Meshulik

Жандарм вынырнул из ванной, в которой последние несколько часов ставил следственный эксперимент с резиновой уточкой, помахал шапочкой для душа миссис Хадсон и коварно объявил, что голос уже отдал, а переголосовывать не видит смысла, тем более что он-то правее всех правых, так что и оревуар. После чего занырнул на новую глубину и залег на дно.

Хелена не возражала. Ни против поездки в город, ни против разведки в доме. Она даже взрывы и вертолеты приняла как данность. Как неизбежность. Ее наняли засвидетельствовать подлинность. Она сдерживала изо всех сил желание бросить своих спутников и вернуться домой. Лучше уж объяснения со стариком, чем случайная пуля... Она не боялась рискованой работы. Дать на лапу местной полиции, заставить замолчать случайного свидетеля руками неразговорчивых парней. Но... Армия? Вертолеты? Это вам не парочка продажных служителей весьма условного порядка. Нежная признательность дону Эстебану стремительно сходила на убыль. - Полагаюсь на ваш профессиональный вкус, - холодно прокомментировала Хелена интерьер обретенной ими хибары.

Крюшо ловил на живца. "японцы - очень жестокая раса" - глаза жандарма сузились: Кенпачи (красный) несомненно являлся слабым звеном. Фуражка обиженно вздернулась козырьком в беленый потолок.

Французский жандарм подозревает всех. В особенности монашек и сыщиков. И не бросается в глаза - он сливается с викторианской обивкой занавесочек. Французский жандарм не спит. Он выжидает... Храп - прикрытие.

Бухать с миссис Хадсон - тоже ничего))

Скажи еще, что вам для этого нужен специальный повод :D

Важность Е3 как-то сильно преувеличена >_>.

Жандарм из Сен-Тропе Людовик Крюшо Биография следует...

Мастер, таки можно подключиться еще? )

Женя66, ты меня пугаешь второй раз за день))

Ура! Спасибо) бесконечно добрый человек)

Логичка началась?) Можно еще вскочить-то?

С момента, как машина встала, Хелена терпеливо ждала. И не дергалась. Спасать свою жизнь вроде бы не требовалось. А чтобы они добрались до места - для того и были наняты все эти люди. Не правда ли? Инес довольно быстро приобретет эту привычку. Или приобретет еще что-нибудь. - Сеньорита, думаю, нас позовут, если там случится надобность вести переговоры, - кивнула она в сторону моря разливанного, впрочем, даже не поморщившись при виде экзотической твари. Не моргнув глазом на ругань ангелочка. Ее заставило беспокойно заозираться только окончательный приговор Нейта. 20 килограмм багажа не были рассчитаны на пешую прогулку.

- Это так мило, дорогая, но не думаю, что... Продолжение Хелене не понадобилось. "Задира" в свойственной всем задирам манере, но от того с не меньшей доблестью лихо дотащил скарб до багажника чудо-авто. Помощь подоспела как нельзя вовремя, веселье заиграло в полусонных еще глазах. Привычно постучав по кузову драндулета в качестве приветствия, Хелена скрылась во чреве этого кита дебрей Амазонки где-то на заднем сиденье.

Последней выбралась Хелена. Точнее, сначала с металлическим грохотом на землю упал черный баул. За ним показалась жизнерадостная сеньорита. - Не имею привычки путешествовать без лопаты, - оповестила она коллег по работе таким тоном, будто сообщила, что не выходит на улицу без помады. Взгляд вопросительно уперся в широкие спины своих напарников.

- Брайт, - представился он. - Сеньор Эстебан просил подстраховать вас, если возникнут проблемы с представителями закона. Эбонитовый член команды был прощупан оценивающим взглядом, каким когда-то его предков разглядывали на рынке самые скаредные барыги. Собственно этот взгляд не имел отношения к расовому неравенству. Просто Брайт был еще одним мужчиной и защитником. Сочтя наконец результат удовлетворительным, она позволила высказаться другим, так как сама только что уже назвалась, а о ее роли этот человек со временем и сам узнает. Приятно хотя бы недолго сохранить некую недосказанность и загадку.

- Я бы не расслаблялся, сеньорита Морозова, - ненамеренно сделал ударение не на ту букву при произнесении фамилии женщины Мигель. - Пока мы не вернемся обратно в поместье с камнем. Впрочем, если что и случится, то именно в момент передачи камня или на обратном пути. Женщина еще не задремала. На наемника глянули с позабытым было беспокойством. — Сеньор принимает меня за американку? — усмехнулась она. — Я русская. Это не имеет особого значения. Но для верности лучше говорить Морозова, хотя для краткости Хелена вполне годится, - если бы они сидели рядом, казалось, в этот момент она бы обязательно коснулась рукава своего собеседника в знак доверия и взаимопонимания. - Я привыкла использовать полет для отдыха. Честно говоря, глаза сами слипаются, стоит почувствовать, что мы взлетаем. Но вы правы, когда приземлимся, нужно быть начеку. Рада, что вы разделяете это мнение. Акцент на «вы» давал понять, что женщина рассматривала Мигеля как основного специалиста по защите их предприятия и рассчитывает на его широкую спину, способную заслонить их вместе с изумрудом от всех возможных бед.

Заслышав голосок "падшего ангелочка", как мысленно прозвала его Хелена, женщина томно взглянула на спутников и заметила: - Мне кажется, все будет хорошо. Лично я нахожу эту поездку во всех смыслах приятной. Но неужели в самолете и правда нет уборной? Она неожиданно глупо хихикнула и прикрыла глаза. Привести себя в порядок и переодеться в более подходящий походный костюм Хелена успела, но поспать рассчитывала в пути. Привычка перемещаться на небольших самолетах у нее была профессиональная, так что знавшим ее трудно было бы поверить, что она не в курсе об устройстве и этого.

- Так это старая индейская реликвия или вроде того? - чтобы выбить из головы дурацкие сомнения, он обратился к штатному археологу картеля. - И что ж случилось с этим Атуальпом? - Спасибо за познавательный рассказ, сеньорита Морозова, - улыбнулась Инес попутчице. Сеньорита Морозова моргнула и попыталась вырулить на главную мысль своего повествования. — Вот именно! Старая, индейская и реликвия! Другими словами, любому студенту-первокурснику из заштатной гуманитарной богадельни о нем известно. А потому достаточно малейшего слуха… и путь информации может оказаться непредсказуемым. А Атуальпу-то — его, естественно, убили. Что еще могли сделать за выкуп, который привел к инфляции на всем европейском рынке? Хелена вздохнула. — Эта история слишком известна. Остальное лирика, сеньоры и сеньориты. Впрочем, надеюсь, все пойдет по плану. Рада была и буду оказаться полезной. И увидеть такую реликвию, может, удастся раз в жизни. Хлена вновь глубоко вздохнула. Ее грудь поднялась и опустилась, словно она вспоминала о своей самоей прекрасной девичьей любви.

Последней приволоклась Хелена. Точнее, она шла себе спокойно по ровному полю, за спиной виднелся акуратный походный рюкзачок, а вот следом, вроде бы как автономно и в то же время явно пришпиленным к женщине фрагментом, волокся огромный баул, в котором время от времени что-то гремело. Вид у сеньориты был малость поплотневший - благодаря невидимому, но прочному бронежилету. Больше ничего особенно в глаза не бросалось, но все же на лбу выступили капельки пота, когда археолог заталкивала свой багаж в самолет. Улыбка оставалась воодушевленной, глаза блестели. Возможно, от усилий, а возможно, пережив некоторые опасения по поводу слухов, ходивших о знаменитом изумруде, ученая дама все же впала в знакомое многим, кто ее знал, возбождение перед встречей с очень дорогой и безумно редкой ценностью. Чтобы боготворить такой предмет, Хелене не обязательно было владеть им. Ну или не обязательно в том случае, если за попытку завладеть ее гарантированно ждала бы неминуемая кончина. Так что желания у черного археолога были скромны и прекрасны: прикоснуться. Весело приветствовав собравшихся, она оценивающе оглядела нового члена их команды. Его кожа прекрасно гармонировала по цвету с ее баулом. Это стоило принять во внимание на будущее... Отерев пот, Хелена поведала всем, желающим ее послушать, в общих чертах о том, какой редкостью и бесценным предметом является камень, за которым их послали, а также и о том, насколько он широко известен в узких кругах. О слухах и страшилках, связанных с ним, Хелена благоразумно умолчала, как и о таких незначительных деталях, как точная сумма сделки и прочие ненужные никому цифры.