julia37

- Потому что одевать новую одежду на грязное тело плохо и потому что мыться хорошо. Что уместно в лесу, здесь, в городе, может привести к проблемам, например, в городе к грязи цепляются болезни, а этого лучше избегать. И твоя одежда удобна для девочки-друида, гуляющей по лесу, но не для той, кто ввязалась в приключение. Так что тебе нужно подобрать что-то более подходящее, Маэв. - Я разве перестала быть друидом, от того, что вышла из леса? И на улице я видела полно грязных людей. - довольная физиономия свидетельствовала, что рыжая убеждена, будто разбила охотничьи аргументы в пух и прах. - Чего же они не моются и ходят в такой же одежде, как я? Попрошаек на улицах и впрямь было много. Выклянчить, а то и украсть пару монет во время большого праздника, когда бдительность прохожих притуплена вином и весельем было значительно легче, чем в хмурый будний день.

- Нет, так дело не пойдет, - покачал головой Идрис, поправляя одежду Маэв. - У тебя мыло в котомке есть? Если нет, возьмешь у меня. И хорошенько отмоешься, я попрошу принести в твою комнату чан с горячей водой. А потом подыщем тебе нормальную одежду, годную к походам как по городу, так и по лесу. - Зачем еще? - послушная девочка вдруг устроила тихий бунт. Скосила глаза на плечо, столь заботливо прикрытое охотником, и, как видно, не нашла в этом ничего предосудительного. Может, он решил, что ей холодно? - Мне моя одежда нравится. В ней удобно. А порвется - не жалко. Она продолжала основательно подчищать тарелку, вытирая остатки с ее донышка хлебным огрызком. - А мыться я не люблю. - это,как раз было заметно всем. - Зачем? Все равно потом испачкаюсь. Маэв зябко передернула плечами, будто от одной мысли о водных процедурах ее бросало в дрожь.

Когда охотник бодро отсчитывал монеты за комнаты, дикарка только успевала провожать их глазами. Теперь она начинала понимать, зачем вообще-то нужны деньги. Видно, в городах люди любят сами создавать себе проблемы. Протеста, когда Идрис заплатил и за нее, не воспоследовало. Во-первых, Маэв отдала ему свой кошелек именно для того, чтобы бородач им распоряжался по своему усмотрению. Во-вторых, она и не знала, что это нехорошо, когда за тебя кто-то платит. Лесная наивность пока еще была уверена, что люди способны делать что-то для других просто так, не ожидая выгоды для себя. Вещи остались в комнате. Рыжая без тени стеснения спустилась вниз все в том же своем мешке до пят, босая и непричесанная. На шее виднелся кожаный шнурок, но что висело на нем, оставалось загадкой до тех пор, пока кто-нибудь не решился бы заглянуть ей в "декольте" поглубже. Изогнувшись в талии, она медленно вернулась в ровное положение, чтобы каждый сумел оценить содержимое плотного голубого корсажа. Во взгляде карих глаз, обращённых на Идриса и Маэв явно читалось: "Что он нашёл в этой замарашке?". - Хозяин Дюваль просил зайти к нему вечером, - обратилась она к рейнджеру. Такого... кхм... роскошного женского бюста друидке видеть еще не приходилось. Ни разу в жизни. У самой Маэвы грудь была маленькая до крайности. По правде говоря, такого платья она не видела тоже. Пожалуй, не было смысла его вообще надевать. Нравится ходить голышом, ну так ходи? Маэв не видела в этом ничего зазорного, да и никаких намеков в выразительных глазах девицы она не разглядела. Ее голова работала совсем по-другому. - Найти скорняка, по пути держать уши открытыми, чтобы узнать, какие слухи ходят по городу. Вечером поговорю с Дювалем, он наверняка в курсе, что творится в окрестных лесах. Рейнджеры не бывают бывшими, даже если кажутся таковыми с виду. Маэв, а ты что скажешь? - обратился к рыжей девушке Идрис. Мужчины о чем-то говорили, лесная девчонка уплетала свой обед/ужин, не особенно прислушиваясь. Оголодала за день. Да и вообще, аппетит у нее был довольно... зверский. - Поскорее бы в лес. - девчонка пожала плечами, ее мешковатый наряд немедленно съехал с одного, обнажая выпирающую ключицу, торчащую, словно маклок у худой лошади. Видно, комментариев по существу дела, от нее было не добиться.

Чтобы потеряться, Маэв нужно было каким-то образом отцепить от руки охотника, а сделать это можно было только приложив значительные усилия. Она и так держалась ближе некуда. *** В таверне рыжая широко раскрыла свои блестящие любопытством глаза. Жрец, тот ещё грубиян по правде говоря, желал завести беседу. Она пожала плечами. Беличий хвостик делает то, что решит белка. Большая бородая белка...

- Видел тебя в лесу, в окружении енотов. - Сколько себя помню, они всегда приходили к нашему дому, выпросить что-нибудь поесть. Папа всегда говорил, что они хоть и не говорят, но все-все понимают. Беспокойный взгляд скользнул на остальных путешественников и Маэв замолчала. Кажется, с таверной было решено, но найти ее в одиночку она все одно никогда не смогла бы. Лабиринт городских улиц сводил внутренний компас с ума.

- Пойдем, надо поговорить с остальными, - мягко потянул Идрис подопечную за собой. - Нам стоит определиться, где встать на постой. Теперь охотнику не стоило рассчитывать скоро отделаться от этого беличьего хвоста. По крайней мере, в ближайшие несколько часов Маэв собиралась ходить за ним повсюду. Она переживала свой страх несколько иначе, чем сердитая дроу.

За богов Идрис ручаться не стал бы, но лично он оставлять девчонку без присмотра не собирался, тем более, что он ей кое-что обещал. - Будь повнимательнее, большие города - большие опасности, - проговорил рейнджер, подойдя и остановившись рядом с Маэвой. - Составишь мне компанию? Хочу поискать скорняка. Взгляд карих глаз был откровенно жалобным. Осторожнее? Серьезно? Но услышав предложение, дикарка, подтверждая это свое звание, вцепилась в ладонь охотника и отчаянно закивала. Идрис олицетворял собой крупицу того, что напоминало о доме во всем этом кошмаре человеческого муравейника. И если она не могла сбежать в лес, она могла хотя бы найти что-то, что ее успокаивало.

С делами каравана действительно было покончено. И теперь у того самого выхода стояла маленькая рыжая девушка. Босая, с нехитрым скарбом. Растрепанные волосы колыхались на ветру, а глаза увеличились в размерах едва ли не вдвое, обозревая многолюдные толпы и самые разные городские развлечения. Глядя на этот огромный незнакомый мир. Мир великанов и страшилищ. Так она его видела. Ни один бог Фаэруна не знал, КАК ей было страшно. Ручки вцепились в узловатую палку-подпорку, до белизны костяшек. Она бы немедленно забилась в повозку, в которой приехала сюда, в самый темный угол, в свою норку, но увы, в караване ее больше не ждали.

- Файре-Санссана. Не читай в темноте. От резкой перемены освещения зрачки друидки сжались в малозаметные точки, дела ее глаза лишь отдалённо похожими на человеческие. Однако, все быстро вернулось в норму. - Не буду. - донеслось в спину дроу. Маэв была воспитана в послушании. - Спасибо. Но благодетельница была уже слишком далеко, чтобы услышать.

- Вот и славно, - машинально Идрис потянулся погладить девушку по голове, как несмышленыша, но вовремя остановил себя, превратив движение в замысловатый жест "не стоит благодарности". Рыжая, меж тем, уже совершенно отрешилась от происходящего. Она раскрыла свою книгу и принялась читать. Даже ротик приоткрылся, так было увлекательно. Так что, Сюзейл, не Сюзейл... ей было, по большому счету, плевать.

- Если тебе что-нибудь понадобится, только скажи, - скупо улыбнулся он Маэве. Такая юная, такая...беззаботная. Роскошь, ему более недоступная. - Ладно. Маэва улыбнулась, забавно сморщив носик. А этот старикан был ничего, хороший.

В рыжей голове никаких идей не было. Когда та появилась в пустой и сонной таверне, за окном все так же бушевала погода. Кажется, будто и не покидали они этого зала вовсе. В руке девушки как-то неуютно позвякивал дареный кошель. Она подошла к Идрису и подергала его за рукав. - Возьми их, пожалуйста, себе - и протянула ему деньги, после чего голос превратился в застенчивый шепот. - Я не знаю, что с ними делать...

Маэв, до этого с трудом удерживавшаяся от того,чтобы сбежать, и то только потому, что знала - бежать некуда, удивленно раскрыла глаза. - Это.. мне? - детскому восторгу в ее голосе не было предела. Ладошка немедленно прошлась по моховой обложке и раскрыла книгу на случайной странице. На кошелек девчонка даже не взглянула.

Что-то подсказывало, что этот дом привык к тишине, а под шагами экзорцистки молчали даже капризные половицы. Посвистывание кипящего чайника и запах чая, медленно, но уверенно плывшие в солнечную комнату, вписывались в картину временно застывшего покоя. В дверном проеме из комнаты в кухню, занимая,как обычно, его весь, появилась массивная фигура. Хозяйка заваривала чай, как и обещала. Патрик собирался выпить, как минимум, чашечку, как и обещал. Столь чинное благородство просто чудовищной в аспекте этикета ситуации казалось ему чрезвычайно смешным. Или это и был план? Если так, то инквизитор потерял бдительность. - С рубашкой ничего не вышло. - повинился он, опершись плечом о дверной косяк и провожая взглядом каждое ее движение, даже самое незначительное. Такой вот взгляд, он, в каком-то смысле, был еще хуже, чем бесстыдные объятия парой часов ранее. - Извини.

- Да брось, - Кьяра поднялась на ноги, собирая на согнутую в локте левую руку всю медицинскую утварь. - Ты спас мне жизнь. Если кто тут и обязан, то это я. Задумчивый инквизитор ничего не ответил. Может, он и спас, но разумнее было бы делать так, чтобы спасать не приходилось. Над этим еще предстояло работать, да и звание самого разумного человека в комнате принадлежало не ему. - Ну, рискни. - Оставив сорочку висящей уже снаружи, на полуоткрытой дверце, экзорцистка покинула комнату. Глухо стукнула медь о деревянный кухонный стол, а затем за Кьярой закрылась дверь туалетной комнаты. Риск - дело благородное, однако, несмотря на самые благие намерения, не всегда оправданное. Рубашка была свежей и чистой, подходящей по росту, но вот пуговицы... пуговицы не сходились даже не ладонь. Оставив предмет гардероба незнакомого брата Мэтта, знающего толк и периодически злоупотребляющего, судя по рассказам, жесткими методами психологической разгрузки, в покое, инквизитор облачился в свое прежнее. Грязновато, зато удобно. И проще держать себя в руках, когда ты застегнут до последней пуговицы, если уж говорить на чистоту. Патрик расположился на тахте горизонтально, заложив руки за голову и прикрыв глаза. С диванчиком ситуация была подобна рубашке, только наоборот. С шириной был полный порядок, а вот ноги торчали до середины голени, оно и хорошо, не запачкает сапогами. Несколько минут фальшивой дремы никому в этом доме не помешают.

Мисс Бирн многое воспринимала очень по-своему. Извинение, меж тем, никак не повлияло на поведение пациента, пожалуй, в данной ситуации он и сам крайне незначительно мог повлиять на него. Процедура излечения закончилась и Патрик мог позволит себе вздохнуть чуть свободнее. Совсем немного. Он мог бы незамечать след от удара, но раз ей так было спокойнее... Гематома исчезла. Прямо на глазах. - Никогда не п-понимал, как у вас это получается. - такого рода исцеление всегда напоминает чудо. Непослушные волосы юной мисс экзорцистки золотились в лучах солнца, шевелились в слабом воздушном течении, тянувшемся от одного приоткрытого окна ко второму, на кухне. Лицо гостя сделалось серьёзно задумчивым, сосредоточенным. Рука поднялась, чтобы не позволить прядкам лезть в глаза, чтобы убрать в сторону, но только поймала неровные кончики и так и не совершив задуманного изменила траекторию движения, конечным пунктом которой была броня. - Спасибо.

Мисс Бирн определённо могла не бояться причинить своему пациенту боль. Даже если захотела бы - задача не самая простая. Однако повышенный болевой порог не паралич. От прикосновения мышцы несколько напряглись, по коже поползли мурашки. Он перевёл взгляд на стену. На морской пейзаж было смотреть немного легче, чем на руку целительницы в этот момент. - Каждый из нас однажды встречает свою ведьму. - тихо заметил он. - Мне жаль.

Врачу следовало повиноваться беспрекословно. Повиновение = жизнь. "Хватит рычать, звереныш. Мешаешь." Патрику было двадцать три, первая пуля, засевшая в лопатке. Глупо. Со страху пальнул свой. Рожу стрелявшего потом украсила обширная гематома, захватывающая оба глаза, инквизитор сутки просидел к карцере. За недостойное поведение. Но это чуть позже. А пока мелкий и тощий полевой хирург уверенно извлекал сплющенный кусочек металла из мясистого плеча. Он, кажется, огрызнулся на него тогда. И получил оплеуху. Не больно, но очень обидно. Малыша-хирурга боялись все. У него был особый дар. И все же, ему трудно было видеть в мисс Бирн только врача. Даже когда это требовалось ненадолго. Поэтому, пальцы, расстегивавшие пуговицы жилета, стягивающие рукава рубашки и верхнюю половину благоприобретенной брони, то и дело мешкали, то ли не желая, то ли будучи не в состоянии довести дело до конца. Не такой уж большой красно-фиолетовый синяк венчала пара ссадин. Правое подреберье с переходом на живот. На броне осталась царапина посерьезнее. Защита сработала, как надо. - Когда... что? - не спрашивать ее ни о чем нельзя было бесконечно. Выцветшие глаза ждали встречи с серыми дождевыми.

Любопытство действительно было удовлетворено. И временно уступило место чувству менее лучезарному. Однако, ценой некоторых душевных усилий Патрик придушил в себе все это и сел, наконец. С тахты было хорошо видно, как суетится хозяйка и он собирался наблюдать за ней отсюда, дабы не нанести кухне и в самом деле какого-нибудь непоправимого ущерба. - Может и п-повезет. - если так, мисс Бирн исключительно везло на знакомства с весьма крупными представителями сильной половины человечества. Чертова встреча смешала все рабочие планы. Хотя, один несомненный плюс в ней был. Он был сейчас, здесь, в гостях. И хоть все равно собирался нанести визит, иначе не стал бы узнавать адрес, получить приглашение было значительно приятнее.

Рядом с плащом, у стенки, упокоилась трость, котелок повис на вешалке. Окна комнаты выходили на запад, косые лучи заставляли щурить глаза. Не смотря на разрешение, располагаться свободно гость не спешил. Половицы натужно проскрипели, инквизитор подошёл к одному из книжных шкафов, взгляд бегло мазнул по корешкам с тиснением, книге книг на столе, пугающе многочисленным пузырькам. В этой квартире, в отличии от его, была хорошо оборудованная рабочая зона. На этом столе писали и много. То, что Патрик терпеть не мог - кабинетная работа, составляла, по всей видимости, значительную долю обязанностей мисс Бирн. Когда хозяйка вернулась, то застала гостя и пациента в одном лице за разглядыванием морского пейзажа. Пожалуй несколько более пристальным, чем можно было бы ожидать от человека, настолько далекого от искусства в частности и от большинства гуманитарных наук в целом. Без особенных сожалений расставшись со свертком, ирландец был уверен, эта дама знает, как нужно обращаться с такого рода вещами, он заложил руки за спину и ещё секунд десять посвятил монохромной городской литографии. Столько же времени Патрик потратил на изучение вида из окна, по старой привычке обвел взглядом комнату, и не найдя ничего подозрительного, заключил. - Уютно. Мне нравится. Солнечный свет бил ему в спину, лишая возможности разглядеть детали, оставляя лишь монументальный силуэт, утвердившийся на свободном пространстве возле окна.

Патрик проследовал за нестандартной леди по коридору, время от времени корректируя угол зрения, в который то и дело попадала по-королевски прямая спина, а ведь следовало бы ограничиться затылком, и собранным на нем пучком волос. Застучали подковы, когда утомленный жарким солнышком кучер ордена, хлестнул сонную, облепленную мухами, пару гнедых. *** Один из инквизиторских кварталов. ~ 16:30 Все они были на одно лицо. Многоэтажные дома массовой застройки хмуро и серо таращились в затянутое маревом небо. Стук подков отразился от их стен гулким пещерным эхом. Патрик за десять лет службы тоже сумел обзавестись скромной недвижимостью, по примеру многих служителей ордена до него. По правде говоря, крайне скромной и ночевал там с неделю может быть за все время владения. Дом использовался под совсем другие цели. Последние пять лет своей жизни инквизитор квартировал в монастыре и по таким вот домам-муравейникам. В перерывах между командировками на чёрный континент, он не покидал столицу, но именно в этом районе никогда не бывал. - Возвращайся к шести часам. - оставшиеся полтора кучеру было позволено использовать по своему вкусу. Так и не расставшись с определённо полюбившимся ему сатанинским свертком, Патрик взглянул на свою попутчицу. - Веди. - он сдержанно улыбнулся.

Патрик не стал интересоваться, с какой целью мисс Бирн держит дома мужские сорочки, чтобы не ввергать ее в смущение еще больше. Но даже если и так, мистер О'Коннелл был несколько нестандартным джентльменом, если бы мнение о его персоне изложил портной, которому не всякая рубашка впору. И это если опустить тот факт, что джентльменом он не был вовсе. А был происхождения самого низкого и даже строгое воспитание впоследствии мало что смогло сделать с его природными недостатками. Если б не стигматы, катать бы Патрику всю жизнь тележки с навозом на какой-нибудь ферме или вламывать чернорабочим, в соответствии со статусом, полученным при рождении. - Очень... любезно с т-твоей стороны. Не откажусь. От чашки. Чая. - только и нашёлся инквизитор, когда мисс Бирн вновь очаровательной зарделась, не позволяя ему смотреть в глаза. Как именно целительница собиралась штопать синяки, его не особенно интересовало, слишком велико было искушение взглянуть на ее дом изнутри. И на Кьяру в нем.

- В данный момент я даже не стала бы возражать. Ч-черт. Что-то в этой фразе развеселило инквизитора, но, похоже, он пока не собирался этим делиться. - Ты ругаешься, как мужчина. - заметил он, уголок рта неумолимо полз вверх. Крыжечка звонко захлопнулась. Для вдумчивого изучения архивов и впрямь было маловато времени. А высокие гости могли бы и потерпеть в своих покоях немного рабочей грязи. Волосы от пыли не вылинивают и глаза не вытекают, но... какая разница? - Куда п-пожелаешь. - инквизитор покладисто пропустил даму вперёд себя.

Оперативник был, как обычно, груб. Патрик проводил его долгим взглядом. - Если он будет п-продолжать в том же духе, я сверну ему шею. - мрачно заметил инквизитор. В конце концов, Грейвс не был одержим, чтобы смотреть на служителя ордена с отвращением. Или стоило протестировать его святым серебром?.. На всякий случай. - Который час? Щелкнула крыжечка карманных часов. - Половина четвёртого. - время пить чаааай, как сказал один известный персонаж одной довольно странной сказки.