julia37

- Спасибо. Маленькая ладошка легла в большую и почти сразу попала в тесный плен. Рукопожатие превратилось в крепкий замок, когда пальцы прошли сквозь пальцы и сжали тонкую ручку. Без перчатки. С некоторым сожалением инквизитор отметил, что щадящих методов оказалось достаточно. Выцветшие глаза задумчиво изучали каждый тонкий пальчик и наверняка запоминая все незначительные особенности. Небольшие шрамики, форма ноготков, оттенки кожи. А потом снова вернулись к лицу. - Ты очень красивая, к-когда улыбаешься. Прямота инквизитора, с точки зрения общественно приемлемых норм поведения граничила с наглостью настолько тесно, что вскоре могла стать притчей во языцех.

Самой самокритичной в мире экзорцистке стоило бы хорошенько отдохнуть и расслабиться. Если б она была мужчиной, Патрик посоветовал бы выпить. Но увы. Что делают женщины, когда их все достало? Этого инквизитор не знал. Жизненный опыт в такого рода вопросах был у него не сказать, что очень обширным. А ещё нельзя все время быть сильной. Даже если получается. Потому что тогда люди вокруг начинают чувствовать свою слабость. Проблема, которая настигнет многих женщин будущего двадцатого века. Редкий мужчина дойстойно выдержит сравнение с по-настоящему сильной женщиной в своих же собственных глазах. А это очень больно бьёт по самому чувствительному месту - по самолюбию. - Уже осудила себя и приговорила к смертной к-казни. - мягко пожурил юную мисс инквизитор. Мисс Бирн упорно занималась самоедством. Абсолютно беспочвенным. Рядом с ней сидел человек, профессиональной обязанностью которого было распознавать ложь. Даже такую невинную. Все ещё не вполне отчищенная от пятен ладонь раскрылась в приглащающем жесте. Он мог хотя бы подержать ее за руку. Раз уж других лекарств от депрессии у него не было. - Это плохо для здоровья. Все болезни от нервов. - с лёгкой улыбкой вздумал пациент поучать лекаря. Впрочем, если это не сработает, в запасе всегда был более радикальный метод. Инквизиторы знали толк во всем радикальном.

Кэб от проклятого магазина - Тебе решать, - отозвалась, направив стеклянный, ничего не выражающий взгляд вверх. Малейшее отсутствие статичности в виденном утомляло, отзываясь раздражением, а потолок экипажа проявлял похвальную стабильность. - Хочешь знать мое мнение? Не стоит ехать по приглашению сразу после допросной. Еще с минуту Патрик молча оттирал подсохшую кровь, потом приоткрыл дверь и велел кучеру везти их в Скотланд-Ярд. Мисс хотела, чтобы он решал и ирландец решал. Если не сразу после допросной, значит, архивы откладываются на потом. А может вообще не стоит туда ехать? В Королевский ботанический сад отчаянно не хотелось. По неясным причинам. - Может быть, он решит быть благоразумным? - скупо заметил кузнец. Распространяться на тему допросов не особенно хотелось, но как и любой инквизитор из Наказующих, ирландец знал: не всегда требуются "особые" методы. Иногда достаточно оставить арестованного в специально оборудованной комнате, с интрументами, следами крови на полу.. запереть его там на часик и дать хорошенько подумать, чего же он хочет на самом деле? А если из-за запертой двери еще и доносятся чьи-нибудь очень натуральные вопли... Страх гораздо эффективнее боли в некоторых аспектах жизни. А допрос имел много общего с театром и, возможно, в Патрике давным-давно мучительно скончался драматический актер. Правда, в случае с одержимыми все было значительно сложнее, но и среди них должны же были быть слабые духом. - Тебе п-плохо? - прозрачные глаза внимательнейшим образом изучали бледное, уставленное в потолок женское лицо.

Проклятый магазин Кьяра пожала плечами. Вся эта игра в кошки-мышки начинала навевать тоску. Первая половина дня вывернула англичанку и выпотрошила, оставив только безразличную усталость. Которую удавалось стряхнуть только ради исключительной важности причин. Одна из которых шла, как обычно, чуть впереди нее. Экипаж довез их до телефона раза в два быстрее, чем они дошли бы пешком. Вызвав по телефону группу зачистки в оскверненный магазин, Патрик загрузился в экипаж снова. Устало опал на сиденье рядом с самой самокритичной в мире экзорцисткой. И принялся оттирать платком испачканные кровью руки. Как ни странно, платок у него с собой был. - Куда направимся дальше? - он помолчал немного. - Мне бы потолковать с одним... в Скотланд-Ярде. Но можно и потом. Им нужно было во что бы то ни стало, выехать из Лондона в шесть пополудни. Нельзя было опаздывать на такую встречу.

Проклятый магазин Рисковая девица успокаивающе улыбнулась. - Я осторожно. И потом, это ведь ты. И ведь все хорошо? Хорошо, хо-ро-шшо. И потом, это ведь ты. Это ведь ты... Господи, она сама хоть понимала, как это звучало? На лице Патрика отразилась очень сложная гамма чувств. Она не обернулась, но сатанинская Мекка оставила след где-то в надежном уголке памяти. Когда-нибудь ведьма, так и не обретшая свои крылья, придет к ней во сне поздороваться. В таком случае, инквизитор непременно срубит ей башку. Пусть только попробует заявиться. - Осторожно. - чудесную ступеньку на сей раз они перешагнули. А у входа их ждала находка. Фотография Ириссы с вчерашним выпуском "Таймс" в руках лежала на видном месте. На обратной стороне было кратко написано "13 мая, 08.00 утра, известная вам штаб-квартира Ордена." И еще "Ирисса Блэк". - Ну ты и... - Патрик хотел добавить "стерва". Но не стал. Эта дама была здесь, пока они кувыркались внизу. Навела их. Поманила и опять убежала. - Нет, ну ты видела? Инквизитор хмыкнул. Больше слов не было.

Проклятый магазин - Тшш. Ну, хватит. Давай оставим эту падаль, ты сделал как нельзя лучше. На низких-низких нотах, почти вибрируя, чтобы достучаться на том загадочном уровне, что вне сознания и почти его не касается. Хорошо обмускуленные плечи вздрогнули от неожиданного прикосновения, однако, кирка все равно опустилась именно туда, куда собиралась. Патрик выпрямился и вполоборота посмотрел на рисковую девицу. Грудная клетка тяжело вздымалась, по шее стекали капельки пота. - Не делай так. Она уговаривала его, как ребенка. Такой тихий ласковый голос, ему нравилось слушать. Ну скажи. Скажи что-нибудь еще. - Я ведь мог т-тебя задеть. Инквизитор бросил кирку на пол, и подобрал жилет, а одевшись, забрал и сверток. - Идем? Мисс Бирн ждали у подножия лестницы.

Проклятый магазин - Это, - Кьяра кивнула на алтарь, - нельзя оставлять. Восстановится. Помоги мне разбить его. Патрик молча кивнул. От положил жуткий сверток рядом с телами, пошарил по углам и нашел кирку. Сняв жилет, чтобы не стеснял движений, инквизитор остался в рубашке. - Отойди п-подальше. - осколки камня вполне могли отскочить и задеть мисс Бирн. Он размахнулся и ударил. Потом снова и снова. И снова. Металл вгрызался в камень, раскалывая и кроша. Такая работа приносила усталость и умиротворение. Ему бы хотелось снова взять в руки молот и ковать подковы, например. А не разможжать человеческие черепа. Алтарь уже давно превратился в кучу каменной крошки, сам Патрик покрылся испариной, но все продолжал тяжело подымать и низвергать свой импровизированный кузнечный молот. Кажется, он мог это делать бесконечно.

Проклятый магазин Знакомый голос тряхнул, вернул все на круги своя. Кьяра чуть растерянно моргнула, оглядываясь, и едва узнавая уставшую фигуру, прислонившуюся к стене. Но с каждым мгновением все больше приходя в себя, отрешаясь от скверны этого места. Во рту опять появилось послевкусие дешевого пойла. Мертвая женщина, демоническая магия, руки в крови.. Инквизитор посмотрел на свои руки. Они и в самом деле были в крови, он не носил перчаток. В чужой и своей. Едва заметно сочились разбитые костяшки пальцев. Вдруг адски захотелось выпить бутылку-другую виски. Отлепившись то стены, Патрик рванул штору из кожи, и завернул в нее сочащийся ядом клык, а заодно и карту. - Пойдем отсюда.

Проклятый магазин.13:00 Образцово покорная воле спутника экзорцистка усилием воли улыбнулась в ответ. И наблюдала за действиями кузнеца. Говорить об осторожности не было необходимости - глупость не значилась в списке характеристик Патрика. Вот она и молчала. Видно, не все выпускники Соммерсетской академии магии были воспитаны так же дурно, как Патрик. Мисс Бирн временами являла собой образ столь послушный и покорный, что это немного пугало инквизитора. Возможно, потому, что когда он сам что-то долго держал в себе, в конце концов это вырывалось наружу с последствиями, напоминающими извержение вулкана. Может быть, ему следует ожидать чего-то подобного и от экзорцистки? Ангельское терпение тоже имеет свойство заканчиваться. Клык в его руке непрерывно источал флюиды демонической магии и сочился по капле темно-зеленой, вероятно, очень опасной жидкостью. Нужно было сдать его в хранилище. А лучше сжечь. Взгляд против воли упал на хозяйку злого артефакта. Ведьма была нагой, как и ее приспешник, и полоса из человеческой, он это ясно видел, кожи на бедрах ничего особенно не меняла. Она была хорошо сложена, но... выглядела при этом столь же привлекательно, как привлекательны выпущенные наружу кишки. Дьявол даровал ей физическую красоту, и не смотря на это, она была уродлива. Патрик толкнул мертвечину ногой в плечо, переворачивая на живот, чтобы не прикасаться руками. На лице его отразилась брезгливость. Блеснула золотая полоска на пальце убитой. На спине, в районе лопаток, обнаружились странные вздувшиеся полоски. "Муж и жена - одна сатана". Так, кажется, говорят в народе? Алтарь покрылся трещинам, но, как ни странно, стоя рядом с ним, инквизитор все еще слышал биение сердца. Или ему это только казалось? Он мотнул головой. За алтарем обнаружилось целое кладбище, куча человеческих костей. Одному Богу известно, сколько здесь было погублено ничего не подозревающих граждан. И сколько еще было бы погублено, если бы они не пришли сюда сегодня. Оставив клык, на алтаре, цербер снова осмотрелся. В противоположном углу обнаружилась занавеска. Из человеческой, да-да, кожи. Опять. Пальцы правой руки судорожно дернулись, отодвигая занавесь. На мгновение все затихло, а потом до ушей Кьяры донесся шум. Черные свечи, блюдце, все полетело в разные стороны. Патрик столь же яростно, сколь и молчаливо крушил место поклонения их богине. Место, где сгинуло столько людей. Место, где так мало можно было сломать голыми рукам. Хладнокровно растоптав чье-то сердце, которое уже никогда не пригодится своему несчастному хозяину, ирландец замер. С пола смотрела, и, кажется, ухмылялась Лилит. Концентрированное зло исходило от дьявольского рисунка. Может быть, его даже нарисовал тот самый румынский еврей. А может и нет. Тяжело дыша, он прислонился плечом к стене, и закрыл глаза. - Сжечь бы здесь все. - жаль, не было никакой возможности сделать это прямо сейчас. Патрик чувствовал себя очень усталым.

Симеон какое-то время молчал. - Наверное, я должен поблагодарить вас за это предложение. - задумчиво начал он. - Это и в самом деле большая честь, и я не хотел оскорбить вас, но... это невозможно. Будь у меня возможность снова сделать вас человеком, вы... согласились бы? - Что до брата, то он сам выбрал свой путь. Он всегда был свободен делать это. - это было бы похоже на жестокую издевку, если б не абсолютно искреннее выражение лица. - И вы должны вернуть мне ключи. Это наша святыня. Понимаете?

- Все мы твари Божьи. - смиренно ответил Симеон. - Грех повредил изначальную природу человека, и он стал смертным. Но раз вы способны сохранять разум, способны делать выбор... не так уж мы с вами и отличаемся. А решения я меняю, когда вижу, что прежнее было неверным. Но я не понял, о чем на самом деле вы хотели спросить. Светлые глаза уставились куда-то вглубь черепной коробки Виктора, вызывая неприятное жжение в мозгу. - О Господи, заткнись. - простонал откуда-то с пола чёрный. - Меня сейчас стошнит.

Симеон брезгливо поморщился. - Я не вступал в контакт с этими людьми. Знаю только, что это филиал крупной корпорации, которая ведёт дела и среди сверхъестественных существ. Они дали Клаусу отставку, как только узнали, что у нас проблемы. Не хотят иметь дел с побеждёнными.

Патрик помолчал немного. Для него ушибы, ссадины, порезы, разбитые в очередном приступе гнева костяшки пальцев были абсолютно нормальным рабочим состоянием. Если бы вдруг они исчезли, он бы решил, что умер. Наверняка, так и случилось бы, с таким-то характером и такой работой. - Ты не убережешь меня от каждого толчка. - инквизитор заставил себя улыбнуться. В конце концов, это он должен был оберегать ее. Да и мужские тела были устроены куда проще. Словно созданные для войны, они куда лучше выносили удары, переломы, кровопотери... в этом состояло их предназначение, если угодно. Целители знали это лучше всех. - Но рад, что т-ты беспокоишься. - доверительно понизив голос, счел нужным уточнить ирландец. Мисс Бирн не отступила от него, не побледнела, несмотря на зверский вид, когда он подошёл ближе и снова посмел прикоснуться к ней. Она не боялась его и Патрик был этому рад. Но иногда он думал, что, возможно, ей следовало бы. Взгляд все ещё почти чёрных из-за возбужденно расширенных зрачков глаз снова соскользнул на труп ведьмы. Инквизитор вытер лезвие меча, спрятал в импровизированные ножны и очень аккуратно поднял клык, служивший бестии оружием. Прежде он никогда не видел такого.

Он и не заметил. Не чувствовал ничего. Гнев заглушал боль, любую. Может быть поэтому, он так часто прибегал к его помощи? Сверхъестественно сильный человек был мертв. Упал к их ногам. Патрик обернулся. С меча капала кровь, черты лица не сразу стали такими, как прежде, все еще храня следы внушающей страх ярости. Медленный шаг навстречу. Легкое касание плеча. - Все. Не ушиблась? В конце концов, поездка по лестнице на мягком месте была не самой подходящей для дамы прогулкой. Взгляд только один раз соскользнул на женский труп за спиной Кьяры. Всего несколько секунд. И хватит. Довольно внимания всякой падали.

Проклятый магазин. Около 13:00 Женщина сделала выпад и промахнулась, дав экзорцистке драгоценное время. Она воспользовалась. Вскочила на ноги. И ударила. Возможно, Патрик был чрезмерно эгоистичен, но он не позволил Кьяре проявить себя в рукопашном бою. Массивная фигура заслонила от нее врага. Любовник хихикающей бестии не давал расслабиться, но пока О'Коннелл сумел держать их внимание на себе. И он не отступал от цели, до тех пор, пока ведьма судорожно не вздохнула, выпуская последний воздух из пронзенных мечом легких. "Дохихикалась." - мелькнула неприятная мысль. С остервенением, инквизитор вырвал лезвие из ее тела. Он убил женщину. Снова. Впрочем, эти двое уже не были в полном смысле людьми. Продавшиеся - по доброй воле подарившию свою душу сатане. Теперь нужно было уничтожить второго.

Проклятый магазиню. Около 13:00 Конец лестницы терялся в темноте, свет факела не доставал до самого низа. А вот полное предвкушения хихиканье до слуха Патрика и Кьяры определенно добралось с самого низа. Патрик начинал заводиться. В темноте было не особенно хорошо видно, но пальцы, сжимающие факел побелели от напряжения. Это хихиканье бесило его. "Заткнись же. Заткнись!" И тут он в очередной раз попался. Ступеньки сложились, превратившись в детскую горку. В горку, скатившись по которой непослушные дети попадают в ад, не иначе. Инквизиция покатилась вниз весьма и весьма недостойным образом. Где-то тут была Кьяра, но остановить бешеную карусель Патрик все равно не мог. Остановились они в самом низу. Техническое помещение, которое использовали при прокладке канализации рабочие, как подсобку теперь превратилось в Мекку сатаны. У дальней стенки красовался алтарь, залитый кровью и человеческое сердце на нем. Оно пульсировало. Все чаще и чаще. Полуголый звероподобный мужчины с саблей и хихикающая ведьма, держащая в руке гигантский коготь какого-то доисторического зверя. С кончика ее орудия что-то капало. Ведьма ринулась на Кьяру. - Не тронь! - тут уж багровая пелена закрыла собой остатки света. Патрик кинулся ей наперерез. Он всегда выполнял обещания.

- Спасибо, Клаус, - улыбнулась Сашенька поверженному. Мыслями она была где-то очень далеко. - Ваша вера мешает магии, но всё же действует. Наверное, на десять раз не хватит... - А вы, кстати, откуда? Имена странные. - Издалека. - улыбнулся святой в ответ. - Я родился в Сербии. Но очень давно там не был. Клаус, естественно, угрюмо молчал.

-Соврите в какой-нибудь малой, бессовестной наглости, пускай и незначительной. Что вы вчера делали в одиннадцать утра? -Дал Виктор некоторый шанс оправдаться подделке клана тремер. - Да молился поди. Как всегда. Он только и делает, что молится, этот олух Царя небесного! - снова взбесился Черный. - И вовсе нет. - бледные скулы Симеона слегка порозовели, на кости появилось черное пятно, но чтобы понять, когда именно он лжет, артефакт тремер не требовался Все было написано на лице.

- И как вы собираетесь разрешить вопрос с леди Ингрит и другими вашими братьями, сестрами, отцами?.. - полюбопытствовала Сашенька. - Я расскажу им, что видел. Расскажу, что сделал Клаус. Это несправедливо, они должны понять. - он не моргал, не сомневался. Кость дымилась, но так и и не потемнела.

- Собираешься ли ты убивать Сородичей сейчас или когда-либо ещё? - было даже как-то неловко в желании подобраться ближе, и ещё ближе, пытаясь разгадать чувства и ощущения этого странного человека в такой необычный миг. - Не собираюсь. Если они не станут на моих глазах убивать людей. - достаточно честно?

- Держать в руке и отвечать на вопросы, - больно не будет. А Каин его знает, на самом деле, что душа заключенная будет делать со святым присутствием. И без того морило и подташнивало, словно беременную. Интересно, Католик маленького с ней навестить захочет? Что-то вряд ли... Симеон взял в руку артефакт, созданный владыкой петербургских тремер. Посмотрел на кость, потом на Сашу. - Я слушаю. Кость правды слегка дымилась, но это не причиняло держащему никаких видимых неудобств.

- Согласишься ли ты пройти небольшое испытание во имя мира, Симеон? - спросила, мягко отодвинув в сторону своих защитников. - Это не позволит тебе солгать - и мы все будем уверены, не так ли? - певчая птичка-каннибал обернулась к Любимому Дядюшке и Человеку с камнями в карманах. Едва заметное любопытство прорезалось во взгляде святого. Наверное, он и это считал грехом. - Хорошо. Что мне нужно сделать?

- Если мы убьём вас, то ничего не изменится. Насилие продолжит свой бег и в вашем Ордене станет больше таких как Калус. Вы можете ответить с какими словами вы пойдёте к Ингрид и можете ли поклясться своей верой, что не станете массово и без разбора уничтожать наш вид? - Принесенная клятва - это явленная гордыня. Я не даю клятв. Но я даю вам мое слово, что сделаю все, что только будет в моих силах, чтобы прекратить бессмысленное насилие. Этот человек определенно не любил давать пустых обещаний. Возможно, именно поэтому его слова стоили немного большего доверия. - Предатель. - скрежетнул зубами Клаус. - Надеюсь, ты скоро сдохнешь. Может быть даже раньше, чем я.