Dmitry Shepard

Ночь для Мастарны прошла плохо, он метался во сне и тихо стонал, повторяя одни и те же имена. - Иуния...Гай...нет, - полный горечи стон неизменно оканчивал фразу и все начиналось по новой. Храните двери в свое прошлое закрытыми, люди. Особенно, если вы уязвимы и вам нечего противопоставить самому себе. Кошмар поймал Лара в свои душные силки, твердо намереваясь не отпускать его до самого утра, заставляя переживать один и тот же момент бессчетное число раз. Темноволосый мальчик лет десяти с деревянным мечом в руках, улыбающаяся русоволосая девушка, его мать, сидящая у фонтана. Черты обоих указывают на древний и богатый род Тевинтера, защищать таких - привилегия и честь. И двое убийц на одного телохранителя и жестокий выбор, поставленный перед ним. В реальности все случилось чуточку по другому, но здесь, в пространстве кошмара, что бы Лар не делал, все заканчивалось гибелью и матери, и ее сына. Раз за разом. Без пощады и невзирая на мольбы.

- Мнемозина?.. - капитан не был настолько тактичен, разрывая священную тишину и подходя еще ближе. - Так это... она. Что ж, значит проще будет найти общий язык. - Себастьян задрал голову, не без самодовольства усмехнувшись. - И я хотел бы начать с мостика, госпожа Келлер. Включите подъемник. Кажется, он не работает. Теофилакт решительно коснулся креплений герметичного шлема, явно собираясь его снять. - Корабль вам знаком, милорд? - тут же поинтересовался Делакруа, с некоторым сомнением глядя, как капитан собирается снять шлем.

- Спокойнее, мессир. Никто бы не заподозрил. Однако, какой сильный яд... А ведь книгу преподнесли про Крассе, но на него никто не покушался, значит, отравителю нужен был свидетель, который показал бы, что за покушением стоит... От кого, вы говорите, преподнесен подарок? От бургомистра? Скорее всего, он не причем, но мы докопаемся до сути, мне удалось поймать курьера. Поправляйся, Лар, за тобой присмотрят. - Скрипнула, отворяясь дверь. - Попробую поймать для тебя звездочку алую... Дверь закрылась, оставив Мастарну одного, но ненадолго, вскоре появился местный целитель с рабами, проверить состояние пострадавшего. Мысли путались и Лар только слабо кивал, подтверждая выводы Патрика. Сил, чтобы сложить свою мозаику воедино и озвучить, категорически не хватало, хотя чувствовал себя Мастарна все же чуточку получше, чем когда очнулся. Противоядие работало. Последняя фраза Патрика заставила Мастарну слегка покраснеть, смутившись. Значит, он все же вслух бредил. Целителю слабо, но приветственно улыбнулись, демонстрируя намерение поправиться как можно скорее. Лара работа ждет.

- Жив, жив, - успокоил Мастарну рыжий. - Лежи, не рыпайся. Антидот подействовал, но организму нужно время. Ты помнишь, что было? Лурцу принесли отравленную книгу, а потом? Вздох облегчения, вырвавшийся у Мастарны, вряд ли бы смог поколебать тяжелые шторы по причине общей слабости телохранителя, но уж свечу погасить - это запросто. Жив его подопечный. Жив. И тут же облегчению на смену стыд пришел. Не уследил ты, Мастарна. Слабину дал. И только чудом, которое другие люди совершили, честь свою и жизнь сохранил. - Лурц книгу только раскрыл и ему плохо стало. Я его на диван в алькове усадил, книгу рядом на диван бросил и уже хотел на помощь звать, когда и меня накрыло. Дальше ничего не помню, уже здесь очнулся. Слишком поздно до меня дошло, что книга отравлена, не заметил я ничего, не заподозрил, - с паузами, чтобы собраться с силами, пояснил Мастарна, стыд в голосе не пряча.

- Очнулся? Хорошо... - Рыжий, взявший на себя обязанности брата милосердия при поверженном телохранителе поднес к его губам чашу. - Вот, выпей. Станет легче. Сделал Лар глоток и тут же закашлялся, струйки водяные по подбородку пустив. Тело, будто уже смирившись, даже воду в себя с трудом принимало. Сердце, то и вовсе стучало, как ему вздумается, ритм постоянно меняя. - Ох, спасибо, Патрик. Лурц жив? - уже более внятно повторил Лар, на подушки откинувшись и тяжело дыша. Слабость была такая, что и головы не поднять толком.

Створки шлюза со скрежетом разошлись, в воздухе повисла взвесь вековой пыли. Грузовые трюмы, не такие объемные, как у Беспокойного, но все же очень большие, были подсвечены вполсилы и штатно. Внутри было тихо. Ни души. И если бы не некоторый беспорядок, можно было бы сказать, что экипаж покинул судно штатно. Забыв только почему-то погасить за собой свет. Беспорядок и впрямь был. Причем весьма занимательный беспорядок, яснее ясного для Делакруа показывавший, как экипаж в панике заметался, а потом и вовсе по коридорам вглубь корабля бросился. Что могло их напугать? Восторженный вздох снова сорвался с губ капитана. Огромный и неуклюжий, в своем скафандре, он отправился вглубь отсека. - Здесь должен быть подъемник! - возвестил он. - Милорд, осторожнее! Здесь определенно что-то случилось, экипаж бежал в панике, - предупредил капитана Делакруа, подходя поближе и вдруг застыл, судорожно вздохнув, когда взглядом за эмблему на стене зацепился. Но быстро себя в руки взял, еще раз внимательно посмотрел на символ, прежде чем новость озвучивать. - Госпожа Келлер, этот корабль является реликварием Марса!

В лучах алой звезды Блаженно забвение, ибо нет в нем чувств. Блаженно незнание, ибо во многих знаниях - многие печали. Нет. Это не про него. Пустота отступила и на ее место пришел холод, жестокий и необоримый. Что это за звук? Дождь идет. Ливень. Тяжелые капли барабанят по камню и по металлу. Где я? Кто я? Вспышка молнии слепит глаза и грохот грома разрывает голову на части. У меня есть тело. Ему холодно и больно. Кто я? - Лар, взгляни на меня. Борись, Андрасте тебя подери! Лар! Имя рвет скрывающую память завесу на части, обрушивая на неподготовленный разум тысячи острых иголок воспоминаний, они кружатся вокруг, словно осколки стекла, больно раня прямо сквозь прочный доспех, будто и нет его на Ларе. Лар Мастарна. Телохранитель. Если есть еще, кого хранить. Память жестока, но куда более жестоко незнание. Где он? Со стоном Мастарна переворачивается на спину, чувствуя, как дождь все усиливается, обрушивая на непокорного человечка свою ярость, кое-как встает на колени, оглядывается вокруг. Кладбище. Заброшенное, с покосившимися надгробиями, надписи на которых некому более обновлять. Что ж, это объясняет, почему он слышит голос мертвеца. Новая вспышка молнии освещает надпись на ближайшем надгробии. "Лар Мастарна. Умер в бесчестии". Что? Нет, не может быть, я не мог, не мог же, это не я... - Ты, Лар. Именно ты. Не уберег, не спас. И теперь заслуженно ушел в забвение. Забавно, но так было бы в любом случае. Ты никому не нужен и никогда не был. И никому твоя смерть не интересна. Равнодушие. То, чего ты так сильно боялся и ненавидел все эти годы, Лар. Не отрицай, я знаю, - голос знаком до мельчайшей вибрации, это ведь его голос. Двойник стоит рядом, небрежно опираясь на здоровенный двуручный меч. Доспех проржавел, в нем зияют прорехи, сквозь которые видно полусгнившее мясо и кости. Мертвец. - И не смотри на меня с таким отвращением, ты точно также выглядишь, - издевательски отвечает двойник, заметив брошенный на него Ларом взгляд. - И вообще, у тебя сердце выпало, подбери. Мастарна машинально опускает взгляд вниз и его берет оторопь, на земле действительно его сердце лежит, алым подсвеченное изнутри. - Звездочка алая, - шепчет Лар тихо и слова те с его в губ и в реальности срываются, хотя слышит ли их кто, то Мастарне неведомо. - Не смей о ней думать! Она моя! - нога в латном сапоге топчет сердце и гаснет огонек алый, словно угли растоптанные. Но зажигается иной свет, то ярость багровым огнем тьму прочь гонит. Лару больше не холодно, он горит. Но вскочить на ноги и наброситься на врага он не может, руки вдруг за спиной связаны, а сам он и шевельнуться не может, а в горло дым лезет, кашлять заставляя. Все вокруг изменилось в мгновение ока, привязан Лар к столбу позорному, а под ногами уже хворост горит. Аутодафе преступника, клятву не исполнившего. Рвется Лар, от боли крича, но крепко веревки держат, для надежности цепями продублированные. Налетевший ниоткуда ветер вдруг уносит дым прочь и пуще огонь разгорается. И видно Лару, что в толпе стоят его нынешние товарищи, но смотрят они на него равнодушно, будто лишь с большой неохотой они пришли. Мгновение и все они вдруг в одну персону превращаются, с отвращением знакомым на него смотрящую в глазах алых, а потом и вовсе спиной к нему поворачивающуюся. - Улва...прости. не уходи, - не помнит уже Лар, кричит или шепчет слова эти, пока огонь его целиком охватывает, наяву или в бреду. Агония все чувства перекрывает. - Не уходи! Треск. Что за треск? Путы лопнули? Что за тяжесть грудь сковала, вздохнуть едва возможно? Это...смерть? - Ты еще не мой, Мастарна. Пока нет, - женский голос, наяву Лар его слышит или в бреду его сознание с ним шутки шутит, непонятно телохранителю тевинтерскому. - Спи, телохранитель. *** Спустя целую вечность снова треск повторяется и ощущает Лар, что он лежит на чем-то мягком, нет больше костра под ногами и столба позорного. Треск...это поленья трещат, в камине. Мысль слабая, но своя, хоть и мутится все в голове и спешат на Лара слабость и тошнота накинуться. Я жив. Наверное. Не может же мертвецам так плохо быть? Или может? Шевельнулся Лар и застонал тихо, пытаясь хоть что-то увидеть, кто вокруг него, где он вообще. Но первый вопрос, разумеется, не о себе. - Лурц...жив?

- Д-да..., - Децимус поднес задрожавшую руку к глазам, пытаясь остановить круговорот. - Воды.. Кажется.. мне... не хорошо... сейчас... пройдет... Унять головокружение - простейшая магия, основы Созидания. Но магия утекала сквозь пальцы. Он не мог сосредоточиться, не мог даже на миг приостановить пляску из образов и звуков. Кристалл в кольце светился, предупреждая своего владельца об опасности, но ни сейчас, ни минутой ранее маг не увидел этого сигнала. Отяжелевшая рука упала на колени, скрыв сияние кристалла. Лар потянулся за хрустальным графином с водой и промахнулся, опрокинув его. Рука просто не послушалась своего хозяина, за мгновение онемев. Следом подогнулись ноги и Мастарна тяжело навалился на стол, сметая с него блюдо с фруктами. И только тогда, на грани потери сознания, мозаика вдруг сложилась. Книга. Пажеские перчатки на руках паренька, такие обычные, такие...удобные. И не защищенная броней ладонь самого Лара, касающаяся обложки. А до того - рука Лурца. - Книга...отравлена, - с трудом проговорил Мастарна, прежде чем тьма приняла его в свои пустые и холодные объятия. Ни мыслей, ни желаний, ничего.

Он даже чувствовал зуд в кончиках пальцев, листающих страницы, голову кружило... пожалуй, слишком сильно для одного бокала вина... Руны текста поплыли перед глазами и маг тряхнул головой. - Мес-сир Мастарна, по...помогите мне..., - Лурц покачнулся, ища опору. А вот это уже было совсем нехорошо. Упасть мессиру Лурцу не дали, Мастарна вовремя предоставил собственное плечо как опору, а потом и вовсе втащил подопечного обратно в альков, усадив на диван. Книга была отобрана и небрежно брошена в дальний угол, не до нее сейчас. - Что с вами, мессир? Выпейте воды. Мне позвать кого-нибудь? - голос Лара оставался спокойным, но тревога в глазах отражалась нешуточная.

- На верхней ложе, - мальчишка отдал подарок в руки гостя и скрылся в толпе. Лар скользнул по парнишке и книге взглядом, но ничего подозрительного не заметил. Вот и хорошо.

Лар слышал, как жалобно звякнуло внутри алькова хрупкое стекло, слышал раздраженный возглас Красса, но лезть внутрь не стал, все также стоя на входе. Командиру достался уверенный кивок в ответ.

- Император хранит. Капитан. - обратилась она ко всем с металлическими нотками вокса маски, сложив на груди руки в приветственном символе и чуть склонила голову. - На корабль, который мы выловили, нанесены символы варполома. Это особый священный артефакт, который многократно усиливает милость Императора на Его свящённом судне, ограждая его от воздействия варпа. Думаю... - её взгляд скользнул по сенешалю и техножрице. - Вы теперь поняли, насколько это ценный улов? Можно было почти слышать треск, с которым сломалась счетная машинка в голове Делакруа, барабанчики крутились с такой скоростью, что силуэты цифр на них смазывались, глаз не успевал их рассмотреть. Однако это не помешало Алессандру должно ответить на столь вопиющую инсинуацию в свой адрес со стороны Камелии. Сказать сенешалю, что он не способен оценить что-либо или кого-либо по достоинству, значило прямо и недвусмысленно его оскорбить. - О, вне всяких сомнений, миледи. И я надеюсь, что милостью Императора, с нашим ценным уловом не случится ничего подобного тому, что пережил "Беспокойный", - голос сенешаля остался вполне доброжелательным, как и положено по этикету, но доброты в нем не хватило бы заполнить и чайную ложку.

- Ну что? - гулко, как из бочки, поинтересовался капитан по воксу, герметичный шлем не позволял разговаривать, как обычно. - Мы готовы? Леман воодушевления капитана не разделял, но, как и обещал, больше не вступал ни в какие споры. Только послушно ждал начала этого маленького похода. - Готов, - уверенно отозвался Делакруа, ладонь которого уже привычно лежала на рукояти хеллпистолета. Еще несколько таких приключений, как они пережили в варпе и Алессандра уже будет опасно выпускать в высший свет, еще вышибет кому мозги ненароком.

Расценив кивок как согласие, эльф повеселел, развернулся вместе со спутницей на 90 градусов и повел ее к гостеприимной полутени, надвигающейся на вечерний парк. Странно, но глядя, как Пол уводит Улву из общего зала, Лар не испытывал ничего, даже отдаленно похожего на ревность. Наоборот, радость, какую мог бы испытывать по отношению к товарищу, которому в чем-то очень повезло. Больше того, в душе самого телохранителя шевельнулось что-то, относящееся только к тому молодому Лару, который еще не выпил горького настоя из чаши под названием "жизнь". "Живешь только раз, Лар. Помни об этом". Сказанные девять лет назад слова все еще жили, в отличие от того, кто их произнес, пусть даже только в памяти самого Лара.

Портьеры алькова опустились, а два беглеца откинулись на подушки мягкого дивана. - Я не стал старшим чародеем, - он сделал глоток. - Отказался от возможности попасть в Магистериум, не женился и не родил наследника. Зато ушёл в армию. Прямо скажем, семья мной недовольна. Мастарна встал снаружи, бдительно посматривая по сторонам и готовый отваживать любых посторонних, кто решит нарушить приватность разговора. И если бы кто-то взял на себя труд взглянуть в серые глаза телохранителя попристальнее, то обнаружил бы на самом их дне скуку. Не любил Мастарна пышных празднеств, с переворотами в процессе или без оных. Вот ни капельки не любил.

Мастарне было проще, его, как телохранителя, на танцы не приглашали. То ли считая подобное дурновкусием, то ли опасаясь за целостность своих ног, все же Лар был обут не в лакированные туфли, а в полновесные латные сапоги. Такими наступишь, ступню партнерши придется с паркета соскребать. Но Мастарна ставил все же на первое, а не на второе. Отчаянных девиц хватало во все времена, да и попробовать увести телохранителя подальше от подопечного таким наивным способом могли попробовать. В противовес чьему-то мнению, на алое пламя в обличье девушки, имя которой Улва, Лар не пялился. Но в поле зрения удерживал прочно, это да. Равно как и мессира Лурца, об обязанностях своих не забывая.

Сенешаль просто молча рассматривал корабль в бинокль, а потом передал тот другим желающим. Можно было почти услышать, как позади серых глаз щелкает шестеренками счетная машинка, а к итоговой стоимости их неожиданной находки все добавляются и добавляются новые разряды исчисления, доводя ее до значения "астрономическая". - Осторожность действительно не помешает, - согласился с капитаном Делакруа, предвкушающе улыбнувшись. От тяжелейшего похмелья, мучившего сенешаля весь день после попойки, не осталось и следа, Алессандр снова был готов к подвигам во славу и обогащение себя, капитана и прекрасных дам.

- О! Мессир, мессир, мессир... - послышалось откуда-то со стороны щебетание. Три миловидные девушки в пышных нарядах требовали внимания молодого учёного. - Это вы? Исследователь тех самых древностей? Расскажите нам хоть что-нибудь об этих древностях! Мы ваши поклонницы! - в какой именно области исследований Лурца у девиц стоял алтарь для поклонения они не сообщили. Мастарна и бровью в сторону дамочек не повел, на то у мессира Лурца миледи Саввидис была. Но факт наличия интереса со стороны посторонних отметил, паранойя его сна не знала и усталости тоже. Эти охотницы за знатными юношами наверняка дальше общего интереса к мессиру Лурцу со стороны разных важных персон и не знали ничего, но первыми ласточками были. А значит, следом и настоящие хищники подтянутся. Впрочем, куда больше Лара волновал вопрос, будут ли Лурца проверять на прочность прямыми нападками. Всегда ведь найдется другой юноша неопытный, вина через край хвативший и потому агрессивный сверх меры. По крайней мере, со стороны все именно так будет выглядеть, а как на самом деле, поди еще выясни и докажи.

Бал При виде миледи Арсинои в серых глазах Лара зажглось отчетливое мужское восхищение, красота девушки, тонко подчеркиваемая уверенным знанием, что она красива, не оставила бы равнодушным ни одного мужчину и Мастарна не был здесь исключением. Но сражен наповал он оказался все же девой из Неварры, Улвой прозываемой. Это было оружие, против которого у него не было защиты, Мастарна на секунду и вовсе забыл, как дышать, только пламя алое било в глаза, властвуя и подчиняя себе сердце и душу серые. Лар не сразу заметил, что рядом с Улвой идет мессир Виардо, а когда заметил, то царапнула его сердце ревность, на которую он права не имел. И зависть, с ней рука об руку идущая. Как же истово желал Лар сейчас вместо мессира орлейского рядом с Улвой идти! Но он не волен был в своих поступках и потому смирил себя. Ты телохранитель, Лар. Долг и честь идут прежде личного, каким бы желанным ни было оно. И, будучи честным с собой до конца, все же признавал Мастарна, что пара получилась чудесная, смотрелись Улва и мессир Виардо рядом очень красиво. К моменту, как их присутствие объявили, Мастарна уже снова полностью спокоен был, тенью бронированной за своим подопечным следуя и взглядом безразличным, не цепляющим, всех присутствующих оглядывая. Развлекайтесь, господа и дамы. А я на работе тут. Как и всегда.

10 нубулиса, подготовка к балу Наверное, приставленные к апартаментам Мастарны рабы разделили мнение Улвы, что он странный. Мыслимое ли дело, все самому делать? А один из слуг, не вовремя заглянувший в комнату, рассказывал потом друзьям, что лично видел, как тот "телохранитель сам себе маникюр делал, представляете?!". Странный, как есть странный. Да еще и послал одного из слуг за полоской ткани точно такой же, какая у него жилетка. Зачем это ему? Даже распорядитель торжества мнение имел то же самое касательно Мастарны, узнав, что тот на бал намеревается в доспехах идти. Даже переубеждать пытался телохранителя странного. Ну и что, что телохранитель! Какие доспехи на балу? А танцевать же как? Тут ногу даме не просто отдавить, сломать можно! Да только Мастарна упорством быку упрямому не уступал. Ну, почти. В итоге сошелся он с распорядителем на том, что шлем и перчатки оставит в апартаментах, чтобы совсем уж гостей не смущать видом своим металлическим. В остальном он ни на йоту от своего не отступил, так и пошел на бал в доспехе, до блеска начищенном, с мечом у пояса и щитом за спиной. Лишь украсил пустое поле на щите двумя полосами краски неширокими, одной серебряной и одной золотой, показывавшими, что уже десять лет Мастарна стезе своей, телохранительской, отдал. Еще на левой руке можно было повязку заметить, ткани клетчатой. Точно такой, из каковой жилет на нем был под доспех одет, руками умелыми одной воительницы из Неварры сшитый. "Лар Мастарна из рода Мастарна, телохранитель", одна штука, к балу был готов.

Книга "Выживание +20", подарена Улве)) Запиши, Мастер))

Едва только начал свою новую речь тевинтерский телохранитель, как дверь… … медленно… … со скрипом… Начала закрываться. И если то можно было назвать симфонией, то симфония закончилась на ноте такой, - дверь громко захлопнули прямо перед носом Мастарны. Мастарна осекся, на закрытую дверь глядя, а потом рассмеялся. По доброму, без издевки или еще какой эмоции, человека уязвить призванной. Провел ладонью по жилету, словно кошку ласковую по спине погладил и к себе пошел, мотивчик какой-то фривольный насвистывая. Улва, Улва, девушка-воительница, мастерица на все руки. Звездочка алая.

Улва положила книгу на небольшой круглый стол, подошла к окну, где оставила жилетку. Взяла да встряхнула. Единственное приличное, что руки смогли смастерить за сегодня и не с помощью наковальни. Красноглазка вернулась к телохранителю тевинтерскому и протянула жилетку ему. Вот твой новый хозяин. Должен впору подойти. - Красивая, - уже вслух проговорил Мастарна, принимая жилетку из рук девы-воительницы и случайно этих самых рук касаясь легонько. - Мастерица ты, Улва, знатная. Действительно, села жилетка как влитая, словно на него и шилась. Да нет, не могло такого быть, случайность наверное. Но приятная. - Если все же захочешь, то приходи ко мне, я за твоими руками поухаживаю. Ухоженными их сделаю, как мои, - все же сделал Мастарна еще одну почти безнадежную попытку предложить Улве странное для нее занятие.

Вздохнул только грустно Мастарна, на воительницу глядя, да головой покачал. Как не старался он, да только снова впросак попал. И чего, спрашивается, мучает и себя, и ее? Дурак, наверное. - Что-нибудь… еще? А вот последнее, ко всем странностям, вышло нисколько не многозначительным. - Прости, Улва, не надо ничего, - покачал головой Мастарна, избегая на девушку смотреть. - Как решишь отблагодарить меня, так и будет хорошо. Не обижайся только, ладно? Взгляд телохранителя, старавшийся останавливаться на чем угодно, только не на Улве, зацепился за рукоделие, возле окошка лежавшее. Никак жилетка должна получиться в итоге? Красивая. С этой мыслью и посмотрел Лар снова на Улву, тут же этот эпитет и к самой девушке применив. И ты, Улва, красивая.

Улва зажмурилась, покачала головой, отгоняя мыслишки. Посмотрела в глаза телохранителя. Стоял вопрос, но другой. Может он хочет что-то взамен? Ах, эта Улва… Да, Улва, звездочка алая, покоя Мастарне не дающая. Впору удивляться, насколько у них хорошо взаимопонимание работает, но нет в глазах телохранителя удивления. Только смирение, боязнью обидеть разбавленное. Снова этот вопрос, на который Лар почему-то не знает, как сразу ответить. Разве настоящие подарки не дарят ради их самих, а не корысти своей? Но и обижать Улву не хочет Мастарна. Коротко вздохнув, посмотрел Лар на пальцы девичьи и улыбнулся вдруг застенчиво. - Завтра мы на бал идем. Можно я за твоими руками поухаживаю? Еще краше их сделаю. Я умею, правда.