Ribka

На собрании рабы разливали по бокалам красное, выдержанное в кедровых бочках, вино из лучших запасов префекта. Судьба присланных расторопных Шульцом ящиков не заботила миледи Борза, несколько рассеянно принимая свой хрустальный сосуд. Ее терпеливое внимание было сосредоточено на внутренних мыслях.

- Мифеди, - подскочил он к ней и подал всё ту же потную руку, - вафсфисити фне ваф пфофадить? Ефли ваф уффоить яфик ифи фа, я фам отфафлю сефсяф фе. Но свою руку миледи отдернула, пятная темно-красными, как кровь, пятнами вина наряд кависа, будто бы все еще обиженная. Несколько секунд свысока взирала на провинившегося толстяка и, наконец, одарила благосклонной улыбкой. - Два, - женская рука легла на протянутую ладонь, скрепляя тем самым восстановленный мир. - Миледи Стилитис, ваша лошадь готова, - с поклоном сообщил Элахиль распивающей вино "секретарше". - Очень вовремя! Я несколько.. притомилась тут.. Достаточно царственной и весьма уверенной за счет опоры походкой, миледи Стилитис поплыла к выходу. *** Наездница выпрямилась в седле и оглянулась. От расслабленной - "пьяненькой" - улыбки не осталось и следа. Черные глаза холодно смотрели на холм, за которым скрылся апеласьон Сикстус и во взгляде было обещание расправы. Мессир Шульц заслужил личный пунктик в списке ингредиентов для блюда, которое принято подавать холодным. Хлыст звонко щелкнул по лошадиному крупу, заставляя антрацитового жеребца зло взбрыкнуться и только потом, подчиняясь твердой руке, пуститься в галоп. Кажется, степень опьянения миледи была излишне преувеличена.

 - Лим-мфевди Фсистисфлис... - заикнулся толстяк и виновато склонил голову. За его спиной улыбался Элахиль и с любопытством наблюдал за процессом изъятия вина из бочки. Миледи, не спеша, обернулась и отсалютовала вернувшемуся коротышке бокалом с рубиново-алой жидкостью. - Ай-яй-яй, мессир кавист! Я буду писать на вас официальную жалобу! Мало того, что вы бросили меня в этих холодных лабиринтах, так еще и укрыли воистину жемчужину вашей коллекции! Пригубив еще один глоток, гостья добавила: - Не уверена, что у вас есть шансы задобрить меня. Я очень, очень сердита! Нарочито заговорщический тон ее голос всячески намекал, как именно незадачливый экскурсовод мог смягчить свою вину, а полуприкрытые глаза свидетельствовали, что дама вволю напробовалась той самой жемчужины, что кажется успела позабыть о прочих проступках коротышки.

- И постарайтесь до приезда Элахиля никого не убивать. Только в случае крайней необходимости.  - Что, никакого реванша? - усмехнулась миледи, не иначе как под действием местного вина являя столь благодушное единомыслие советам Красса. Ответа последнего она не стала ждать, разорвав связь и возвращаясь все в те же погреба. Огляделась и вооружившись новыми молотком и шпунтом, отправилась на поиски легендарного "Премиума". Не то, чтобы хотела воспользоваться советом трибуна или скрасить долгое ожидание. Скорее нашла правдоподобный предлог дабы выглядеть благодушной и наивной. - Искренне надеюсь, что оно красное..,- невнятное бормотание раздалось уже где-то меж бочек.

Эльфёныш вновь кивнул и растворился, а трибун обратился к запертой миледи: Калинда ответила не сразу. В её понимании куда подозрительнее выглядело благодушное молчание после покушения на жизнь. Или она забыла упомянуть эту маленькую подробность? - Этот Шульц уже пытался заморозить меня. Весьма посредственный стихийщик, надо сказать,- исправила недомолвку миледи. - Я очень постараюсь не пенять ему за сей прискорбный инцидент.

- А... Слушай меня. Сейчас, хватай верительную грамоту и отправляйся за город, на винные погреба Сикстусов. Скажешь управляющему, что консулярный трибун Красс срочно хочет видеть своего секретаря, который там у них на дегустации. Миледи Борза, как вы представились? - обратился магистр к пленнице и соединил теневые локусы своих собеседников. Теперь, они воочию могли наблюдать друг друга. - Стилитис, - озвучила Калинда. Использовать фамилию своего мужа она не боялась. Сфера интересов ее свекров распространилась и на виноделие в том числе, а потому легенда была достоверной, нежели неизвестный ноунейм. Черный взгляд остановился на лопоухом рабе трибуна. - Здесь заправляет некий.. Шульц, - голос прозвучал не вполне уверенно, но учитывая крайнюю степень шепелявости последнего, фамилия могла на деле звучать как угодно. - Местный кавист.

- Что происходит? - его голос заполняет пространство Тени рядом с абонентом. И через несколько секунд проявляется знакомый образ. - Где вы, миледи Борза? - Дегустирую префектовское вино, довольно посредственное, надо сказать, - голос звучал холодно, как воздух в подземных помещениях. - Но с гостеприимством на винодельнях совсем беда. Миледи коротко, зло выдохнула. - Здесь что-то есть... кто-то, в бочке, чавкает и воет. И этого кого-то тщательно скрывают. Ваш нюх не подвел, трибун. Правда, возникла загвоздка. Кавист не только покинул меня в своих складах, но и запер выход на свежий воздух. Надеюсь, мессир Красс, вам не составит труда вызволить меня из плена, покуда я не умерла тут от голода и кислого вина.

- Фафтить, фафтить! Мы нифимефно нафидём пафядок! - воскликнул Шульц. В его голосе ощущалась паника. В следующее мгновение миледи Борза могла почувствовать лёгкий холодок, пробежавший по её спине после неудачной попытки применить "Ледяную хватку" (магия Разрушения - провал).  Шульц подпрыгнул на месте, как ужаленный, и рванул в лабиринт коридоров.  - Лофите её! - заорал он истошно. В этом коротышке, помимо ужасного речевого дефекта и несомненного профессионализма, скрывались и другие таланты. С легкостью развеяв не только брошенное в спину проклятие, но и укатившись на своих коротеньких ножках в лабиринт погребов. Ярость от неудачи была вымещена на каблучке модного сапожка, с гулом ударившего по каменному полу, но и только. Злополучная бочка, по прежнему счастливо чавкающая в ответ, была намертво забита и в отсутствии дюжих гвардейцев трибуна открыть ее не представлялось возможным. Проплутав длинными коридорами и сдержав в себе недостойный положения порыв перебить все, что бьется, Калинде удалось найти выход. Закрытый тяжелыми дверями. Конечно, глупо было бы ожидать иного. По крайней мере, у нее было время на хоть какие-то действия, прежде, чем за ней придет охрана поместья. Черный камень холодил ладонь даже сквозь перчатку. Тень забким маревом объяла энтропа. А маленького виспа обязали разыскать и позвать Красса.

- Фифмеди Сфитифилисф... - коротышка отступил и побледнел. Стёр выступивший пот со лба и замахал руками. - Убефём, убефём фсё. Тофько не фафорите, помифуйте. Долгий, долгий взгляд. Заставляющий увериться в отказе. И холодный, расчетливый ответ: - Милость нужно заслужить. Надеюсь, мессир, вы найдете способ. И если я останусь довольна, то.. снова навещу вас, скажем, в конце месяца. Вам же хватит времени навести порядок? И тогда - если не возникнет новых нареканий - я обеспечу вас выгодными контрактами не только в лучших столичных домах, но и за границей! Кажется, для служащего префекта сегодняшнее посещение могло закончиться очень даже не плохо, если не сказать хорошо. А уж умаслить столичную гостью для кависта лучшей винодельни региона не должно было составить труда, не впервой поди.

- Мифевди Сифтифлифс, - круглый Шульц подскочил к гостье, схватил под ручку и повёл прочь от странной бочки. - Таф фефри зафилися, офи фифут и фофут бофки. Идёфьте, идёфьте. Фора на выфод. А фо пафами надыфались, фон глафы муфные кафие. Но миледи сердито вырвала руку и наставила палец на своего экскурсовода: - Вы со мной шутки шутить вздумали?! Развели тут антисанитарию, в бочках крысы сидят, а вы туда потом вино разливаете и вот "это" вот вы хотите предложить столичной аристократии?! Тратите мое время, заливаетесь соловьем, а сами не можете избавиться от хвостатых гадин?! Я так просто не оставлю это безобразие! Слова звучали пафосно и вздорно, но звучащая в них злость и отвращение были отнюдь не поддельными, хоть и имели под собой несколько иные причины. Взгляд черных глаз обещал незадачливому коротышке все кары небесные, начиная с общественного порицания местных виноделен и заканчивая личным доносом на хозяина сей богодельни. Гневная тирада смолкла и гостья сердито сложила руки на груди, непримиримо глядя на оппонента.

Через некоторое время скрежет раздался снова, а за ним бодрый грохот увесистых гулких ударов, словно били в пустую бочку. Если бы миледи Стилитис могла добраться до того самого места, откуда исходили звуки, она могла бы видеть следующую картину. Каспар Шульц пинает большущую бочку, говорит ей "фафкнись" и убегает прочь. Од-на-ко. Калинда тряхнула головой, несколько разгоняя винный дурман. Стараясь ступать тихо, подошла к бочке и глухо стукнула в бок сжатым кулачком: - Кто там? Быстро! Пока он не вернулся! - нетривиальная задача говорить достаточно громко, чтобы тебя услышали странные "мыши", но и тихо, чтобы не услышал больше никто. Миледи очень надеялась, что справилась с ней. Замерла, прижавшись ухом к прохладному дереву, чтобы лучше слышать возможный ответ.

С этими последними "офафлями" он помог женщине устроиться поудобнее на бочке, а сам куда-то поспешно скрылся. "Что б тебя Бездна забрала!" вслед коротышки сверкнули черные глаза, но и только. Калинда вздохнула, с трудом набирая в легкие воздух и огляделась вокруг. Просто сидеть казалось блаженством. А тишина с уходом болтливого кависта лишь особо оттеняла эти мгновения. Прямо как слабовыраженный аромат пряных трав смягчающий древесные нотки... Мысль, размеренно витавшая вокруг краев бокала, встрепенулась, заставив миледи выпрямиться, шумно выдохнуть и решительно выплеснуть терпко пахнущее содержимое в темный угол, куда не доходил свет. Кажется, миледи альтус могла заочно услышать шумные, насмешливые апплодисменты своему моральному падению. Еще раз послав мысленное проклятие в адрес шепелявого болтуна, не предложившего своей гостье элементарной закусочной тарелки, женщина решительно встала, намеренная разнюхать то, что по мнению их начальника должно было изрядно пованивать в этих подземельях. Например, поискать мышей, что умеют едва слышно завывать вдали. А своему сопровождающему всегда можно предъявить претензию в долгом отсутствии и безобразном отношении к даме, покинутой в лабиринте из дубовых и ясеневых бочек.

- Фетеф, мыфы, - объяснил круглый Каспар Шульц, отмахнулся от звуков и отвинтил краник, набирая гостье янтарный напиток. Однако крепче всех предыдущих. - Пофпофпуйте. Офень фонкий афомаф пофней фефняники. Вино в северной империи пили на обед и ужин, разбавляли им светские беседы и скрашивали одинокие вечера. И точно знали меру, преступив которую уже стирались нравственные границы. Ту самую, что не позволяла мешать сорта и крепости напитков, а также недопускало пустого с завтрака желудка. И сейчас Калинда чувствовала неприятную ватность в теле и легкое головокружение, размывающее зрение по периферии. Каблуки ее от каждой новой бочки выстукивали ход все более неуверенно и гостья все чаще опиралась во время долгих описаний каждой марки на косяки и подпирающие каменные своды сваи. А еще в голове рождались непотребные мысли о том, что при всех своих недостатках, этот Фульц, или как там его, настоящий профессионал своего дела, даже больше.. - Вы настоящий кладезь, мессир, - осторожными, точно выверенными движениями беря бокал и присаживаясь на ближайший бочонок, проговорила гостья. - Надеюсь, что префект по достоинству ценит ваши таланты!

Не ожидая ответа спутницы, он нацедил из бочки игристого белого вина и подал высокий бокал гостье. Что ж, энтузиазма этому коротышке было не занимать. И потому миледи оставалось лишь время от времени надевать маску вежливого внимания, особенно повышенного, чтобы сделать остановку для отдыха. Взгляд черных глаз скользил по привычным помещениям, мало чем отличающимся от таких же в апеласьоне Борза. Настолько обыденным, что заставляло серьезно усомниться в разведовательном нюхе трибуна. Далекий, глухой звук коснулся ушей, лишь когда "экскурсовод" замолк, с вожделением наблюдая за манипуляциями с бокалом своей гостьей. Калинда прислушалась, будто бы оценивая гармонию между кислотностью, сладостью и спиртуозностью поданного напитка. Похоже на скрежет... или стук.. - Что ж.. недурно, - подвела итог миледи с той ноткой сомнения в голосе, что призвана не оскорбить, но показать веру в скромность винодела, шаг за шагом подготавливающего свою гостью, чтобы поразить лучшими своими шедеврами. - Легкое и мягкое.. с доминирующими фруктовыми тонами и сливочными нотами... Весьма популярно среди гостей столичных рестораций! Взгляд устремился в сторону, откуда донесся странный звук. - Что еще вы мне предложите?

- Милефи Сфифилифс! - поклонился он ей и подал потную ладонь, приглашая следовать к винным погребам. - Сфо фы хофели осмофрефть, какойф софт фина педфочитайфите, мифеди. Буфим дегуфифрофавть? - быстро прошепелявил сотрудник винодельни. - Разрефите превфтафивца. Кафпар Фульц. Перчатки не только неотъемлемая часть наряда, но и исключительно необходимая вещь в общении с другими людьми. Конкретно эта кожаная пара будет сожжена, а прах ее проклят и развеян над виноградниками Сикстуса! - Покажите все самое лучшее! Удивите меня! И тогда я прославлю ваши винодельни в столице! - всю свою ненависть миледи направила в пылкость этих слов, дабы еще сильнее разжечь энтузиазм своего сопровождающего. Она не была робкой гостьей, кто послушно бы шел в поводу у кависта. Ее каблуки гулко стучали под прохладными сводами погребов, заставляя самого провожатого поторапливаться.

- "Сикстус премиум" лучшее вино в округе, это вам любой скажет. Но экскурсовод из меня не важный, но я могу вас проводить к нашему кависту, - предложил мужчина. Почему бы этой приятной во всех отношениях миледи и, по виду, знатной к тому же, не прогуляться по территории. Не убудет от виноградников. И награда от управляющего не заставит себя ждать за предусмотрительность. - Как мне представить вас, миледи? - Миледи Стилитис! - наездница снова улыбнулась, чуть прищуривая глаза, чтобы скрыть за густыми ресницами их выражение. Полуденное солнце, играющее на металлических бляхах кирасы стражника, подыграло ей. Ее неказистый сопровождающий в очередной раз отер пот со лба и постарался придать себе более достоверный вид, проезжая за госпожой в распахнутые ворота. Нужно было обладать богатым воображением, чтобы разглядеть в нем телохранителя. Очень богатым воображением.

- Чем обязаны, миледи? - спросил один из охранников, нисколько не смутившись недоумением гостьи. Дюжий высокорослый детина в кожаной броне рассматривал женщину с явным интерерсом. - У вас есть разрешение на въезд? - Разрешение? - черные брови приподнялись в притворном удивлении. - Я не планировала посетить владения префекта, - наездница пожала плечами, показывая свое отношение к превратностям судьбы. - Я была у ваших соседей, чтобы договориться о поставках вина в столицу. Но кислятина, которую они выдают за свои лучшие сорта, годится разве что рабам вылить! Однако... про "Сикстус премиум" мне довелось услышать более лестное мнение. Мимолетная задумчивость сменилась легкой полуулыбкой, будто бы гостья признавала в говорившем более достойного собеседника, нежели простого привратника у дверей: - Я решила, что раз уж проезжаю мимо, то можно и разузнать получше о вашем знаменитом купаже. Неужели, у вас нет полномочий устроить мне маленькую экскурсию с дегустацией? Не хочу терять время возвращаясь в город за разрешением, не будучи уверенной, что дело того стоит. Как говорится, время - деньги. А деньги за контракт, который я могу предложить мессиру Сикстусу, стоят не малые! (Обояние (33) успех)

Виноградные поля раскинулись за городом куда хватало взгляда. Солнце заливало их и согбенные многочисленные спины сборщиков щедрого урожая. Черный конь по кличке Тьма бесновался под своей наездницей, далеко вперед оторвавшись от их сопровождающего. Миледи же крепко удерживала поводья, разгоняя хлыстом встречных рабов, не успевающих достаточно споро отпрыгивать с ее дороги. Калинда была зла. А терпение подвергалось серьезному испытанию. Положение, в котором она сейчас оказалась, было возмутительным! И.. унизительным. Женщина оглянулась на кучера, едва поспевающего за своей хозяйкой вместо достойного сопровождения, которым пренебрег обеспечить ее трибун. И резко натянула поводья. Разгоряченный быстрой скачкой жеребец встал на дыбы, будто желая сбросить свою несносную ношу. - Ну! Спокойнее! - окрикнула его наездница и, наклонившись вперед, огладила по угольной шее. Повторила ласковее и тише: - Спокойнее, Тьма. Ее слуга, весь мокрый и запыхавшийся, поравнялся лишь через несколько минут. Сходу же забормотал извинения. - Молчи! - оборвала его Борза. Вздохнула, оглядывая предместья и каменную стену впереди. Сельская дорога растекалась перед ней двумя аккуратными рукавами. Возле одного из них стоял покосившийся указатель, с выщербленными непогодой буквами на старом тевене. Миледи презрительно фыркнула и тронула своего коня с места. До места назначения оставалось совсем немного. Меньше, чем ожидала. За холмом сперва открылись крыши виноделен, а после и главной усадьбы. Всадница в черном, остановившаяся у ворот апеласьона, с высоты осмотрела стоявшую в воротах охрану, будто недоумевая, отчего те все еще стоят столбами.

Покуда велось бурное и не слишком обсуждение дальнейших планов, задумчивый взгляд черных глаз переключился с созерцания призрачных стен на некроманта: - Мессир Оптат, не составите мне компанию в винодельни местного префекта? Мессир Красс так нахваливал их продукцию, что грех было бы упустить возможность оценить лично, - слова сопровождались светской улыбкой, вновь не затронувших глубины глаз.

- Вы непременно должны там оказаться, миледи, - с располагающей улыбкой качнул головой трибун. Что промелькнуло в ваших глазах, трибун? Сколько высокомерия, гордости и презрения в этой бездонной синеве. И все это тщательно скрывает собственную червоточинку, обманчиво неважную... А ведь я говорила лишь о супружеской неверности. (проницательность -успех) Ответный взгляд полон кротости, а изогнувшая губы улыбка вдруг проявила неожиданные ямочки на щеках. Миледи любила чужие слабости. Каждая делала ее чуточку сильнее.

- Мессир Крисп рассматривал в качестве награды усиление Дома Борза за счёт активов Дома Сикстус, после его падения, - улыбнулся трибун, подогрев интерес миледи к судьбе её врагов. Миледи вежливо улыбнулась в ответ. Как если бы они обсуждали погоду. Последняя в Доме Борза была ненастной. Выпустив из своих рук власть, старик Сергис вовсе не стремился уйти на покой и тихо доживать свой век. Его старшая дочь не намеревалась власть ту возвращать. И оставались еще Лукас и Констанса, более чем непредсказуемые в своем мнимом бездействии. А новая власть, в том числе и мессир Крисп были достаточно темной лошадкой, чтобы быть до конца уверенным в их ходе. Пока что Калинда верила. И не давала поводов усомниться в себе. - Обожаю рауты, - произнесла энтроп. - И кулуарные сплетни. Всем известно, как чистота крови наследников будоражит чужие умы. Ядовитый тон ее не оставлял сомнений в истинном значении сказанных слов.

"Сикстус!" Черные тени сгустились вокруг энтропа, окутывая будто шалью. За опущенными ресницами скрылась проступившая во взгляде ненависть. Какая.. удача. Магистр Сикстус имел частые терки с бывшим магистром Борза. Их встречи в залах Магистрериума нередко заканчивались громкими скандалами, покуда последний не лишился законного права на вход. Убить Примуса будет особенно.. приятно. Не за отца, конечно! Но за честь Дома, поруганию которой тот тоже поспособствовал. А если повезет, то и получить награду за свои старания. Борьба за сферы влияния на невольничьих рынках была еще одним местом, где сталкивались интересы двух Домов. И в то время как Сергис Борза продолжал вести свое дело твердой рукой, его старшая дочь была совсем не против заполучить свою толику лакомого куска. Впрочем, делить шкуру неубитого медведя миледи никогда не спешила. На безупречно гладком лбу пролегла задумчивая морщинка: - Примус знает мою семью.. Мне бы хотелось подставить под удар всю миссию, если он вдруг пронюхает про дочку своего старого недруга, - нехотя призналась Борза в своих опасениях. - Впрочем меня он видел достаточно давно.. возможно и не вспомнит теперь. Она вздохнула и нахмурилась еще больше. - Признаюсь, я бы не отказалась лично устроить здешнему префекту смертельный сердечный приступ... Предложение оборвалось, незаконченным. Пока что у Калинды не вырисовывалось четкого плана, ей требовалось больше времени, чтобы обдумать все как следует. Подобраться к старыми хрычу виделось значительно легче, чем сработать чисто покуда тот окружен выпускниками кафедры Созидания. Несколько увлекшись раздумьями, она спохватилась, возвращая себе невозмутимый вид и пожала плечами, признавая сложность поставленной перед ними задачи.

Ее попутчик не донимал разговорами. Миледи тоже молчала. То ли не было ничего общего между двумя путешественниками, за что можно было бы зацепиться как за предлог к беседе, то ли по негласной договоренности молчали, не мешая мыслям другого. Было ли мессиру Илиену в тягость общество энтропа, Калинда не задумывалась, по большей части глядя в окно и лишь изредка бросая взгляды на мужчину напротив. Время от времени по лицу ее, обращенному к пейзажу извне, будто пробегала мрачная тень, вызванная вероятно внутренними размышлениями, но никак не молчаливым обществом иллюзиониста. Дорога утомляла. Не отражаясь ни в прямой спине, ни в спокойном, чуточку бледном лице, ни даже в отрешенном взгляде, раздражение копилось внутри, являлось в беспокойных снах и проявлялось больше обычного негативным влиянием энтропической энергии на окружающих. Прибытие, наконец, в более-менее приличную гостиницу было воспринято с легким вздохом облегчения, у которого не было свидетелей. Не смотря на поздний час новая постоялица вовсе не желала немедленно упасть в мягкие перины, заставив прежде побегать местных рабов, выполняя ее приказы. Лишь сполна насладившись благами цивилизации (хоть и с избыточным провинциальным налетом), Калинда легла в постель. Сегодняшние сновидения были куда как приятнее. А Ворон - так прозвал кучер своего нового подопечного - как ни странно был еще жив.

- Доброе утро, миледи Борза. Отнюдь, это утро укрепило меня в мысли, что лучше всего будет воспользоваться вашим любезным предложением, - Сэй коротко поклонился. Сдержанная улыбка тронула уголки губ, словно собеседница и впрямь волновалась за раненого. Но глаз она так и не достигла. - Весьма разумно, - кивнула миледи. - Полагаю, кто-нибудь согласится взять вашу лошадь в повод. Было бы нежелательно, вести ее за каретой. Калинда не стала продолжать, объясняя очевидную причину своим словам. Лошади - животные потрясающие, очень умные и весьма чувствительные, реагирующие даже на настроение всадника. Что уж говорить о проклятой ауре энтропа.

Миледи Борза появилась во дворе с тем опозданием, которое нельзя счесть бестактным. Лицо ее дышало свежестью, будто не было ни тревог и усталости бессонной ночи, ни неудобств скромного постоялого двора. - Avanna, господа, - коротко приветствовала она собравшихся, степенно проходя к карете, где услужливый кучер уже распахнул дверцу. Остановилась неподалеку, оглядывая вороную четверку, и удовлетворенно кивнула своему слуге. После обратила внимание на поводья в руках Сейферта: - Вы все же решили ехать верхом, мессир Илиен?