как и положено подростку, подмечала и понимала гораздо больше, чем хотелось бы порой окружающим. Впрочем, Кьяра - и это тоже уже можно было обнаружить - бывала бесконечно упрямой. Молчание за столом длилось с минуту. Скрещенные руки инквизитора были не столько преградой для окружающий, сколько сдерживающим барьером для него самого. Ожидать, когда мисс Йелич изволит рассказать о своих делах было довольно бессмысленно, да уже и не хотелось. Сполна прочувствовав свою бесполезность, Патрик не слишком аккуратно поднялся из-за стола. - П-прошу прощения. - он церемонно поклонился,не глядя ни на одну из соседок. - Мне нужно... заглянуть в свою комнату перед тем, как мы покинем это место. На его тарелке осталось еще немного от ужина, а это для покидающего столовую кузнеца было совершенно не типично.

- Это часть.. -"ошмёток правого желудочка, с разоданным трёхстворчатым клапаном", хотела дополнить, но решила не усложнять жизнь ненужными подробностями, - демонического сердца. Легкий след человеческой крови... Всё. - Искренне надеюсь, что ваш день прошел плодотворнее, мисс Йелич. Еще раз прошу прощения, что помешала. Мисс Бирн отошла, Патрик проводил ее взглядом, а потом вновь вернулся к созерцанию куска мяса, изрядно потрепанного уже не годной к использованию вилкой. Несчастный, погнутый столовый прибор тихонько звякнул, упав рядом с тарелкой. Аппетит был испорчен, хоть и не демонической плотью. - Невыносимое упрямство. - процедил он сквозь зубы, и откинулся на спинку стула. Мисс Йелич упорно желала держать в секрете свои похождения за день, а мисс Бирн считала прошедшие часы потраченными зря. Прекрасно. Просто великолепно. Над жерлом вулкана подымался столб черного дыма, окрашенный зловещими отсветами бушующей лавы, готовой извергнуться на заснеженные склоны. Со скрипом стул мисс Бирн отъехал в сторону, чтобы на него удобнее было присесть. Это инквизитор толкнул его ногой и сложил руки на груди в таком жесте, каким обычно отгораживаются от окружающего мира.

- Уважаемая, сегодня практически все торговцы в городе гуляют и празднуют Солнцеворот, оставив свои лавки и мастерские. Моя юная... - она бросила взгляд через плечо и задумалась на секунду, - попутчица была ограблена по пути в город и лишилась всего имущества, включая даже одежду. Но я слышала, что в храме Вокин торговля и сделки не зависят от дня и погоды, не найдется ли у вас подходящей одежды, которую мы могли бы приобрести? Юная попутчица немедленно скрылась за спиной охотника, несомненно, дабы причинить жрице как можно больше неудобств при оценке размера на глаз. Все это великолепие пугало ее ужасно. Из-за мужского плеча виднелась лишь рыжая макушка и один любопытный глаз.

Маэв во время выяснения пункта назначения для их небольшого путешествия благоразумно молчала. В конце концов красивой высокой даме и умудренному жизнью охотнику куда как лучше знать, что за одежда ей нужна. Хотя, по правде, мешок ее все ещё вполне устраивал.

Взгляд давно выцветших от того, что они успели увидеть за тридцать с небольшим лет, глаз оторвался от уже начинающей дымиться тарелки и уперся в пытающуюся присесть с ними за один стол экзорцистку. Вот чёрт. Нужно было предложить мисс Бирн стул, как велит этикет каждому прилично воспитанному джентльмену, но Патрик был слишком занят, пытаясь не впасть в бешенство. Это, рассчитывал он, немного извиняло его невежливость. Было очень мило со стороны мисс Бирн попытаться вытянуть из строптивой гречанки ответы на заданные прежде вопросы, но инквизитор сомневался в успехе. Начисто игнорируя своего надзирателя и принципиально отвечая лишь на реплики кого угодно другого (на этой мысли вилка в кулаке согнулась немного больше), ничто не мешало этой зловредной ведьме начать поступать так же с другими людьми. Разве что она решит переменить тактику исключительно назло и чтобы обмануть его ожидания. На этом стоило бы сыграть, раз уж Кето склонна все делать поперек надзирающего, но к словесно-психологическим играм инквизитор был сейчас совсем не расположен. Он думал, как бы ему не сказать и не сделать чего-нибудь такого, о чем впоследствии он может пожалеть.

С высоты своего роста, ненамного возвышаясь над адептом кузницы и душеспасительных бесед, Кето не стала начинать с подтверждения собственной правоты. Возможно, пощадив мужское самолюбие при даме сердца. Хотела было что-то сказать хотя бы про Инани и напророчить страшные муки... но поленилась. Светлый взгляд был обращен исключительно на мисс Бирн. Может, сама мисс Йелич и была убеждена, что поступает так из лености, однако, надзиратель имел мнение противоположное. Он считал, что подопечная нарочно бесит его. Выводит из себя всеми доступными способами. Она ведь знала, как он сердится, когда не получает ответов на свои вопросы. А он знал,что именно этого Кето и добивается. Знал, что лучшим наказанием было бы не дать девице то, что она хочет, но ничего не мог с собою поделать и все одно бесился. Вилка в кулаке согнулась, теперь больше напоминая выдернутый из доски гвоздь, нежели столовый прибор, инквизитор уткнулся в тарелку, прожигая взглядом посуду, пока дамы мило беседовали. После всего этого придется разгибать испорченное имущество ордена. Под столом, чтобы никто не видел.

Идрис мягко улыбнулся друидке, устраивая ее ладонь в своей поудобнее. - Я тебя не брошу. - Впрёд! Лэди зовёт! В расплывающейся перед глазами бородача картинке весьма отчётливо было целых шесть леди. Три высоких в белом платье, и ещё три рыжеволосых. - Трусики Сун, каку из них спасать, нх? - пальцы-сардельки недоумённо поскребли испещрённую шрамами лысину. И вот тут-то как раз пришло время проявлять мужское благородство. Маэв испуганно пискнула и в залитых вином глазах спасателей все три рыжие девицы очень быстро отпрыгнули за спину охотника, которому предстояло, вероятно, заслонять ее собственной грудью от такого рода благодетелей. Что характерно, ширины спины хватило, чтобы загородить всех трех.