Meshulik

Уважаемые кураторы, игра "Лабиринт" закончена. Темы игры и обсуждения можно откреплять)

Эпилог «Сара Сноу» скрылась в прибрежном рельефе и растворилась в тумане повествования бабушки Урд. — Но плыли они недолго, — усмехнулась старуха. — Кунари не дураки. Да и многие видели с берега, куда отправилась оранжеволосая девка с фолиантом подмышкой. — Так, — Марк стал очень серьезным. — Так книга отправилась с Лизз? И что? — Её забрали кунари. Старуха, будто издевалась. Он ехал сюда, чтобы узнать, что всё вернулось на круги своя? — Но ты говорила… — Что я говорила? Я говорила, что всё не так просто. Так вот, повторюсь. Всё не так просто. *** Им было не уйти. Два дредноута прижали каравеллу к берегу, встали бортами к бортам и потребовали сдаться. — Но мы помогали катабану, — недоуменно возразил капитан, когда двое дюжих молодцов конвоировали старого эльфа к капитану одного из дредноутов. В ответ послышались только указания на кунлате. Эти ребята не владели всеобщим. Всеобщим владел зато их предводитель. — Мы отпустим вас, в память о том, кто вел нас, не ради ваших никчемных жизней, блуждающих во тьме. Но верните украденное добровольно. Книги они даже касаться опасались. С ужасом и странным фанатичным блеском в глазах опознали по переплету, по запорному замку, скромной металлической ковке углов фолианта, приказали упаковать ее в короб и наглухо заколотить, увязать морским канатом, словно опасались, что книга вырвется и наделает бед. *** Марк молчал. У него не осталось сомнений. Но старуха не стала бы продолжать рассказ, если бы здесь уже можно было бы поставить точку. **** На море воцарились мир и покой. Точнее, то, что под этим подразумевалось, когда разразились немир и беспокойство. Разумеется, до мира и покоя и теперь было далеко, но всё познается в сравнении. И пиратские корабли вновь подняли паруса и возблагодарили Создателя и невесту его Андрасте за то, что мир вернулся на круги своя. Орлей потребовал у капитана Торнадо вернуть Церкви золотую статую Андрасте. На Иствоч прислали нового шпиона от Орлея, и его капитану Хиролу еще только предстояло вычислить. Гномы острова Серых Стражей прознали о славных деяниях капитана Карраско и пригласили его устроить на острове собственный пиратский форпост. С той поры часто моряки капитана Амелл начали замечать, что то там то тут увязываются за кораблем и подолгу сопровождают его белые дельфины. Эти довольно необычные спутники указывали верный курс и не давали потонуть, если кому вдруг случалось свалиться за борт. Губернатор Риалто и его благоверная зажили припеваючи в любви да радости, а хвост, кое-кем замеченный тогда у сеньоры губернаторши, как-то перестал так уж сильно выдавать в ней ее русалочье происхождение. Некоторые девы находили счастье в обычном мире. Порой даже, может быть, весьма обыденное. Впрочем, доходы от добычи жемчуга никто не отменял. А летать виверной к ривейнским берегам достойная сеньора тоже и не думала прекращать. Серого стража Винченцо впоследствии пару раз видели даже в твернах Лломерина. Там, немного подвыпив, он любил строить планы на то, что когда-нибудь всё-таки отправится в Киркволл и разыщет некую даму. Хоть бы она уже трижды к тому времени была замужем. Хоть бы бороду себе отрастила. Да и вообще, невзирая ни на что… Но, конечно, планы, как и положено им, оставались лишь планами. Дредноуты катабана вернулись к берегам Пар Волена. Поговаривают, что в пути им пришлось столкнуться с партизанскими судами неведомого Кортезы. Стычки были стремительными, кровавыми и страшными. Много было потоплено кунарийских бортов, но и магов Кортезы полегло немало. И еще неизвестно, больше ли сложило голов их от огненных пушек кунари, а не от рук своих же храмовников. Клад был посчитан, поделен и пропит. Бордели Лломерина еще долго вспоминали тот год как необыкновенно тучный и благоприятный для бизнеса, ну а в порту появилось несколько новеньких кораблей. Билли наконец-то достроил дом и вложил часть денег в успешный бизнес в Антиве. Фурло Ррот свою долю добросовестно проиграл. Упыри, путешествовавшие верхом на рыбоящере, успели добраться до южных островов, и там после сильно расплодились, что привело к необходимости для местных племен производить больше оружия. Это повлекло развитие торговых связей и установление межплеменных союзов. В будущем они лягут в основу военных успехов молодого государства Ферелден. А в остальном Море вернулось к своим ветрам, течениям и жизни, в которой пираты были не гостями, а частью этого безбрежного, полного тайн мира. *** Внутренние покои Гортензии были скромны, можно сказать, аскетичны. Лишь лепнина под потолком со сценами из Песни Света. И наборный паркет с символами Андрасте. Почти никакой мебели. Разумеется, пара стульев и скромное бюро не в счет. Тяжелые занавеси на окнах были опущены, несмотря на ярко сияющее на дворе солнце. Вместо естественного освещения — позолоченный канделябр. Единственный источник света. Не считая, конечно, саму сиятельную Верховную Жрицу. Оранжевые волосы трудно было скрыть даже под таким толстым слоем голубой пудры, какой бардесса нанесла, готовясь к этому важному визиту. Платье — тоже светло-голубое, с длинным шлейфом, по последней моде столицы, чудесно подчеркивало ее яркую внешность. Туфли на тончайших каблучках от лучшего башмачника Вал Руайо кокетливо выглядывали из-под легкого панбархата. Такого же, каким обтянута ее маска с парой пестрых перышек — без знаков рода, хоть приемная её семья дю Воланов не отказала бы такой влиятельной особе, пожелай она надеть маску с родовым орнаментом, но сегодняшний визит был неофициальным. Даже, можно сказать, тайным. В руках бардесса держала тяжелый том сказок бабушки Урд. В изукрашенном полудрагоценными камнями крикливо оформленном переплете с яркими запорными скобами. Явно издание богатое, но светское. Вполне подстать наряду бардессы. — Ну же, милая моя, не томите, — пригласила Лизз Верховная Жрица и указала на бюро. Сердце Лизз громко билось в груди, когда она, затаив дыхание, медленно открывала перед своей патронессой эту книгу. Результат многих лет работы. Поисков. Интриг. Убийств и предательств. И не только ее. За этим призом оходились многие. В их числе и покойный ныне дон Брук, старый хозяин «Метвеца» на Лломерине. А до него — сколько их было, безымянных героев или просто людей предприимчивых. — Анри-Этьен так и не объявился? — Поинтересовалась тем временем Верховная Жрица. Она была мила с этой девушкой и, несмотря на свое горячее желание наконец-то увидеть содержимое переплета, проявляла семейственную почти участливость. — Нет. Вероятно, кто-то убрал его с дороги, чтобы катабан смог достичь своей цели. Он искал для меня компасы, которые должны были указать нахождение тома. Но не преуспел… Впрочем, я вовремя напала на след. — Что же, — оставалось лишь пожать плечами. Неизбежные потери. Но возможно, мальчик еще объявится. Он был полезен Орлею. А пока. Пока что Верховная Жрица склонилась над листом, испещренным рукописным кунлатом. Женщина широко образованная, она приступила к переводу сразу, без толмачей и словарей: «Существование есть выбор...» Цепи с ящика снимали под присмотром новой Виддасалы. Она склонилась над содержимым. Да. Тот самый строгий, скромный, добротный переплет. Дрожащими руками коснулась священной книги. Писаний Кослуна. Величайшая реликвия, сокрытая от последователей. Лишь несколько стихов, немного записей. Никто не должен узнать самой охраняемой кунари тайны — о том, что Кослун был магом. Что магия описана в этой книге. Магия Множества и Единства. Магия земли и плодородия, пронизывающая саму суть мира, проникающая в глубины морей и Глубинных троп. Видассала тоже была женщиной образованной. Поэтому невольно вслух перевела первые строки попавшейся сказки: «…Так случилось, что они захватили корабль убитого ими работорговца и, сами дикари, разграбили партию женских платьев, которые торговец вез на заказ в новые колонии. Решив, что платья предназначены для мужчин, они оделись в них и в таком виде сошли в порту Тревизо…» *** — Ах вот оно что! — Марк рассмеялся. — Значит, Том Кослуна всё-таки у Орлея? Теперь я узнал всё, что нужно. Спасибо тебе, бабушка Урд. А мне, пожалуй, пора возвращаться домой. — Я еще не рассказала о тех рабах, которые переоделись в женское платье. Так случилось, что они захватили корабль убитого ими… — Эээ… мне пора, — вдруг засобирался юный имперец и вскочил с табурета так резво, что опрокинул его на пол. Виновато наклонился, ставя мебель на место. — Я узнал всё, что хотел. Давайте про рабов как-нибудь в другой раз. — Ну как скажешь. Не стала перечить магистерскому приёмышу бабушка Урд. — Море ведь вечно. И у него своя магия.

6.8. На круги своя Рано или поздно поиски диверсантов добрались и до той части побережья, где происходили какие-то активные передвижения чужаков. Несмотря на то что катабан здесь планировал какие-то собственные маневры, случившаяся масштабная катастрофа диктовала собственную логику возмездия. Было и еще кое-что. Лизз попросила русалок высадить ее на «Саре Сноу». Вновь крепко обняла Найши, обещая, что эта сказка еще не закончилась. Залогом была книга сказок, которую они так замечательно читали вместе — только они, и никто больше. Эта книга осталась Найши. А вот та, в скромном переплете, которую Лизз прихватила в Лабиринте, она несла подмышкой. Яркое апельсиновое пятно, хорошо заметное и с берега, где остатки сопровождения стояли в ожидании возвращения того, кто к ним обязательно вернется. Ведь катабан вечен, сменяются лишь коситы, носящие это имя... Старый эльф собирался поднимать паруса после обеда, но этим планам не было суждено сбыться. Не меньше десятка дредноутов. Авангард флота катабана, о котором доносились слухи еще в Риалто, шел на всех своих веслах ровнехонько по душу пиратских кораблей, слаженно и целенаправленно. И встреча с ними не сулила ничего хорошего. Было одно решение здесь — бегство. Срочно сняться с якоря и двинуться в море. Надеясь на попутный ветер. И на то, что в пути их больше ничто не задержит. Всё возвращалось на круги своя. Кунари враждовали, пираты, добыв клад, покидали осиротевший берег с добычей и спасались от возмездия. Только дон Винченцо уходил вглубь Ривейна, размышляя о том, что в истории с Цетусом нет ничего удивительного, ведь и сам он, Серый страж, тоже в каком-то смысле хранитель. И в его крови тоже имеется немного драконьей крови. Правда, оскверненной. Так что всё устроено так, как и должно быть в этом мире. Потом каждый пират по-своему рассказывал, как они спаслись от той эскадры. Но суть состояла в том, что они спаслись. Каких только баек ни услышишь, начисто противоречащих друг другу. Одно известно: "Сара Сноу", понимая, что преследовать в первую очередь будут пиратские многомачтовые суда, которые так хорошо были видны и являлись такой лакомой мишенью для разъяренных рогатых, тихо отделилась от остальной группы кораблей и ушла на юг, под берегом, используя не скорость, а способность быть очень незаметной.

Петро Теперь главное — чтобы до вечера больше никакого демона не обнаружилось в районе этого самого корабля. — Я попытаюсь, — шепчет гном, улыбаясь, и тоже отбрасывая уже все сомнения, забывая заодно и про вернувшегося капитана, да и про корабль в целом. Чувствуя его, будто Рико и стал кораблем. — представить. До вечера. А еще как-то дожить до него.

Петро Гном увидел эту улыбку и улыбнулся в ответ. Вообще, тут у побережья был по ночам неплохой клев. И у него пару раз мелькала мысль, или сожаление, что они могли бы ведь не носиться с ранеными, а, если бы не этот демонов демон, сидеть с удочками на борту и просто молчать. Или вот еще можно было попытаться сшить Рико рубашку из холстины, черт знает, когда еще они окажутся в таких местах, где можно будет выйти на базар без опасения быть обращенным в кун? В общем, было много интересных занятий, в исполнении гнома потенциально ведущих к членовредительству. — Или, — кивнул он. — Побыть вдвоем. Не в этой кутерьме. Если захочешь, я останусь у тебя? Или не просто останусь?

Петро У Петро немного шумело в ушах, но «Капитан» означало, что они скоро отправляются. Наверно. Застыл, любуясь Рико, отмер. — Пойдем, кажется, у меня снова много работы. Наверно, — Что там решили капитаны и кто будет делить клад, неясно, но вряд ли гнома не прикантуют к этому богоугодному делу. Первым поползновением было податься туда, откуда кричали громче. — А хотя… постой, — он снова запнулся, был еще вопрос, потом будет много суеты и народу, — Увидимся вечером? Если… если получится.

Петро С везением Петро Рико уронил бы пилу аккуратно ему на ногу. А с пряморукостью рыжего Рико рисковал заработать радикулит, если их отношения двинутся туда, куда они оба думали. Такелажники, те самые ребята, которые могут как нечего делать сварганить скамеечку необходимой высоты, будут прятать свои пилы куда подальше. Рыжая борода коснулась безбородого подбородка, губы обхватывали губы, неторопливо, нежно... Он задохнулся. Ладонь зарылась в кучеряшках, на мгновение оторвался, шумно вдохнул и прижался сильнее к губам, окрыленный и ненасытившийся.

Лизз -Я бы так хотела пойти с тобой...-тихий теплый шепот касается губ бардессы.Разделить все.В горе и радости,помнишь? — Да, — губы касаются губ, шепот перетекает, словно вместе с поцелуем, шею обхватывает тонкая светлая рука. – Сбереги для нас нашу книгу, если нас разлучит море. Я не могу рисковать тобой, но мы обязательно встретимся снова, клянусь тебе, Найши.

Петро Петро сбился с ноги. Хоть еще и не шагнул никуда. И покачнулся, крепче хватаясь за Рико и улыбаясь. Немного растерянно. Неожиданное согласие. Но вдумываться в эту неожиданность он не стал. — Это хорошо, — Колоссальное облегчение. — Хорошо, — огляделся. В любой момент кто-то мог войти, взглянуть, подслушать. — Ты… еще хочешь добывать пилу? – на всякий случай поинтересовался он. – Потому что я бы хотел найти такое место, где мог бы расцеловать тебя. Но пила, с другой стороны, может нам в этом помочь.

Петро Странная смена ощущений от какой-то обиды на этого верзилу Ника за то, что тот будто бы попытался украсть у него свидание. Нет, Ник, конечно, не украл, он просто позвал — и вот Рико ищет, чем бы поострей отрезать… наверно, язык такелажнику. Но произнесенное есть деяние. Но в том было еще странное ощущение понимания. Как правило такие парни, как Ник… да что там, ведь Петро не так давно, да и сейчас еще, бывал таким идиотом… — Пошли, найдем тебе пилу. Или что там, — решительно кивнул гном. Логика тут была какая-то кривая. Но в таком сложном мире, где почти все безумны, Петро был полностью на стороне Рико, — и затолкаем ему его свидание обратно.

Матиас — Конечно, ром выдается только по особым случаям… Кок с сомнением оглянулся на камбуз, будто спрашивая себя, а найдется ли там столько рома, чтобы удовлетворить неаристократические потребности команды в аристократическом завтраке. Но когда его взгляд вновь вернулся к черным омутам квартмейстера, последние сомнения отпали: — Но кто я такой, чтобы отказать вам, дон Гарсия, кхм, будет исполнено, сеньор квартмейстер. Бочку рома для всех непьющих… кофе. Толпа направилась в двери, кок посторонился, пропуская и пережидая возгласы одобрения, которые отвлекли внимание от парочки на кружки и скамьи, а Матиас поинтересовался у и. о. капитана: — А вам… как обычно?

Петро — Погоди, погоди, пилу? — Петро вытаращил глаза. Коснулся Рико здоровой рукой, насколько позволяли тиски. Всё-таки неизвестность пугала, а кучерявый выглядел каким-то… А впрочем, как обычно – очень целеустремленным. Восхитительно целеустремленным. Однако хотелось конкретики. Прошептал. — Ты кого-то убил и хочешь расчленить тело? Эй, я тебя одного не пущу. Пошли вместе. Объясни только толком.

Матиас Пять. Минут… Когда на стук квартмейстера дверь камбуза приветливо распахнулась, в глазах возникшего в дверном проеме кока плескалось еще то море, которое в них обосновалось, когда дон Гарсия был еще по эту сторону борта. - А! – беспечно воскликнул Матиас и оглядел присутствующих, присутствовавших с таким видом, будто еще мгновение – и они бы взяли дверь камбуза штурмом. – А я думаю, куда все делись, - поделился кок и машинально поправил передник, под которым теперь, правда, прилагались белоснежная рубашка и штаны. Сложил на груди руки и прислонился плечом к косяку. За его спиной в печке разгорались дрова, а из трубы потянулся первый дымок. - Э… кофе? – поинтересовался он примирительно.

Петро Планы кучерявого на чье-то смертоубийство загадочно контрастировали с безмятежным уютом его объятий. Счастливый гном невольно расплылся в улыбке. Это определенно мешало думать о тактике укрывания трупа предположительно убиенного. Длинные ноги. Их можно было протянуть, если объект был еще жив, или отрубить, чтобы не торчали, когда они будут выбрасывать труп за борт. Петро потряс головой, воображение рисовало странные картины: — У тебя был палаш? Два палаша, — поправился он в свете прозвучавшей сравнительной степени. А всё-таки хорошо так стоять. И мог бы и дальше стискивать. Во и рубашка опять же… Ласково уточнил, — а… зачем тебе палаш? – поправился, - Нам палаш?

Матиас - Ну ты спустишься, а... а потом поднимешься с другого борта и посмотр... А... ааа впрочем, наверно, еще не так и поздно, - как-то легко переменил план действий владелец передника, запрокидывая голову туда, где темные вихры рассыпались на изголовье. Петро На пиратском корабле этот вопрос мог бы быть понят скорее как предложение оценить по достоинству кровожадность вопрошающего. Петро, конечно, просто умилился и забыл, чем занимался. — Буду, — просипел стиснутый. И на всякий случай поинтересовался тоже шепотом. — А ты кого-то… потому что у нас парусина на камбузе…

Матиас Проснулся он, что характерно, в переднике. Кажется, он ведь его снимал. Когда-то. Ночью. В темноте. Или не совсем он. Но определенно тесьма была развязана, и передник куда-то делся. Тогда было не до него. Кто вообще всерьез собирался что-то рисовать... он был почему-то уверен, что избавился… Он надел его обратно? Или не совсем он? Прямо здесь, на камбузе руки обнимали его, родное дыхание и весь Хесус такой родной. Как он жил-то весь этот рейс без… - Хес, - кок пошевелился, ощущая, что за кормой уже вовсе не раннее утро. И. Ни. Одна. Собака. Не. Да что там не вломилась – не постучала робко в дверь! Весь корабль напряженно ожидал, когда квартмейстер покинет камбуз. - Милый, - прошептал Матиас куда-то в сторону своего затылка. – Может, м… воспользуешься штормтрапом?

Петро Проснувшийся Петро... остался с ранеными. Отчего-то это казалось сейчас самым важным, раз Рико оставил их, отлучившись по каким-то своим делам. Ведь для того и есть кто-то рядом, чтобы разделить на двоих и помочь. Правда, гном не был медиком, но из "нахватавшихся". От сиделки многого и не требовалось. Роксан Она почувствовала свободу и облегчение, когда новый Цетус занял свое место в тедасском универсуме. Былое беспокойство, кошмары и страх чего-то, над чем у нее не было власти, улеглись. И Росс мирно спала в капитанской каюте, впервые за многие дни без сновидений.

Первая лодка ушла, низко сидя бортами в воде. Тяжести не позволили взять с собой и пассажиров. Двоих разве что. Остальным следовало ждать, когда русалки вернут лодку назад. Вернутся девы с вестями о том, что что-то происходит на побережье. Но пока что, кажется, поиски диверсантов еще не докатились до кораблей, стоящих на рейде.

Лизз была как раз занята, пытаясь уместить в одном мешке два примерно одинаковых по габаритам, и потому одновременно не влезающих в мешок фолианта. - А, да, - рассеянно откликнулась она, машинально коснувшись щекой плеча рулевой. - Ну так известно, спасти русалку может только любящее сердце. А таких они топят. Всё в порядке, не переживай... - Она с неодобрением покосилась на белоснежных рыбохвостых. Было видно, что другие заботы сейчас занимали Лизз куда больше. - Послушай, - обратилась она к Найши. - Если... если что-то случится, если... В общем, если что, я буду ждать тебя на главной площади Вал Руайо, это в Орлее, поняла? Я там найду тебя, только ты обязательно приезжай. Запомнишь? Она огляделась, не слышал ли ее кто-нибудь, но сейчас пиратов больше занимали собственные сокровища. - И... вот еще что. Держи, - Найши вручили том Сказок бабушки Урд, который в мешок все-таки не влез. - Возьми. Пускай это будет... залогом нашей встречи. Она неловко усмехнулась и закинула сумку за спину. - И не спрашивай ни о чем. Сейчас не время. Она наконец-то обратилась к своей возлюбленной, обхватила ее голову ладонями, притянула к себе ласково, мягко прижимая губы к губам, на мгновения, растягивающиеся и бесконечные, выпадающие из неумолимо несущегося куда-то времени. Которое заканчивалось. Они еще не знали, но виддатлоки взлетели на воздух. Огнем опалило побережье. Полетели почтовые птицы и посыльные отправились к сигнальщикам оповестить всех о том, что враги покусились на самое уязвимое, что было у великой цивилизации Кун - ее неофитов.

6.7. Возвращение Как только все четыре компаса заняли свои места, магия лабиринта перестала действовать. Три двери были отперты, и теперь распахнулась створка четвертой. Длинный проход вел не очень далеко и был прямым. А в конце его виднелась та самая сокровищница капитана Торнадо – со всеми оставленными в ней ценностями. Ничто не мешало погрузить их в лодку. Конечно, не за один раз. Ведь клад бы поистине велик.

Когда Миррин повернулся назад к русалке, в пресной воде подземной реки он увидел лишь... много морской пены. Русалка пропала, исчезла из этого мира. Как и полагается в таких историях. *** — У тебя когда-нибудь бывал хороший конец в сказках о русалках? Отчего вечно чье-то сердце непременно должно оказаться разбитым? — А потому что ни одна сказка о русалках со счастливым концом ненастоящая, — старуха откинулась на своей скамеечке от ставшего слишком сильным жара очага. — И даже Миррин, у которого сказки всегда со счастливым концом, тут ничего поделать не смог. С собой. Она хихикнула. Всё именно так и должно заканчиваться в этом лучшем из миров. — Так что же случилось с русалкой? — вопрос был из разряда простого удовлетворения любопытства. — Так... стала морской пеной. Не? Не годится тебе такой ответ? Никто не знает. Ее путь сокрыт от глаз, как и сами эти твари, прости, Андрасте, их нечистые деяния. Много что говорят, но доподлинно ничего так и не известно. — Хотел бы я ее повстречать, — задумчиво признался имперский дознаватель, глядя на старую ведьму. — Зачем это тебе? — старуха рассмеялась. — Русалки ведь коварны и бессердечны. Либо поцелуют и потопят, либо ударят ножом — и вырежут из твоей груди твое собственное сердце. — Но… может быть, Лизз с Найши позвали её с собой? — Может, и позвали, — согласилась Урд. — Да только зачем ей это? Жемчуга у нее хоть завались, корабль русалке не нужен, ну а мир она может поглядеть уж побольше чем эти две… бесхвостые. Да и ведь она — могучий маг. Впору было бы им следовать за ней. Но вряд ли они оказались настолько умны. Ну а Нино, может, и до Киркволла добралась, и повидала те бордели, о которых так ей расписывал Миррин. Может, поселилась на берегу моря в небольшом домике. Может, занялась выращиванием деревьев или купила свой корабль и завербовалась в контрабандисты. Или посвятила себя разведению редких пород рыб… — То есть всё, о чём ей рассказывал моряк? — Так а в устах того, кому отдала сердце, любая дурь звучит как лучшее в жизни занятие. Марк погрустнел. — Мне бы хотелось, чтобы она все-таки приняла предложение рулевой и бардессы. — Хотелось бы? — бабка поглядела на молодого человека с жалостью. — Ну так пускай в твоей истории так и случится… *** - Мы поможем вам найти дорогу к морю, - тем временем обратилась одна из сестер злополучной девы к пиратам. Но где же ваше золото? Можно несколько раз пройти в лодке и перевезти всё на корабли.

- О Создатель! - воскликнула Лизз, - он там не потонул? Но как-то к краю отверстия в полу подходить не спешила. Тем временем в глубине протоки, которая, скорее всего, являлась подземной рекой, несущей свои воды в тот самый водопад, появились неясные бледные силуэты. Еще три белоснежных девы. И следом - вместительная лодка. Кажется, к застрявшим в лабиринте путешественникам подоспела помощь. Дон Винченцо было собрался выяснить, что происходит, но бардесса его остановила. - Нет, нет. Сначала заберем эту вот книгу, - и она указала на забытый уже всеми фолиант, лежащий рядом с астролябией. Кстати, у астролябии тоже было на что поглядеть. Там имелись выемки, четыре, по четырем сторонам света, ровно по форме тех компасов, которые держали в руках капитаны и который был и у Миррина, вот только куда он его дел, когда падал в воду, это знал только он сам.

Только что ее мир разрушился - и вот мужские руки приняли ее в свои объятия. Она притихла, прижалась к его груди, словно мокрая пташка. Замерла. Бешено забилось сердце... - Пойдем со мной моряк, - услышал Миррин страстный шепот. - Мы отправимся сначала в Киркволл, в бордель, мы будем веселиться, все, как ты рассказывал, а когда надоест, можем поплыть в Антиву, в Ферелден, в Марки. Мы поживем в доме на берегу моря, купим свой корабль, будем выращивать леса и разводить редких рыб. Только ты и я. Пойдешь? И губы целовали его ухо и щеку, часто и требовательно.

— Выходит, она не исполнила своего предназначения? — удивился Марк. Старуха усмехнулась. — Много ты знаешь о предназначении. Она была лишь Даром. Истинная сущность таилась в Тени — Дух-хранитель, возлюбивший величайшего мореплавателя, хозяина моря чертового катабана. А вот девушка, русалка, могла бы стать частью этого союза… Но лишь по доброй воле. Но на ее беду, а может, счастье ей по пути подвернулся киркволлский шалопай. И, как водится у шалопаев, похитил сердце русалки. — Так… он ее спас? — Ну как посмотреть. Неплохо быть цетусом. Но… она не захотела. — Старуха злорадно хихикнула. — Поглядела бы я на кислые рожи этих пророчиц. *** Чьи-то тонкие, но крепкие руки подхватили Миррина за одежду и потянули наверх. Чьи-то белые волосы облепили его плечи. А русалочий хвост бил по воде, сопротивляясь водовороту. Их головы поднялись над водой… И она застенчиво отпустила его, стирая с лица воду и жадно глотая воздух ртом. Погрузила в воду подбородок, еще не осознавая, что теперь совсем одна. Без духа. И без предназначения.

Струйка крови стекла с груди, нашла себе путь к камню, а там просочилась в незаметную трещинку в полу. Всего одна капля канула в ту воду — темную, подземную, ждущую воссоединения. И этого хватило, чтобы море проснулось. Потянулось к камням. Ударило неотвратимо, как волна в шторм, что в закрытом пространстве подземного резервуара могло вызвать только колдовство. Вода прорвалась, скрутила валун под ногами полуэльфа и кунари и обрушила вниз, оставив посреди залы небольшое, но устрашающее зияние. Там, в воде и холоде, дух-хранитель моря наконец-то обрел того, кто даст ему тело, с чьей душой, связанный кровью драконов, он затанцует в вечном танце единения. Кто-то назвал бы это одержанием. Пророчицы зовут перерождением. В мутной воде тело катабана пережило стремительную метаморфозу, и вокруг плещущегося посреди бурлящего водоворота Миррина вдруг заметалось, начало извиваться и кружить чешуйчатое тело священного Цетуса. Он обрел свою новую сущность, совершил последний круг в воде и устремился в темноту. Вероятно, туда, куда его звал Амарантайн.