Grey_vi_Ory

А потом как-то обреченно вздохнул. - Ну и что мне с тобой делать?.. - спросил он как бы у самого себя. - Любить и держать рядом? - предположила медичка, которую, в общем, и не спрашивали. Гнетущая тень проклятой церкви понемногу отпускала сознание, и это неожиданно отозвалось скачком настроения. Камень с души. Пока ощущение длилось, следовало радоваться. Хмурый прозрачный взгляд скользнул по лицу и проследовал дальше по одному ему известному пути. Неосознанным жестом англичанка коснулась щеки, словно пытаясь понять, что привлекло внимание инквизитора, и чуть удивленно воззрилась на едва заметные следы копоти на замше. В несколько движений пальцы пробежались по коже, избегая мест, где адский жар опалил тёплый белый фарфор.

Проклятое святилище Патрик согласно кивнул в ответ и, сделав приглашающее движение головой для мисс Бирн, зашагал к лестнице наверх. Первым, как она любила. Кьяра отвесила Блэкам почтительный книксен и проследовала за супругом. В её распоряжении были вид на широкую спину и стриженый затылок, характерный звук, с которым трость отмечает шаги, касаясь и не касаясь пола, и обещание света. Пока этого было достаточно. *** - Я вижу, тебе больно ходить. - ровным голосом, глядя вскользь, мимо ее лица, на спешашие по улице экипаже, заметил инквизитор. - Пройдёт, - отозвалась безмятежно экзорцистка, вовсю пользуясь паузой. Дышала полной грудью: даже городской воздух пьянил после стылой скверны помещений под собором. Искала взглядом проблески приветливой голубизны в пасмурном небе. Прислушивалась к обрывкам разговоров пешеходов, цокоту лошадиных копыт и птичьим перепалкам. Как там говорится? "До свадьбы заживёт"? Мысль заставила усмехнуться.

Проклятое святилище - Вам с Патриком стоит потратить немного времени, чтобы опросить народ на улице, не видел ли кто дорогой экипаж рядом с церковью. Такие гости пешком не ходят. Экзорцистка качнула растрепанной головой, молчаливо выражая согласие, а затем взгляд снова вернулся к инквизитору.

Проклятое святилище - Миссис Блэк, взгляните, как будет возможность, - произнесла Кьяра, зацепив взглядом строго сдвинутые брови. Повернувшись так, чтобы жрица не исчезала из поля зрения Ириссы и одновременно не видела то, о чем шла речь, экзорцистка протянула коллеге маленький плоский сверток. Глава культа поняла, что является предметом разговора, наверняка. И все же... жест, слово, взгляд. Основополагающая формула. Два из трех ей были недоступны, какие бы сюрпризы не скрывались в артефакте. - Она принимала гостя. Незадолго до нашего появления, - лаконично, бесстрастно предупредила. И Бенедикту, и его жене не нужно было пояснять, что это значит. Визитером этой дамы не стал бы кто попало.

У Уилла были и грязные волосы, и порченые руки, бтв.

Проклятое святилище - Да. Конечно. Я буду ждать тебя там. Инквизитор покинул личные покои пленницы, предоставив экзорцистку ее делам, и вернулся к детективу и его жене. Предоставленная своим делам экзорцистка вернулась к созерцанию портрета демонической матери. Сначала только созерцанию, но потом пальцы коснулись ребра изображения, аккуратно огладили по краям дорогой, плотный материал, не боявшийся износа. Помимо нечестивой ауры, здесь была другая. Хорошо знакомая, искусно замаскированная, тем не менее, чувствовалась и распознавалась. Prima работала и над этой картой. Смогла бы Мелисса использовать и этот портрет, чтобы попробовать поймать след сестры? Кьяра засомневалась в этом, разбирая запечатленные в карте плетения. Здесь было что-то еще, дополнительный слой заклинаний. Ее почерк, конечно же, и странная структура. Чары цеплялись друг за друга, как соприкасаются косточки в принципе домино. Тронешь одну - и другие каскадом последуют за ней. Страховочный триггер, запускающий реакцию самоуничтожения? Интересно, что скажет Ирисса. Аккуратно завернув улику в белоснежный батистовый платок, англичанка отправила ее во внутренний карман. Если жрица уже очнулась, не нужно ей видеть свою реликвию в чужих руках. На всякий случай. В алькове уже вовсю расплывался крепкий запах винных паров, смешивавшийся с тонким ароматом роскоши - дорогие ткани, может быть, какие-то духи или притирания. Вместе с оседающим на языке привкусом серы и недостатком свежего воздуха это давало совершенно омерзительную смесь. Ей хотелось поскорее уйти, но экзорцистка еще и еще раз обводила покои взглядом, не желая пропустить что-то. Что - она и сама не знала, пожалуй. Серые глаза остановились на ложе, зацепившись за складки на наспех расправленном покрывале. Монашеская ли привычка к аккуратности или способность подмечать мелочи сработала в кои-то веки в полезном направлении? В принципе, это не имело определяющего значения. Замшевая перчатка не позволила почувствовать нежную гладкость дорогого шелка, когда экзорцистка отбросила легкое, шелестящее полотно. Так и есть, постельные принадлежности хранили следы недавнего соития. Они разминулись с кем-то важным, причем вряд ли больше, чем на половину часа. С лицом совершенно непроницаемым англичанка присоединилась к коллегам, не удостоив падшую даже взглядом.

Я про типаж как таковой.

Ну, который возлюбленный Ассоль из "Алых парусов"? Пил водку залпом, прыгал ласточкой с самой высокой мачты, боем отвечал на каждое оскорбление - романтическую грань расписывать не будую

Имхо, Кая слишком прекрасная для этого колокольчика. А как же типаж Гриновского Грея? Смазливый романтик + суровый моряк.

Я не смогла в твой юмор)

А вдруг там не будет любви, а будет какой-нибудь черт в тихом омуте. Ну, то есть, смазливый мальчик, а к середине фильма он уже будет резать глотки спящим губерам, нырять с мачтовой верхушки и все это с бутылкой рома в свободной руке и похабными частушками^^

Проклятое святилище - Хорошо. - улыбнулся он, нехотя выпуская Кьяру из объятий совсем умиротворенный. Почти что. - Очень хорошо. Идём. Нужно двигаться дальше. Последним разорвался контакт с ладонями - скользяще, сожалеюще. - Ты первый. Я хочу еще немного осмотреться здесь.

Юхуху. Спасибо, Скилл.

В кинотеатрах моего города. Даже не знаю, идти или не идти.

Она обнимала его, как выжившая держит в объятиях израненного товарища по несчастью. Обогреть, утешить, защитить, сменить звонкие напевы атаки на воркование исцеления - сейчас это было непозволительной роскошью. Их катастрофу только предстояло пережить, в идеале - предотвратить лично. Не мог же он подумать, что она откажется? Экзорцистка улыбнулась уголком губ, голос смягчился. Успокаивающий, обещающий. - Конечно.

- Кьяра.. - голос снова понизился до едва слышного урчащего шепота, дыхание проникло через замшу прямо к коже. Он отказался от её общества тогда, в Скотланд-Ярде. Но предложение помочь, всем, чем она только могла, было из тех, что даются единожды и навсегда. Патрику стоило лишь сказать ей об этом. Птица, заворожённая рокотом хищника. Нашла в себе силы освободиться, чтобы ... позволить себе обнять его. - Тсс. Тише, Патрик. Все будет хорошо. Шепот на грани слышимости.

Патрик, может, и не чувствовал. Чувствовала Кьяра. Которой сейчас было совершенно наплевать, что именно увидела командирская чета. Ему было плохо, и значение имело только это. Рука зеркально повторила жест инквизитора, провела по волосам, легла на рваный затылок. Лоб коснулся лба. - Сможешь, - тихо ответила англичанка. Патрик мог слышать знакомую ему стальную непреклонность, звучавшую в голосе, когда она говорила о том, во что безоговорочно верила. - Кто, если не ты. Стряхнуть липкие нити соблазна, льнущие к сознанию. Увидеть во взгляде, в сердцебиении, в дыхании несказанное. Предать свой собственный, верно служивший гнев, предпочесть его делу. Взглянуть в лицо личному, для него скроенному искушению и перешагнуть. - Я знаю, что сможешь, - Кьяра заглянула в прозрачные глаза. - Поверишь мне?

Она понимала. Ну, или думала, что понимала. То самое бессилие, которое на раз ломало хрупкость самообладания инквизитора. К сожалению, здесь не наблюдалось кирки или молота, чтобы ирландец мог направить свою праведную ярость по более подходящему вектору. Если смотреть отвлеченно, то ей стоило позволить ему этот небольшой акт разрушения. Проблема была в том, что она не могла смотреть на него отвлеченно. Не могла смотреть спокойно на разбитые костяшки пальцев, на кровь, сочившуюся из множества мелких порезов, оставленных осколками. Боль, так хорошо отрезвлявшая - кому, как не ей, знать? - отзывалась хуже, чем своя, от демонических ожогов. Кьяра не успела даже подумать об этом, как оказалась рядом. Руку, которую ирландец старательно калечил битым стеклом, экзорцистка пленила, заключила в замшевый замок узких ладоней, прижалась губами к тыльной стороне кисти.

Проклятое святилище. 15:20 Целительница обошла алтарь и лежащее подле него тело по широкой дуге. Жрице достался один скользнувший взгляд, который можно было бы назвать равнодушным... если не знать его обладательницу. Кьяра сожалела - не о судьбе женщины, но о том, как прекрасное становится орудием зла. Земная наместница Лилит была дивно хороша. Она обладала той самой красотой, которую не устают воспевать трубадуры и художники, о которой слагают легенды. Мельчайшие ее черты светились идеальной гармонией. Словно яркие лепестки цветка, приманивающего наивных бабочек и трудолюбивых пчел, чтобы использовать в своих целях. Вот только насекомые, как правило, не умирают, будучи обманутыми. Слева от каменного монолита, забрызганного ошметками кровавой плоти, виднелись очертания ширмы. Экзорцистка, так и не потрудившаяся отереть хотя бы лицо, направилась к ней. Тихо прошуршал подол платья - прожженную прореху скрыл каскад темной ткани. Неоцененное преимущество многослойных юбок, заслуженно считающихся не столь удобными, как мужские штаны. За ширмой, которую легко сдвинула тонкая рука, обнаружилась альковная ниша, обставленная с очевидной заботой. Все здесь было сделано для того, чтобы постоялица чувствовала себя уютно. Каменные стены и пол покрывали богатые ковры, возле дивана изогнулась резная ножка столика, а рядом - застекленный винный шкафчик. Стоимость содержимого в бутылках, покоившихся в обитых бархатом ячейках, даже на неискушенный Кьярин взгляд, была заоблачной. Королевских размеров кровать с балдахином, платяной шкаф. Жрица не отказывала себе в роскошном комфорте, а ее почитатели наверняка из кожи вон лезли, чтобы обеспечить госпоже требуемое. Медичка уже коснулась было дверцы шкафа, чтобы добыть что-либо и прикрыть наготу пленницы, как в поле зрения попало нечто гораздо более важное. Или, вернее сказать, оно само притягивало взор. На самом почетном месте хозяйка расположила карту Таро с изображением той, кому они служили. Изображение источало чуть ли не осязаемые волны, ассоциирующиеся с серой и гарью. Кьяра подошла ближе, не отрываясь от артефакта. Большой, дюймов восемь на четыре, кажется, он поворачивался, чтобы удобнее было следить за англичанкой.

И еще этот парнишка, который последнее время нупрямвезде. Киру не завезли, странно.

Кая Скоделарио! Орландо Блум! Уииии ^_^

Проклятое святилище Может, это была усталость, может, голову кружила демоническая пульсация, мешая сосредоточиться и рассеивая свет. Может, и страх за тех, кто отвлекал на себя врага, давая ей возможность завершить очередное плетение, но заклинания срывались раз за разом. Приходилось прилагать усилия на грани выносимого, чтобы сложить верно комбинации магических фраз и жестов, держать тех, кто был рядом, поражать мишени, пытаться оборвать существование источника темного, проклятого ритма. А Сердце билось и билось, языки неестественного пламени лизали каменный пол и колонны, силясь добраться до желанных целей. Огонь уже оставил отметины на лбу, щеках целительницы, прожег платье, добравшись до щиколотки. Острая вспышка боли заставила с кошачьим шипением втянуть воздух сквозь сжатые зубы, но это была единственная слабость, которую позволила себе Кьяра. А потом все закончилось, и не успела агония возобладать в своих правах, как жемчужное тепло прикоснулось к ней, вернуло способность свободно двигаться. Остальное - ерунда, на которую до времени можно не обращать внимания. Экзорцистка благодарно кивнула коллеге.

Собор Св. Петра - П-постараюсь, чтобы доставить тебе удовольствие, - рокочущий шепот зазвучал еще ниже, постепенно выходя за пределы возможностей человеческого уха. Напрашивающееся в интонациях "дорогая" так и не прозвучало. Улыбка проявилась отчетливее, но лишь на мгновение. После экзорцистка отступила на несколько шагов, разрывая сеть притяжения, неизбежно связывавшую их на малейшем сокращении дистанции. Неистребимая привычка идти в замыкающих. *** Святилище встретило их знакомой уже дурманящей пульсацией адского сердца, с каждым гулким биением набиравшего все больше сил. Перед алтарем неподвижным изваянием стояла обнаженная женщина. Дрожащее, с прозеленью, пламя свечей оглаживало красивое, чувственное тело. Только лицо было скрыто от взоров - жрица носила маску. В самом конце зала, в сгущающемся сумраке, угадывались очертания каменных статуй. Горгульи. Что они делали здесь, внизу, дети мрачного средневековья? Утомились, охраняя карнизы готических соборов, с их высокими крестовыми сводами и окнами-розами? Или, как считали некоторые, будучи зримым воплощением уродства и скорби греха, нашли своё место здесь, где зло цвело буйно и неудержимо? Не успев оформиться, мысль была отброшена, оставшись занозой на краю сознания. Кьяра не стала дожидаться первой огненной волны, укрывшись за ближайшей каменной колонной. Порождения греха метнулись к ним, словно хищники на обещание крови.

Собор Св. Петра - Ты вытащишь меня, если что. Серый взгляд скользнул по плечу вверх и оборвался, не доходя до прозрачного хрусталя. Хотелось, конечно, хотелось смотреть долго и молча, пока он не поймёт. Только Кьяра была уверена, что Патрик и так понимал. Понимал, что целители не всесильны. Что жить ради своей страны, служить ей дальше, перенося все испытания, гораздо сложнее, чем гордо умереть во имя короны. Что она предпочла бы сама навсегда остаться в этом чертовом - буквально - соборе, чем оплакивать его. И тем не менее, будет делать по-своему. Упрямец. Такой же, как она. Уголок губ дрогнул в улыбке. - И все же.

Собор Св. Петра - Ты цела? - прозрачный взгляд скользнул по затянутой в темное фигурке с беспокойством, выискивая любой непорядок. - Абсолютно, - ответный кивок был, скорее вопросительным. "Сам как?" - Не подставляйся лишний раз. Пожалуйста.