julia37

- Вы разве не слышали, что там были колдуны? Рия стушевалась, но тут, из разнообразия, в нужный момент, влетел Леман. Опознать в нём колдуна возможности похоже не было, зато неизменно сопровождавшая его суета сгладила смущение сестры. Лем покосился на сороритку. Та, похоже, была немного не в своей тарелке. Нет, будь он не он, это не составило бы проблемы, но ведь его выставят за дверь, пожалуй. Такого настойчивого и неряшливого. И болтливого. Вдова симпатий к нему лично не питала. И с чего бы вдруг? - Колдуны? - от ветхой перчатки, надетой до локтя поверх рукава, как назло, отлетела пуговица. Быстро поднятое не считается упавшим. Пуговка скрылась в кармане. - Какой кошмар. И как только эти мерзкие отродья варпа смеют летать на одном судне с порядочными людьми?! - праведно возмутился псайкер и как бы между прочим поинтересовался. - А что... безмолвные арестовали кого-нибудь еще, кроме служки?

- Уже сознались? - Рия округлила глаза и тоже прошептала, - А вы откуда знаете? Тут, как на грех, в дверь полувошел, полуввалился псайкер сопровождения. Слегка встрепанный, но очень довольный, что побег удался. Грозного топота по коридору не было слышно и можно было вздохнуть свободно. Пока что. - Воистину, Император наградил вас многими добродетелями, госпожа. - восхитился он рукоделием. - Но паче всего - терпением. И склонившись к одной из вышивок, только что не тычась в нее носом, пробормотал сестре на ухо так, чтобы вдова не слышала. - Спроси потом, кто живет в каюте номер три. - и уже громче, для всех повторил. - Потрясающе! Очень красиво.

Безмолвный, полностью оправдывая свое прозвище, молчаливо покосился на дверь, замер, очевидно, прислушиваясь, а затем вновь повернулся к нарушителю спокойствия, опустив руку к фирменной дубинке. Слуга распахнул дверь каюты открывая каюту. Запахло жареным. - Так это... послышалось, наверное. - оправдался Лем. - О! Моя спутница меня, наверное, потеряла. - обрадованно ткнув пальцем в спину сороритки, псайкер предпринял отчаянную попытку прошмыгнуть мимо агрессивно настроенной охраны к спасительной двери в каюту вдовы. Допрашивать служку, сидя в камере напротив, ему, пока что, совершенно не хотелось.

За спиной любопытного псайкера выросла немая фигура в глухой маске. Слуга вышивальщицы, обнаружив присутствие безмолвного, смотрел на Лемана испуганными глазами и знаками как мог объяснял, что на этом корабле покой пассажиров не может быть нарушен никем, не имеющим соответствующего на то позволения. Леман слегка подпрыгнул, когда оказалось, что за спиной у него стоит... не просто кто-то, а немой противогаз. Краем глаза уловив телодвижения слуги и костеря себя за несдержанность, псайкер руку от двери убрал и так, с поднятыми руками, обернулся. Любопытство всегда было у него сильнее благоразумия. - Там звуки какие-то странные. - нашелся он, изо всех сил благожелательно улыбаясь и пытаясь разглядеть за маской хотя бы глаза. - Может, помощь нужна? Заглянуть не хотите? С трудом проглотив нервный смешок, он по-крабьи, бочком, сделал пару шагов от двери.

Эмпладия, понимающе, закивала к ее восхищению сестрами битвы добавилась радость от того, что она может чем помочь одной из них. Прошу вас, сестра, - поспешно сказала она - В моей каюте есть другие образцы вышивки. Я даже могу дать вам пару уроков. Леман, который, в отличии от юной сороритки, расположением знатной дамы не пользовался, немного отстал от женщин. Потом еще немного. И еще. Обе вышивальщицы все еще были в его поле зрения, но слышал он их довольно смутно. Теперь псайкер принялся приглядываться ко всем без исключения дверям и темным углам. Они, проклятые варпом, кое-что могли и без разговоров. К примеру, вычислить себе подобных. Да и вниманием кучерявый обделен не был. Однако ж, бдительность его снова ничем не была вознаграждена, кроме разве что... Псайкер замер, занеся ногу для следующего шага. Поняв, что напоминает гончую в стойке, он медленно опустил сапог на пол и повернулся. Перед ним была дверь со следами роскоши, гораздо более явными, чем уровнем ниже. Латунная, начищенная до болезненного блеска, табличка с номером три висела как раз напротив глаз. Такая же округлая, с завитками, ручка располагалась на положенном ей месте. Оттуда, из-за этой двери он уловил нечто. Отзвуки потустороннего, слабые настолько, что граничили с нормой, однако, ошибки быть не могло. В каюте был кто-то или случилось что-то, что оставило след. Очень давно. Время почти уничтожило его. Завороженный нежданной удачей, Лем не смог противиться. Черная перчатка легла на ручку и повернула. Увы. Дверь не подалась. А так хотелось взглянуть ближе...

Леман проводил капитана глазами. "Элоиза, значит." И поспешил за сестрой безмолвной тенью.

- Время для прощальной речи, капитан, - вполголоса произнесла Вейда Трантор и обвела взглядом присутствующих на балконе. - Уверена, остальные разговоры подождут. - Да-да, конечно, - закивал Конрад, словно заводной болванчик из числа тех, что ради забавы изготавливали Адептус Механикус периодически. Встав и суетливо оправив мундир, капитан обвел взглядом заполнивших собор людей. - Всей..., - голос предательски подвел, сорвавшись на фальцет, пришлось прокашляться, возвращая ему необходимую командную хрипотцу. Со второго раза получилось получше. Леман только брови вздернул, пока на него никто не смотрел. И этот человек только что пытался окатывать его высокомерием... К собственному раздражению снова накатила жалость. Конрад машинально начал традиционное воинское приветствие в качестве последних почестей капеллану, но на середине движения понял, что оно тут не слишком подходит и превратил его в знак аквилы. И с тихим вздохом облегчения уселся обратно на свое место. - Лучшие уходят первыми. - снова раздался голос оборванца за спиной капитана, вероятно, так он хотел выказать свое почтение умершему. Или умершим. Теперь он разглядывал по очереди то Бройза, то одноглазую, гадая, она одна, и вообще она ли так запугала Конрада, что у того аж голос пропадает, а руки свечу не держат.

- Я безусловно учту ваше пожелание, - в эти пять слов, тем не менее, Конрад ухитрился вложить целую бездну снисходительности, заодно напомнив, что несколько опрометчиво неизвестно кому давать советы капитану корабля. Его голос буквально сочился высокомерием, соответствующим и присущим отпрыскам благородных семей. Сочувствие, которым Лем проникся так недавно, как рукой сняло. Он, конечно, никогда этого не демонстрировал, слишком уж чревато было телесными повреждениями, но его ужасно задевало подобное поведение аристократов. Да и любого, кто гордился состоянием и кровью больше, нежели личными заслугами. С величайшей учтивостью псайкер поклонился капитану снова, на этот раз не сказав ни слова, дабы тот не счел себя оскорбленным и навострил уши. Разговор промеж сестрицы и вдовицы как раз выходил на нужное русло.

- Вам следует отнести это полотно служителям собора, миледи, - решил поучаствовать в беседе капитан и ойкнул, когда оставленная без должного присмотра свеча в руке предательски наклонилась, капнув воском на форменные брюки. "Вот. Так гораздо лучше." - удовлетворенно подумал псайкер. Анфас капитана был еще более несчастным, нежели профиль. Теперь прекрасно просматривались залегшие под глазами темные круги, кажущиеся еще более драматичными из-за слабого освещения в соборе. Отсеяв сразу на выходе запрещенные забавные сравнения, бородатые анекдоты и трагические воспоминания, кучерявый решился заговорить. В конце концов, когда сестрица приказывала строго молчать, она именно так и говорила, так что он ничего не нарушил. - А вам следует быть осторожнее, господин капитан. - с улыбкой сообщил Конраду оборванец, пришедший наверх вместе с сестрой сорориткой. Оборванец, в котором, несмотря на попытки расположить к себе, безошибочно узнавался пустотник, благочинно сложил на груди новую аквилу и поклонился Бройзу. Со стороны могло показаться, что и этот диалог тоже не несет никакого смысла, кроме того, что со свечами следует быть осторожнее, ведь воск очень горячий, однако, Лем постарался вложить в них кое-что еще. Если он прав, то капитану действительно следует быть осторожнее. Ради собственного блага. Да и о пропавшем ожерелье тот мог что-то знать. Если знает, то, может быть, и намек поймет?

Леман вполуха слушал очень благочестивый, но слегка бессмысленный, по его мнению, разговор сёстры и вдовицы, продолжая со всем возможным вниманием изучать обстановку. Никаких ужасных опасностей он не выявил. Незнакомых псайкеров, демонов и прочей нечисти в радиусе двадцати ярдов не было совершенно точно. Взгляд голубых глаз скользнул по переговаривающимся офицерам, охране и всем прочим, у кого было при себе оружие. Цепных мечей и окровавленных пил ни у кого не оказалось... какая жалость! Подавив вздох сожаления, псайкер уставился строго в капитанское левое ухо. Профиль Бройза выражал крайнее недовольство, хотя Лем сказал бы иначе. Лицо капитана было несчастным. Или его терзало какое-то недомогание или... ему было здорово не по себе. Кучерявый неожиданно проникся сочувствием к этому незнакомому человеку. Он тоже был одинок. И ему не с кем было поделиться своими страхами. Как и Лему большую часть его жизни. "Ну давай... обернись." - думал псайкер, продолжая сверлить глазами ни в чем не повинный череп Конрада. - "Скажи что нибудь, варп тебя забери!"

Эмпладия придала своему лицу радушное выражение, полупоклон. Вдовушка всячески старалась демонстрировала манеры и уважение к Дочери Императора, а вот спутник сестры такого приема не удостоился. Равнодушный, презрительный взгляд. Леман не стал обижаться на холодный прием. В конце концов, это было довольно таки предсказуемо. Это среди оборванцев на нижней палубе он, в своей затертой до фактической неузнаваемости изначального цвета, шинели выглядел почти респектабельно. Конечно, ведь на нем была одежда, по форме напоминающая не бесформенную кучу тряпья, а даже целый вроде как военный мундир. Но здесь, среди шороха баснословно дорогих тканей, золоченных пуговиц, оборок, складок и запаха духов, он почувствовал себя примерно столь же уместным, как еретик с начертанным кровью символом губительных сил на лбу вписывается в собрание священного синода Экклезиархии. Обноски всегда остаются обносками, вне зависимости от количества заплат на изнанке и регулярной стирки. Псайкер, согласно приказанию сестрицы, молча сложил на груди аквилу и поклонился госпоже дворянке. После чего, так и замерев чуть позади плеча сороритки, принялся осторожно, с любопытством оглядывать верхнюю ложу. Особенно его интересовал пожухший, яко зеленый лист на внезапном морозе, капитан. Микробусину он включил, сделав вид, что почесывает за ухом, еще когда поднимался по винтовой лестнице и теперь остальным должно было быть хорошо слышно все, о чем они тут будут говорить.

Рия с сомнением посмотрела на псайкера. Ухватила за плечо и строго ткнула болтером в грудь. - Без шуток! Без анекдотов, забавных сравнений и воспоминаний. Совершенно размякший от такого обращения, псайкер только что не дрягался в суровых ручках сестрицы, аки дохлая медуза. Он не совсем понял, почему в черный список угодили воспоминания... но оспаривать ультиматум не собирался вовсе. - Как прикажешь. - с блаженной улыбкой согласился он, потирая то место, куда совсем недавно тыкался болтер. Когда подошёл охранник, святая сестра согласно склонила голову и кивнула Леману следовать за ней. Окрыленный успехом (во-первых, сестрице не понадобилось даже рукой махать, от одного ее взгляда вдовица, согласно его мечтам, позвала наверх, во-вторых, оная же сестрица взяла его с собой.), Лем посеменил следом за ней с абсолютно счастливой физиономией, которая, вероятно должна была дать еще больше пищи для подозрений Гая Севера.

- На корабле прячутся убийцы, не забывай, - напомнил Гай, тщетно пытаясь разглядеть выражение капитанского лица. Сам псайкер почему-то больше переживал, что Артурия может уйти без него - Гай еще мог понять ее нежелание оставлять без присмотра колдуна, которого она знает второй день, а вот нежелание Лемана расставаться с сестрой начинало казаться странным. В общем, поводов для всеобщих переживаний хватало. Лем снова взглянул наверх, на капитана. С сомнением пожал плечами. - Может, ты и прав. Может, он просто нервничает из-за всего этого. Но как хотелось, чтобы теория оказалась верной... нет, не потому, что тогда на корабле должен был быть еретический гадюшник, и капитану угрожала серьезная опасность, а потому, что тогда он, Леман, оказался бы хоть в чем-то прав. Псайкер рассеянно уставился на пламя свечи, которую держал в руке.

Рия посмотрела на псайкера, как на неё смотрели старшие сёстры, когда она в очередной раз роняла что-нибудь из рук. Легкомысленно махать рукой на похоронах? Да ещё на похоронах служителя?! - Что? - шепотом возмутился псайкер в ответ на взгляд. - Что я такого сказал? Но тут же переключился на возможные перспективы. - Если она позовет, мне пойти с тобой? - обеспокоился Лем, не хотелось отпускать сестрицу одну. О том, что в случае чрезвычайной ситуации спасать скорее будет она его, чем наоборот, голубоглазый предпочитал не думать. Слишком уж сильно это отражалось на самооценке. - Если ты скажешь, что я с тобой, не думаю, что там будут против. - Неудивительно, - хмуро ответил клирик. - С чего бы ему радоваться жизни? - Или они с капелланом были большими друзьями, что он так скорбит о нем, или... тут что-то еще. - глубокомысленно заметил кучерявый. - Как-то слишком сильно он переживает. Вид у него затравленный.

Леман прищурившись разглядывал полутемный собор и собравшихся в нем людей, с мерцающими огоньками свечей в руках. Кажется, ничего необычного. Гроб капеллана в окружении лиц, облаченных священническим саном и небольшой мостик, ведущий к дверям в стене собора, пройти через которые человеку было бы затруднительно. Вероятно, они предназначались для того, что оставалось от человека после смерти... Псайкер перевел взгляд на ложу для состоятельных и влиятельных. Там тоже все были на своих местах. Капитан, одноглазая циклопиня - супруга почившего капитана, Обвинитель, вдова.. Капитан выглядел паршиво. Этого не скрывала даже темнота. Похоже, часть их догадок все-таки была верна. - Вдова? - так же тихо спросил Гай, приблизившись к нему. - Надо как-то привлечь ее внимание, если мы не хотим, чтобы она исчезла, едва закончится молитва. Только не бери это на себя, - добавил он поспешно, представив, что может устроить не в меру усердный псайкер. - Надеюсь, Артурию она узнает... Интересно, почему вдова? Хотя, будь он супругом дамы со столь мощными легкими... в общем, интуиция Гая тут вряд ли ошибалась. - Я и не собирался. - шепнул в ответ кучерявый, одарив священника недоуменным взглядом. - Она выразила большое почтение сестрице и ее ордену, а не мне. Взгляд голубых глаз остановился на сороритке. - Может... помашешь ей рукой? - предложил он. Иногда, самый простой путь - и есть самый правильный. - А она в ответ пригласит тебя наверх... - мечтать не вредно, конечно, но вдруг? И снова переключился на священника. - Между прочим, взгляни на капитана, отче. - чуть склонился в сторону Гая псайкер, так, чтобы больше никто не расслышал. - У него выражение лица, как у смертника.

Впрочем, ни проследить, ни полюбопытствовать сестрице не удалось. Сегодня, видимо, был плохой день для гаданий. Люди упорно не желали узнавать свою судьбу, даже со скидкой. Печально вздохнув, Лем бросил это гиблое дело, отметив про себя, что долги его растут день ото дня и он уже задолжал половину своего месячного дохода сестрице Артурие и братцу Арнебу. - Не везет. - констатировал псайкер, направляя стопы свои в сторону каюты. У каждой из дверей храма, сквозь которые был виден только лишь полный мрак, выстроились шеренги церковных служек, дрожащими пальцами раздававших всем входящим по большой свече. Постепенно собор наполнялся множеством крохотных дрожащих огоньков, а орган и не думал утихать. Недолгий отдых оказался прерван звуками церковного органа. Лем встрепенулся, сел на кровати и похлопал себя по бокам, проверяя, все ли на месте. Убедившись, что все, он поднялся на ноги и потопал к двери. - Нужно идти. Сестренка, тебе в первую очередь. - у них ведь еще был план. На подходах к собору было уже довольно много людей. - Вон, смотри. - шепнул кучерявый сестре на ухо. - Кажется, она. Вдовушка маячила наверху, на том балконе, где в прошлый раз сидела рядом с капитаном, рядом с прочими богато одетыми пассажирами первого класса.

- И прослежу! - расправила сестра плечи. Не могла же она признаться, что ей просто-напросто любопытно. Леман покосился на чрезмерно активную сороритку с подозрением, уголки губ дернулись, но тут же вернулись на место. Улыбка так и не появилась. - Ну... пойдем тогда, что ли? - затертая до шершавости перчатка легла на бронированный локоть и задала направления движения неразлучной парочки. Поиски людей, желающих добровольно расстаться с деньгами за сомнительной информативности разговор, могли занять много времени.

Рия озадаченно почесала нос. - Если ты не будешь извращать святое слово.. - протянула она неуверенно, будто размышляла вслух. Врать может быть и нехорошо. Но к служению Императору эта догма никакого отношения не имела. - Чтобы извращать, его надо хотя бы знать. - успокоил сестрицу псайкер. - А я большинство святых книг даже прочесть не могу. Языками не владею. Но если считаешь, что у меня получится, можешь проследить за процессом, я не против. Лем беззаботно пожал плечами и улыбнулся. По его мнению, подобный вид должен был уверить сестрицу лучше всяких слов - дурных намерений у такого обаяшки даже в мыслях быть не может!

Рия устала. Болтер безвольно покачивался в руке, в глазах рябило от лиц, в ушах от голосов. Однако от слов спутника сестра немедленно насторожилась. - Что ты имеешь ввиду? - Я хотел поискать желающих узнать свою судьбу. - не менее настороженно пояснил псайкер. - Ну, знаешь, карты, мрачные предзнаменования, многозначительные паузы... Мне, конечно, жаль, что я зарабатываю на жизнь враньем, но, к сожалению, оно пользуется спросом, а прорицать по настоящему я не умею. Он помолчал немного и добавил на всякий случай. - Ты разрешила. Сегодня утром.

- Сестра, - пробурчала Рия, тут же насупившись, но не надолго, - Идём, - она воодушевлённо расправила плечи, зашипели приводы брони, - Император не поможет нам в нашем деле, если мы будем пребывать в праздности. Однако, в этот раз, труды праведные не были Императором вознаграждены, не смотря на убедительную победу над грехом праздности. Не взирая на старания, ничего интересного псайкер со своей спутницей так и не узнали. За то у остальных дела шли несколько бодрее. В ухе раздалось бодрое сообщение от арбитра.. - Это Тарниус, как слышно? Я нашёл того, кто обладает нужными нам сведениями о трюмниках возле собора. И через два часа значительно более утомленный голос священника сообщил. - Это Гай. Кажется, орел махнул нам крылом с нижней палубы. Уже какое-то время перед последним сообщением Леман, кроме всего прочего, приглядывался к лицам встречных прохожих, ища среди них наиболее растерянные и внушаемые. Именно такие люди нужны были ему для того, чтобы вернуть долг. - Ну вот и все. Мы знаем все, что могли узнать. Теперь можно заняться своими делами. Псайкер собирался потратить оставшееся до вечера время с предполагаемой пользой. Ведь, чтобы сделать вид, что предсказываешь будущее, нужно было сначала найти того, кто будет тебя слушать.

Рия почтительно сложила на бронированной груди аквилу. - Благодарность - чистое чувство. Пусть душа его стремится к благодати так же, как ты стремишься призвать её к ней. - Пожалуй, с меня больше и взять-то нечего. Кроме благодарности. - мерзостное порождение варпа улыбнулось светлой улыбкой, не отводя глаз. Сейчас он любовался ею. Как непризнанным шедевром великого художника. Или скульптора. Не важно. В конце концов, все они - творения Императора. И некоторые, определенно, удались Ему лучше прочих. - Спасибо тебе, милая сестрица. - как отчетливо Леман сейчас осознал, что самим провидением обречен провести полную презрения окружающих его людей жизнь в одиночестве. Милостив Император, жизнь эта вряд ли продлится слишком долго. Да и одиночной камеры поблизости не наблюдалось, откуда его потенциальный друг не мог бы сбежать от своей незавидной участи. Тем ценнее были редкие слова участия. - За заботу. И вообще... спасибо.

Его спутница, как оказалось, с любопытством поглядывала на псайкера. Поймав взгляд, Артурия улыбнулась. - О чём ты молишься? - святой сестре не нужно было разбирать все слова, чтобы узнать молитву в тихом шёпоте. Его глаза натолкнулись на взгляд сестрицы. Псайкер смешался, будто она поймала его на чем-то недостойном. - О.. - губы разомкнулись и сомкнулись снова. Почему-то оказалось трудно это сформулировать. Когда семья отворачивается от тебя, когда весь мир считает, что ты проклят, когда думаешь о смерти... нужен кто-то. Хоть кто-то. Астрономикон для души, плутающей во мраке, гонимой страхами. - ...о душе одного человека. Голубые глаза снова вернулись к личику, которое одно только и выглядывало из громоздкой брони. Такое юное и светлое. Чистое. - Он много для меня сделал. - и вспоминать его, это самое малое, что Лем мог сделать в ответ.

Леман какое-то время просто брел рядом с сестрой, задумчиво откручивая большую круглую пуговицу у воротника. Незаметно, пальцы, скрытые под истертой от постоянной носки, черной кожей перчаток, переместились чуть в сторону. К небольшому металлическому предмету, который висел у него на шее вот уже двенадцать лет. Несмотря на несколько слоев ткани, разделяющие их, кончики пальцев, кажется, чувствовали слабое тепло, исходящее от грубовато выполненных, потускневших орлов. Символ. Связующая нить. Напоминание. Санкционированный с благословения Императора и Экклезиархии псайкер склонил вихрастую голову ниже и вздохнул. Ему ничего не было известно об этом человеке, что находился совсем рядом, через стенку, целых четыре года. Четыре не таких уж плохих, благодаря соседу, года. Только имя осталось. Да еще вот... Пальцы стиснули ворот, металл больно вдавился в кожу на груди. Лем был уверен, и не допускал других мыслей на этот счет, что тот человек, который позволил смятенному рассудку одинокого мальчишки зацепиться за собственный смутный образ, не покинул пределов Терры, как и многие множества до него. Что ж, пронзительной синевы небо, на которое нельзя было смотреть без боязни упасть вверх, да белоснежные горы, глядеть на которые было больно глазам, стали ему хорошим покрывалом. - Упокой, Отче, усопшего... - уже какое-то время, сам того не замечая, псайкер шевелил губами, произнося слова молитвы еле слышным шепотом. - ...в вере и надежде... - слов, определенно, не хватало. Возможно, они были забыты легкомысленным разумом и теперь обнажали слабые места души, словно пропущенные колечки в сплетенной из молитвы духовной кольчуге. - ...страдания утихают, а разум смиряется... - теперь он отчетливо ощущал исходящее от аквилы тепло. Наверное, скорбь была правильным чувством. Для него. - ...и яко последнее утешение даровал... смерть. Последнее слово заставило кучерявого вынырнуть из пучины воспоминаний. У него оставался лишь один способ помочь человеку, которому ощущал себя обязанным. Раньше он вспоминал его каждый день и молился дольше. Теперь - короче и реже. Иногда, неосознанно, как во сне. Столь глубокое погружение в собственные мысли ведь можно было считать сном? Лем набрал в грудь воздуха, будто собирался продолжать и замолчал, бросив короткий взгляд на сестру. Нужно было искать потерянное ожерелье дальше.

- Я подумаю, - ворчливо ответили с другой стороны новоявленному супер шпиону. - Леман меня вполне устраивает, - "База, база вы меня слышите?" - мысленно продолжил диалог бледный, - "Слышим, но лучше бы не слышали...", - А чем тебе так имя моё не нравится? - добавили чуть позже, несколько заинтересованно и не более. Очень жаль, что Леман этого мысленного диалога не услышал. А то он с готовностью бы поддержал эту игру. В свои двадцать девять лет, из которых восемь он провел в полетах на кораблях, в основном Черных, и еще восемь на Терре, он умудрился остаться большим ребенком. Во всяком случае, в том, что касалось всяких раций, тайных прозвищ и, разумеется, сладкого. - Да так.. - замялся псайкер. - был у меня один знакомый. Со знакомым этим он тоже разговаривал вот так. Не видя лица. Он тоже был немногословен и мрачен. - Но вы с ним совсем не похожи. Ну вообще. - спохватился кучерявый вдруг и замолчал, что само по себе было довольно необычно.

- Наши способности не делают похожими, потому что они есть. Леман... Хотя бы не "братец", - смягчились с той стороны, - Чувствую себя персонажем какой-нибудь сказки для детишек. А таким только на ночь пугать, сам понимаешь. - Так в том и соль. Сказка-то страшная... - пробормотал Лем, по его мнению, как раз, сходство было на лицо. - А как тогда? И кстати, у меня на этот счет предрассудков нет. - намекнул он весьма прозрачно. - Можешь называть меня, как угодно.