julia37

Инквизитор проследил его взгляд, развернул свой стул спинкой вперёд, и сел, опершись на нее руками. - Можешь звать меня Патриком, Джек. - ирландец дозированно улыбнулся. Достаточно, чтобы немного ободрить, но не для того, чтобы почувствовать себя в безопасности рядом с представителем инквизиции. - Но только здесь. Там, за дверью, я снова стану "сэром", хорошо? Вежливый, покладистый мальчик. Патрику было жаль его. Если не сядет, так вылетит из ордена... Впрочем, очень возможно, скоро из ордена полетят более значимые фигуры. - Раз уж мы так хорошо п-поняли друг друга, расскажи мне все, Джек. Как ты додумался поднять руку на человека Инквизиции, с кем говорил об этом, кому должен был доложить о результате? Подумай хорошенько и ничего не упусти. Любая мелочь может помочь. Ирландец сделал небольшую паузу и проникновенно посмотрел в глаза Миллеру. - Правду, и ничего кроме правды, п-парень. Учти. Взгляд бесцветных глаз ощутимо потяжелел.

- Я никогда не привыкну к этому кошмару. - Маэв замотала головой, юношеский максимализм ещё не оставил ее. Она снова посмотрела на фигуру охотника, более пристально, подробно изучив его от головы до пят. - Пожалуй, хорошо?

Удар по глазку не дал ничего. Совсем ничего. - Сначала покажи ее. Ему обещали эту чертову курицу. И если ее нет, то какой смысл в открывании двери. Да и вообще, обещания нужно сдерживать. - Сначала покажите деньги! - передразнил Винс начинающего террориста - вымогателя и продемонстрировал сверток. - Можешь уже начинать одеваться. Есть будешь в такси. А если нет, то пусть попробует догнать. Он, хоть и старый и больной, но против такого толстяка, шансы имел неплохие.

Не упала бы. Идрис никуда не делся и внимательно следил за своей подопечной. Прорвавшись наконец на относительно свободную площадку, рейнджер огляделся и понял, что иллюзия развеялась, будто он оставил свои богатые одежды по лоскутку в плотной толпе. Что ж, свое дело наложенная гномой иллюзия сделала, а себе Идрис нравился таким, какой есть. - С тобой все хорошо, Маэв? Ты побледнела, - с легкой тревогой спросил он у Маэв. Ее выволокли из толпы, и сразу стало легче дышать. Впрочем, голова еще немного кружилась. - Да... нет. Не знаю. - определиться с ответом было довольно сложно и она добавила устало. - Здесь слишком много людей. Я.. за всю жизнь столько не видела. А здесь они все в одном месте. Не представляю, как они тут живут. Взгляд опустился от лица охотника к его костюму и она улыбнулась одним уголком рта. - Ты снова такой, как раньше.

Босые ноги аккуратно ступали по холодному полу, направляя мужчину к двери. Глазок раскрылся и прозвучал вопрос. - Курицу купил? Гость был прямо-таки возмущен таким приемом. Свидетельством этого прискорбного состояния стал удар кулаком по глазку, в надежде, что достучится и до глаза. - Дверь открой, тогда узнаешь. - зловеще пообещал Винсент, продумывая СТРАШНУЮ месть. Можно было, например, начать есть курицу прямо тут, за дверью. Представить невозможно, какие ужасные муки претерпел бы при этом наблюдающий процесс через глазок Трой.

- Без тебя - ни шагу. Патрик задумчиво взглянул на маленькие ладошки, скромно сложенные, теряющиеся в черноте тканей. Ну ничего, скоро им не нужно будет таиться, украдкой срывая крупицы тепла с рук нареченного. Скоро все будет иначе. Дожить бы.. Что же до многозначительных слов, инквизитор рассчитывал, что относятся они и к тому и к другому. Не менее церемонно, чем Кьяра, ирландец отвесил ей неглубокий поклон и тоже направился по своим делам. *** - Допросная дальше по коридору. Там все подготовлено. Подозреваемый в камере. Про себя Патрик удовлетворенно отметил, что при его появлении охрана вытянулась по струнке. Хотелось верить, что эта в высшей степени лестная реакция связана не только и столько с его внушительной комплекцией. - Благодарю. - коротко кивнул он, ожидая, пока отопрут камеру. Внутри, со скованными за спиной руками сидел юноша, немного за двадцать. Молодое симпатичное лицо, испорченное с трудом подавляемым страхом. Инквизитор надеялся, что этот страх станет его хорошим союзником. - П-перестегните ему руки. - небольшой жест доброй воли. Раз уж юнцу в ближайшие часы быть скованным, так пусть хотя бы не за спиной. Немного удобства не помешает. - Идём. Оставлять подозреваемого за спиной, даже если он выглядит безобидно, и ниже тебя на полголовы - глупость высшей пробы и нарушение. Впрочем, пропускать вперёд, провоцируя на обреченный в итоге побег - тоже. Патрик предпочитал водить в допросную своих арестованных, так сказать, в контакте. Стальная ладонь сомкнулась чуть повыше локтя пленника, но совсем не так сурово, как это было с одержимым. Инквизитор решил пока не нагнетать атмосферу больше неизбежного и провёл собеседника до двери почти по-отечески бережно. В допросной действительно подготовили все. Натуру более чувствительную, чем те, что пригодны для такой службы мог и кондратий хватить. Этот должен был выдержать. На отдельном столике красовались некоторые "инструменты", придающие словам больше убедительности, а заодно и несколько инжекторов ирландец догадывался с чем. Он молча завёл юношу в комнату, пристегнул, во имя протокола, к скобе, усадив нас стул и запер дверь. Сам садиться не стал, не в последнюю очередь желая исподволь надавить своим внешним видом на далеко не самого хрупкого по сложению несостоявшегося убийцу. - Давай сразу договоримся, парень. - басовитый голос заполнял комнату спокойными, почти сочувствующими контрабасовыми обертонами. - Я вовсе не хочу п-причинять тебе зла больше, чем это уже сделал ты сам. Там, у ворот, ты показал себя разумным человеком. Надеюсь, ты и здесь не станешь усугублять своё, не скрою, довольно п-плачевное положение. Вступление закончилось паузой, предоставляющей достаточно времени на принятие верное решение, но мало для ненужных сомнений. - Как тебя зовут? Начать следовало с простого.

У болот перед бурными горными реками так же есть свои преимущества, и хотя, конечно, гораздо приятнее человеку ассоциировать себя с серебристой речной форелью, прущей на нерест против течения, и преодолевающей немыслимые преграды, как с символом борьбы, нежели с пупырчато-зелеными земноводными, предпочитающими неспешное бытие в лености и покое быстрой и яркой смерти всех борцов семейства лососевых, Патрик, к примеру, не спешил бы расставаться с традициями ради прогресса. Если к тому не побуждают веские причины или объективные преимущества открытий. Косный ортодокс, закрытый ко всему новому, как говаривала мисс Йелич. И именно традиционная женственная мягкость и смиренное послушание нравились ему в мисс Бирн особенно сильно. Хоть эти качества будущей миссис О'Коннелл и не занимали верхние строчки в гипотетическому списке всего того, что ирландцу в ней нравилось. Что бы там не вещал прогресс, но женщина, умеющая демонстрировать свою беззащитность, взывает таким образом к самым лучшим сторонам мужской натуры, позволяя, тем самым, мужчине самосовершенствоваться. То есть, поощряет оный прогресс, в некотором роде. Это ли не прекрасно? Цинизм не был присущ Патрику в той мере, в которой им обладали иерархи церкви, создавая неписанные правила, но это не мешало ему обдумать материальные стороны брака, неромантично подсчитать свой годовой доход в фунтах стерлингов перед тем, как просить руки, и считать вероятное одобрение их союза церковным руководством не вопиющим ограничением свободы личности, а приятным дополнением. И даже если бы кузнец начисто отрешился от любых чувств, и руководствовался исключительно циничными холодными рассуждениями о том, какая женщина ему подойдёт, он все равно не смог бы выбрать лучше. Кьяра была идеальна во всех отношениях. Теперь он знал - она создана для него. И никак иначе. - Я скоро. - взглядом коснувшись руки в перчатке, Патрик ощутил острое желание взять ее ладонь в свои, чуть сжать, чтобы ощутить твердость благородного металла на безымянном пальце. Он поднял глаза к ее лицу, и мягко улыбнулся, подавляя недопустимый сейчас, под прицелами десятка пар глаз, порыв. Свидетель не должен был сопротивляться слишком сильно. Инквизитор надеялся обойтись без особых методов и успеть к тому моменту, когда им нужно будет планировать свой день. Кьяра ведь не сделает этого без него?

В городе Белфасте, что в северной Ирландии, в городском морге, в зловещем подвале, на холодной табуретке, прислонившись спиной к не менее холодной стене, сидел человек. Словно паук, он плел паутину заговора, в промежутках между отмыванием разделочных столов и выгуливанием трупов от мясницкой к холодильнику и обратно. Телефон пришлось перевести в беззвучный режим, потому что сегодня он мог разбудить и покойника. Паутинки дрожали, когда в том или ином месте города, в них попадалась муха. Сообщения шли и шли и профессор Мориарти местного розлива торопливо пробегал их глазами, на некоторые отвечая, на некоторые просто слабо хмыкая. Приятно быть в курсе всего. Работа шла, и только одно немного тревожило самопровозглашённого главу полулегальной организации - он, к сожалению, не был гением. Это могло стать проблемой. Но проблемы следовало решать по мере их поступления, так что ровно в четыре часа детектив борзо выскочил с проходной, на ходу проверяя содержимое карманов, и первым делом завернул в "Куры на вынос". Затарившись, таким образом, увесистым свертком, он тормознул такси и довольно скоро уже настойчиво названивал в дверь человека, который особенно остро нуждался в свежем воздухе.

- Хотя тебя мне на совещании не заменить. Ни единого жеста, ни даже невинного касания, позволенного гречанке, весьма приличная дистанция, все строго и скромно, только присутствие рядом, потому что любое, даже самое незначительное, нарушение этикета становилось вопиющим между ними. Некоторые вещи очень трудно выдать за ничего не значащие. Иногда - почти невозможно. Мисс Бирн оставалось лишь читать по глазам. В их прозрачной глубине было все то, чего Патрик не мог позволить себе сказать и сделать. - А тебе и не нужно. - части целого не могут, да и не должны заменять друг друга. Потому что все равно, один без другого они меньше чем половина, зато вместе больше, чем просто сумма частей. Законы математики и логики тут терпят поражение. - П-просто расскажи все, что мы узнали. - сложенный вчетверо листок перекочевал в маленькие ручки и только тогда мистер О'Коннелл позволил себе тайно украсть немного ее тепла. Всего лишь касание кончиками пальцев, к тыльной стороне кисти, что спрятана под чёрной тканью. - Покажи это всем. - двенадцатиранник мог натолкнуть кого-нибудь на интересные мысли. - Особенно, миссис Блэк. Хочу узнать, что она скажет.

Мистер Блэк, судя по его задумчивому взгляду, задавался сейчас тем же самым вопросом. - Мысль здравая, согласен. Только, боюсь, судя по его поведению, завербован он недавно и явно не обладает большим объемом информации. Но если вы хотите, можете заняться сначала его допросом, а к нам присоединитесь позже. - Хоть что-то. Если бы первый остался жив... - ничего не выражающий взгляд скользнул по лицу Блэка. Интересно, его устраивала работа господина Грейвса? Серьезно? - ..мы бы узнали больше. Бесцветные глаза остановились на Ириссе. Этот взгляд, по всем канонам эпохи был чрезвычайно неприличен. Слишком долгий, слишком пристальный. Но инквизитора, да и миссис Блэк тоже, скорее всего, это не волновало. - Рад, наконец, п-познакомиться с вами лично, миссис Блэк. - впрочем, если дама наловчилась читать между строк, она услышала бы скорее "Я не люблю, когда меня используют вслепую, миссис Блэк. Учтите на будущее, будьте любезны." Минимум недовольства, выраженный в интонации, сошел на нет. - Тогда я, пожалуй, поговорю с этим малым. Инквизитор слегка кивнул, приподнимая котелок и, выполнив долг вежливости, отошел на сей раз к мисс Бирн. - Я займусь нашим пленником. Мне отдать тебе карту? Если Кьяра пойдет на совещание, то, пожалуй, сможет рассказать об их ночных изысканиях лучше него самого. Да ведь она всегда так и делает. Жаль только, в этот раз он не сможет послушать. Может быть, после.. Но у Кьяры, разумеется, могли быть и собственные планы. Ирландец, вопреки всем стереотипам о мужчинах и мужьях, даже допускал такую мысль.

Мгновение удивления сменилось сочувствием во взгляде кирии. - Совсем заболел, - локтя осторожно коснулись кончики пальцев, а голос приобрёл необычную даже ему мягкость. - Совсем. Доверять магу крови с демоническим наследием... сильно, сильно ударился головой Патрик. И Кето знала, из-за чего, оставаясь позади действительности можно многое заприметить. Во взгляде Патрика параноидальная подозрительность сменилась перекочевавшим их глаз гречанки удивлением, а после - улыбкой, впрочем, губы так и остались сурово сжаты, ловить эмоцию нужно было в глазах. Он заметил пальцы в неприличной близости от себя. Не возмутился, как и тогда, в кают-компании. - Я крепкий. Поправлюсь. - когда это вообще Кето волновалась за своего тюремщика? Воистину, пришли последние дни. Он был даже доволен, что она думала так о нем. Если, она действительно думала именно так. - П-проконтролируй вопрос с броней. - напомнил он коварной кровавой ведьме, раз уж она пообещала. И направился к детективу, воссоединившемуся с супругой сегодня не самым романтическим способом. Привычно уже поймал взгляд серых глаз нареченной. Мисс Бирн была бледна и спокойна, словно снежная королева. Он улыбнулся одним краешком рта, только для нее одной, так и не заметив, что стеклянный сосуд с ядом ревности в ее душе надтреснул. И снова его разум заняла работа. - Мистер Блэк.. - он покосился на супругу бывшего вдовца, которую все они обсуждали уже не первые сутки, но видели впервые. Орденцы были достаточно далеко. - не лишимся мы п-последнего свидетеля в ближайший час?.. Не нравится мне идея, оставлять его в камере..

- Почему я? - Потому что я могу тебе доверять. - не вдаваясь в подробности, зачем, почему вдруг он это сказал и правда ли это на сто процентов, инквизитор продолжил. - У тебя п-получится лучше, чем у меня. Учитывая все факторы влияния, ирландец был почти убеждён, что рекомендацию мисс Йелич ведьмак выполнит. В отличии от рекомендации страшного инквизитора.

Патрик внимательно приглядывался к вновь прибывшим орденцам. Не выдаст ли себя ещё один предатель? И, стараясь не упускать из виду никого и ничего, он подошёл к своей подопечной. Осторожно коснулся пальцами ее локтя, привлекая внимание и тихо, так, чтобы никто не услышал, попросил. - После, заставь этого несчастного надеть броню. Сделаешь? - взгляд бесцветных глаз явно указывал в сторону Феликса. - Если надо, п-примени силу. - физиономия инквизитора была, как всегда серьезной, впрочем, оставалась маленькая вероятность того, что это последнее было шуткой. Совсем маленькая вероятность. Да и "сила" могла быть силой обаяния, в конце концов. - Иначе он недолго с нами провоюет, бедняга. Патрик выпрямился, соблюдая конфиденциальность, пришлось нагнуться к уху дамы, и огляделся в поисках Бенедикта. У него было, что сказать и ему.

Чем дальше, тем больше Маэв не нравилось это все. Коробка, в которую пришлось влезть, и которую влачили скованные сбруей лошади, давила ей на плечи. В толпе, куда потащил ее Идрис, и вовсе стало страшно. Она закрыла глаза, чтобы бояться меньше и вцепилась в руку охотника так, словно это был единственный шанс выжить. Тут же наступила на две или три ноги, кто-то наступил на ногу ей.. Что, что хорошего в этом сумасшедшем сборище, где нет ни одного настоящего лица, а только жуткие в своём спокойном равнодушии маски? Чужие лица, страшные маски, небрежные руки, чьи-то тела вокруг. Все вдруг закружилось, замелькало, быстрее и быстрее. Маэв тяжело задышала, будто бы ее только что затянули в самый тугой в мире корсет. "Ещё немного, и я упаду им под ноги..." - подумала она и с губ сорвался нервный вымученный смешок.

Итак, я, наконец, собралась с духом и написала эпилог. Теперь игра официально закончена. Повторюсь, все неписи в распоряжении желающих написать эпилоги. В любое время дня и ночи. Когда игра заканчивается, по традиции, мы делимся впечатлениями и вот что я хочу сказать. Во-первых, огромное спасибо всем, кто поучаствовал в моей.. *загибает пальцы* .. пятой с половинкой игре) А уж к тем, кто прошел ее до конца - признательность моя безгранична. Самые стойкие, самые увлеченные, самые мои любимые ^^ Сашенька - безумное очарование жизни после смерти. Валентин - несущий смерть после смерти. Виктор - истинный аристократ и сноб. Эталон вентру. Браво. Анна Сергеевна - любимая дочь и вообще, луч света в царстве тьмы) Все вы прекрасны и боюсь, мне не удалось соответствовать в этот раз. Во-вторых: Не уверена, что еще буду вести игру по этой механике. Ролевые моменты мне очень понравились, но бои... это что-то мозговыносящее.) Все-таки, с создателями Вахи я на одной волне, похоже, у нас мозг устроен одинаково, а тут какой-то инопланетный разум - понять логику боевки ВоД оказалось не в моих силах. В-третьих: Мне следует признать, что в этот раз мастер из меня был так себе. Да-да, знаю, что могу лучше. Раньше получалось. А тут - не потянула. В какой-то момент у меня просто не осталось сил ни на что, кроме тихого влачения своего существования. Мне нужно было время прийти в себя. А потом еще и еще - чтобы как-то вернуться в норму. Мне жаль, что игра, и вы, мои игроки пострадали от обстоятельств непреодолимой силы, но так уж сложилось. За слабую детализацию сюжета, за вялые бои, за сверх всякой меры растянутые сроки... За все это - простите. И надеюсь, вам-таки понравилось) Ведь в целом, неплохо время провели, м? За сим прощаюсь. До новых встреч в нашем замечательном ФРПГ-домике ^^

Эпилог В зале Мариинского театра повисла гробовая тишина, погас свет, сцену выхватили из тьмы софиты. Изумрудно-зеленые кулисы разошлись и заиграла музыка. Серж редко отказывал себе в удовольствии посетить премьеру, но в этот раз у него был особенный повод сделать себе подарок. Смута в его городе закончилась. Нежная психика князя в ближайшее время была надежно ограждена от всяческих потрясений, чем он был несказанно доволен. Исаак сидел неподвижно, словно каменный голем, но даже присутствие юстициара за спиной больше не волновало ветреного тореадора. Видимо, этот факт и заставлял гостя из Европы выглядеть недовольным еще более, чем обычно. Серж склонился в сторону, где справа от него сидела утомленная театральным великолепием Натали. - Хороша она, не правда ли? Красивые брови гарпии изогнулись, от чего ее алебастрово-белое прекрасное лицо стало немного удивленным. - Неужели снова, Сережа? Не прошло ведь и недели… - Ах, ты никогда не понимала меня до конца! – все так же шепотом вспылил князь. В его серых глазах уже пылала творческая страсть и восхищение ценителя, созерцающего шедевр живописи. Таков уж он был, никогда не донашивал траур до конца. Новая прима Мариинки действительно была очень хороша. Она даже не знала еще, насколько. - Напротив, милый мой. Я бы хотела понимать тебя меньше… Впрочем, ты же знаешь, я не стану мешать тебе развлекаться. Пойди после спектакля за кулисы. Она не устоит перед тобой. Перед тобой никто не может устоять. Малкавианка обворожительно улыбнулась. - Это не развлечение. Это… я чувствую, что влюблен! Натали тихо рассмеялась. - Ты говоришь это всякий раз. - Сегодня все иначе! - И это ты говоришь тоже. Каменная статуя вдруг ожила и разомкнула губы. - Ви перестать мешать мне смотреть оперА? Или это надолго? Князь снова сел прямо, и больше не отрывал глаз от сцены. Ум его был захвачен новым зрелищем и предвкушением того, что случится после. А это обязательно случится. Он был уверен. Натали, давясь беззвучным смехом, прикрыла лицо старомодным, так шедшим ей веером. *** Ультра-современный небоскреб опустел, обезлюдел. Прежние арендаторы съехали, не став даже спорить об уплаченной на полгода вперед аренде, Господь знает, что заставило их забыть о таких деньгах, и после их отъезда здание преследовали всяческие неприятности. Словно кто-то его проклял. То трещина пошла по фундаменту, то несчастный случай с лифтом.. чудом обошлось без жертв. Администрация города печалилась и прикидывала, сколько будет стоить доведение здания до ума. Комиссию, принимавшую здание в эксплуатацию наказали. Хотя председатель божился, что проверял все на совесть. *** Библиотека, сокрытая во чреве дворца на Елагином острове, реставрация которого затянулась на десятилетия, сделалась вместилищем тайного заседания колдовского клана. Закрытое не только для простых смертных, но и для подавляющего большинства Сородичей помещение, принимало сегодня непривычно много посетителей. Впрочем, людьми их можно было назвать с большой натяжкой, хотя они и были похожи, словно братья. Разговор начался не сию минуту. - ...кроме того, у вас будет время расширить свой кругозор за границей. – по-немецки грубо и отрывисто каркал старейшина клана тремер. – Задание не такое уж сложное. Поймать одну строптивую девчонку. Я напишу несколько писем, чтобы вас приняли, как подобает, в капеллах Берлина, Парижа и Осло. Тамошние старейшины дадут вам необходимые рекомендации, если потребуется присутствие в других городах. - Господин, а не проще ли позвонить?.. Видите ли, по телефону все это быстрее и надежнее. Повисла тягостная пауза, как будто бы на светском мероприятии, некто взял и рыгнул за столом, удостоившись всеобщего молчаливого осуждения. - Teufel, какое ваше дело?! Я напишу рекомендательное письмо, и точка! Вздумали яйца курицу учить. Учить курицу больше никто не осмелился и дальнейшие десять минут прошли в полнейшей, оглушительной тишине. А когда старейшина остался в одиночестве, он встал, прошел в свой кабинет, и коснулся пальцами рамы картины на стене. Это был портрет человека в фуражке, с острой бородкой и внимательным прищуром. Судя по расположению, господин этот был весьма уважаем хозяином странной комнаты. За картиной скрывался сейф. Эд достал какой-то предмет, и прошептал что-то неразборчивое и вернул портрет на место. Никто об этом не знал, но на оборотной стороне полотна стояла дарственная надпись, начертанная рукой изображенного на нем прародителя разведки. *** Его лицо очень трудно было запомнить. Ничего, абсолютно ничего примечательного в нем не было. Кроме, пожалуй, улыбки. От этакой кровожадности по спине ползли мурашки. И даже скованного по рукам и ногам, в спец-машину его запихивали с опаской. - Так вы, голубчик, карающий меч Господень, верно я вас понял? Прикованный наручниками к скобе человек молчал. В папке, раскрытой на второй страничке, перед доктором, были небезынтересные строчки. «Создатель деструктивного культа, внешняя атрибутика христианского толка" И прочая, прочая, прочая. Однако, эксперт склонен был считать, что пациент таки подменял Бога собой, со всеми вытекающими, так что культ можно было с чистой совестью признать сектой. Дальше шли труды следователя, хронологически написанные раньше, однако же, исследующие лишь следствие, а не причину недуга. На счету незапоминающегося господина было более десяти жертв, включая двух рецидивистов, с которыми он делил камеру в первый месяц после вынесения приговора. После этого прецедента содержался отдельно, среди охраны отмечены случаи отказа подходить к его двери и приносить еду. - Неужели не хотите рассказать мне о своих подвигах во славу Его? - Развяжите мне руки. Я вам покажу славу. – равнодушно пообещал человек, а доктор усмехнулся. - Нет уж, дорогой мой. Сначала мы вас немного полечим. От голосов в голове, от праведного огня в глазах. Вижу, как он полыхает. Это, голубчик мой, до добра не доводит. Ответа он не добился. *** Битые кирпичи хрустели под осторожными шагами, пыль маленькими облачками взлетала из-под пяты непрошеного гостя, но в темноте не было видно. Круглое желтое пятно света сбивчиво скользило по стенам, выхватывая клочки паутины и черные горелые пятна на кирпичной кладке. Раздался шорох и человек нервно обернулся. В катакомбах церкви святой Екатерины недавно произошел пожар. Место идеально подходило. Зловещее и безлюдное. То что нужно для хорошей атмосферной игры. Просто отличное место. Снова раздался странный звук, как если бы кто-то рассек воздух огромным крылом. Человек обернулся и застыл. Никого. Он руками ощупал разрушенный постамент, на котором осталось небольшое пятно. Все вокруг выгорело, но кругляшок остался нетронутым. Наверное, тут что-то стояло. Что-то небольшое. Кувшин? Урна? Шорох повторился и следом за ним отчетливо послышался звук судорожного сглатывания. - Эй, это ты? – молодой голос чуть дрогнул от сдерживаемого испуга. – Не вздумай меня пугать, чертов придурок. Я тебе башку потом оторву. Фонарь осветил закуток и парнишка вздохнул свободнее. Пожалуй, здесь они и проведут свою сессию по Подземельям и Драконам. Антураж прекрасный. Если только идиот-дружок перестанет входить в образ. Пара камешков скатилась по куче битого камня из обрушенной в углу стены. Хозяин фонарика дернулся. - Вот козел! – он задышал часто-часто. – Урод. Хватит шутки свои шутить, я… Фонарь упал, разбился и погас, но последним, что он выхватил из темноты были глаза. А потом стало темно. *** Наш город в снег до пояса закопан. И если с крыш на город посмотреть, То улицы похожи на окопы, В которых побывать успела смерть. (с) Юрий Воронов Мертвое спокойствие окутало гранитные набережные и мосты, дворцы и театры, брошенные заводы и грязные дворы. Газеты больше не пестрели яркими броскими заголовками, не выходили срочные выпуски новостей. Никаких убийств, чудовищно-хладнокровных и ужасно таинственных. Все вернулось на круги своя, даже если это были круги Дантова ада. Власть вампиров, пошатнувшаяся в эти ночи, лишь укрепилась сильнее. Разумеется. Ведь теперь князя, не такого уж неблагоразумного, несмотря на его бурную кровь, поддерживал не только клан провидцев-безумцев, не только богатеи-аристократы, но и кошмар в ночи – тихие и неслышные подземные чудовища. Серж опирался на три столпа, и обрел так недостающую ему устойчивость. Впрочем, это не мешало столпу, произрастающему из канализации, строить мелкие козни благородному и состоятельному соседу. В порядке поддержания здоровой конкуренции, конечно. Потому что не было теперь никого, на ком можно было отточить свои навыки ведения агентурной работы и разоблачения заговоров. Ни инквизиции, ни корпораций.. Скучно. Исаак уехал несколько разочарованным, его надежды поучаствовать в кровавой охоте за... да за кем угодно, увы, так и не оправдались. Кто-то во всей этой суете потерял свое положение, место Хранителя Элизиума освободилось, прежний впал в немилость и вынужден был бежать из города. А кто-то, напротив, возвысился. Князь никогда не забывал тех, кто оказывал ему услуги. Впрочем, обид он не забывал тоже. Вампирское сообщество стало напоминать стоячее болото, и поросло тиной бездействия. Разве что, выезжая за город, Сородичам следовало быть весьма осторожными. Оборотни стали сильны и, как никогда, самоуверенны после того, как им удалось сожрать нескольких потомков Каина в лесу на берегу Ладоги. Больше они не спускали вторжений на свою территорию. Стаи рыскали повсюду, и горе одинокому немертвому, оказавшемуся здесь перед рассветом... В остальном же.. ничего, совершенно ничего не случалось. Пока. Fin

- Потому что у вас есть слово Инквизиции и мое слово, Лист, - уверенно проговорила Ирисса, встав рядом с мужем. Реакция названного Листом была вполне однозначна - он побледнел, как будто увидел покойника. Определенно, он знал Ириссу раньше. - Так, разберемся внутри, - сдался мужчина наконец. - Джека в третью одиночную, пострадавших в лазарет. А вас...прошу собраться в совещательной комнате. Я извещу Лафайетта. Подозрительность из взгляда Патрика отнюдь не пропала, хотя внешне он и расслабился немного. Их не собирались арестовывать. Пока. С другой стороны, внутри штаба шанса сопротивляться у них не будет вообще. Впрочем, выбора у них не было тоже. Инквизитор обернулся, цепляя взглядом группу опекающих ведьмака людей. Его ждало невероятное открытие - мистер Коннекер, или как его там? - до сих пор не озаботился броней. Потрясающая беспечность. Если Феликс собирался продолжать в том же духе, пожалуй, даже совокупная помощь мисс Бирн, мистера Мерфи, и мисс Йелич не спасут его от преждевременной смерти. Патрик сделал себе мысленную пометку и не отходя далеко от своих, двинулся в штаб-квартиру. Разбираться.

Маэв лишь сконфуженно промолчала. Ей вовсе не была понятна веселось девушки. И нехорошо всё-таки было обманывать отца. По-детски наивно дикарка всех отцов считала такими же, как и ее собственный. А значит, все они были, заботливыми, справедливыми и терпеливыми. Словом, не имели решительно никаких типично мужских недостатков. А уж если бы на нее затейник Леонель смотрел так, она бы сбежала из города, не оглядываясь. Но, как говорится, любовь зла.

Мысль сорвала все предохранители, и экзорцистка, не помня ни себя, ни всего прочего, бросилась вперёд, оказавшись между Патриком и стрелком, все ещё осознававшим все жуткие возможности своего нового оружия. "Не сегодня, ублюдок, но знай, скоро я поставлю тебя на место.". Конечно же, Грейвс знал, что инквизитор не умеет читать мысли, однако надежда умирает последней. Детективу Блэку не пришлось превышать свои служебные полномочия. Безобразная драка прекратилась не начавшись, хотя нельзя было сказать, что благодаря окрику начальства. Инквизитор просто не услышал его, он ничего не слышал, кроме гулкого биения собственного сердца. Такое состояние могло продолжаться долго, но кое-что выдернуло его в реальность. Бледное женское лицо вдруг возникло там, где его не должно было быть вовсе. Два фундаментальных инстинкта, убить врага и защитить семью, столкнулись, образовав континентальных размеров разлом в заготовленном шаблоне поведения. Патрик остановился в нерешительности, провожая тяжелым взглядом тактическое отступление противника, и особенно, его руку на рукояти пистолета. А он-то бросил свой меч... Заигрался в рыцаря без страха и упрека. Говорили ведь ему, никогда не бейся по правилам. Те, кто дерется по правилам, долго не живут. И он больше не будет. К черту. Теперь Патрик хотел жить особенно сильно. Теперь было, ради кого. Тяжелая рука отодвинула маленькую защитницу в сторону, не особенно заботясь ни о соблюдении этикета, ни о том, как будет выглядеть его жест со стороны, ни о желании собственно самой мисс отодвигаться. Вздумала стоять на линии между ними. Сумасшедшая! Маленькая, бесстрашная птичка... ну куда тебя несет? Впрочем, сдерживать его дольше и не требовалось, эффект от появления мисс экзорцистки на линии огня был сравним с ведром ледяной воды на голову. Взгляд инквизитора, гораздо более трезвый, чем секунду назад, говорил, что мысли в чужой голове он может и не видит, но между строк читает неплохо. Кто сеет ветер, пожнет бурю. Но черт побери, если это был один из лучших сотрудников Скотланд-Ярда, то инквизитору было жаль Бенедикта. С наемными убийцами под началом довольно трудно следовать букве закона. Патрик наклонился, не выпуская из поля зрения убийцу охранника, и подобрал свою трость. Его взгляд в ответ не обещал ничего. Вообще. Бесцветные глаза заиндевели, как на сорокаградусном морозе затягивается ледяной пленкой черная промоина в Темзе. Он посмотрел на мисс Йелич. Мисс Йелич прекрасно заботилась о себе - на ней не было ни царапины. А мисс Бирн снова очутилась за его спиной. На сей раз по отношению к приближающейся группе членов ордена, выскочивших из штаба на место происшествия. Дело грозило обернуться весьма печально. Что если из-за выходки Грейвса их всех тут же арестуют? А может быть вообще - убьют без суда и следствия. - П-пресечена попытка убийства. - провозгласил он в сторону группы быстрого реагирования зычным голосом, дабы те заранее успокоились и верно оценили обстановку. Не став обнажать меч, инквизитор, тем не менее, держал его наготове, чтобы быть готовым защищаться в любой момент. - Подозреваемый застигнут с поличным и убит на месте. Его сообщник арестован. - пресекая таким образом любую неверную трактовку декораций, Патрик пристально следил за любыми проявлениями агрессии со стороны вновь прибывших и постарался свести ее на нет. - Мы будем рады любой оказанной помощи, господа. Она, без сомнения, нам п-потребуется. Х

Променад - Здравствуйте, - слегка ошарашено ответила на рукопожатие Маэв Зофузель, а потом тихо хмыкнула, пряча довольные искорки в глубине глаз, - и правда лучше торопиться, папенька когда узнает - будет в ярости! Да ещё какой! Вопреки словам, в голосе девушки играло искристое торжество. Она чуть не подпрыгивала от радости. Вернулся Идрис быстро, на дорогом закрытом экипаже (пришлось потратить 5 золотых, в праздник все перевозчики задрали цены). - Дамы, карета подана, - склонился рейнджер в шутовском поклоне. - И не страшно? - поинтересовалась Маэв, которой казалось, что доводить папеньку до ярости было неблагоразумно, и вообще, попрание дочернего долга. Но тут появился Идрис и она удивлялась уже на него. Охотник вел себя в высшей мере странно. Впрочем, наверное, все дело в иллюзии. Решив так, дикарка забралась в карету, подобрав юбки и немедленно уселась у противоположного от двери окна, как любят все дети.

Не успел Патрик и рта раскрыть, как один из двух потенциальных свидетелей превратился в пережареный бифштекс. А в ту же секунду от эпицентра на месте трупа прыснули в разные стороны искры, кусочки металла... Мелькнула мысль: "что за патроны он с собой носил?.." Сделать же инквизитор успел совсем немного. На ощупь дотянулся до Кьяры, стоящей, в полном соответствии со своими разумными словами, чуть позади, и с силой задвинуть ее себе за спину, да прикрыть глаза предплечьем. И то и другое случилось инстинктивно. В нос ударило запахом паленого, кожу обожгло, а кое-где, посеченные сдетонировавшими боеприпасами, закровоточили неглубокие насечки-штрихи. Патрик был слишком широк и высок, чтобы хоть что-то досталось Кьяре и благодарил Бога за это, и за то, что мисс Бирн такая умница, и поступки у нее не расходятся со словами. Однако, облегчение было далеко не единственным чувством в могучей груди. Окровавленная, словно после крайне неудачного бритья, физиономия медленно (или ему так только казалось) повернулась к виновнику торжества. Обожгло воспоминание вчерашней стрельбы в спину, бледных, словно паучьих пальцев Эдмунда, тянущихся к русым волосам, к ее рукам, липкого взгляда, который был куда хуже всего перечисленного, и испытанные тогда ярость и бессилие вспыхнули, как вспыхивает склад боеприпасов, на котором вдруг разорвалась мина. Он думал, что сможет со временем забыть, не думать об этом, что если это не касается дела, значит, его, Патрика, это касаться не должно тоже, но обугленный, а теперь еще и взорванный труп охранника, которого нужно было арестовать, черт возьми, а не убить, оказался последней каплей. Впрочем нет. Не это. А то, что из-за беспечности Грейвса под угрозой оказалось здоровье Кьяры. Что могло с ней случиться, не окажись впереди живого заслона?.. Услужливо нарисованная живым воображением, руководствующимся подсказками гнусно хихикающего жизненного опыта, картина оказалась чересчур тяжела для того, чтобы разум и дальше оставался холодным. Бешенство полыхнуло ослепительной вспышкой и потомок славных морских разбойников уже не думал о том, что делает, не видел ничего, кроме ненавистного лица, и ничего не чувствовал кроме одного сильнейшего желания - расколотить, разбить, изуродовать его. Патрик кинулся к Эду, молча, словно натасканный на убийство бойцовый пес, и сомневаться в серьезности его намерений не приходилось.

*заливается краской* Да хлебушек-то тоже, ничего такой...))

Конолли надел куртку и кивнул в ответ на всё разом. - Надеюсь на плодотворное сотрудничество, Джонс. Он зашагал к двери, а хозяйка радостно помахала оставшемуся от стойки. Джонс точно так же кивнул на все разом и даже неразборчиво угукнул. Теперь его ждали трупы, кишки, свернувшаяся черная кровь и прочие приятности. До четырех часов вечера. Оставалось лишь терпеть и СТРАДАТЬ. Но, в конце, концов, разве не это у него всегда получалось лучше всего?

- Знакомьтесь, миледи, это Маэв, - произнес Идрис, ставя девушку на землю после успешного приземления. - Я позабочусь об экипаже. Маэв неуверенно улыбнулась девушке, которую видела совсем недавно. Нарядная и с такой прической избранница эльфа выглядела более взрослой, но во взгляде ее не было ни капли серьезности. Реверансов друидка делать не умела от слова совсем, так что.. просто легонько потрясла руку скраденной купеческой дочки, подглядев, как здороваются охотники в лесу. - Только давай скорее. - обернулась она к Идрису. - Нас могут заметить.

Они так и дремали обнявшись. Ирландец запрокинул голову, не просыпаясь даже тогда, когда на кочке его затылок постукивал по стенке, рука расслабленно лежала на плече экзорцистки. Даже во сне он не желал отпускать ее. Полтора часа в экипаже пролетели, как один миг. Штаб-квартира Ордена Рыцарей Круглого стола. 8:00 Экипаж служителей инквизиции прибыл на место встречи вовремя. Патрик как раз успел подать руку даме, расплатиться с кучером и отпустить его восвояси. А через несколько минут обстановка изрядно оживилась. Подъехала Ирисса, как видно, столько же легко попирающая нормы морали, как попирала она законы природы, воскреснув из гроба. Приличной даме не следовало править лошадьми самой, но в данной ситуации, для инквизитора, сей факт говорил скорее в ее пользу. Взгляд у воскресшей был не то чтобы испуганный, но весьма настороженный, и, как оказалось, не зря. Охранники у ворот замыслили сорвать встречу самым бестактным образом. И если один из них еще трусил, то второй твердо намерен был убить гостью. Патрик не стал тратить время на вежливость, а положил руку на рукоять своей трости, обнажив пять дюймов лезвия, для тех, кто сочтет его слова не слишком убедительными. - Эта дама назначила нам встречу, господа. Видимо, ей есть, что сказать. Так что, будьте любезны... - брови его угрожающе сдвинулись, поза стала напряженной. Малейшее неповиновение спровоцировало бы драку. - ...бросайте оружие, руки за голову. - приказал он охране, которая оказалась вовсе неспособной заботиться о безопасности гостей штаба. - Вы арестованы!