julia37

- Следуйте за мной. Сказал Дик Диггерт. Кэтрин Кин снова мысленно усмехнулась, отметив некое сходство в конструкции имен и опять зашагала следом первой, не обратив внимания на жизнерадостный призыв Майло и недоумение типа в шляпе. Дальше находился настоящий железнодорожный вокзал. Огромный. На мгновение, даже дух захватило. Предложенные им для путешествия вагоны оказались образцом роскоши. Нет, серьезно. После тесной комнатенки в одном из не слишком новых небоскребов, это... это... почти дворец! Кэт скорее по инерции проходила вагоны следом на проводником, скользя взглядом по сверкающим чистотой поверхностям, пока, наконец, не прошла все три вагона насквозь и чуть не уткнулась в одного из безмолвных блюстителей порядка. Те, в отличии от их разговорчивого начальства, были в броне, с оружием в руках и канонично молчали. - Здесь мой пост если вдруг что-то понадобится, - вступив в последнее купе обозначенных трёх вагонов кивнул на вытянувшихся по струнке бойцов солдат. - Сколько займет дорога? - и снова раздался тихий альт откуда-то снизу. Все, буквально все были намного выше ростом.

- Вы недалеки от истины. - Взглядом смерил солдат невысокую Кин и повременил с представлением, ожидая остальных. "Да неужели!" - мысль была ехидной. Выражение лица не изменилось. Впрочем, "штамповка" преторианцев была одним из немногих вопросов, все еще способных пробуждить в ней хоть какой-то отголосок любопытства. Жаль, нельзя было узнать наверняка. Следом по волшебной лестнице съезжали остальные. Огненно-рыжая девица, еще более юная и восторженная, чем галантный юноша, вдобавок долговязая и совершенно тощая. Последний факт вызвал в душе приступ жалости и желание как следует накормить. Все приступы были придушены в зародыше, как нерациональные и даже вредные. Высокий молчаливый человек с кожаной сумкой и нестандартным разрезом глаз. "Что, борода - это нынче модно? Ну, практично, хотя бы. Не поспоришь." Белый воротничок в дорогом костюме. Все они, за исключением последнего, были довольно худощавы и разнились лишь ростом. "Костюм" же каким-то невероятным образом умудрился отожраться на морской капусте и соевом белке, словно кабан! Как, скажите на милость, можно набрать такую массу на растительного происхождения пище с редкими вкраплениями фосфора? Впрочем, какая разница... ведь еще больше на фоне рослых спутников выделялась она сама. В отличии от этих акселератов, Кэт запросто могла поместиться в любой сколь угодно тесной кабине любого транспортного средства. Серые глаза, со скукой обведя помещение, уперлись в грудь инструктора, на сей раз устало.

Первым необычайные своды отразили эхо шагов мисс Кин. Надо сказать, что своды эти были настолько необычайны, что она какое-то время без всякого выражения разглядывала их. Впереди оказался человек, не желающий открывать лицо. Да к тому же еще и мнивший себя остряком. - Почти вовремя, - довольно громко обратился он к спускающимся, вместо "здравствуйте" и "добро пожаловать", - Что, искали коврик, где ноги вытереть? Кэт неторопливо подошла к инструктору, остановившись в трех шагах. Последние слова выжали, наконец, какую-то реакцию. Бледные губы чуть исказились в насмешливой улыбке, серые глаза изучали платок на носу, очки, щетину с вежливым вниманием. Улыбка исчезла, как тень в пасмурный полдень. Выходит, так они выглядят без своих бронекостюмов? - А я думала, вас так прямо и штампуют, в экзоскелетах и с оружием в руках. - голос у молчальницы оказался странно низким для женщины.

Сегодня снова шел дождь и это было хорошо. Начальник отдела эксплуатации, то есть непосредственный руководитель мисс Кин, еще утром довел до сведения подчиненной следующую информацию: "Командировочные документы оформлены, служебный автомобиль заедет в девятнадцать ноль-ноль." "Куда?" "Будет объявлено на месте сбора." "Надолго?" "Будет объявлено на месте сбора." "Какого характера работа?" "По вашему профилю." На такое подозрительное поведение болтливого в обычное время начальства мисс Кин и бровью не повела. В сущности, ей было хтонически плевать. Хоть бы ответами на ее вопросы и были «в пустоши за Стеной» и «навсегда». В восемнадцать пятьдесят пять хрупкая молодая женщина в черной прямой юбке по колено, черной рубашке с глухим воротом, черном берете, скрывающем не менее черные волосы, стояла прямо под дождем на краю проезжей части. Можно было спрятаться под козырьком здания, но Кэт не стала этого делать. Мрачный гардероб дополняла неопределенного цвета почти пустая сумка. Из всей этой вопиющей черноты выделялось, очень невыгодно на таком безрадостном фоне, лишь бледное с прозрачными конопушками лицо. Одежда была чистой, выглаженной, заметно ношеной, обувь – внезапно, тоже черные, закрытые туфли на низком квадратном каблуке. Сплошное удобство и никакого изящества, приличествующего и возрасту, и полу. Такси появилось ровно в назначенный час, а потому пунктуальная пассажирка забралась в салон слегка вымокнув, в сумке с хрустом перекатились какие-то мелкие предметы, вроде бусин или пуговиц, судя по звуку заключенные в твердую пластиковую коробочку. Водитель в ответ на свой закономерный вопрос имел удовольствие лицезреть молча сунутую под нос пластиковую карту с традиционно уродливой для такого рода документов фотокарточкой, именем и должностью. Вальц Технолоджи Корпорейшн Кэтрин Кин Инженерный отдел Проектировщик и испытатель кибернетических компонент робототехники и роботизированного транспорта Формальности были улажены. Кар плавно тронулся с места, постепенно набирая разрешенную скорость, бесшумно скользя по полотну развязок, спускаясь все ниже и ниже… по знакомой пассажирке дороге. В пути стемнело. Показалось суровое, как и всё на окраине Города, ограждение. Прожекторы с охранных вышек раздражали уже привыкшие к сумраку салона равнодушные глаза. Когда окно затемнилось, в целях недопущения случайной утечки какой-нибудь чрезвычайно секретной информации, пассажирка не дала себе труда даже глаза закатить. Хотя было заметно, что пару секунд она серьезно раздумывала, стоит ли сделать это. За окном авто не было абсолютно ничего такого, что стоило бы скрывать от обывателей. По крайней мере, не было в последний ее визит на сей сверхсекретный объект. Может быть, что-то изменилось? Кэт предпочитала думать, что преторианцы просто в очередной раз дали волю своей паранойе, вшитой на кору головного мозга вместе с дисциплиной и обетом молчания. На самом деле, ей нравилось приезжать сюда. Гражданские специалисты держались вежливо и отстраненно. Вопросов не любили и сами в душу не лезли. Военспецы в своих бронированных экзо-скелетах и с оружием в руках вообще походили больше на предметы интерьера, до сих пор мисс Кин не слышала от них ни одного слова. Как и они от нее. Такая ситуация категорически устраивала инженера-кибернетика, которого влиятельная Вальц Технолоджи периодически направляла к военным, буде у них возникали какие-то проблемы с настройками бортовых компьютеров и все в том же духе. Ваша машина не слушает вас? Мисс Кин спешит на помощь, чего уж там. В общем и целом, здесь была здоровая рабочая обстановка по мнению приданного специалиста. Высадили пассажиров внутри ангара-склада. На базе преторианцев таких ангаров было великое множество и все они абсолютно ничем не отличались друг от друга. Грузовой лифт пустовал и Кэт подумала, что, возможно, их спустят еще ниже. Может даже на нем? Или поднимут наверх что-нибудь интересное для нее. Двое женщин и трое мужчин. Взгляд Майло уцепился за кучерявенькую, с темными волосами: - Дамы вперед? - указал он на эскалаторы и приветливо улыбнулся. Пятеро незнакомцев были, очевидно, командированы туда же и на столько же. Предположительно, «за Стену» и «навсегда». Мисс Кин, вопреки умозаключениям небритого юноши, не оглядывалась вообще. Не говоря уж о таком атавизме, как любопытство. На его реплику темноволосая с беретиком ответила молчанием, и едва заметным кивком. Взгляд немедленно обнаружил предосудительную молодость и легкомысленность объекта разглядывания. Мисс Кин подавила вздох, посмотрела в сторону самодвижущихся лестниц, потом на закрывшиеся ворота. Потом на остальных присутствующих. Составлять первое впечатление не имело никакого смысла, ведь оно всегда могло стать еще хуже. Второй вздох снова был стоически подавлен и решив, что если бы спускаться было запрещено, то у эскалаторов уж непременно стояла бы парочка киборгов-убийц местного разлива и недвусмысленно молчала бы. А значит, запрета не было. Молчаливая Кэт пожала плечами и направилась к спуску вниз, под землю.

Закончив, клирик вытянулся сбоку от входа превращенной волею судьбы в dormitorium комнатушки и, подложив под голову свой вещевой мешок, смежил веки. Не снимая сапог. Священник не желал расставаться с сапогами, но тонкий намек пропал втуне. Псайкер не воспринял ситуацию на свой счет. Он ведь и сам не стал снимать обувь. Сестра вернулась к псайкеру и устроилась на том же месте, где застал её святой отец, так и не заметив никакого подвоха в невинной заботе кудрявого спутника. После всех событий бесконечного дня понадобилось совсем немного, чтобы светлую головку склонило в сон. Живая подушка лишь едва заметно пошевелилась под сложенной шинелью и замерла снова. Вопреки ожидаемому, очень скоро веки кудрявого оборванца отяжелели. Он еще крепился, когда со стороны двери и совсем рядом, снизу, уже мерло сопели спящие люди, не желая покидать эту реальность. Но уставшее тело имело на этот счет свое мнение. Очень скоро псайкер заснул. *** Незаметно чернота посветлела, посеребрилась легкой дымкой, а позже засияла ослепительной белизной. Псайкер не стал противиться чувству обреченности в себе, не закрыл глаза, хоть им было больно. Перед ним снова стоял Некто. На его ладони перекатывались ярко светящиеся шарики. Багровые, белые, голубые, желтые. Некто усмехнулся. Шарики в его руке стукнулись. Он взял прозрачный сосуд, созидательным движением высыпал содержимое ладони внутрь и встряхнул его. Емкость поднялась на уровень глаз гостя, паря в пустоте. Мерцающая взвесь росла и росла, заполоняя собой все вокруг. А может... это Леман становился исчезающе мал? Хотелось позвать на помощь, хотелось закричать, хотелось хотя бы вдохнуть... *** Он открыл глаза и сердце зашлось еще больше. От того, что в комнате без окон царила абсолютная идеальная чернота, сперва показалось,что он еще спит. Ладонь нашарила чуть угловатое девичье плечо. Коснулась, но не сжала. Только чтобы понять, что он снова здесь. Не там. В комнате спокойно дышало двое. Шумно, с облегчением - лишь один. Не разбудил? Кажется, нет.... Леман вздохнул глубоко и немного пошевелился снова. Спина затекла так, что он почти не чувствовал ее. Ничего. Потерпит. До утра. Будет терпеть, пока маленькая, такая милая, такая теплая сестренка-сороритка не проснется сама. Опершись затылком о холодную стену, псайкер убрал руку. Не следовало прикасаться к ней вот так, тайком. Все равно, что красть. Голубые глаза, в темноте казавшиеся совсем черными, закрылись снова.

Уж полночь близится, а Германа все нет...

Да пора наверное. Пойду прикручу капитана Соло)

- Над дверями моего дома висела литания Долга, - не сразу ответил клирик. - Была ли она помощью... Скорее напоминанием, что есть вещи, которые нужно делать, невзирая на слабость. Леман с преувеличенным вниманием уставился на собственные сапоги. Литания Долга ему никогда особенно не нравилась. Разве можно испытывать подлинный душевный подъем, истинное благоговение, когда просишь Бога уничтожить тех, кто мешает тебе? Нет, может быть кому-то это было и по душе, но только не Леману. Разумеется, делиться этими мыслями со святым отцом в планы псайкера не входило. У того наверняка припасено еще много зуботычин для сомневающихся грешников вроде него, и следовало приложить усилия, чтоб сократить в них свою долю. Разглядывая истрепанную обувь и когда-то давно форменные штаны, он подумал, как это, когда у тебя есть дом? Даже поднял глаза, чтобы спросить, но... не посмел. Святой отец почему-то всегда сердился, когда псайкеры упоминали о той своей жизни, что скрыта от глаз остальных людей. К чему огорчать его? Пораненный бок саднило, но не было никаких сил сейчас заставить себя обратиться к варпу. Проще было потерпеть до утра. - Сложно не взирать на то, чего так много в душе. - тихо пожаловался в пустоту голубоглазый. Вот Гай, он сильный. Во всех смыслах. Не то что он. Пустотник снова попробовал молиться. Потом еще немного. Сочтя, что на сегодня он достаточно потрудился на ниве благочестия, кучерявый обмяк возле стены, все еще рассчитывая в глубине души, что сестра вернется на то место, которое недавно покинула. Тогда он мог бы без труда не спать всю ночь. Тогда, может быть, у него не было бы кошмаров...

- Ладно, - сказал он мягче. - Не забудь, для тебя это особенно важно. Тем не менее, вспомнив представшую перед глазами скульптуру, клирик наконец ощутил смутный укол подозрения. "Я с тобой еще поговорю", - мысленно пообещал он, смерив псайкера непроницаемым взглядом. И взял себе кусок мяса. - Я не забуду, брат. - пообещал Леман, поглядывая на святого отца с некоторой опаской. Нет, класть земные поклоны и поститься псайкер не боялся, все это было привычно. Но ведь брат Север был человеком творческим. Кто знает, что за епитимия придет в священническую голову за ужином? Да и как тут забудешь, когда оно каждую ночь приходит? Он смущенно улыбнулся, и так и не отлипнув от стены, нашел ладонью аквилу, висящую у него на шее. Прикрыл глаза. "Господи, помилуй. Господи, помилуй. Господи..." Молитвы не то, чтобы совсем не помогали. Была одна... как раз для этого случая. "Живый в помощи Вышнего..." - пожалуй, что так. Только помощью Всевышнего и спасаются такие, как он. Только благодаря Ему живы они еще. Леман не шевелился, прирастая к холодной стене. - "оружием обыдет тя истина Его, не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи во тьме преходящия, от..." Особенно от страха ночного. И вещей во тьме преходящих. Их прогони, Господи. Укрепи слабую душу, настави, направи, спаси... Шинель, свернутая на коленях, излучала приятное тепло. Тепло, которым поделилась с ним сестра. Кучерявый вздохнул, открыл глаза, и решил, что, пожалуй, сейчас действительно не самое подходящее время. - А тебе какая молитва помогает больше всего? - взглянул он на Гая.

- Suum cuique, - холодно сказал Гай, разворачивая сверток. Сделав Артурии приглашающий жест, он снова переключился на псайкера. - Поскольку ты о еде уже позаботился, пора подумать о душе. Молился ли ты на ночь, брат Леман? Леман потерянно моргнул на такой вот ледяной тон и поежился тоже. Вдвоем определенно было теплее. - Нет еще. - стало совсем неловко, он не понял, что именно сказал или сделал не так. Вдобавок, святой отец, похоже, собирался лично проследить за соблюдением ежедневного молитвенного правила, а колдун, так его санкционированную душу, совершенно не умел молиться на глазах у других. Не вслух, по крайней мере. Да и приличествующего литургии высокого готика не знал. - Но я же еще и не сплю. - робко вставил он. Впрочем, надежды отвертеться было исчезающе мало.

Рия улыбнулась. Той, что звала её так, тоже нравилось. А больше ни у кого не возникало такого желания. - У тебя тоже хорошее имя, - пробормотала она, - Сильное. - Это имя примарха. - Леман улыбнулся, сам того не зная, в ответ. В полудреме, голоса их стали похожи на шепотки варпа. Неразборчивые, словно журчание воды, и такие же мерные, текучие. - Вот он бы удивился, узнав, какой у него тезка... Пожалуй, разгневался бы. Минуты медленно текли в тишине, левая рука псайкера не менее бесцеремонно, чем до того сестра, упокоилась на ее же плече. Исключительно по причине неудобного положения. Нет, правда! Скрипнула дверь, вошел искатель провианта. Кучерявый повернул голову и приметив озадаченное выражение на лице священника, в другое время он бы покраснел. Просто по привычке. Но сейчас, на фоне общего утомления и сонливости, он только приветливо улыбнулся. - Теперь можно и поесть... - пожалуй, дозволенное недавно обращение в присутствии брата Севера не очень подходило и псайкер вставил благоразумное. - Сестра.

Вы тут так бурно обсуждаете... игра-то будет еще не скоро, за это время можно родить успеть)) Кроме того, подробности лучше уже, наверное, в личке с мастером? Как считаешь, мастер?)

В следующие минут десять Леману пришлось любоваться целой серией разнообразных наклонов, поворотов, сидя и стоя, махов руками и ногами, и даже парой десятков полноценных отжиманий. Псайкер приоткрыл сначала один глаз. Потом другой. И любовался. В самом деле, было в этих простых движениях какое-то особенное изящество. Впрочем, может он сам себе его придумал? Этот вопрос повис в воздухе и растворился в усталости. Леман снова закрыл глаза. А умаявшись, святая сестра неожиданно бесцеремонно, во всяком случае не задавая никаких лишних вопросов, улеглась головой на гостеприимные колени, чинно сложив руки на животе. - Можешь звать меня Рия, - вдруг сказала она, - Когда нет нужды в официальном обращении. В следующий раз псайкер открыл глаза, когда ноги ощутили постороннюю тяжесть. Шинель была очень мягкой, потому что была крайне ветхой. От этого знания становилось приятнее на душе. Теперь можно было совершенно невозбранно изучать светлый затылок. Как волосок прилегает к волоску, как женственный изгиб маскирует переход тонкой шеи к плечу, как чуть вздымается бок при дыхании. - Спасибо, сестра. - очень серьезно отозвался псайкер и следом, очень тихо, почти пропел своим не слишком музыкальным тенором. - Рииия. Красиво. "И ты красива. Очень." Псайкер замолчал, не смея потревожить покой сестры ни единым, даже самым слабым движением. Он обратился в гранитный монумент и был доволен этим.

Сестра уже успела снова сложиться пополам в новом акте разминки. Она постучала пятками по полу и кивнула. - Годится. Только, - Рия выпрямилась и смущённо потёрла рукой живот, - Отец Гай ещё что-то говорил про припасы.. - Уверен, отец Гай непременно принесет что-нибудь поесть, раз обещал. Леман расслабленно протянул вперед ноги, разгладил "подушку" у себя на коленях, и, слегка сгорбившись, привалился к стене. Место было, мягко скажем, неудобное, но что значит жесткий холодный пол для того, что несколько лет провел в тесной одиночной камере? - Он знает, что мы здесь и наверняка скоро придет. - успокоил сестрицу кучерявый, на несколько мгновений прикрывая глаза. Артурия могла ожидать позднего ужина, как сейчас, а могла прилечь вздремнуть до появления Гая, свернутая шинель призывно манила преклонить к ней усталую голову. Псайкеру оставалось лишь сидеть неподвижно и ждать, какой вариант подойдет сороритке больше.

:teddy: Нехорошо, наверное, так с целым ефрейтором обращаться... но я не смогла удержаться ^_^

Леман, воспользовавшись попустительством сестрицы, уже захватил маленькую ручку в свою безраздельную собственность. Пусть и на очень короткое время. - Это хорошо, что ты нашёл возможность очистить душу, - ответила Рия и согласно кивнула, - Отец Гай.. - она запнулась, подняла глаза к потолку и вздохнула с улыбкой, - ..такой.. Он вскинул голову. Больше от неожиданного укола с левой стороны груди, чем от чего-то еще. Однако, в этот раз все было не так, как раньше. Когда сестрица плакала, это была и тоска и нежность и..., а сейчас какое-то незнакомое, неприятно-резкое чувство разлилось внутри. Еще не яд, но уже и не мед. Псайкер прислушался к себе, но мимолетное ощущение уже испарилось. - Да. - рассеянно отозвался он, снова глядя на белоснежную кожу своей надзирательницы. - Он... такой. Какой "такой", в пояснениях, как видно, не нуждалось. Забавное получилось определение для святого отца. Короткое и емкое. Пожалуй, слишком уж емкое. - Я буду спать. Здесь, - ответила она, поджала губы, и ткнула кулачком по полу. - Ну... тогда... - кучерявый на мгновение задумался, а потом вскочил на ноги, сгреб шинель с неугодного матраса и плюхнулся рядом на пол. - Тогда так. Весьма довольный собой, Лем сложил ветхую одежку стопкой и водрузил себе на колени, собираясь, по всей видимости, поработать подушкой. - Сгодится?

В полном молчании псайкер сосредоточенно расстегивал и отделял бронированные части от целого. Как будто собираешь и разбираешь этакую живую статую. Голема. О чем-то таком он уже кажется думал? Неважно... Артурия уселась на пол, сие действо кучерявый сопроводил недовольным взглядом и принялся разоблачаться сам. Пояс с немногочисленным оружием и имуществом упал рядом с еретическим матрасом, а потом на нечестивое спальное место пустотник аккуратно, любовно разгладив складочки, постелил свою шинель. - О чём вы говорили с отцом Гаем? Совершив все эти нехитрые приготовления, Лем подошел к сороритке и опустился перед ней на колени, очевидно, начиная серьезно привыкать к этому. - Брат Север исповедал меня. - не стал отпираться грешник. - Потом мы говорили с ним о том, что есть ложь. На самом деле, говорил больше я. А он слушал. У него это здорово получается. Рука, уже без перчатки, протянулась к затекшей ладошке девушки. Подушечки пальцев невесомо коснулись тыльной стороны. - Тебе нужно хорошенько отдохнуть. - мягко, но настойчиво произнес он. - Где мы были бы сегодня без тебя? Поспи. - повернувшись в полоборота к застеленному матрасу, псайкер кивнул в его сторону. - Прошу тебя.

Испытав лёгкое чувство стыда потому, что не додумался прихватить что-то из вдовьих припасов для остальных, Лем сжал ключ в ладони и решительно взялся рукой за перила. - Тогда идём наверх. Сделаю для тебя все, что скажешь. - пообещал он сестре и потопал обратно в исповедальню. Х На пару часов.

Имхо, лучше перебдеть в этом вопросе, Дим. Я в деле, как обещала. Хоть сейчас, хоть в феврале.) мастеру все равно сложнее всех и времени больше надо. Так что никаких тряпок)

- Конечно, разумно! - обрадовался голубоглазый - Да я просто образец благоразумия! Так что сказал Гай? Мы вернёмся в каюту или останемся здесь? Бледный палец ткнул в каморку, где его обладатель только что исповедовал свои грехи.

- Правда, сестра. - со вздохом подтвердил болтун, не без некоторого труда выдавив из себя требуемое обращение. Задумчиво уставился он на светлые волосы над ушком, изучив их во всех подробностях, взгляд переместился к зелёным глазам. - Зачем тебе сторожить? Я все равно сплю настолько плохо, что почти не сплю. - он улыбнулся. - После сегодняшней битвы тебе надо отдохнуть. А я разбужу, если что.

Двоечник соскочил с последней ступеньки и виновато поскреб пальцем алый наруч. - Ну прости. Я больше не буду. - если уж каяться, то каяться как следует. - Так... я могу тебе чем-нибудь помочь? В голубых глазах засветилась надежда.

Очень скоро с лестницы, едва дотерпев, пока спустится святой отец, практически скатился на голову сестрицы партийный оборванец. Псайкер был далеко не стокилограммовой, но и вовсе не ланью, так что целостность лестничной конструкции все равно оказалась под угрозой. После исповеди он чувствовал, что сбросил с плеч килограмм двадцать. Настолько стало легко и свободно. Легкомысленному пустотнику пока не приходило в голову, что законы вселенной неумолимы, и тяжесть, свалившаяся с его плеч, непременно ляжет на чужие. - Сестрица! - Лем чувствовал себя почти счастливым. - Уже скоро ночь, ты, наверное, устала таскать все это на себе. Я помогу, если хочешь. И он озарил полутемный коридор своей улыбкой, думая лишь о том, что с утра он помогал облачаться в броню, так почему бы вечером ему не сделать тоже самое. Она ведь почти в одиночку отбивалась от орды мутантов. Героиня должна получить свою долю почтения. А ему хотелось сделать что-нибудь для неё. Просто так.

А Леман, по обыкновению быстро, выбросил свою драматическую биографию из головы. - Может, сестрица за меня будет беспокоиться. - с шутливым вызовом вздернул нос псайкер. - А насчёт непредвиденного... Он догадывался, о чем мог думать священник. Ведь об этом им все уши прожужжали ещё на Терре. Перспектива собственной смерти не казалась чем-то из ряда вон выходящим. - ...если случится непредвиденное, мой долг - не доставлять вам хлопот. Псайкер посерьезнел. В ладони блеснул короткий трёхгранный кинжал. - Нас к этому готовят. Кучерявый спрятал потенциальное орудие самоубийства в шинели и отворив дверь, нарочито вежливо пропустил святого отца вперёд. - Идём, брат Север. Выясним, за кого сестра больше переживает.