Перейти к содержанию
BioWare Russian Community

Yambie

ФРПГ на BRC
  • Публикаций

    353
  • Зарегистрирован

  • Посещение

  • Победитель дней

    5

Yambie стал победителем дня 29 июня

Yambie имел наиболее популярный контент!

Репутация

9 175 Легендарная личность

Информация о Yambie

  • Звание
    Уровень: 8
  • День рождения 18 июля

Информация

  • Интересы
    meh

Посетители профиля

Блок последних пользователей отключён и не показывается другим пользователям.

  1. Yambie

    snaildraws

    Во многом из-за этого То есть вот такая глупая причина ^^' Насчёт портретов в анфас не знаю, право, что точно ответить. Могла сыграть детская любовь ко всему кукольному, да, или это просто персонаж такой кукольный, что скорее всего второе. То есть что за бабищу чаще в анфас рисовал и выкладывал в эту тему. Да ещё в каждой последующей картинке она саму на себя чот не похожа =D Мне в принципе на результат смотреть приятно, если минимум того, что меня хотя бы отталкивало. Вопреки тому симметрично или нет. И сам процесс рисовача весело доставлял. Но проходят недели, месяцы, годы и уже потом естественно задаёшься вопросом "как рука поднялась изобразить что-то подобное", да \>.>/ Хотя некоторыми годовалыми и, казалось бы, ещё более нелепыми рисунками ещё продолжаешь гордиться. Вот просто есть в них что-то такое пройденный левел-ап возможно
  2. Yambie

    snaildraws

    Вот, кстати, да. Ловлю себя на мысли, чтобы начать всё по-новой, нежели продолжать уже с потухшим настроем. Но тоже лень-матушка.. =_='
  3. Yambie

    snaildraws

    Я бы сказал что с жертвами не так, вопреки няшности.. но тогда мир больше не будет прежним, скорее всего =,D А с госпожой в сангиновых тонах подобная идея на днях в голову и пришла - попробовать нарисовать несколько более-менее цельных рисунков до конца этого месяца, которых якобы нарисовал персонаж в ближайшей фрпг. Ничего серьёзного. Для фана и иллюзорной попытки вытащить себя из зоны комфорта надоедливых портретов а их, наверно, наоборот будет ещё больше Но в челленджах выдыхаюсь быстро, как правило. В чём проблема. Вот и с задачками худ-полигона - выдохся уже на пятой недоделке. Теперь пытаюсь собраться с силами, чтобы продолжить дальше >_>'
  4. Yambie

    snaildraws

    Все что-то выкладывают в творческий раздел, сидишь и думаешь - аааа, внесу тоже смело свою лепту может пронесёт и никто не заметит >>' попытка ч/б от пятна раз Hide попытка ч/б от пятна два Hide жертва лайна раз Hide жертва лайна два Hide нипонятка Hide Вроде как летающих голов рисуется до тошноты много. Как от великого безделья, так и от того, что остальная анатомия не хило так хромает. В итоге морально отказываюсь выходить из сформировавшейся зоны комфорта. Но. Но проблемы полуоборота головы серьёзные. Очень. Нежели раньше таковыми могли и не казаться 0_о За лайн и говорить нечего. В наших отношениях царит лютейший хаос и дисгармония, что этому можно было бы посвятить отдельную ветку сюжета в сериале по типу района Мелроуз. Meh иными словами.
  5. Yambie

    Постоялый двор "Перекресток"

    Становление В Тевинтере было всё, что только мог пожелать подзаборник вроде него. Равенство в обществе подобных ему и ощущение свободы, которую с трудом затмевало даже наличие филактерии с его кровью. Учёба, восполнявшая пробелы и недочёты в текущих знаниях, и работа, требовавшая к себе внимания невеликое количество раз в год. В официальных документах канцелярии значилось его собственное имя и ещё фамилия, которую в помине никогда не носил. Наверняка что-то, что переводилось не иначе как «тишина», особо-остро подчёркивая его немоту. И, тем не менее, это не делало его беспомощным, как раньше. У него была крыша над головой, чистая одежда, сытая еда за столом. У него был маленький сад, за которым приятно ухаживать, не побаиваясь пачкать руки в грязи. Место, где можно было на время исчезнуть из серого бытия, не обращаясь к самой Тени, в обществе красок и первозданно-чистого белого полотна на мольберте. У него было всё. И тотчас ничего. *** 7:29 Века Бурь, 17 Молиориса Четыре года назад, когда на стол Верховного Канцлера магистра Гериона Криспа лёг конверт из Вейсхаупта, он не сразу отреагировал на весть. Серые стражи иногда консультировались с Империей по поводу магов и магии. На что Тевинтер любезно предоставлял рекомендации, тем самым поддерживая видимость добрых отношений с Андерфелсом. Конверт он вскрыл через неделю, не слишком форсируя тягу к этим самым отношениям. В письме была просьба - взять на попечение некоего немого Салема, который с недавних пор представляет опасность для благополучия Ордена. Парень не был одержим, но заигрывал с демонами без страха и контроля. Допустить ЧП в стенах крепости серых всё равно что признаться в своей недееспособности. На фоне междуморья и невостребованности защитников от скверны, инцидент с одержимостью вызвал бы скандал с далеко идущими не выгодными для Ордена последствиями. От мальчишки предпочли избавиться. Для начала предложив Тевинтеру в качестве укрепления всё тех же добрых отношений. Тевинтер согласился. Курчавого паренька, немого с рождения, прибывшего в сопровождении гвардейцев архонта с далёких западных границ, проводили в величественные залы Серебряного Шпиля, а через час ожидания указали на дверь, пригласив на аудиенцию с главой Тайной канцелярии. «Подарок доброй воли» встречал черноволосый человек в чёрной мантии. Он сидел за столом, сцепив руки в замок и пристально наблюдал за вошедшим. От взгляда его мрачных глаз хотелось спрятаться куда-нибудь подальше и не высовываться. Молодой житель сурового Андерфелса был невысокого роста, с короткими курчавыми волосами тёмного каштана и зелёным оттенком глаз, со стороны который сначала мог показаться карим. В силу своего возраста он считался уже зрелым мужчиной, но от безымянной родословной ему достались черты, делавшие его на вид значительно младше. Это была особая порода, сохранявшая в человеке первозданную непорочность. Половину дороги «подарок доброй воли» недоумевал. Злился. С самого Вейсхаупта до Минратоса он ловил себя на мысли, что ненавидит всех тех, кто согласился отправить его в Тевинтер. Всех тех, кто раньше дружелюбно улыбался ему, рассказывал всяко-разные истории, делился тайнами и по-братски трепал взлохмаченные волосы, теперь провожали его с таким видом, будто он прокажённый. Эти мысли пугали. Стыдили. Но как озлобленный ребёнок он упивался болью, сотканной из пустоты К прибытию в Серебрянный Шпиль, он, в конечном итоге, начал чувствовать себя совершенно подавленным. В кабинет Салем вошёл мягкой и неспешной походкой. На нём была форма магов Серых Стражей, основательно изношенная, но не потерявшая умиротворяющий оттенок синевы. Немой маг с нескрываемым любопытством посмотрел на темноволосого мужчину, сидевшего за рабочим столом. Не отводил бы глаз, но отчего-то именно этого при встрече с канцлером ему и захотелось. Вдруг стало некомфортно, но он кивнул канцлеру в знак приветствия. Не меняя положение в кресле, магистр продолжал рассматривать вошедшего. Так, словно хотел колючим взглядом разодрать старенький сюрко серых и оставить подарок в стыдливой наготе, чтобы понять насколько в том много скверны. - Тебе сказали кто я? - прозвучал приглушённый голос, будто из склепа. Вы - Верховный канцлер Герион Крисп. Глава Тайной Канцелярии Серебряного Шпиля и, как не совсем уверенно добавил Страж-Командор, потомственный энтроп очень древнего рода. Едва орден осознал, что по их коридорам бродит змея в человеческом обличье, быстро решили подкинуть к другой змее. А оная, кажется, совершенно не против полакомиться подкидышем, нежели пригреть под тёплым боком. Наивный. Салем поднял глаза на канцлера. Вновь опустил и утвердительно кивнул. Магистр разомкнул пальцы, и опустил ладони в чёрных бархатных перчатках на стол. Ещё раз оглядел «подарок» и произнёс так, словно видел парня насквозь: - Итак... Ты Салем. Не серый страж. Ты не академический маг. Ты подзаборный. И ты заигрываешь с демонами. Ты ничего не опасаешься. Ни одержимости, ни разрыва Завесы. И я хочу знать насколько ты уверен в себе. От этого будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Всё откровенно. Без лжи. Если ты нас не устроишь, мы от тебя избавимся, как от потенциально опасного отступника. Тевинтер предельно лаконичен. Канцлер поднялся. Полы тяжёлой мантии упали вниз и скрыли высокие сапоги. Он вынул из ящика стола серебряную шкатулку, приоткрыл крышку и достал небольшую вещицу, похожую на медальон. - Ты подчинял демонов? Они служили тебе, Салем? - спросил он у парня, удерживая старинную вещь на ладони. Подчинял, служил, заигрываешь. Такие разные на слух слова, а из уст этого человека они совсем не отличаются по смыслу. Салем, собрав всю волю в кулак, поднял тёмно-зелёные глаза на канцлера и старался не опускать до поры, до времени. Дурно. Некомфортно. Страшно. Я не могу с уверенностью предположить, что подчинял их. Не могу с уверенностью указать на то, что они служили мнею Беспрекословно. Всё что они делали ради меня - они делали по прихоти собственной воли. Собственных желаний. Так считал я. Неуверенный кивок и хмурый взгляд. Сначала. Два уверенных кивка и ясность в глазах. Следом. Да. Подчинял. Кого-то из них. А канцлер сейчас благодарил Думата, что этот парень нем, что не бросает бестолковых слов в своё оправдание. Он даже не поинтересовался какого уровня были те демоны - виспы-призраки или демоны страха. Он лишь сказал: - Лилит. И через несколько секунд за спиной Салема раздался нежный женский голос, а маленькие ручки обхватили мужской торс. - Скажи, чего ты хочешь милый? Из-за плеча высунулась рогатая головка, наполненные огнём и страстью глаза уставились в глубокую тёмную зелень глаз мага. - Скажи, малыш, скажи что мучает тебя, кто был причиной твоих обид. Ведь ты обижен, милый, - демон говорил, ласкал мужское тело, а напротив Верховный Канцлер наблюдал как поведёт себя испытуемый. Внешне Салем никак не отреагировал на прикосновения демона. На её появление. Он неподвижно стоял на месте, подобно восковой фигуре из крови да костей, и не спускал глаз с канцлера, как будто бы тоже того в чём-то испытывал. Я не могу сказать чего хочу. Я не могу говорить. Маг закрыл глаза и опустил голову, предоставив демону желания своим собственным желаниям. Она на краткий миг застыла. Не так ведут себя живые. Живые мыслят и растекаются потоком ощущений. Эмоции. Как пища для неё. Но здесь... она мотнула рогатой головой, будто сбрасывая оковы. Прильнула вновь к нему. Пальчики пробрались под одежду, а алые губы прошептали. - Пойдём со мной. Там за Завесой ты мне расскажешь всё. Я буду слушать. Ты сможешь говорить. Ты сможешь плакать. Ты отдохнёшь. Там можно всё. Пойдём... Она схватила его ладонь и прижала к своей щеке. Напротив чёрные глаза не отрывались от спектакля. На бесстрастном лице проклятого не дрогнул ни один мускул. Он ждал. Смотрел в глаза мальчишки и выставлял оценки. Идея отдаться демону казалась заманчивой. Ему не придётся ждать казни, не придётся ждать храмовников, чтобы те снесли ему голову с плеч. Не придётся ждать того, что возможно канцлер самолично лишит его жизни. Демоница же его приласкала, хоть в действиях и словах её нет толики искренности. Он молчал и она молчала. Забирала жизнь, но сделала бы это приятно в отличие от неуклюжего народца. То, что произошло дальше, можно было бы назвать зеркальным отражением. Немой маг направил губительную силу энтропии, свойственной именно демонам желания, против самой Лилит. Однако ничего дурного, по сути, она не успела ещё сделать. Нет. Салем намеренно воззвал к её магии раньше, нежели сама того хотела. Её мучили. Она сама себя мучила. Против собственной воли она выполняла... приказ. Медленно, но с каждой секундой быстрее и быстрее, приближая себя к опасной черте, которую побаивается любой смертный человек. Невидимая удушливая петля на шее и тысяча клинков пронзающих соблазнительное тело изнутри. Медленная и мучительная смерть. Салем с вызовом в тёмно-зелёных глазах посмотрел на канцлера. На лице Верховного Канцлера редко кто видел улыбку. Немому Салему удалось. На короткое мгновение. Не улыбка. Слабая тень. Пальцы сомкнулись в кулак, пряча магическую безделушку. И в тот же миг скорчившийся демон желания исчез. Раритет вернулся в хранилище, а магистр призывным жестом поманил андерца к себе. Салем повиновался. Страх прочь, а застенчивость ни к чему. Но маг также не испытывал за себя особой гордости. Когда он приблизился, глаза вновь опустил. - У тебя есть выбор, - сказал канцлер. Трибун Красс, будь он сейчас здесь, посмеялся бы над циничностью главы Тайной канцелярии. Выбор между клеткой и мышеловкой. Впрочем, многие предпочитают клетку. Рука в перчатке потянулась к лицу Салема, пальцы коснулись подбородка и приподняли склонённую голову, заставляя смотреть в глаза проклятого. - Ты можешь служить Империи Тевинтер или умереть. Если ты выберешь первое, я дам тебе многое. Гражданство, обучение, достаток, престижную должность. Если второе - ты умрешь здесь. Рука опустилась, а магистр продолжал смотреть в глаза своей жертве, насыщая тяжёлой и губительной энтропичекой энергией молодое тело. Порча ещё не коснулась организма, но первые признаки распада ауры Салем мог ощутить. Тошнота, головокружение, боль в мышцах, слабость. Всего лишь несколько минут, и процесс станет необратимым, а ещё через минуту энтропическое разложение умертвит. - Так что ты выберешь, Салем? Он зажмурился, накрепко сжал пальцы в кулаки. Дать слабину и упасть на пол. Дать волю слезам и показать себя ничтожеством. Ты не предлагаешь мне выбор. Никто никогда не предложил мне хоть какой-нибудь выбор. Дать слабину и волю слезам. Нет. Хоть каждая клеточка тела дрожала, и Салем с большим усилием держался на ногах, он с тем же неизменным вызовом в тёмно-зелёных глазах смотрел на канцлера. Немой маг кивнул. Не первым и не последним соглашаясь на золотую клетку вместо мышеловки. - Феликс, - магистр наконец-то отвёл взгляд, освобождая пленника и нового агента Тайной канцелярии от энтропической казни. В кабинет вошёл человек в длинной тоге. - Мессир Канцлер, - он услужливо склонил голову. - Проводи мессира Салема в гостевые покои для новобранцев. Человек в недоумении вскинул голову. - Мессира? - Ты не ослышался. - Воля ваша, мессир Канцлер. - Пока ступайте, агент Салем, - магистр указал на выход. - Позже, я отдам распоряжения о вашем дальнейшем пребывании здесь. Отдав приказ, Герион Крисп направился к письменному столу, чтобы внести в реестр данные о новой штатной единице. *** 7:33 Века Бури, 24 Фервентиса Не то чтобы впредь он чувствовал себя счастливым, но и не находилось весомых причин горевать. Спустя четыре года обида за принятое решение Стражем-Командором и почти слепая ненависть ко всему ордену попросту не могли не исчезнуть, оставив, разве что, неприятный осадок. По-своему Салем оставался благодарен канцлеру и без всякого на то внутреннего бунта выполнял каждое поручение Тайной Канцелярии. От передачи драгоценных документов с приказами вплоть до устранения неугодных лиц на шахматной доске Тевинтерской Империи. Немой подзаборник, редко позволявший себе и тени эмоции, представлял собой идеальный инструмент в руках властолюбивых магистров. Желавших коли не просто лишить жизни политического соперника, подорвать чужие планы или посеять ненужные конфликты, но и также заставить корчиться в предсмертных муках. Салема не интересовали имена. Ни статусы в обществе, ни материальные благополучия. И зачастую именно зловредные духи Тени выполняли за него работу. - Чай уже готов, мессир, - тихо оповестили хозяина светлого и приятного на вид дома, где с самого момента его заселения хранилась особенная мистерия тишины. Отчего даже редкие гости, пересекая порог обители, переходили на шепот. - Что-нибудь ещё? «Нет, благодарю» Он размял плечи. Подобрал деревянную палитру с красками и широкую кисть. На белоснежном холсте появились первые мазки, прокладывая фундамент будущей картины. Как правило, он не знал, что получится в итоге. Отвлекался, созерцал и вновь возвращался к рисованию, приглушая в себе изредка всплывавшую тоску. Тишина и покой. ... Hide *** Вижу, слышу, не говорю Салем 31/172/62 Меланхолично-настроенный демонолог и агент Тайной Канцелярии Маг-умения: Школа Духа (основная), Стихии - ветка Ледяной хватки «Всё своё ношу с собой»: Боевой кинжал (1d5+6 единиц урона), информационный кристалл, небольшая чёрная книжка для записей и зарисовок, свинцовый карандаш, ручной демон (?) Слово Механики: Навыки Влияние - 45 Проницательность - 70 Бдительность - 70 Атлетика - 45 Акробатика - 70 Рукопашный бой - 35 Владение холодным оружием - 65 Основная Специализация и Школы Магии Демонолог - 75 Разрушение (дух и стихия) - 60 Созидание - 35 Защита - 75 Магия Крови - 70 ХП 12  Hide
  6. Yambie

    Постоялый двор "Перекресток"

    По-поводу Саффры *тычет пальцем в сторону своей авы* видите этого болванчика? Видите этого неуверенного в себе болванчика, который сам же себе планы на игру подорвал и персонажа последнего по дороге вовремя не подхватил =.= Фоксик, много что тебе сказал, когда эпилог закончили (на нём тоже основательно проревелся), много что готов сказать сейчас и так далее. Но не хочу, чтобы зазря. Так что ещё раз тебе спасибо. За участие, за отыгрыш, за необходимую "пощёчину" против моей неуверенности, за Барта, за эпилог. Обнимаю тебя крепко и желаю провести будущую игру без лишних хлопот. Ты лучший, панда \^.^/
  7. Yambie

    Dragon Age: Danse Macabre

    Je t'attendrai 7:32 века Бурь, 10 молиорис Первые весенние дни в этих широтах щедро дарили тепло. Остров Брейдела ещё не терзали шторма, а Хайевер, который принимал гостей с востока, радовал ярким изумрудом зелени и буйными красками цветов. По всем приметам лето в Ферелдене обещало быть жарким, а осень поздней. Северо-восточный ветер споро наполнял паруса, а быстроходные бриги и бригантины полным ходом спешили на запад, чтобы до холодов вернуться обратно на тёплый Лломерин. Впервые он шёл в этих водах, не преследуя добычу. Впервые не грабил и не убивал, не топил орлейские корабли сопровождения с послами из далёкого Вал Руайо, которые вышли на встречу с новыми партнёрами для заключения долговременного альянса на востоке против интервентов. Армада Удачи – пиратская ассоциация – появилась вначале года и сформировалась из морских сил налётчиков Антивы, Ривейна, Лломерина и Иствотча. Три месяца велись переговоры с властями Тевинтера и Орлея о сотрудничестве, и разрабатывался план противостояния кунари. Тевинтер обязался восстановить и оборудовать древние форты на пиратских островах, Орлей предоставил новые корабли и оружие, а флот Армады пообещал охранять караваны фронтовых судов, которые раньше грабил, и сдерживать продвижение противника в северном и южном направлениях. С этого момента пираты получали статус корсаров, каперские грамоты и полное право на владение водами Моря Утверждения и Северного пролива. Заключение договоров с представителями Армады должно было состояться в середине фервентиса в Хайевере, где пять лломеринских капитанов встречались с орлейскими послами. 16 фервентиса Сегодня он первый раз вошёл в гавань Хайевера и его никто не обстрелял. В первый раз горожане увидели на рейде корабли с чёрными флагами, где был изображён белый череп с красной повязкой на провалах глазниц. В первый раз пираты вступили в город на законных основаниях. Причудливо одетых лломеринцев провожали настороженно-любопытными взглядами, шептались и уступали дорогу. Далёкий восточный остров сделал свой выбор и предпочёл сотрудничество со своими извечными врагами против надвигающейся общей угрозы. Им ещё предстояло многое реорганизовать, но основа была заложена. На южном побережье Недремлющего моря капитан Бартоломью Хирол пробыл три дня и на четвёртый отчалил. Два корабля Армады ушли на Аламар, два на Иствотч, а один – на запад. Союз был заключён с Тевинтером и Орлеем, которые теперь официально приняли сторону лломеринских налётчиков, оставляя Марки, Неварру и Ферелден в качестве стабильного дохода для пиратского грабежа, тем самым обезопасив себя и досадив в очередной раз политическим соперникам. Корабли под флагами Армады принимали все порты без исключения, но те же корабли, будучи встреченными в открытом море, флота Марок, Неварры и Ферелдена непременно атаковали, но без свидетелей. Поэтому, от Хайевера до Джейдера команда капитана Хирола захватила пару неваррских шхун и бригантину Марок. Шхуны были потоплены, а бригантина «Люсия» продана контрабандистам вместе с командой. В порт Камберленда бриг «Инфанта» вошёл после полудня, 27 солиса под флагом Армады Удачи. Через час уже весь город знал, что в гавань прибыл корабль с чёрными парусами на грот- и фок-мачтах, и ярко-алыми кливерами – всем известная визитная карточка Долийца в амарантайнском мейне и не более чем зловещее сочетание цветов для мирных жителей величественного Камберленда. Неварра переживала трудные времена. Нельзя сказать, что это был период нескончаемого хаоса, и каждый житель без исключения испытывал страх перед завтрашним днём. Как и прежде находились минуты блаженного покоя и проблесков веры в героические корни родных земель. Не раз страна добивалась независимости от влияния чужих государств, и с каждым годом растущее её могущество становилось достойно того, дабы с ней считались на равных. Сейчас, однако, терпение некоторых вышестоящих уполномоченных чинов, - военных постов и круга советников, - лопалось подобно мыльным пузырям. Едва ли не напрямую правящей династии Пентагаст предлагали устроить войну против злоумышленников, исподтишка омрачавших благосостояние страны. Приближённый советник Его Величества самообладания, тем не менее, не терял, искореняя в себе любой эмоциональный зачаток. В конце концов, о себе не забывала напоминать угроза, обещавшая поработить в еретическую веру весь континент Тедаса. Политические войны и конфликты были лишними. Но однажды, когда будет дан отпор рогатым захватчикам, Орлей и Тевинтер не раз пожалеют о том, что в новом союзе они породили бич, кои запомнят на века. Армада Удачи была здесь. И лишь Богам известно, с какой целью они навестили Камберленд. В своё время дойдут вести об утопленных шхунах, а пока жители с любопытством и опаской могли взирать на прибывших чужестранцев. *** - И ещё, - капитан вышел на квартердек перед тем, как на воду спустили первую шлюпку. - Я обращаюсь к каждому из вас! - крикнул он так, чтобы его услышали от бака и до юта. Он приподнялся по трапу и окинул пристальным долгим взглядом всю команду, всех 115 человек, собравшихся перед высадкой. - Все слышат меня?! - он снова повысил голос. В ответ раздался одобрительный ор. - И не говорите потом, что не слышали! Там, - он протянул руку по направлению к далёкой пристани, - в Камберленде, мы не пираты! Мы не грабим, не убиваем, не насилуем! Мы соблюдаем договор! Нарушивших запрет я лично прибью к бушприту! Пейте, трахайтесь, наслаждайтесь, как мирные торговцы! - он выдержал паузу и добавил. - Грабить будем в море! Меня все услышали?!! Согласный рокот голосов прокатился от юта до бака, перечить капитану не было нужды. Все понимали, что кодекс налётчиков устарел, и для Армады вводятся новые поправки. На "Инфанте" остались десять человек охраны и квартирмейстер, остальные отправились на отдых. Он сошёл на берег с рейса первой шлюпки, предоставив начальству порта, взирающему с опаской на бандитов, каперскую грамоту о свободном пребывании в любом порте побережья Недремлющего моря. - Надолго к нам... эээ... - осведомился смотритель, принимая документ из рук длинноволосого смуглого человека, - ... капитан... Бартоломью Фернандо... Гуалтиеро... Мэриэль Ортега-и...-Руис де... Вирнен? - сосредоточенно прочитал в грамоте смотритель, кажется, забыв в конце длинного имени о чём спрашивал изначально. Он поднял глаза и растерянно улыбнулся. Не каждый день лломеринские налётчики посещают мирные порты. - Не более того, чем нужно, - расплывчато ответил капитан. - Мы не доставим городу хлопот, - успокоил он, забирая исписанный орлейским послом листок с гербовой печатью Дракконов. - Могу я вас спросить, уважаемый? - А... эээ... - опешил "уважаемый" на такое почтительное обращение из уст головореза, поглядывая на цветастый пиратский сброд, удаляющий в город. - Конечно, господин... ээ... эм... - Хирол, - помог Барт сократить обращение к восточному гостю с вычурным именем. - Капитан Хирол. - А, конечно. Капитан господин Хирол. Я вас слушаю. - Я ищу одну женщину. Её зовут Улва. У неё красная радужка глаз и медные волосы с сединой. Она потрошительница. - О, да... госпожа Улва, - поспешно закивал смотритель и принялся подробно рассказывать, как найти нужный дом. - Благодарю, - капитан склонил голову после объяснений и пошагал по каменной мостовой. Дом красноглазой женщины по имени Улва находился в старом районе города. Как подробно мог описать смотритель пирату, да если в лицо знал всех потрошителей, которые уже как подавно не занимались первоначальным ремеслом, променяв его на что-то другое. Улицы старого района, в отличие от прочих, были узкие, но достаточно просторные, чтобы по ним свободно передвигались небольшие кареты с повозками. Даже здесь встречались искусно-выполненные из блестящего чёрного мрамора статуи почивших героев страны. Королей, полководцев и охотников на драконов. С неизменным символом коронованного черепа и траурным белым цветком. Лишний раз укреплялась догадка гостей, что здесь превыше всего почиталось поклонение мёртвым. За ним шли. Когда его фигуру поймали в поле зрения средь прочих корсаров, смешавшихся с жителями города. Останавливались в том случае, если останавливался он. Сохраняли дистанцию, как в причудливом танце, с каждым шагом приближаясь всё ближе и ближе. Когда он остановился снова, в безлюдном переулке старого района, одной рукой его приобняли за торс. В спину упиралось что-то острое. - Не наглость ли это с вашей стороны, - прошептал ему на ухо смутно-знакомый женский голос. - Бар-то-ло-мью Хи-рол.  Камберленд. Где из-за каждого угла, из каждой подворотни кричит о себе роскошь, помпезность и неваррские традиции. Здесь уважают смерть. Ей поклоняются и возводят на божественный пьедестал. Её бальзамируют и хранят. Он часто видел смерть. Без уважения, без трепета, без страха и почитания. Обыденность и неизбежность. И ничего в ней нет таинственного и божественного. Смерть неприглядна и унизительна, а оболочки, лишённые жизни, отвратительны. Так думал капитан, разглядывая чёрные статуи героических предков, представляя, что где-то в огромных некрополях хранятся их мумифицированные тела. Он остановился, вынул серебряный портсигар с золотой инкрустацией и только собрался закурить, как ощутил объятья и колющее остриё под ребром. Гость города не обернулся, и только удовлетворённая улыбка тронула его губы, когда послышался такой знакомый и долгожданный женский голос. Хищница напала из засады и коварно пленила жертву. - Неужели где-то ещё висят объявления о моём розыске? - усмехнулся Барт, приоткрывая крышку портсигара. - Арестуете меня, сеньорита? Загрубевшие пальцы с широкими золотыми кольцами потянулись к первосортной ривейнской сигаре. Он издевается. Он насмехается. Он бросает вызов самой смерти. Его присутствие дурманило, кружило голову. - Здешняя власть, скорее всего, не будет против увидеть твою голову на пике, - прошептала Улва, плотнее прижимаясь к пирату. - Топить судна этой страны, а затем со спокойной душой высаживаться на берег, пользуясь тем, что находитесь под покровительством Орлея, - она опустила голову на плечо мужчины, вдыхала его запах и нежилась в почти забытом тепле. - Любая оплошность… с твоей стороны или твоих головорезов, во время вашего пребывания в городе, то правительство сошлётся на один несчастный случай. Едва вы отчалите подальше от Камберленда. Стилет перевернули навершием к спине пирата и спрятали у себя за пояс. Обе руки теперь крепко обнимали долгожданного гостя. - Может, лучше потушишь сигарету? - поинтересовалась Улва. - Я давно тебя не видела… здесь, к тому же, нам вряд ли кто-то помешает. Он ещё не успел закурить. Портсигар тихо щёлкнул. Ни одна сигара сейчас не могла конкурировать с той, которая находилась за его спиной. Он развернулся к мечнице лицом и обхватил за плечи. Горящие угли рубинов полыхнули в морской зелени глаз пирата, поджигая не хуже пламени. - Так сдай меня властям... - он подтянул её к себе и прижался к вздымающейся груди, коснулся губами изуродованной щеки, скулы, шеи. - Сдай меня, - шептал он где-то около её уха, продолжая целовать. - И пусть меня повесят на центральной площади, - губы коснулись ключицы и нежной кожи в глубоком декольте. - А мой смердящий труп расклюют птицы. Он поднял голову и улыбнулся, залюбовавшись притягательной женской красотой её лица. - Что может быть хуже в Неварре, - объятья стали ещё крепче, а касание тел плотнее. Так, что охотница на пиратов могла явно ощутить весь немалый напор пленённого тела после двух лет разлуки. Бартоломью Хирол и не представлял, что потенциально могло оказаться намного хуже того, что только успел озвучить вслух, пока одаривал бледную кожу красноглазой поцелуями. Впрочем, нет. Проявите воображение, месье. Всего-то и не более. Задумайтесь очень тщательно о том, что на самом деле сделают с вами и с вашими головорезами на земле прозываемой Неварра. - Есть… одна проблема, - сквозь сбивчивое дыхание шептала она, толкая мужчину назад. Вероятно, Бартоломью Хиролу следовало помолиться своим богам, чудом провернуть время вспять, чтобы его всё-таки задержали власти, а не демоница в человеческом обличье. Здесь и наличие какой-либо грамоты не поможет. - Никому я тебя отдавать не собираюсь. Пирата прижали к каменной стене и жадно прильнули к тонким губам, словно иссушённые по прохладной воде. Он не задумывался, что сделают с ним на земле Неварры, когда разворачивал паруса левым галсом. Не хотел представлять, какую казнь ему придумает команда, если в опасных водах не будет добычи и поднимется бунт. Не допускал мысли о военных эскадрах многочисленных патрулей Марок. Не рассчитывал риски, когда заходил в порт с чёрными парусами и отпускал преступников в город. Он думал о ней. Сейчас "Инфанта" должна была идти на Лломерин, но он свернул, слукавив перед людьми и поманив лёгкой добычей в подконтрольных Орлею водах. Если бы ты знала красноглазая мечница на каком острие он балансировал сейчас, открыто войдя в мирный порт под пиратским флагом и подставив корабль под баллисты двух фортов, ты бы гнала этого безумца в шею, если он тебе хоть немного дорог. Но ведь ты этого не знаешь. Да и не узнаешь никогда. Он сбавил напор, но объятий не разомкнул. Поддался ей и уступил. Спина упёрлась в стену, а губы с жадностью припали к живительному источнику. Долгий, страстный поцелуй прервал внезапный шорох и смешок. Ватага мальчишек на заборе подглядывала за изголодавшейся парочкой, готовой овладеть друг другом прямо в переулке. - Les garçons! - крикнула Улва в сторону мальчишек. - Sortez d'ici! - указала на то, чтобы убирались прочь. Внимать словам женщины хихикающие малолетки так сразу не спешили. Покривились, изобразив пародию на влюблённую парочку, уединившихся в тёмном-тёмном переулке, и рассмеялись сильнее прежнего. Уже затем лохматые макушки скрылись из виду. Скрылись. Однако ещё не значит, что ушли насовсем. Улва посмотрела на Хирола. Не веря собственным глазам, вглядываясь пристальнее в зелёные осколки напротив, коснулась ладонями его впалых щёк. Ждала того, что иллюзия рассеется прахом, а она проснётся. Нависшее молчание растягивалось. А она всё не просыпалась. - Mon loup, - не сдержав улыбки, она крепко обняла пирата, опустив голову ему на плечо. - Два года… что тебя сюда привело? - поверить в то, что он приехал сюда ради неё, давалось сейчас очень тяжело. Капитан ни слова не понял из сказанного красноглазой, но видя действенный эффект, улыбнулся на её строгости. Обнял в ответ и прижался губами к тёплой меди волос. - Я обещал вернуться, - тихо прошептал он, осторожно сдвигая седой локон упавший ей на щёку. - Если ты помнишь, сеньорита. Она помнила. Только давно уже не была той молодой девицей, кои запросто верила словам любого мужчины. - И что на это сказали твои люди? - поинтересовалась, едва ощутимо поцеловав скулу пирата. - Что ты здесь ради какой-то женщины? - Тебя интересуют мои люди или я? - его голос немного утратил недавней нежности. Пальцы коснулись её виска и ласково потрепали ушко под гривой волос. Он не ждал ответа. - Мои люди получили то, что хотели, - проговорил, продолжая заигрывать с завитками волос на её шее. Не рассказывать же ей о двух потопленных шхунах и проданном корабле, которые принесли по сотне гульдеров в доли команды. Её интересовали вопросы, очень много вопросов, витавших сейчас в её голове, на которые хотелось получить ответы. Не верила, не верит и боится просыпаться, потерять чужое тепло и близость. Неважно.  Здесь. Сейчас. Батоломью Хирол. Ты не-вы-но-сим. - Надолго вы здесь? - спросила, чуть отстранившись назад. Женские ладони легли на его плечи. - Полагаю... ты ещё нигде не успел остановиться? - она изогнула бровь, а в окнах души проскочила толика лукавства. Желание получить своё от морского волка у красноглазой демоницы никуда не делось. Гостеприимство – грех не проявить. Для начала, после смелой прелюдии. Его ладони сползли на талию и опустились ниже. Под тонкой бархатистой тканью цвета крови молодое женское тело требовало продолжения ласк. Он чувствовал её порывы и трепет нетерпения. Да и сам был давно на взводе. Он посмотрел в её глаза и, сдерживая улыбку, спросил: - Ты не боишься? Звать пирата в дом. А, вдруг, я тебя ограблю. Она потянулась к нему ближе и нежно поцеловала. В довершении слегка укусила его за нижнюю губу. Ладонью схватила за ворот камзола и потянула за собой. Ты, месье, мой драгоценный волк, сам-то не боишься? Тебя к себе домой зовёт потрошитель и отнюдь не грабёж несчастный ей интересен Сопротивляться потрошителю он никогда бы не стал, припоминая "ауру боли". А тем более, этому потрошителю, который сегодня захватил его в плен. Лломерин капитулировал перед Неваррой, и побеждённый покорно сдался, пока его увлекали в сторону маленького дома. *** В этом участке старого района, вместо высоких каменных зданий, располагались небольшие двухэтажные дома. Именно здесь, то, что некогда было сотворено рукой человека, сохранило единство с непредсказуемой природой. Здесь отсутствовала излишняя помпезность. Впрочем, не особо она и блистала во всём старом районе города, вопреки тому, что чуть ли не на каждом шагу архитектура напоминала чужестранцу о местных традициях, которые чтили жители страны. Анника не являлась точной копией своей матери, да если кто-то думал, что так оно на самом деле и есть. В ней ярко проглядывались черты, свойственные далёкому Ривейну. Черты её родного отца. Непослушные кудряшки, тёмная кожа и карие глаза. Девочка сидела на траве и распутывала разноцветный клубок ниток, бывшим до этого вязаной куклой. Услышав знакомый голос, она повернула круглое личико в сторону родительницы и, встав на ноги, поспешила её встречать. - Мама! - однако, Анни остановилась, когда рядом с ней увидела незнакомого мужчину. Девочка попятилась назад и убежала к дому. Открыла входную дверь, зашла внутрь, и захлопнула за собой. Вероятно, красноглазая родительница не очень часто приводила в дом гостей. - Анника, - коротко сказала Улва, познакомив пирата «Инфанты» со своей дочерью. - Анни. Внутри пространство комнат обставлено было весьма практично. Выделялось несколько антикварных вещей, полки с книгами и деревянными фигурками драконов, виверн и воинов, державших мечи или копья. На самом верху лестницы, ведущей на второй этаж, выглядывала кудрявая головка девочки, внимательно наблюдавшая за подозрительным гостем. - Выпить что-нибудь желаешь? - поинтересовалась Улва у пирата. - Не то, чтобы у меня где-то хранился ром.  Он проводил малышку взглядом. Пугливую и не разговорчивую, как её мать. И совсем на неё не похожую. Какой-то ривейни основательно постарался и передал дочурке потрошительницы всё своё наследие. Барт улыбнулся девочке и обратил взор на мать. - Не то чтобы я хотел рома, - он многозначительно глянул на глубокий вырез багрового платья и высокую женскую грудь, как альтернативу любой выпивке, и снова посмотрел на Анни. - Сеньорита питает слабость к восточникам? - Усмехнулся пират. - Ревейни, лломеринец... Он окинул светлую, по-домашнему уютную, гостиную взглядом и признался: - Честно сказать, я не был уверен, что буду нужен тебе через два года. - Отец Анни из Орлея, - единственное, что она сказала, касаемо собственных вкусов в отношении мужчин, прежде чем направиться в сторону кухни. Дом был небольшой, а поэтому вторую сказанную пиратом фразу она хорошо слышала. Вернулась с бокалами и бутылью вина. Хозяйка молча да настаивала. Улва опустила бутыль с бокалами на стол, а сама присела в одно из кресел. Верхние ступеньки на второй этаж тихо скрипнули, когда по ним прошлись маленькие ножки. Девочка засопела и принялась заново распутывать клубочек ниток. О чём говорили взрослые, она не совсем понимала, но от любопытства прислушивалась. - Я не была уверена, что ты сдержишь своё слово, - призналась в свою очередь Улва, подвинув гостю наполненный бокал. - Два года… немалый срок, - чуть приподняв подол платья, она закинула ногу на ногу. Лениво улыбалась мужчине, не отрывая от него глаз. - Одуматься, забыть и найти кого-то другого… и вот ты здесь. Она говорила. Но думала за другое. Думала, что Бартоломью Хирол, не сон и не иллюзия, сейчас находился здесь. Рядом с ней. Этот мужчина сдержал своё слово. Спустя два года сдержал собственное данное слово. Безумец, волк морской, человек, погубивший не одну жизнь, невинную и грешную. И красноглазая следом вдруг поняла, что ей всё равно. На то, кто он. На то, как проживал собственную жизнь. Улва не знала тогда, что может случиться. Не могла и представить, что может произойти спустя ещё несколько лет. Она отчаянно продолжала не верить в происходящее, но маленькая девочка внутри неё готова была заплакать от счастья. - Так ты не сказал, надолго ли тут, - улыбка померкла, а сияние рубинов с печалью потухло. - Полагаю… до завтрашнего дня, если не меньше?  Пока она ходила за вином, он снял камзол и остался в одной рубашке из простого серого планкета - быстросохнущей шерстяной ткани грубого плетения. Из-под закатанных выше локтей рукавов, явив на обозрение жилистые загорелые руки в дублёных кожаных наручах. На месте прежнего рабского клейма, полученного два с половиной года назад на плантациях под Минантером, красовался широкий светлый рубец.  Капитан выслушал хозяйку дома и проследил за передвижениями - за грацией ленивой кошки, уверенной в себе и беспомощности своей жертвы, с которой сейчас она явно заигрывала и дразнила. Принесённая бутылка была откупорена, а бардовое вино разлито по бокалам. - Тебе так хочется испортить нашу встречу? - на его губах застыла грустная усмешка. Рука потянулась, за наполненным хрусталём. Он отошёл и сел, напротив на диван. Заглянул на дно бокала, перемешал рубиновую жидкость и посмотрел на мечницу:  - Так скажем, я здесь до первого инцидента в городе. А что он случится, я уверен. Когда? Не знаю. День. Два. Три... Тебя расстраивают мои вопросы, месье из Лломерина? Меня расстроит, когда тебе придётся покинуть город. Безызвестность и страх перед будущим. Даже думать не смей, что я не благодарю Богов за минуты, которые делим с тобой прямо сейчас. - Инцидента? - Улва нахмурилась, откинувшись на спинку кресла. Город целыми сутками патрулирует стража, а военных здесь больше тысячи. По совету Орлея, корабли Армады Удачи следовало принимать в порт Камберленда, да если оные когда-нибудь объявятся. Чаша терпения не безгранична. Неварра переживала не лучшие времена. В конечном итоге даже Пентагаст и его приближённый советник могли потерять самообладание.  Улва хотела спросить, что из себя этот «инцидент» будет представлять, какой ущерб может нанести городу. Хотела сказать, что, возможно, в следующий раз порт Камберленда будет закрыт для кораблей Армады Удачи, если это будет что-то серьёзное. Но она промолчала. Молчала, внимательно глядя на гостя. - Tout est clair, - всё ясно. Красноглазая прислонила краешек бокала к тёмным губам и опустила глаза, скрыв промелькнувшую в них тоску. Из орлейского он знал всего несколько фраз: для угроз, торговли и обмена. Но по выражению её лица понял, что красноглазая о чём-то загрустила. Причина для него была не очевидной. Жизнь морехода состоит из таких вот нежданных встреч, коротких, но искренних отношений. Как по-другому - он не знал. Не знали люди, живущие на островах, для которых море являлось колыбелью и могилой. Жизнь в океане диктует свои законы. Порой жестокие и неприемлемые для суши. Гость сделал глоток, не отрываясь от хозяйки. Его не прогоняли, но и пока держали на расстоянии. Вопросами, взглядами, разочарованием. А что ты хотела, Улва?.. - Хорошее вино, - он сделал ещё глоток и посмотрел на курчавую головку, то и дело показывающуюся из-за перил второго этажа. - Можешь остаться здесь, если хочешь, - предложила гостю Улва после короткой паузы. Любая гостиница города потребовала денег за проживания у грозного капитана «Инфанты». Больше или меньше. Здесь же хозяйке требовалась плата иная. Отнюдь. Более того она на ничего не хотела, но лишь бы он, в этот призрачно-отведённый промежуток времени, был рядом, пока вновь не исчезнет из её жизни. - Если задержишься, то застанешь праздник Фуналис в наших краях, - добавила красноглазая. - Полагаю хотя бы до завтра возможный «инцидент» может подождать. - Мама? - робко позвала родительницу Анни, явно побаиваясь вмешиваться в разговор взрослых. - Aide moi. - Je viens, mon cher, - отозвалась Улва, опустив бокал на стол. Прежде чем уйти к дочери, обернулась и посмотрела на гостя. - Бартоломью?  Хочу ли я остаться? Ты серьёзно, красноглазая мечница? Я обогнул пол континента, чтобы добраться до тебя. Я думал о тебе два года. Пусть не мечтал, как пылкий мальчик, но и не смел забыть. Не мог.  Он бросил на неё понимающий взгляд. Прежде всего, она мать и только потом любовница. Такова уж женская природа.  - Я выйду во двор, - сказал он тихо, вынул портсигар из камзола и поднялся. Глупый морской волк. - Я благодарна тебе, - прошептала Улва. - За то, что ты здесь, - щёки её отдались румянцем. - За то... что нашёл меня, - она сложила пальцы в замок и опустила глаза. Как некогда раньше, летами назад. Улва улыбнулась и поднялась на верхний этаж к дочери. *** Он долго курил на веранде, не смея нарушить еле слышное щебетание и смех матери и дочери. Он наблюдал. За мирной жизнью большого города. Тихий размеренный темп величавой Неварры. Где люди не торопятся, не рискуют, не ищут компромиссы. Их жизнь что медленное, ленивое течение реки заключённой в русло. Здесь нет штормов и ураганов, здесь не тонут корабли и не умирают сотнями от взрывов и клинков. Буйный, красочный, разгульный и жаркий Лломерин никогда не поймёт здешнего уклада, созерцательной отрешённости и уважения к большим безмолвным некрополям. Здесь он чужой. Как в Ферелдене, Орлее, Тевинтере, Антиве. И только Ривейн и Марки поймут и примут блудного сына восточных морей, таким, какой он есть. Сейчас, Барт ясно осознавал те дружеские шутливые сетования квартирмейстера о национальности красноглазой женщины, которая завладела его помыслами. "Боже. Бооже. Бооооже". И когда я искал лёгких путей, Хесус? Ухмыльнулся он про себя, не собираясь не отступать, не уступать красноглазую никому, если только сама не пошлёт в благословенные ледяные моря юга. Сигара истлела с последним солнечным лучом. Гость вернулся в дом. В уютное гнёздышко, где был птенец, его преданная мать, тепло, любовь и забота. Птенец, которого она боготворила. Наверное, так же, как когда-то боготворила отца этой шестилетней девочки. Он сел за накрытый стол. Точь-в-точь семейный ужин. Жена и дети. Дети? Какие у пирата дети? Брошенные неучтённые сироты, которые видят отца несколько раз в жизни или не видят вовсе. И всё же, он помнил Макса. Его шершавые руки и низкий голос. Его неистовое желание взрастить последователя. Настоящего лломеринского пирата. Что ж, отец, тебе это удалось. Лежи спокойно в Бездне, насколько может быть спокойно убийце по ту сторону жизни. Он поблагодарил за ужин, поднялся и снял с пояса увесистый кошель. Открыл и высыпал на белоснежную скатерть около сотни чёрных жемчужин - целое состояние для любого жителя Тедаса. - Это вам, девочки, - улыбнулся хозяйкам. - Можете продать, сделать себе ожерелье или скормить курицам. За окнами висела чернильная неваррская ночь, и одинокий фонарщик зажигал в тесном проулке фонари. Анни украдкой поглядывала на длинноволосого мужчину. Испуганно опускала глаза, прижимая к себе крепче вязаную разноцветную куклу, когда незнакомец обращал на неё внимание. Мать редко приводила гостей и даже перед дядюшкой Миккелем девочка робела. Говорила она мало. Чаще на языке Орлея и Неварры, обращаясь именно к матери за какой-либо просьбой. Искреннее любопытство, однако, наполненное толикой смелости, девочка проявила, когда незнакомец высыпал горсть чёрных жемчужин на белую скатерть. Мать, в свою очередь, едва сдержала смех от очередного подарка лломериннского пирата. Бартоломью Хирол. Ты не-вы-но-сим. Ночью, когда малышку уложили спать, пообещав завтра украсить любимую куколку теми самыми жемчужинками, гостя дома застали близ лестницы. Приобняли и невесомо поцеловали в губы. Волк. Морской. Дикий и необузданный. Трудно представить его полностью посвятившим себя семейной жизни.  - Ванну принять не хочешь? Наконец-то. Он её поймал. Эту неуловимую дразнилку. Которая изнемогала сама и испытывала его. Схватил за талию, стиснул в объятьях и уткнулся лицом в ложбинку грудей. Нашёл в себе силы оторваться от прекрасного и сказал, словно в назидание за её вызывающий флирт: - Если только ты меня сама разденешь. Ещё один лёгкий поцелуй в ответ. Предательски-сбивчивое дыхание и нежное прикосновение женских ладоней. Хитринка в алых глазах, скрывавшая истинные намерения потрошительницы касаемо ближайшей судьбы лломеринского налётчика. Мужчину потянули за пояс в отдельную комнату для водных процедур. Здесь горела лишь одна свеча, тускло освещавшая небольшое пространство вокруг. Оная находилась на столе, возле кадки, наполненной тёплой водой, в которой запросто могли поместиться двое. Красноглазая больше не позволяла пирату себя целовать. Не позволила больше и лишней варварской вольности с его стороны. Единственное, что ему разрешила, так это смотреть. Наб-лю-дать. Как она снимает с него одежду. Как сама избавилась от тёмного платья. Как опускается следом за ним в кадку. Как осторожно водит пальцами по изгибам его тела, изучая по-новому. Смывая всё то, что ему довелось пережить за два года. Невидимые отпечатки от чужой крови. Невидимые отпечатки погубленных жизней. Только тогда, когда свеча потухла, его крепко обняли и прильнули к губам. Сон или явь. Трезвый рассудок или иллюзия. Неважно. Твоя, твоя и только твоя. А ведь он совсем забыл, когда последний раз был с женщиной. Да и было то за деньги?.. или насильно? Удовлетворение физической потребности не более. Он и не вспомнил бы сейчас. Но вот её глаза с рубиновым демоническим огнём его преследовали с того самого дня, когда они расстались. Он вожделел её, желал так страстно, что во сне отпускал с цепи свои желания и удивлялся утром. Вода ласкала кожу, а податливое тело плавилось под её ладонями. На какое-то время он забыл кто он такой, зачем он здесь, и что его ожидает завтра. Только нежные, провоцирующие касания её рук, только дурманящий запах её тела, шквал ощущений и лавина нетерпения. Но он играл в её игру. И позволял ей всё и даже больше, чем мог позволить бы другим. Свеча погасла... И волк напал. Не в силах больше сдерживать порывы. Сначала здесь, в воде, в тепле и неге. Потом на той кровати под тёмным балдахином. И через полчаса ещё. А после, заласкать её губами меж раскрытых бёдер и самому сойти с ума и захмелеть от нового витка прилива сил. Попалась хитрая волчица. Безумие в ночи всё длилось, а они никак не могли насытиться друг другом. Он взял её в плен. Она не возражала. Он требовал продолжения. Она тянулась к нему, требуя оного не меньше. Вопросы исчерпали себя. Они были лишними. Как мысли, догадки, переживания о возможном будущем. Будущее. Само будущее теперь казалось лишним. Здесь.  Сейчас.  Он и никто более. - Бартоломью, - лениво, раздражённо, сдерживая смех, шепотом, вкладывая всю нежность, произносила она его имя. Раздразнив дикого зверя и с удовольствием неся за это наказание, ощущая приятную тяжесть над собой. Она спала крепко. На всё то, отведённое время, что оставалось для сна. Иллюзия оказалась явью, а люди капитана «Инфанты», похоже, пока ещё не спешили устраивать разбои в городе. Вплоть до самого утра она слышала, как мирно в груди пирата постукивает его сердце. Hide ... Te estaré esperando 30 солиса Третья ночь в её доме. А они по-прежнему не отходят друг от друга. Капитан у вас планка упала? Спросил бы сейчас Хесус. Не планка, дон Родригес. А сразу весь рангоут рухнул. Он словно торопился, словно чувствовал, что часы и минуты их сочтены. И брал от этих минут и часов по максимуму.  А рано утром на третий день в дверь постучали. Потом звякнул колокольчик и через секунду неистово затрезвонил.  Барт приоткрыл глаза. Ещё не рассвело. Закрыл. Ткнулся носом в медный волос, разбросанный по подушкам, и обнял тёплое женское тело. Интуитивно он знал кто за дверями, но предпочёл обманываться ещё несколько последних минут. Растянуть их в вечность и запомнить её такой: нежной, растрёпанной, милой, беззащитной, манящей и совершенной в своей женственности.  Его обняли в ответ. Пробудившись следом от надоедливого звона колокольчика. Пальчики подхватили тонкие косички, которые она же ему вчера и заплела, что маленькая неугомонная девочка. Губы тронула улыбка, Улва сонно пробормотала: - Кто там в такую рань? - Не знаю, не знаю, кто к тебе в такую рань, - он потянулся к ней и нежно припал к тёмным губам. Русые тонкие косички переплелись с седыми и кажется не желали расставаться. - Сеньорита, - послышался знакомый капитану голос, - сеньорита Улва здесь живёт? - Это твой тайный любовник? - он ещё тянул время и пытался шутить. Ни к чему ей волноваться преждевременно. - Иди, открывай. А то ведь я и убить сразу могу. - Иди. Убивай, - дала добро на чьё-то удушение обезумевшая женщина. - В постель только вернись, - объятия крепче. Она осознанно намеривалась проигнорировать нарушителя спокойствия в надежде, что тот в конечном итоге уйдёт. По коридору раздался топот маленьких ножек, разбуженной от крепкого сна девочки, отчего Улва недовольно нахмурилась. Внизу Анни открыла входную дверь незнакомцу. - Подожди, - сказала она, поцеловав мужчину в щеку. Надела лёгкое платье ниже колен, а поверх – тёмно-серый плащ. Открыла дверь и спустилась вниз, где перед Анни стоял очередной гость дома. - Я слушаю, - мрачно отозвалась красноглазая. Очередной гость дома был строен, худ и высок. Он поглядывал на двух женщин сверху вниз и виновато улыбался. На его голове топорщился жёсткий иссиня-чёрный волос в тон таким же чёрным глазам, тонким усикам и бакенбардам, в ухе висела серьга, а на шее множество амулетов. Смуглая кожа, абордажная сабля, цветной шейный платок и многочисленные кольца довершали образ ещё одного лломеринца.  - Прошу прощения сеньора, - он склонил голову перед женщиной и кивнул девочке, - сеньорита. Ни в коей мере я не хотел нарушать ваш покой и утренний сон, но обстоятельства вынуждают меня. Так это вы, сеньора Улва? Я не ошибся? Незнакомец был вежлив и обходителен и, кажется, расстроен столь ранним визитом. Улва кивнула мужчине, скрестив руки на груди. Её дочь поспешила спрятаться за ней, как только та спустилась вниз. Чёрные волосы, чёрные глаза и чёрные вести. - Что-то… что-то случилось? - сердце вдруг бешено заколотилось в груди. Предчувствуя. Беспокойство застало её врасплох, но она никак не продемонстрировала внешне незнакомцу свою тревогу. - О, нет, что вы, - успокаивающе махнул тот рукой. - Так, по мелочи. Но судя по взволнованному виду худого "мелочи" были несколько существеннее, чем хотелось бы. - Разрешите представиться. Хесус Гарсия Родригес. Квартирмейстер брига "Инфанта". Того самого, который уже три дня представляет отличную мишень для усиленных катапульт ваших чудесных фортов. Извините за нескромный вопрос, но не могли бы вы, сеньора, сообщить капитану сего корабля, что возникли обстоятельства, которые требуют его участия. Незамедлительно, ибо... - Флаг подняли? - за спиной Улвы раздались шаги и на порог вышел её гость в полном облачении. Пока она встречала чужака, он успел одеться. - Четыре шлюпки уже ушли. Осталось четырнадцать человек, - ответил черноволосый, вздохнув с облегчением при виде появившегося капитана. - Кто? - Барт встал в проходе рядом с Улвой и не отрывал взгляда от квартирмейстера.  - Большой Пит. Здесь недалеко. В таверне. Его арестовали. И грозятся отправить под суд. Но самое прискорбное, что они хотят перекрыть гавань. Я договорился на небольшую отсрочку, чтобы найти тебя, - выпалил Хесус. Он с надеждой взирал на Хирола. - Барт, как ты собираешься это разруливать? Отдать под суд пирата мы не можем... - Я и не собираюсь, - оборвал он речь помощника. - Идём. Он обернулся к красноглазой:  - Я должен уйти, - бросил коротко без лишних объяснений и, шагнув с порога, быстро направился в сторону порта. Если ей хотелось что-либо узнать о грядущих событиях, то следовало отправиться за пиратами. - Мама? - Анника, - Улва присела на колени перед дочерью, обхватив ладонями маленькие плечики. - Подожди здесь, хорошо? - Нет, - отрицательно мотнула головой девочка. - Нет! - добавила громче. - Мама, не уходи! - Я быстро, - утешающе прошептала ей красноглазая, поцеловав тёмный лобик девочки. - Даю слово. Женщина встала на ноги, наспех обула первые попавшиеся сапоги и застегнула пуговицы на плаще. Улва поспешила следом за лломеринскими пиратами, в то время как Анни присела на крыльцо дома, взглядом провожая уходящую мать. ***  У портовой таверны "Золотой прибой" толпились завсегдатаи и гости города - многочисленные торговцы из Марок, Ферелдена и Орлея. Слышался глухой ропот. Люди обсуждали происшествие. Не то чтобы в портовых тавернах никогда не случалось подобных инцидентов, просто виновник был слишком уж неоднозначен для жителей мирного города. Лломеринский налётчик с того самого корабля, который три дня назад вошёл в порт Камберленда под чёрными парусами. О созданной "Армаде Удачи" люди уже были наслышаны, но принять убийц и грабителей в правовое лоно государств Тедаса было сложно. Неварра с терпением взирала на пришельцев с востока, отчасти благодаря границам - в своём большинстве лежащим на суше, отчасти по приказу соседнего Орлея, диктовавшего в годы Священных походов общемировые стандарты. Неизвестно чем бы закончился инцидент в Марках и Ферелдене, где жители прибрежных городов на собственной шкуре испытали жестокость пиратов, но в Неварре, пока к ним приглядывались. К таверне собирались любопытные, скорее не с осуждением виновника, а с интересом к действиям властей благочестивого государства, почитающего Смерть. К двум пиратам, пришедшим в таверну, по пути присоединилась ещё дюжина лломеринцев. Сигнальный флаг был поднят три часа назад, и этого хватило, исчезнувшей в портовых предместьях, команде, чтоб появиться вновь и переправиться на "Инфанту". На бриге готовились к отплытию, а в таверне "Золотой прибой" шли переговоры. Начальник порта, смотритель пристани, представитель власть держащих и шесть гвардейцев со шпагами встретили лломеринского предводителя недовольными взглядами. - Это вы, капитан Бартоломью Фернандо Гуалтиеро Мэриэль Ортега-и-Руис де Вирнен? - прочитал по регистрационной портовой книге секретарь наместника. - Да, - подтвердил Барт. - Бриг "Инфанта" принадлежит вам? - Нет. Несколько десятков пар глаз с непониманием уставились на длинноволосого, в шевелюре которого было на порядок больше плетёных косичек, чем у его соратников. - Бриг "Инфанта" принадлежит команде, - ответил капитан, нисколько не слукавив. От бака и до юта корабль был разделен на равные доли, причитающиеся каждому в случае его продажи. Нестыковку в законе правоохранители решили замять, ибо что взять с варварских лломеринцев с их изоляцией от цивилизованного мира и решили призвать к ответу личность наделённую полномочиями капитана.  - Это ваш человек? - законник указал на мужчину лет тридцати, стоящего у стены. На его руках были тюремные кандалы, а на лице несколько гематом. Аресту он сопротивлялся, но тщетно. - Да, - ответил Барт, поймав взгляд моряка. Ни раскаяния, ни чувства вины в ясных светло-карих глазах Большого Пита не наблюдалось. Он считал себя правым и был не далёк от истины. - Ваш человек обвиняется в убийстве... - законник ещё что-то говорил, но Барт его уже не слышал. Он подошёл вплотную к моряку. - Капитан... - самообладание корсара пошатнулось под пристальным взглядом зелёных глаз. - Он шулер. Он не честно играл. Я отомстил обманщику и вору. Барт продолжал смотреть в глаза "виновному". Отомстить обманщику и вору можно на Лломерине без последствий, но не здесь.  - Капитан... - губы корсара дрогнули. Исход был ясен им обоим. Ни слова больше. Каждый делает свой выбор сам. - Мы вынуждены осудить вашего человека и казнить. А вас, капитан, мы обязаны задержать на некоторое время для выяснения формальностей. Слова шуршали где-то в стороне, но смысл не ускользнул от лломеринцев. Казнь будет показательной, а их заставят наблюдать за унизительным действом до снятия ареста с гавани. И вот тогда, вооружённой стычки не избежать. Команда взбунтуется. И под предлогом защиты мирных граждан их перебьют. Всех до одного. Власти Неварры будут удовлетворены, а законы не нарушены.  В такие моменты Хесус Гарсия Родригес всегда ждал чуда. Но чудеса обычно не случались, решение неразрешимого приходило откуда-то из вышних сфер и вкладывалось в безумную голову Бартоломью Хирола. Эта его особенность некогда из простого матроса сделала известного капитана восточных морей. - Ты помнишь, что я говорил, перед тем, как сойти? - проговорил капитан Хирол, не отрывая взгляда от глаз арестованного и продолжая игнорировать словесный зуд законников. Вопрос остался без ответа. Пират молчал. Лишь гордо поднял голову и посмотрел на гаснущее пламя свечи. Следующие события заняли миг. Блеснула сталь двух кортиков, вошедших в горло моряка. Раздался свист воздуха в разорванной трахее, и два фонтана алой крови из сонных артерий ударили Барту в лицо. Хватаясь за горло, Большой Пит повалился вперёд, уткнулся лбом в грудь капитана и сполз к ногам. Минуту Барт стоял и слушал затихающие хрипы. Смотрел, как кровь расползается большой лужей, как гвардейцы пятятся, чтоб не испачкать сапоги. Когда он обернулся, законники отступили на шаг. Они ожидали чего угодно - уговоров, сопротивления и даже бойни - но предсказать подобного развития событий не могли. Растерянность и удивление отразились на их холёных лицах. - Надеюсь, инцидент исчерпан, - вынес капитан вердикт. Спорить с окровавленным с ног до головы, зловещим немногословным человеком, с кинжалами в руках, сейчас, представители власти не рискнули. Чужие законы восточных варваров наступили на горло законам цивилизованного мира и придушили. То, что произошло потом, добило присутствующих окончательно, а ступор замерших фигур длился ещё несколько минут после ухода гостей города из питейного заведения. Капитан пиратов присел над трупом и перерубил тому запястья. Снял массивные тюремные цепи и демонстративно отшвырнул в сторону представителей власти. Не говоря ни слова, он глянул на лломеринцев, и те, подхватив тело товарища, вынесли его прочь из таверны. Следом покинул гостеприимное заведение капитан варваров, бросив в сторону обескураженных потерей виновного властей: - Судить моих людей имеет право только Лломерин. С протяжным скрипом за процессией закрылась дверь, и наступила тишина. *** Шлюпка приближалась к "Инфанте". Матросы споро налегали на четыре весла. На дне судёнышка лежал труп Большого Пита заботливо укутанный камзолами. Действия капитана никто не оспаривал. Разговоры возобновятся, люди вспомнят, но складывать за и против будут после, сейчас, нужно уходить. Квартирмейстер молился всем морским и сухопутным богам, наблюдал за кораблями береговой охраны и снова надеялся на чудо. А капитан Бартоломью Хирол, вопреки традиции, смотрел на удаляющийся берег. Нос шлюпки ударился в борт, матросы вцепились в шторм-трапы и покарабкались наверх. Боцман отдавал приказ поднять якорь, а первый помощник ставил марселя и брамсели на фоке и гроте. - Капитан? - окликнул квартирмейстер фигуру, застывшую в немом созерцании берега на корме шлюпки. - Барт, - уже настойчиво и резко бросил Хесус. - Что? - не обернувшись, подал голос капитан. Догадаться о помыслах в длинноволосой черепушке было не сложно, судя по взгляду, прилипшему к берегу. И Хесус взвыл. - Боооооже! У тебя совсем крыша поехала? Одумайся! - Я с ней не простился, - прозвучало тихо в ответ. - Ты простишься с головой, если вернёшься туда! Барт обернулся. По выражению его лица, по взгляду зелёных глаз, Хесус понял - спор бесполезен. Никакие доводы здравого рассудка не убедят этого безумца. Он вздохнул и опустил руки. - Западная бухта Дохлой куропатки, - с безысходностью в голосе назвал квартирмейстер координаты. - Мы будем тебя ждать до утра. Если не вернёшься, мы уйдём. Барт кивнул. "Инфанта" уходила, а пиратская шлюпка покачивалась на волнах в небольшой заводи, под прикрытием поросшего ивами холма. Бригу дали уйти. Форты Камберленда промолчали, власти вовремя не среагировали, и пираты благополучно покинули акваторию порта. Даже погоня теперь была не эффективной. Попутный ветер с ходу разогнал лёгкий бриг до двенадцати узлов и оставил береговую охрану беспомощно наблюдать за чёрно-красными парусами на горизонте. *** В скором времени весть о диких лломеринских нравах, в пределах мирной Неварры, дойдёт до советника Его Величества. Немного позже известят самого Пентагаста. Скорее всего, они закроют глаза на то, что произошло в местной таверне порта Камберленда, как на самое незначительное увечье государства. В конечном итоге Неварра всё же разительно отличалась от Орлея, Антивы, Ферелдена и Тевинтера. Превыше всего здесь ценили смерть. Самую верхушку правящей пирамиды занимали её истинные лики, кои также уважали короткую нить хрупкой жизни. Инцидент исчерпает себя. Быт жителей вернётся в привычное для них русло. Стража займёт свои посты, как ни в чём не бывало. Однако примут ли в следующий раз корабли «Армады Удачи» в порт Камберленда - останется вопросом будущего. На безлюдном сером береге, ёжась от прохладного бриза, Улва смотрела вдаль морской глади. Он сказал, что ему нужно уйти, и он ушёл. Уже почти исчезло из виду пиратское судно «Инфанта». Разумеется. На что красноглазая рассчитывала? Там его ждала жизнь, от которой он не мог так просто отказаться. И какая-то женщина не могла затмить всё то, что ему было необходимо кроме неё.  На что она рассчитывала? Неважно.  Люди приходят. И люди уходят. Забирают что-то у тебя. Либо ты забираешь что-то у них. Она увядала. Чужие жизни уже бессмысленно оплакивать. Улва отрешённо смотрела вдаль морской глади. На сером береге, ёжась от прохладного бриза. Неважно. Нос шлюпки рассёк песчаный берег, и дерзкий беглец вновь ступил на неваррские земли. Он видел её одинокую фигурку издалека на пустом берегу. Замершую и потерянную, провожающую исчезающий чёрный парус. Словно кто-то, наигравшись, бросил красивую куколку с медными волосами на белом песке. Поставил, прикопал и забыл. На ссутуленные женские плечи под плащом легли широкие ладони. К её спине прижались, а распахнувшиеся полы знакомого камзола укутали дрожащее на ветру тело. - Прости, - шепнул он ей на ухо. - Пират - не лучший вариант для романтических встреч. Не нужно было мне осложнять тебе жизнь и обещать вернуться.  Не бросил. Не забыл. Пригрел. Не в романтике дело. Боги милейшие, в бездну, в бездну эту романтику! - Что ты творишь? - тихо начала красноглазая. - Что ты творишь, Бартоломью? Твой корабль уплыл. Если тебя найдёт стража, то неизвестно, что они с тобой сделают. Улва осторожно повернулась к нему лицом. Лбом коснулась лба, а ладони опустила на мужскую грудь.  Не верила, не верит, не хочет верить, но пират в очередной раз разбивал это неверие на тысячу мелких осколков. - Весь этот риск, - голос охрип, а глаза заблестели от влаги. - Он того стоит? Он закутал её плотнее и прижал к груди. Шершавыми пальцами осторожно стёр слезинку с бледной щеки и с грустью улыбнулся. - Я пират. Вся моя жизнь - риск. Он не ответил на её вопрос. Если бы не стоило - не вернулся. Разве это не очевидно, милая моя воительница?  Небритая щека прильнула к мягким волнам её волос. - Послушай меня. Подумай. Не отказывайся сразу, - он сделал паузу, вдохнул и выдохнул. - Я вряд ли вернусь в эти воды. Я не смогу теперь позволить себе два-три месяца отлучки. "Армада" диктует свои законы. Сейчас каждый корабль на счету. Я нужен там, на востоке, где идёт война. Мы отстоим острова, мы отбросим рогатых тварей, мы защитим свой дом. Пиратский флот силён, как никогда. Нас уважают и боятся во всей ойкумене. Я не могу тебя заставить. Я даже просить тебя не могу. Но если вдруг... ты захочешь приехать на Лломерин и остаться, я обеспечу вас с Аннике всем. У вас будет всё, и только лучшее. Я смогу вас защитить. Весь Лломерин, всё восточное братство будет беречь ваш покой. Подумай - есть ли тебе что терять здесь. Она его оттолкнула. Отошла назад на два шага. Волны облизали изношенные сапоги, а над головой пропела одинокая чайка. Красноглазая смотрела на пирата, как на безумца. Слезы текли по её щекам, мешая свободно дышать.  Если ты захочешь приехать, если ты захочешь остаться, я обеспечу вас всем. Я обеспечу Аннику всем. Безумец, безумец, ты вконец обезумел! Она опустила голову, прикрыв рот с носом ладонями. Улва зажмурилась и тихо всхлипнула. Как ты можешь мне это всё говорить? Как ты можешь это всё говорить со спокойной душой?  Есть ли тебе что терять здесь. Интриги, влияние, власть и богатство… всё ей это чуждо. С того самого момента, как из неприветливого Андерфелса привезли малолетнюю девочку, всё, что ценила аристократия, для которой она впредь служила, всё это было и оставалось для неё чуждым. Ничего кроме покоя она не просила. Ничего кроме дней, прошедших без толики печали. Есть ли тебе что терять. Хватит! Она вспомнила. Его голос. Черты лица. Тёмный оттенок кожи и карие глаза. Умоляющий шепот, - не надо. Вспоминал ли он её? И предпринимал попытки найти её? Жив ли он? Или погиб в танце Великой Игры? Семь лет прошло. А она увядала с каждым днём. Улва подняла глаза, посмотрела на того, кто стоял перед ней. Того, кто нашёл её, рискуя собственной жизнью. Безумец. Ты вконец обезумел. - Подойди ко мне, - дрожащим голосом попросила она пирата, побаиваясь, что он поспешит уйти. - Прошу тебя. Он медлил. Было что-то ещё. Между ними. Какая-то недосказанность. Чего он не знал, но всегда чувствовал. Редкий ривейнский дар предвидения, который он так настойчиво в себе заглушал, проявлялся не часто. Но сейчас, Барт жалел, что не может посмотреть в прошлое этой невероятной женщины. Это прошлое решило бы для него многое.  Он шагнул к ней. Раз ты просишь. Шагнула навстречу. И обняла. Молчала, нежась в тепле его тела. Вдыхала уже родной запах бескрайнего моря. - Я найду тебя, - повторила она слова, которые когда-то он сказал ей. Посмотрела в зелёные окна души, лбом коснувшись лба. - Бартоломью Хирол, - прошептала красноглазая, - ты мне дорог. Ты мне нужен. Я не хочу… чтобы эта встреча была последней. Она совершала ошибки. Не раз в своей жизни. Сейчас, по примеру вольного налётчика, она готова была рискнуть, оставив Орлей далеко позади. Он обнял в ответ. Заглянул в магический рубин её глаз и улыбнулся. - Я буду ждать, - погладил тыльной стороной ладони шрам на её щеке. - Найти меня на Лломерине не составит труда. Дом Шартана на Утёсе знают все. Распоряжайся. Ты там хозяйка. На тот случай, если я буду в море, а ты приедешь. Они ещё долго стояли, обнявшись, не в силах оторваться друг друга, собирая последние мгновения тепла и близости. - Мне пора. На веслах долго догонять корабль, - усмехнулся он, чуть отстранился и поцеловал её приоткрытые губы. - Береги себя, прошу, - шепнула ему, чуть сжав пальцами ворот камзола. Немного. Совсем немного задержать его рядом с собой. Ещё секунда. Ещё мгновение. Любой ничтожно малый промежуток. Быть рядом... Он первым разомкнул объятья. Не отпуская взгляда её влажных глаз. - Пожелай мне лучше попутного ветра и удачи, жена пирата, - разбавил он шуткой боль расставания. Развернулся и, больше не оглядываясь, ушёл вдоль берега прочь. *** Высоко в небе светит ослепительно-яркое солнце. Будущее отпугивает и одновременно притягивает своей неизвестностью. Совершала ли она ошибку? Или, наоборот, избегала как таковой?  Неважно.  Улва смотрела вдаль морской глади, и приятное эфемерное тепло согревало душу неварранской мечницы.  Hide FOX69&Yambie
  8. Yambie

    Dragon Age: Danse Macabre

    Словно лань, я старалась укрыться В древней чаще с её тишиной. Там дубы охраняли границы Первобытной юдоли земной, И зловещие чёрные птицы Из ветвей наблюдали за мной. «Немезида» Г. Ф. Лавкрафт Послесловие Тревожные вести поступали с востока. От путей Оствика к Пределу Брейдела, от Герцинии до самого Иствоча. Разгромленные поселения, пропавшие без вести люди, утонувшие корабли и украденный груз, суть которого укреплять мирные торговые союзы. Причиной случившихся бед не могли являться кунари. Даже слухи были тому подтверждением. На фоне разбоев, учинённых людьми, рогатые чужестранцы казались посланниками самого Создателя, чья священная миссия спасать грешников, погрязших в моральных злодеяниях, из трясины тёмных болот. А ведь всех оных событий, произошедших близ океана Амарантайн, можно было избежать. Их можно было предотвратить, если бы только одна глупая женщина не поддалась минутной слабости. Яркое солнце уступило пост небосвода лунному шарику, спрятавшись за далёким горизонтом, где одновременно друг с другом пересекаются начало и конец. Прохладный ночной бриз нежно гладил бледную кожу и перебирал седые локоны, коих спустя несколько месяцев стало гораздо больше. Вытесняя прочь первичный оттенок каштана. Ветер целовал закрытые веки и влажные губы, напоминая о том, что давно кануло в небытие. По возвращению никто особо не расспрашивал красноглазую мечницу об организованной ею вербовке группы, в таверне заштатного городка, основную часть которой составили наёмники Вольной Марки. Не исключая также молодого некроманта семьи Ландгер и тевинтерского храмовника. Даже Миккель предпочёл помалкивать обо всём том, что случилось с ним и подзаборной магессой по имени Исая в лесах Планасен. Он посвятил себя дальше обязанностям врачевателя в Уайлдервейле, а спустя год вернулся в Камберленд, чтобы занять должность старшего помощника советника Его Величества Пентагаста. Что до самого советника, то быстро его внимание переключилось от морских разбоев, личной государственной потери галеона «Смелый» с грузом эфирных масел, до интриг, поступавших с запада. Как никогда прежде Орлей оказался смертельно близко к границам Неварры и порогу ордена морталитаси, кои с трепетом охранял свои тайны от чужих глаз да ушей. Для Улвы, однако, Орлей с каждым годом отдалялся всё дальше и дальше. Не помогали слёзы. Не помогали мольбы о прощении за то, что она не могла исправить. За то, что не могла уже вернуть. Из крепких объятий её не выпускала меланхолия, сбивавшая аппетит и крепкий сон. Полгода своей жизни она знала ничего, кроме страха. Его материальной оболочки из плоти и крови, но не воплощавшее собой отчётливый образ мужчины или женщины, когда алый взгляд обращался к ребёнку. Светлому разуму маленькой девочки, понимание мира которой оставалось не менее таинственным, нежели тёмное сердце матери. В первых числах фрументума, следующего года Века Бурь, из анонимного источника советнику прислали внушительную сумму королевских гульдеров, часть которых считались давно утерянными из общей казны в результате тех самых морских грабежей. Красноглазая демоница вместе с дочерью всё чаще стала посещать каменный берег. Она терпеливо ждала одного человека, вопреки его просьбе этого не делать. Пират, разбойник, душегубец. Бартоломью Хирол. Я жду. И будь что будет. Как Улва распорядилась с оставшейся половиной монет, собранных из разных уголков Тедаса, и как она вовсе отреагировала на подобный дар от пирата из Лломеринна, некогда её любовника, её единственного волка, лишь Богам оставалось известно. Hide
  9. Ой, а я уже начал >_>' Два от пятна и один в лайне. Интерпретация немного вольная вышла, если не совсем, да <_<
  10. Yambie

    Постоялый двор "Перекресток"

    Недельная игра длиной в три(!) недели, 30 страниц, один пострадавший медведь и успешная рыбалка на уток. Danse Macabre с мастерским эпилогом теперь официально можно назвать завершённой. Я всё уже сказал в личке, но главное повторю. Спасибо большое вам, котики, что приняли участие в этой косячной и запутанной истории. Вы лучшие \^_^/
  11. Yambie

    Dragon Age: Danse Macabre

    Мать вернулась с новыми шрамами у себя на теле и душе. Но она делала вид, как будто за время её отсутствия, в тех местах, где успела побывать, ничего страшного не происходило. Ничего такого, что могло её сломить. Заставить задуматься по-новому о том, как прожила собственную жизнь. Измождённая, с растрёпанными пушистыми волосами, она даже не добралась до своей спальни. Не сняла порванный плащ и испачканные в дорожной пыли сапоги. Легла на диван в гостиной и за одно короткое мгновенье крепко заснула. На следующее утро, когда дочь узнала об её возвращении, мать подарила малышке деревянную фигурку дельфина. - На удачу, - так она сказала. Почти две недели прошло, как мать вернулась домой в Камберленд. Она не рассказывала, что успела увидеть в своём коротком странствии длиной чуть больше недели, ни тем более о людях, с которыми познакомилась. Не рассказывала о вольной бардессе, которая почему-то скрывала ото всех то, что она девушка. Ни о разноглазом следопыте и его верной волчице. Ни о храмовнике, с которым пришлось делить общий путь в поисках двух разных людей. Ни о лломеринском пирате, чьё существование ныне теперь казалось матери ожившей иллюзией из хрупких страниц древней книги. Она не рассказывала даже как поживает дядюшка и его младший брат. После того, когда наёмники получили своё вознаграждение, лекарь нигде в Нижнем городе Киркволла не мог найти мать малышки. Она как будто бы исчезла, как если оной вовсе не существовало в той конкретной части бытия. - Эта женщина непостижима, - глухо и с упрёком доносилось вслед каштановым волнам с седыми косичками. Мать сидела на небольшом гранатовом камне, отстранённо глядя куда-то вдаль морской вуали. Наверно, как всегда, думала о родном отце малышки. Мечтала о близнецах или маленьком собачьем выводке. О лавке в Оствике и как всё ещё по-девичьи смущалась бы, когда смотрела снизу вверх на темнокожего мужчину. - Давай здесь! Тихо да спокойно журчала вода. Осторожно и бережно волны уносили прочь бумажный кораблик по течению в неизвестную даль. Отстранённо смотрела мать в сторону морской вуали и о чём-то мечтала, возможно, уже о чём-то другом, пока взглядом малышка провожала уплывающий кораблик. *** - Если Орлей хочет добиться войны, то Орлей получит войну! Такой вердикт изрёк один из магов на собрании ордена морталитаси. Его можно было понять, как и многих других, ведь все они были напуганы. Предположительная угроза, чьи корни простирались глубоко в почвы земель Орлея, вновь заявила о себе спустя месяц и некроманты потеряли двух ключевых фигур на посте ордена да нескольких агентов, отосланных разбираться в места происшествий. Всё началось тогда, когда впервые было высказано предложение, дабы Орлей и Неварра заключили между собой форму союза. Без предупреждения и особых вестей, незаметно, как удар ножом в спину, участников ордена включили в смертельный танец Великой Игры. Однако кто именно из знати, политических деятелей, а то и членов императорской семьи желал разрухи ордена некромантов никто не знал и не мог с уверенностью предположить по сей день. Чистейшим серебром и россыпью изумрудов напоминал о себе медальон с изображением стрекозы. Единственная догадка, вносившая хоть какую-то ясность в суматохе сегодняшних проблемах. - К вам посетитель, советник. - Только не сегодня. Сегодня никого не принимаем. - Она… она крайне настаивает. Некромант вопросительно изогнул лохматую седую бровь. Это была высокая белокурая женщина, одетая в вычурное на орлейский манер чёрное платье, полы которого тихо шуршали на ходу. Лишних сомнений не возникло о том, откуда могла приехать эта дама. Не дожидаясь разрешения, она села в одно из кресел кабинета советника. Подняла на него глаза ясного неба и доброжелательно, хоть и с легкой примесью надменности, улыбнулась. - Спешу лично порадовать вас, мой дорогой советник, что принесла кое-какую любопытную информацию, - тихо начала она. - Весьма полезную. Уверена, она могла бы заинтересовать членов вашей… маленькой и славной секты. Ведь я слышала, что вы попали в крайне незавидное и очень трудное ныне положение. Разумеется, я расскажу, если только вы захотите услышать, мой дорогой советник. До желанного союза нам пока ещё очень далеко. Acta est Fabula Hide
  12. Yambie

    Dragon Age: Danse Macabre

    Разумеется, аргумента «мы тебя спасли» от кучки незнакомцев ему было маловато. Он их не знал. И то, что один из них был родом из Тевинтера, не играло особой роли. Неварра хранит свои тайны. - Она была девочкой, - начал Миккель. - Маленькой напуганной девочкой. И всю дорогу она боялась. Боялась, что её найдут и убьют. Ничего кроме страха в её глазах я не видел, - он дёрнул плечами. - Но меня она не убила. Прежде чем стать одержимой.
  13. Yambie

    Dragon Age: Danse Macabre

    - Ты вот скажи, - подсел к Миккелю уже слегка хлебнувший из большой кружки храмовник, громко водрузив кружку тут же на чисто вымытый стол. - Куда ты направлялся нехожеными дорогами? Ведь мы еле успели. Что с тобой случилось? Это она тебя заставила бежать? Миккель поморщился и подвинул стул, на котором сидел, в сторону от храмовника, когда тот неожиданно нарушил его покой. - А с какой это, интересно, кстати я тебе должен что-то рассказывать? - чопорно поинтересовался лекарь, чуть наклонив голову на бок. Исая была намного младшего его. Девчушке не исполнилось и второго десятка, когда она оказалась на пороге его дома. Но стала ли она причиной его побега или кто-то другой, нет, Миккель не стремился делиться этим с незнакомцем. А уж особенно с тем, кто продолжал преследовать Исаю.
  14. Yambie

    Dragon Age: Danse Macabre

    Улва смотрела вслед уехавшего пирата. Смотрела, даже когда тот давно скрылся из виду. Рядом с ней встал Миккель, глядя в ту же сторону, что и она. После нахмурил светлые брови, окинув поочерёдно взглядом следопыта, бардессу и храмовника. - Улва, - неуверенно начал он, - этих людей не присылал же советник? Кто они такие? - Да так, - пожала плечами красноглазая. - По дороге скучно стало. Ближе к ночи добрались до Киркволла. Многое в этом городе напоминало о том, что некогда он располагался на границе Империи Тевинтер и служил пристанищем множества рабов, трудившихся в каменоломнях и обширных литейных цехах. На фоне состоятельных районов Нижний город, разумеется, можно было бы назвать дырой. Однако если кто-то из группы решил пойти дальше в Клоаку, то пожалел о ранее допущенных своих мыслях. - Почему «Висельник»? - Здесь вешали людей. За ноги. Так и оставляли, пока те не встречали свою кончину от голода. - Очаровательно. - Ну, если смотреть с положительной стороны, то они хотя бы умирали пьяными. Висельник считался лучшей таверной во всём Киркволле. Лучшей, по крайнем мере, в том смысле, что туда пускали всех без исключения, - магов, храмовников, убийц, менестрелей и работорговцев. Именно здесь пути оставшихся членов маленькой группы разойдутся. И именно здесь начнутся новые главы их жизней. В комнате на втором этаже, чем-то напоминавшей меньшую залу в Уайлдервейле, Улва отдала обещанную награду оставшимся наёмникам – бардессе и следопыту. Больше их ничего не держало и они вольны были идти туда, куда им хотелось.
  15. Yambie

    Dragon Age: Danse Macabre

    - Угораздило же тебя связаться с пиратом, - шепчет тихо, прижавшись губами к седому виску. Выбор этой женщины якшаться с сомнительными личностями. Перед тобой стоит потрошитель. И частичку своего сердца она отдаёт тебе. Грусть, лёгкий оттенок грусти в глазах, но она не позволит себе пролить и слезинки. Не в этот раз. Лишь погладит тыльной стороной ладони щеку мужчины и с тихим вздохом коснётся его губ. Блаженно. Горько. - Я не жалею, - прошепчет, вглядываясь в осколки двух океанов, в тепле которых нежились огненные рубины. В последний раз. Почти как первый. - Береги себя, Бартоломью Хирол. Ты знаешь... где меня искать ты знаешь. Да коли тебе это будет нужно. Да хранят тебя Боги.
×