julia37

Зекка молчала, тупо глядя на Лемана: то ли не желала говорить, то ли не знала ответов, то ли просто не понимала вопрос. - Ты слышишь меня? - терпеливо переспросил Леман. Вопрос о своем имени она поняла, а значит, низкий готик не был такой уж проблемой. - Как ты оказалась там, где мы тебя нашли?

Эпилог В ролях: Fin

- Хорошо, - ответил клирик, в свою очередь поглядев на шестипалую ладонь. - Сестра, привяжи второго в углу, а то как бы не начал брыкаться, когда придет в себя. Да, ты кажется есть хотел... - сказал он уже служке, вспомнив, что и сам с утра ничего не ел. - Найди тут себе что-нибудь. Отдав указания, Гай устало опустил плечи и сел за стойку. Мерзкий вкус ярновых деликатесов, даже отдаленно не похожих на сушеные кальмары со Спекториса, бодрости не прибавил. Вид депрессивного священника не внушал оптимизма. Впрочем, гораздо хуже было бы, если бы он безмятежно улыбался, как давеча сестра. Тут, пожалуй, Леман бы струхнул. Упоминание о еде заставило собственный желудок заурчать. Поднятые с утра по тревоге, они с сестрой не успели ничего поесть. Пошарив за стойкой и наловив немного тех сушеных деликатесов, о которых столь нелицеприятное мнение составил Гай, он спрятал из по карманам. Специально для святого отца постучал себе по носу, и очень выразительно скосил глаза в сторону служки, мол "принюхаться" надо к возможным еретическим знакам на его коже. После чего рукой в перчатке осторожно коснулся руки оборванки из нижних трюмов повыше локтя и сказал самым успокаивающим голосом, на который только был способен. - Не бойся. Идти можешь? Женщина неуверенно повела головой, попыталась встать. Вероятно, это было "да". Похоже, "да" относилось большей частью к мотивации, а не к физическим возможностям. Псайкер помог несчастной встать, и, придерживая за худые плечи, повел на выход. Кажется, она не собиралась сопротивляться, но кто знает, какое коленце может выкинуть напуганный человек? Расслабляться не стоило. В каморке Ярна все было, как и при хозяине, не считая соскобленного еретического знака на стене, да небольшого мокрого пятна на полу, что ночью натекло со стиранной шинели. Шестипалую он усадил на матрас, а сам, подогнув ноги, уселся на пол, перед ней, выдерживая, однако, безопасную дистанцию. - Не бойся. - еще раз успокаивающе повторил Лем. Повторение - мать учения. Теперь он смотрел на нее немного снизу вверх. - Как тебя зовут? Женщина скорчилась в углу, обхватила себя тощими руками, несколько мгновений смотрела непонимающе. - Зекка, - выдавил она наконец, с трудом ворочая языком. - Зекка, - мягко обратился к ней сидящий на полу псайкер, не двигаясь, чтобы не напугать еще больше. - кто те люди, с которыми ты была? Как их имена? Чем они занимаются? "Занимались" - мысленно поправил он сам себя. И если к безмолвному поправка пока и не относилась, то по разумению Лемана, это было лишь вопросом времени. Богохульника живьем не отпустят. Да он и не собирался его защищать. Тот сделал достаточно для того, чтобы получить от Инквизиции свой приговор. Эта - еще нет.

Лем с видимым облегчением свалил общую с Гаем ношу на первый попавшийся стул и обвел бар победоносным взглядом. - Вот нашлись какие-то. Ваши или нет? - присутствующим крысам предлагалось опознать укуренных лично. Х

Те правила устарели) У нас субботник)

- Пахнут, говоришь... - рассеянно ответил Гай, не слишком полагающийся на колдовское обоняние. - А этих двоих ты хоть понюхал? Леман ненадолго замолчал, словно прислушиваясь к чему-то, а потом уверенно помотал головой. - Нет. Они чисты.

- Нет, - коротко ответил Гай, направляясь к процессии, напоминающей больше не шествие инквизиции, а невольничий караван. - Некогда было. Зато теперь разговоров у нас будет хоть отбавляй. Выходило, что служка пользовался доверием на основании того лишь факта, что он был одет, как церковник. Факты - вот что должно было интересовать их в первую очередь! Впрочем, осердиться снова не выходило. Лем и так получил больше, чем рассчитывал. Кроме того, Гаю было не все равно. Да, он старательно делал вид, что его все происходящее не волнует, но он собирался оставить в живых эту женщину. Ему было не все равно. - Я пытался найти след. - и похоже, за это неравнодушие Гай должен был расплатиться сполна. Псайкер и не думал затыкаться. - Помнишь, я рассказывал о каюте в первом классе? Эта каюта, те четверо, что пытались забрать наше оружие и пятеро в подвале, те, что едва не отхватили мне руку, они... - почему-то очень сложно было подобрать подходящее слово для того седьмого чувства, что было совершенно естественным для него самого и непостижимым для других. - ... пахнут одинаково. Я совершенно уверен. Надеялся, что почувствую это у Хана или тут, но... Думаю, каждый из них должен так пахнуть. Это то, чем награждает их этот лжебог. Помимо татуировок.

Гай, проводив взглядом на стукающуюся о керамит голову последнего участника оргии, только рукой махнул, подступаясь к женщине с другой стороны. Облегчение накатило мощной волной, породив предательскую слабость в коленях. Не сразу, но вернулась наконец способность думать о чем-то, кроме того, что он чуть не воткнул свой нож в беззащитного человека. Голубые беззаботные снова глаза оборотились к священнику. - А его, - Лем кивнул в сторону служки. - его вы проверяли?

Послышалось хлюпанье, и по лужам крови, не слишком аккуратно шагая через тела к двоим, зависшим на пороге дилеммы, достойной внесения в учебники по психологии, подбрела улыбающаяся сестра битвы. - Я понесу, - сообщила она радостно, наклонилась и ухватила ещё-не-еретика за запястье. Кость неприятно хрустнула. Рия заморгала, насупилась и, уцепив тело поудобнее, рывком закинула его за спину, перехватив руки на груди. Ногам предстояло волочиться по полу, да и вообще, путешествие лицом в силовой генератор не обещало быть приятным. Лем замер. А потом совершенно твердой рукой вернул кинжал, так и не оросившийся кровью, обратно в ножны. Если бы сестра только могла почувствовать, как он был ей сейчас благодарен... даже несмотря на этот хруст. Впрочем, странноватая улыбка, прежде казавшаяся чудовищным проявлением удовольствия от убийства еретиков, теперь была немного неуместна. Она пьяна, что ли? Псайкер принюхался, и все стало немного яснее. Подавив вздох облегчения, Лем поднялся на ноги и взялся. Не за ногу, как было приказано. За руку, пытаясь закинуть ее себе через плечо. Несправедливость не совершилась. Пока. - Я готов.

- А с ним ничего, - ответил он так спокойно, как мог. - Его тащить точно некому, стеречь некому тоже, так что он останется здесь. И если душа его чиста, проводы от руки Экклезиархии зачтутся ей. Как, впрочем, и мне, - "Только уже в другом списке". - Бери женщину за ногу, говорю. Леман смотрел в глаза священнику еще несколько секунд. В их глубине почти осязаемо закипал гнев. Псайкер скрежетнул зубами, кулаки медленно сжались. От бессилия. От горя. - Я сам. - резко бросил он и опустился на колени рядом с лежащим на полу неизвестным мужчиной. Сердце трепыхалось в горле. Он достал свой кинжал. Тот самый, которым должен был убить себя, если на то будет резон. Еще секунду. Ну еще одну...

Леман тем временем так и стоял в своем нелепом мундире, заслоняя пару еретиков - отметин у них не было, но невиновность же ничего не доказывает? Собственные угрозы неожиданно показались клирику плоскими и нелепо-пафосными, он дернул щекой, словно от горького, и сказал неприятным голосом, ткнув молотом в сторону женщины. - За ногу ее бери. Взгляды псайкера и священника скрестились. Такие похожие и такие разные. - А с ним что? - кучерявый не сдвинулся с места, спрашивал он, конечно, о том, втором без клейма.

Сестра стояла чуть поодаль, опустив голову. Услышав слова святого отца, она подняла глаза, и стало видно, что она улыбается. Сегодня они проводят многих. Сарисса присоединилась к молоту и мечу. Пустым взглядом псайкер скользнул по улыбающемуся лицу сестры и уставился в стену, он теперь только ждал, когда все закончится. Через какое-то время в живых остались только аколиты, безмолвный и те двое. - У них нет отметин. - снова, тихо, но все так же упрямо повторил он, опустив глаза в пол. - Что, кроме нахождения не в том месте, не в то время они сделали? Не следует их убивать. Кроме того, - эта мысль могла понравиться Арнебу. Возможно. - они посеют страх в стане врага, если отпустить их. Нет свидетелей - нет ужаса.

- Не смей ровнять меня с ними, - обнажая меч указал он на парочку за спиной кудрявого, - Они сами выбрали этот путь. Я попал в казематы Трикорна как раз из-за желания сохранить одному человеку жизнь. Отойдя к ближайшему меченому еретику Арнеб совершенно невозмутимо вонзил меч сверху вниз. один удар и жизнь была кончена. Это было явно милосерднее того, что со своими врагами вытворяли культисты. - Они тоже живые. - одними губами, почти беззвучно произнес Леман, бессмысленно уставившись на маску в своих руках. - Им тоже страшно. Пустотник хорошо понимал это. Ведь они со страхом смертным были очень хорошими знакомыми. Однако, взяв предмет, в сторону не отступил, как бы загораживая собой тех двоих глупцов, имевших счастье затесаться в такую компанию.

- Сейчас посмотришь, что останется от славы вашего Кроаха, - пообещал клирик. - Ad majorem Dei gloriam, nil inultum remanebit! Молот опустился. Псайкер остался стоять рядом с двумя предположительно не еретиками. Когда молот достиг нижней точки своей убийственной траектории, глаз он не отвел. Только едва заметно вздрогнули плечи в тот самый момент, когда оборвалась чья-то никчемная, вероятно, жизнь. Еще одно разочарование. Еще один штрих к картине мире, уже даже отдаленно не напоминающей замысел Его, после того, как к полотну приложили свои грязные руки люди. Лем стоял неподвижно и словно завороженный, смотрел, как забивают еретиков на скотобойне Инквизиции. Вздрагивая всякий раз все слабее. Значит, для этого они здесь?

- Это Линт. Я его как раз послал за тобой. А кто это, - он ткнул ногой скрючившегося на полу Безмолвного, - мы еще выясним. Сразу же, когда разберемся с остальными. Арнеб невозмутимо копошился в каком-то тряпье. Наверное, что-то искал. Взгляд, исполненный оскорбленного благородства, метнулся к сестре, мол, ну ты-то скажи, что врать нехорошо! Послал, значит. Сначала велел проваливать, а потом послал. Молодец какой! Негодование прямо-таки душило, но Лем сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. - Хана задушили. Охране перерезали горло, а на нем самом... - псайкер покосился на служку. - ...в общем, они на всех ставят эти свои отметины. Нож нашел. Из тряпицы показалась резная ручка, на всякий случай так, чтобы Линт тоже видел. Ну а вдруг? - Вы хоть проверили, татуировки у них у всех есть? - "разбираться" собрались. - Может быть, они не все еретики?

Запыхавшийся Линт, не говоря ни слова, замахал руками, призывая следовать за ним, развернулся и побежал обратно. Леман не стал спорить. В конце концов, выяснить, кто это такой, можно и позже. Через считанные секунды в разоренный еретический вертеп, где еще висел в воздухе дурманящий туман, влетел переполошенный до крайности кучерявый псайкер, по дороге перескочивший через что-то темное на полу. Разглядывать времени не было. Картина, достойная кисти лучших живописцев империума явилась его глазам уже внутри помещения. Опрокинутая жаровня-курильница, какие-то невменяемые люди на полу, что-то жалобно бормочущие и шевелящие конечностями на манер моллюсков, выскобленных из своих раковин. Некоторые даже без голов. И его товарищи. Пустотник остановился, немного не добравшись до середины комнаты. Секунду он в ступоре пялился на окровавленные тела, а потом взорвался. Почти буквально. Видимо, сказался тот факт, что с теми, за кого он так переживал, было, в общем, все хорошо. - Значит "все в порядке". "Не суйтесь" значит?! Да тут варпово полчище народу, снова пытающегося вас убить! - внезапно рассвирепевший псайкер развернулся к святому отцу, не постеснявшемуся соврать ему по воксу. - Так нельзя! Мы или работаем вместе или нас передушат по одиночке, как крыс! - в свете последних событий эпитет был более чем актуален. - Если вас будут рвать на полоски еретики, я не буду стоять в сторонке и смотреть, и плевал я на разрешение! - продолжал бушевать тот. - Или если меня потащат на костер, вы поступите иначе?! Последний вопрос явно был из разряда животрепещущих. Впрочем, гнев голубоглазого довольно быстро погас. Он сердито отвернулся от святого отца и обратился уже ко всем присутствующим. - И кто это еще такой? - буркнул он, кивнув на служку, за которым бежал.

Аки молодой, полный жизненной энергии грокс, Леман понесся по темному коридору, перелетая через ящики поменьше и огибая препятствия побольше. Все-таки, он вырос в пустоте. Здесь было все, почти как дома. Где-то позади арбитр ругал местных за отсутствие природного благородства. Судя по тому, что он услышал по воксу, до того, как связь отключилась, экклезиархов и порождение варпа собирались как минимум четвертовать. С таким стимулом бежалось как-то удивительно быстро и легко. Впереди замерцал неясный свет и послышался шум, но пока без воплей, разум уже представлял себе картины, одна страшнее другой, как вдруг впереди замаячил какой-то силуэт. Щуплый, невысокого роста, в лохмотьях. - Эй! - воскликнул псайкер, буквально налетая на мальчишку с дубинкой. - Ты кто еще такой?! Где они? Только секундой позже до него дошло, что незнакомец может и не знать, кто такие "они" - Священник, сороритка и... мм... - описать Пфелла одним словом почему-то не получалось. - ... в общем, ты понял. Ну-ка отвечай! И голубоглазый сердито сдвинул брови, бездарно копируя холодный взгляд брата Севера.

Лестница. - Ну и проваливай. Трусиха!- донеслось снизу в ответ на любезность. - Поэтому вас и режут, как баранов. По одному! Рассерженный псайкер бросился вперёд по темному коридору, благо, вариантов, куда бежать было немного.

Разумеется, после призыва Арнеба и раздавшихся в бусине воплей ужаса, приказ отца Гая был немедленно проигнорирован. - Куда? - вгляд заметался по темному коридору и в отчаянии обратился к Трик. - Братец просто так не позовет. Помоги! Пожалуйста! Пущей убедительности для псайкер схватил рыженькую за руки повыше локтя и умоляюще уставился ей в лицо своими невозможно голубыми глазами.

Это прекрасно))))

Крысиная нора Мич сонно кивнул, Трик направилась к выходу, обернулась, бросила: - До чужаков мне дела нет, сидят себе наверху и сидят. А если сюда приходят, то мы таких любим. Чистенькие. И жирненькие. Пощипать можно. А вы - вы носы суете: к Мичу подкатили, к Хану подкатили, Ярна прикончили, шушера на вас трюмная лезет. Неприятностей от вас того и гляди не оберешься, кудрявый. - Да мы же тебе нравимся гораздо больше чем эти жирненькие. - изрек тонкий психологический вывод псайкер. - Потому что просто так не пощиплешь. Потому что лезем туда, куда другие опасаются. Признайся. Сразу легче станет. Какое-то время они петляли по коридорам трюмов, пока не нашли уже знакомый тем, кто вошел туда до них, люк. Никто не отозвался на его вопрос, и хотя это было вполне в духе Гая или Арнеба, Лем вопреки здравому смыслу начинал беспокоиться. - Святой отееец. - позвал он по микробусине тихо, но настойчиво. - Сестрица. Что-то случилось? Почему молчите? Мы уже спускаемся к вам. Глубоко вздохнув, псайкер полез вниз, в темноту. Старые трюмы Зыбкий свет свечи освещал не так много, и оттого коридор казался еще темнее. Никакого света псайкер с арбитром, естественно, уже не увидели. Вероятно, остальные аколиты успели уйти достаточно далеко. Лем дохнул на ладони и проводил взглядом облачко пара, вырвавшееся изо рта и растворившееся во мраке. Промозглый холод продирал до костей. Сперва казалось, что не видно вообще ничего, но со временем глаза привыкли к темноте и стало возможным различать силуэты спутников, стены и прочие крупные предметы.

Крысиная нора - Еще один, - фыркнула подоспевшая Трик, возникая за спиной Мича. - Если мы б сами могли разобраться так легко, зачем бы нам чужаки сдались, а, кудрявый? - Прикуси язык, - буркнул Мич. - Трещишь без умолку. Охранников - двое. Околачиваться, - это уже предназначалось Леману, - да никто. У нас тут покой Хана чтили, лишний раз не лезли-то... А ножик приметный, у торговцев поспрашивать? - Вы к своим-то идете? - Трик переминалась с ноги на ногу и поглядывала на дверь, явно намереваясь сразу улизнуть, услышав "нет". Лем развеселился. - Не любишь чужаков, рыжик? - беззлобно поддел он маленькую занозу, отказывающуюся величать его по имени. - Идем, конечно. Псайкер проверил еще раз местоположение трофейного ножика, своего глазчатого пистолета и прочих полезных вещей и повернулся к Мичу. - Понятно. Ты поспрашивай осторожненько, да. Мы и сами попробуем потом, но чужаков тут все-таки не очень привечают. - весело подмигнул проводнице и снова смотрел на старшего крыса - Вам, местным, проще будет. После этого кучерявый ткнул пальцем в ухо. Как раз в этот момент у Гая, сестры и Арнеба в ушах раздалось характерное шипение. - Мы идем к вам. Далеко не уходите. У вас там порядок? И кивнул рыжей бестии. - Веди.

Ну что, игра закончилась. Мирные победили. Молодцы) Вроде все прошло неплохо) Первый блин не таким уж и комом, а практически маленьким комочком только) Всем огромное спасибо. Дарфи и Тину за консультации по мафиозной части, в которой я плаваю. Остальным, за то, что вообще записались и играли. Мастерский эпилог будет. Через недельку, думаю. Для написания своих все же стоит, наверное, его дождаться, буде возникнет желание личный эпилог писать) :daisy:

Итоги шестого дня Manovalanza (суд мирных), благодаря бдительному Ла Санта, последний из коварных приспешником главы конкурирующей семьи был опознан безошибочно. - Оливия Брессиа. - бесстрастным тоном изрек сам дон Сальваторе, изволивший на этот раз выйти из своего кабинета к гостям. - Будьте любезны, порадуйте меня светской беседой. С глазу на глаз. Тито, выражение лица которого стало в последние минуты еще более каменным, чем обычно, сдавил в стальной хватке руку смуглокожей гостьи повыше локтя и заставил ее встать. Судя по всему, любезность эту все же придется оказать. Охранник и его жертва скрылись за дверью. - Еще раз благодарю, что почтили меня визитом. - дон Сальваторе вежливо поклонился оставшимся на террасе. - Вы оказались верны семье. Я этого не забуду. Как не забуду и тех, кто не дожил до этого дня, но сердцем был с нами. Вы вольны покинуть этот дом в любое время или же остаться в нем еще на день или два. Игра закончилась победой мирных

Там ДАО собиралась вроде игру мутить в скором времени) Будем надеяться, что найдутся желающие вести и играть. Насчет мастерского окончания, надеюсь, что сегодня сделаю, но не гарантирую. Сегодня много дел)