Meshulik

Он выбрался из очистившейся от нечисти столовой (словно химическая реакций языком слизала) и бесцельно покружил по прихожей, не зная, в какую дверь ткнуться. Догадался притормозить у приоткрытой двери библиотеки и заметил среди мягкой обивки и темных пилястр светлый локон. Он не стал тревожить ее уединение. Просто поправил галстук. проверил, ровно ли засучены рукава рубашки... и отправился нагуливать аппетит в саксонский парк. Обед вряд ли кто-нибудь пропустит. Даже самые знатные любители уединений.

Если есть на свете такие твари, то что еще носит земля такого, чего не встретится обычному смертному? Но почему не встретится? Вацлав только сейчас осознал, что люди просто… привычно игнорируют явления. Как он игнорировал до сего момента впечатляющий бюст Мэри-Энн. И кстати, по-прежнему старался игнорировать, как положено человеку воспитанному. Но то, что он увидел, и что делал, вслед за Никой пытаясь отбросить этих гадостных тварей, это было нечто, чего человек воспитанный и в страшном сне не мог бы себе представить. И при этом он, кажется, совершенно невоспитанно… хохотал. - Черти что, - шептал про себя профессор, слушая утешения, с которыми обратилась Ника к плачущей ведьме, и не находя для себя самого таковых. Они теперь сами твари. Созданные для того, чтобы удержать лавины и сонмы демонов и духов подальше от людей? Вируса им мало, что ли? Что за времена? Вацлав огляделся и не увидел нигде Мэй. Она пропала еще в прихожей. Могла войти в какую-нибудь дверь? Запросто. Не требовалось хорошо ее знать, у девушки на лбу было всё написано. Он заторопился и покинул помещение.

- Если у вас есть более конкретный план, как использовать эти самые способности, было бы не плохо его озвучить. У профессора плана не было. Он пожал плечами. Тихо пояснил: - Мы тут как котята слепые со своими новоприобретенными навыками. Но дверь-то вот она. А за ней там двое наших. Наверно... нужно поставить перед собой конкретную цель. Вопросительно глянул на Лиама. Ну, не взломать замок. Цель - вытащить Мэри-Энн и того парня. Взгляд скользнул по шпильке в руке у Мадлен... - А вообще... Он не хотел бы этого делать. Да и наверняка дверь держит какая-то магия. Но ведь цель - не сломать замок. - Позволь... Шпилька аккуратно извлечена из пальчиков француженки. Он склонился перед дверью, осмотрел замок. С виду ничего сложного. Просунул шпильку. С удивлением почувствовал знакомый механизм. Прислушался, отдаваясь полузабытому чутью взломщика... Щелчок. И дверь плавно подалась под его толчком.

- Да, спасибо профессору, - улыбнулась Мадлен и поцеловала Шиманского в щеку. Скорее даже не поцеловала, а слегка коснулась губами. Его вывели из задумчивости, и пан Шиманский улыбнулся Мадлен, скромно кивнув ей. Сам удивляясь, как ему легко даются сегодня такие жесты.

- Он самый, - американец повернул голову, с надеждой глядя на подошедшего пана. Быть может светлая голова профессора смогла бы найти решение возникшему затруднению. - Я полагаю, эта дверь заперта не просто на замок, - пояснил профессор. - И мы тут подумали... раз уж никому не удается толком ее взломать, может, ведьминские способности как-то вам помогут... Вацлав огляделся. Мэй не было поблизости. Ну, или его способности из его прошлой жизни вполне можно было бы вспомнить. Но что-то пока не хотелось.

Библиотека => Прихожая Пан Шиманский протянул Мадлен руку и помог ей подняться. Вместе они добрались до проклятой двери, рядом с которой по-прежнему царило столпотворение. - О, Лиам! - приподнял брови профессор, приветствуя вновь обретенного ведьмака. А ведь у него уже закралось подозрение, что тот тоже сгинул за какой-нибудь прожорливой дверью.

Библиотека - Пить... Вацлав поспешно вручил Мадлен оставленный рядом стакан воды. Сам же снова переживал это ликование от того, что чудо случилось, он смог совершить что-то совершенно немыслимым образом! Не-мыс-ли-мым... - Не спеши только... - Профессор, что с НикА и остальными? Они справились, изгнали этих мерзких бесов? - Ах, этих... вероятно, да, - профессор рассеянно огляделся. В библиотеке царил уют роскошной аристократичности. - Но у нас новая напасть, Мадлен. И очень нужна помощь. Он поведал о злоключениях пропавшего Винсента и Мэри-Энн.

Профессор выдохнул. - Нам надо вскрыть проклятую дверь. Но если мы не можем, может... ведьма нам поможет? Это его осенило, когда в который раз уже ему подсказали, что двери здесь непростые. Непростые, но Вацлаву они не поддавались. - Черт знает что, - ворчал он, направляясь в библиотеку. Но замолк, увидев обессилевшую Мадлен. - Прости, что раньше не пришли, но там... эх, всё случилось одновременно. Он покачал головой, впрочем, осознавая, что девушка практически была брошена тут одна. - И что же, ты изгнала духа? ничего себе. Не носи эту книгу только в столовую. Вообще не носите в столовую книг. Читать за едой вредно. Он тихонько засмеялся и коснулся безымянными пальцами висков пострадавшей. И ему показалось, что он услыхал где-то на грани сна и яви затухающий в небесном полнолунии ведьминский зловещий хохот. - Ну как? Профессор неуверенно заглянул в глаза Мадлен, ожидая нового чуда.

Пан Шиманский пожал плечами. - Видите ли, пани, а как раз именно сейчас и опробовал одну свою новую способность. Но увы, не преуспел. Он заметил, как подействовало прикосновение Мэй на Нику. С сомнением поглядел на собственные ладони. Неужели и это возможно?

"Нажала на ручку". Этот метод не давал ему покоя. Может, дело в способностях? Профессор хмыкнул и попытался подойти к запертой двери с мыслями о мистической духовной эманации рычагового эффекта. Увы, рацио не позволило высвободить необходимые ресурсы медиума, и ручка осталась безучастной к его посылам.

-Стойте,Профессор!Ника открыла дверь просто нажав на ручку!Попробуйте,вдруг у вас получится! Вацек удивленно оглянулся на Тэй и честно пожал ручку, можно сказать дружески. Но дверная ручка осталась равнодушна к обычному на неё нажатию. Попробуем. Оборотень вышел из тени, попросил отойти остальных от двери и с размаху ударил плечом в потрескавшуюся древесину. (Атлетика: успех) Преграда скрипнула и подалась. По инерции Винсент влетел внутрь и дверь за ним захлопнулось вновь, оставляя для близстоящих узкий проход в пару секунд. Теперь в ловушке были два охотника. Самые бесполезные специалисты в борьбе с неуязвимым легионом магических существ. Растерявшийся горе-медиум попытался снова физически преуспеть, но потерпел фиаско.

-Сюда,скорее!Здесь!Либо Мэри -Энн дает жару кому-то...либо кто-то дает жару Мэри-Энн.И этого кого-то...-она озадаченно нахмурилась.-Черт,да этого кого-то там много!Нужно открыть дверь! - Винсент, попробуем выбить! Тэй было вежливо предложено подождать результата. Профессор Шиманский явно страдал некоторой формой сексизма, предполагающей, что дамы должны держаться подальше от опасных источников давания жару.

Прихожая Вацлав оглянулся, поискал глазами Мэй. - Поможем. А как? - не то чтобы профессору явилось откровение, как он мог бы помочь девушкам. Но бросать их одних было негоже. Он оглянулся, поискал глазами Мэй: - Тей, Мэйбелл, пожалуйста, присмотрите за Никой, - попросил он временно объявленных сестер милосердия и отправился к ближайшим дверям. Там он приложил ухо к створке и прислушался, как советовала ему Тэй. - Повар из кухни сказал, что на Мэри-Энн напали, - объяснил он, отрываясь от тишины за деревянной панелью. - Ей может грозить опасность! И отправился к следующей двери.

-Ох...пан Шиманский ,это вы.Как удачно.Я как раз ищу вас..или Мэй..или наверное лучше обоих сразу.Видите ли,у нас тут случился...небольшой конфликт в библиотеке и наши очаровательные девушки пострадали.Обе сразу,да.И Ника и Мадлен.Скорее всего это психическое истощение,так что я тут мало что могу сделать.Вы не могли бы помочь нам? - Где тут гостиная? Куда пошла Мэри-Энн? - с порога вопросил пан Шиманский, выглядящий жутко встревоженным.

Кухня "Мадмуазель Мэйбелл". Вацек расслабленно слушал и практически уже нарисовал в воображении светлую гостиную. Белые салфетки. Воздушный крем... Только... - Люсьен поморщился, - там ещё занято. И ваша Большая женщина попала в беду. Вы бы ей помогли. А то её там гоняют без лифчика. Только, тсссс. Я вам ничего не говорил. - О Господи! Наваждение рассыпалось и уступило место реальности. Он охнул и кинулся искать гостиную. Ведь это он всех сюда затащил. А кстати, зачем? Почти позабыл! А теперь... теперь лопает пирожки. - Постараемся за час управиться, - заверил он на ходу Мэй с Люсьеном Оливье.

Двери №2 - Васлав, у тебя тут.. - позвала мужчину, закусив губу, со смущение указывая на его лицо. Затем на своё, что бы было нагляднее и без неловкости , - ..брусничная начинка. - М? - он не сразу понял, что показывает девушка, улыбаясь ей просто так. - Какая странная комната. Неужели в ней просто едят? Наконец, потрогал щеку. Приподнял брови, охнул и пошарил в кармане в поисках носового платка, потер наугад. - А ниоткуда, - ответил Люсьен. - Оно тут всегда есть. Сколько бы я не брал, оно тут же появляется вновь, словно никогда не исчезало. Может, у вас будут какие-то пожелания на обед, пан Шиманский? Вот это да. Неисчерпаемый источник еды. - М... - Вацлав хотел. Конечно. То есть он всегда хотел, но сейчас он понял, что хотел. Весьма скромный профессор, обычно ведущий аскетический образ жизни отшельника с крайне неразвитыми бытовыми потребностями, сегодня являл собой прямо-таки образчик здоровых желаний. - Моя бабушка пекла шоколадную бабку. Можете ли вы, пан Оливье, как-нибудь испечь такую?

Двери №2 Спорхнув на пол, бросила укоризненный взгляд на Вацлава, мол «хватит тереться заднице об стол, выпрямись», после чего вновь обратилась к существу, совершенно преображаясь в лице. Слово "выпрямись" в строгом женском взгляде Вацлав мог проницать без всякой телепатии. Он неуклюже и поспешно привстал, заталкивая остатки пирожка в рот, отряхнул ладони, прожевал, косясь на Мэй. - Как же, - немного ошалело подтвердил заочное знакомство с главным блюдом известного в истории повара. Улыбнулся немного смущенно, телепатически прозревая чудо-повара на тот миг, когда световолосый образ пряничного детского счастья предстал перед ним в своем умилении. Не было в их гостеприимном хозяине кухни никакого умысла, кроме желания остаться здесь и заниматься любимой стряпней. - Кхм. Столоваться у самого пана Оливье. Да за это никакой морковки не жалко! - подтвердил договор профессор, но на всякий случай поинтересовался озабоченно, - а кстати, откуда она тут берется?

Дверь №2 - Ммм.. прелесть.. - промычала она с неподдельным удовольствием, и добавила уже нарочито воодушевленно. - Пожалуй, не смогу удержаться, что бы не понадкусывать тут всё! Мэй подмигнула мужчине рядом, легонько толкнув в плечо. «Гений. Гений!» Вдохновленный пан Шиманский откусил еще кусок пирожка. Сочная капля начинки размазалась по щеке. Он прислонился к столешнице рядом. - Нравится? - его пятачок торжественно розовел, а на морде цвела улыбка. - Я старался. Он отвлекся от созерцания личика Мэй и заметил, что таинственный повар высунул любопытный пятачок. Пирожок замер, не донесенный до рта. В меру пропеченный пирожок. С маслицем и яичной румяной корочкой. - Давно не ел ничего вкуснее, - скоро нашелся Вацлав, тем более что то была чиста правда. — Как пан прикажет себя звать?

Дверь №2 - Хм, - профессор огляделся, словно не перед его носом только что захлопнули дверь. - Погоди. Не горячись. Посмотри. Это, кто бы он там ни был, тот, кто приготовил всю эту прекрасную еду. Он обвел рукой комнату и невольно сглотнул слюну. - Как думаешь, не стоит ли нам быть с ним повежливее? Квашня - это ведь капризная штука. Тут у Вацлава имелся в запасе спич на тему выделения углекислоты перекисшими сортами пшеницы, но он опустил теорию и перешел к сути: - Повар любит, когда его искусству воздается по заслугам. Он подошел к ближайшей тарелке и взял в руку, на вид, вполне аппетитный пирожок. - Так воздадим же. Ты не проголодалась? Я лично что-то так и не поел. Откусив брусничной начинки, он промычал нечто одобрительно-приглашающее. - Ммм. Вкуснятина!

Двери №2 Кажется, там даже рельсов не было. Одно чистое поле, где сутками свищет ветер. Возможно, встреча с железной стеной была именно тем, что уготовила профессору судьба. И его интуиция. Когда едешь осенним лесом на велосипеде и врезаешься в дерево, самое прекрасное во время падения - это густой листопад из золотых ажурных листьев на фоне падающего на тебя синего неба. Прекрасное кроется в неожиданных столкновениях с действительностью. - Эй, да подожди ты! - окликнула девушка, на ходу закатывая рукава толстовки, едва поспевая за вагоновожатым с отказавшими напрочь тормозными колодками. Кажется, атмосфера рыцарства, а в данном случае безбашенного удальства накрыла еще одну комнату. Вацлав решительно дернул за ручку и распахнул кладовку. - Ну-с, что тут у нас?

Дверь №2 Профессор и сам на краю своего переполненного новым сознания удивлялся сей проникновенности. Но новизна ощущений вкупе со странным пониманием того, что он «увидел и пропал», как в песне поется, двигала его на новые подвиги на ниве коммуникабельности. Случись эта встреча месяц, скажем, назад, он бы… посчитал что-нибудь четное. Плитку в парке. Или шаги. Или… Он бы отправил это событие по этапу игнорирования, по которому отправлялось, вероятно, многое значимое в жизни. А теперь стрелочник переложил рычаг – и поезд с критически неопытным вагоновожатым отправился в сторону опасных тупиков, весело гудя и набирая скорость. Он глубокомысленно хмыкнул и провозгласил: - Полагаю, в нашей ситуации на интуицию можно смело положиться. И прошагал по направлению к кладовке.

Дверь 2 - Это хозяин кухни, если так можно выразиться.. - шепотом объявила она Вацлову, чуть пригнувшись, - Чувствуешь? Энергия существа, по всей видимости повара, отпечатком ложилась на каждый предмет. Смущало только одно. - С кем он разговаривает? Сейчас названный Васлав, вошедший и вставший вновь почти рядом немного за плечом девушки, склонивший голову, чтобы ей не слишком запрокидывать голову при разговоре, улыбнувшийся самому себе чуточку на это "с", сделавшее его имя тягучим, словно ириска за щекой, был смущен сразу несколькими вещами. Во-первых, запахами. Свежеприготовленной еды. Очень уютными, из того, прежнего мира изобилия и домашнего тепла. - Словно нас здесь кто-то ждет. Что-то мне это не нравится. Или нравится... Он поглядел сверху вниз на ухо второго медиума. - Не могу понять... Направил обострившееся чутье в сторону раздавшихся звуков за дверью кладовки. Оно живое. Но нет, разумом там не пахнет. То есть не тем, рацио, который улавливается у окружавших Вацека людей. Там было нечто хаотичное, некрупное и... Он не смог абстрагироваться от ауры девушки. В ней тоже было нечто, что приковывало внимание. Может, то, что она тоже получила способности медиума? Или странное узнавание обрывков каких-то дальних ощущений. - Там что-то живое, низший дух. Что подсказывает твоя интуиция... Кудряшка Сью?

- Что ж, Губка Боб, рискнём, - сказала она, наконец-то берясь за ручку таинственной двери. - Я Вацлав, - представился всклокоченный мужчина, позабыв, что уже представлялся. - Будь осторожна. Он, конечно, не дышал в затылок, но встал напротив очень близко, следовало быть начеку. Побочный эффектом стало непривычное касание ауры девушки. Вот отчего порой становится не по себе в метро, - безотчетно отметил новоявленный медиум. Только сейчас нет ощущения дискомфорта. Наоборот. На захлопнувшуюся дверь коллег профессор в силу отсутствия опыта не обратил внимания, полагая, что если понадобится помощь, они об этом услышат. - Давай, - предложил он наконец-то открыть пряничный домик.

Тем временем один из «наших медиумов» переживал состояние, близкое к перерождению. Поначалу, конечно, он был больше занят теми образами – светлого и в особенности темного, которые маячили в явленном своем инфернальном блеске. Но блеск угас, они вновь исчезли, как и в прошлый раз, оставив надежду. Уже твердую надежду на новую встречу. По ту сторону или по эту – не суть важно. Do zobaczenia wkrótce. Дар принят. Что есть духовность? Лучше бы спросить, что есть разум? Холодно – разумное ли это суждение? Или оно складывается из импульса тела, ровным слоем растекаясь по гормональному фону, ощущениям мышц, наполненности желудка, состоянию кишечника и тихому шороху слабо работающих шестеренок головного мозга? Мыслим ли мы «головой», как любим говорить, когда просим кого-нибудь «включить голову» и перестать думать чем-нибудь неподобающим? Иллюзия вычислительной машины в черепной коробке. Без тела, осознания телесности - суждения едва ли возможны в том мире, где человек телесен. Отсюда - серьезные вопросы к доктрине бессмертности души у того, кто неплох в биологии. Но вот забавно: тот же Вацлав всю жизнь телесностью пренебрегал, отдавая предпочтение чистоте суждений «объективной» науки. Это насмешка богов, ангелов или демонов, что именно он очнулся в один прекрасный день и осознал свои способности за гранью разумного. За гранью «объективного». «Я есть», - первое, что он сформулировал… в голове, да, а где еще? Ведь истина, разлившаяся по нервным окончаниям, будучи произнесенной, уже есть ложь. Иллюзия правды – в языке, а слова рождаются в мозгу, не в расслабленных спинных мышцах. И не в кончиках зудящих от невидимой энергии пальцах. И не в… ну, в общем. Телесность возопила. И это стало открытием, несколько оттеснившим на дальние планы вопрос о присутствии во всем этом где-то еще и души. Ему стало неловко. Словно бы окружающие внезапно увидели его во всей его телесной наготе. Вацлав сжал зубы и попытался убедить себя в том, что нет, всё по-прежнему, это лишь его внутренние переживания. Но на то ушло время. А дар рвался наружу. И вырвался. Смехом. Сначала тихим, нервным смешком. Потом он снял очки и посмеялся уже вдосталь. Видя своим новым открывшимся зрением медиума ауры людей, след от явленного видения света и тьмы, обрывки чьих-то мыслей… Это длилось не дольше минуты, а может, и того меньше, пока нечто не улеглось, не ассимилировало его тело и не разлилось теплом по конечностям. И вновь он стал самим собой. Шарф только стянул, смотал с шеи. - Что-то тут жарко, - пробормотал, промакивая носовым платком выступившую на лбу испарину. Наверно, он мог кого-то напугать своим смехом, если бы с остальными не происходило сейчас собственных перемен. Кто-то… он не мог точно сказать, кто именно, уже открыл одну из дверей. Профессор не совсем понял, чем окончился ритуал, концовка показалась какой-то скомканной. Но кажется, пора уже выяснить, что здесь творится. Они ведь попали определенно по адресу. Им выдали карт-бланш. - Что же, - неожиданно для себя обратился он к молчаливой девчушке. Может, потому и обратился, что ему казалось, будто она его избегает. Или лишь казалось? Но теперь ему хотелось, верно, прояснить для себя и этот вопрос. – Попробуем? Он кивнул на дверь, которую загораживала Мэй.

Вновь и вновь подтверждать свое согласие. Вновь и вновь. Трижды нужно постучаться, чтобы двери распахнулись. Кажется, это какая-то библейская мудрость. Вацлав был готов вновь и вновь повторять клятвы. Хоть неуместные вопросы роились в голове легким туманным флером. Что за уменьшенные? Кто это - униженные? Разве можно отказаться от... этой странной способности? Впрочем, каждое слово Вацлав Шиманский произносил тихо и торжественно, словно это не бабушкин внучок и замотанный житель вымирающей столицы стоял сейчас перед ангельским ликом, но шляхтич славной Речи Посполитой клялся своей кровью и своей жизнью... Вероятно, те парни тоже плохо понимали, на что подписываются. - Да будет так.