julia37

Мы по программе читали только Ромео и Джульетту. Даже Гамлета дали как внеклассное чтение О_о Ну я только его, помнится, за лето и прочитал из назначенного. Ещё был Овод Войнич. Тоже внеклассное. О Бредбери в учебниках и не мечтали )) И дело ведь не во времени и в том, что можно одновременно. Глотать том, который интересен, и тянуть то что тебе не надо - разные вещи же. Я никогда не мог читать мне скучное. Просто не могу. Засыпаю сразу. Поэтому война и мир остались где-то там. А вот преступление и наказание зашло. Ну так, скучное я тоже читала через страницу по диагонали, не без этого)) За программу не скажу. Может быть, наш преподаватель некоторые вещи по собственной инициативе давала. Может быть, я просто очень любила читать и, скажем, если на уроке задавали кусок Ромео и Джульетты, то я читала ее всю целиком) И так всякий раз. Не помню уже)) Давно было дело) Но Овод был, Бальзак был совершенно точно (Шагреневая кожа - мой первый ночной кошмар)), и кажется даже "Одиссея" отрывочно. ____________________________________________ PS. Русский культурный код, русское самосознание и русская идентичность меня совершенно не волнуют. Я, хоть и человек, безусловно, русский, вплоть до мозга костей, искренне недоумеваю, почему вы это говорите в ответ на мой пост? Ибо эту тему я ни тут, ни где-либо еще не поднимала, почитая глубоко личной для каждого. Не знаю как сейчас, но во время моего школьничества из зарубежной литературы были только занудный Айвенго и не менее занудный Шекспир (отрывками). Остальное - занудная русская классика. А растройство от того, что у меня не было и нет никакого желания изучать неинтересные мне произведения, написанные в другое время и для другого читателя. Нудный Шекспир, нудный Толстой... Айвенго нудный..))) Батенька, а вам хоть что-нибудь читать нравится?) Собственно, задача школьной программы не в том, чтобы жестоко заставлять бедный детей тратить время на чтение вместо распивания пива в полутемном подъезде, а в том, чтобы познакомить их с основными литературными столпами и дать возможность понять, что им по вкусу. Может, стоит угол зрения поменять?) Вообще, знаете, как говорят? Прежде чем за произвольную программу хвататься, надо сначала обязательную откатать. И потому в нудной школе таки приходится учить нудную литературу и множество других не менее нудных предметов. В качестве альтернативы - можно не получать аттестата о среднем образовании и, как следствие, забыть о достойно оплачиваемой работе. Такова жизнь, как говорят французы)) Посоветовала бы вам Пикуля "Честь имею" или "Конвой PQ-17", это хоть и отечественная, но зато экшоновая и не классика. Я в свое время была в восторге. Да только боюсь, что и Пикуль вам покажется нудным.)

За неимением желанного очищать и впрямь предстояло значительно более приземлёнными методами. Рия согласно кивнула. - Это место жаждет огня, - со вздохом поделилась она недавними сожалениями, - Но в наших силах сделать хотя бы так, чтобы оно перестало быть маяком, влекущим скверну. Пожалуй, псайкер даже был согласен. Особенно, применительно к этому конкретному значку. Его хотелось испепелить со страшной силой. Он поковырял носком сапога пол, развесил мокрую шинель на пару вколоченных в стену гвоздей, сушиться, и огляделся. Нда. Убежище так себе. Особенно, на пять человек. Очень хотелось разжиться соломенным тюфяком, потому что еретический роскошный матрас, как подсказывало шестое чувство, останется для него недосягаемым. Сестра посмотрела за спину. - Эти люди не святы, но они не заслуживают того, с чем могут столкнуться по глупости. - Конечно.- согласился кучерявый, неуклюже вытаскивая из ножен меч и разглядывая притупленное лезвие на свет. - Это же простые люди. Они редко задумываются о возвышенном, и поразительно часто получают то, чего не заслуживают. А святые... в наше время, наверное, перевелись совсем. Трудное это дело. Вздохнув, лезвие оказалось мало того, что слегка волнистым, так еще и кое-где поеденным ржой, псайкер приложил острие к нечестивому символу и принялся монотонно скоблить всю затронутую поверхность, удерживая оружие одной рукой. Вторая, при малейшем усилии, снова начинала кровить.

От себя рекомендую как обычно: городскую стражу, ведьм и городские службы) Лично мне именно эти циклы больше всего по душе пришлись)

Не пойму, почему вдруг такое расстройство от изучения отечественной литературы)) Во-первых, в зарубежной классике нудятины не меньше, во-вторых никто не мешает параллельно с войной и миром читать любимого Брэдбери.) Я в школе, да и сейчас, средний том за считанные дни проглатываю. Если интересно. Книг можно за учебный год прочесть значительно больше, чем задают по программе. В-третьих, в школах внезапно перестали изучать зарубежную литературу?) простите, не верю) Уж Шекспир, Диккенс, Мольер, Лондон в программе точно были. Нам по полугодиям, кажется делили) то отечественная, то зарубежная литература. Сейчас не так?

Часто моргая, Рия подняла голову и несколько ошалело посмотрела на на псайкера. - Пойдём, - протянула она, неуверенно оглядываясь. Похоже, это странное место и впрямь стало их убежищем. Насколько же неисповедимы пути Императора. Ошалелый вид в исполнении сестрицы Артурии неизменно вызывал в душе кучерявого приступы жесточайшего умиления. Потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с ним. - Тут помыться можно. Буквально в паре шагов. Если хочешь, посторожу у входа, пока ты там. - на дне кристальной голубизны глаз нельзя было разглядеть и тени каких-то посторонних мыслей. Исключительно желание помочь и обеспечить спокойствие. Святого отца кучерявый потряс здоровой рукой за плечо. Легонько. - Пойдем наверх, Гай. Там хоть приляжешь. - заботливо предложил он, потихоньку вытаскивая из ладони священника свой злосчастный воротник, который и в самом деле намеревался пришить. - Все пойдемте наверх. Нужно будет кому-нибудь сторожить дверь, наверное. Братец, ты, кажется, устал меньше всех, может, будешь первым?

Муха на самом деле какая-то жуткая) Мультики по Чуковскому сделаны как-то мягче что ли. Начинаешь читать - волосы на голове шевелятся))

Легенды и мифы Древней Греции я тоже любила. Потому что мне их дали как просто книжку, а не как внеклассное чтение, хотя я сейчас понимаю, что оно самое и было. Там же такие сюжеты, как не зачитаться) Хотя тогда моему детскому сознанию было неясно, почему бы им всем не взяться за ум и не угомониться, нет же, садомазохисты такие, чего только не выдумают, чтобы спокойной не жилось :rolleyes: Сильно шаловливые боги были в древней элладе)) Угомониться - это не про них) Самые любимые мифы были про Золотое руно и как Геракл вывел душу Эвридики из царства Аида. На волне любви к мифам даже прочла художественные книжки "Последний день Помпеи" и "Тесей".) Еще Одиссея было всегда ужасно жалко. Он так не хотел уходить на войну, а потом так желал вернуться... и никак не мог достичь желаемого) Ужасно.

Поезд уже шел, но опоздун все равно влезет)) Мне, наверное, сильно повезло с учителями в свое время.. Наша дама по литературе и русскому, уже пожилая, да еще к несчастью для себя и к счастью для нас, оболтусов, одинокая. Все время и все свои знания отдавала нам. А знала она дофига и больше, простите мне такой слог в такой теме)) До сих пор помню, как мы писали сочинение на Есенинское "Письмо к женщине". Весь класс написал про любовные переживания, а я, вся такая внезапная, про революцию и параллели тонущего корабля с государством. Уж не знаю насчет мнений критиков, я их ни тогда ни сейчас не читаю почти никогда, но за это вопиющее движение против ветра внутри отдельно взятого класса мне мало того что поставили отлично, так еще и перед классом сочинение зачитали, как пример думания своим умом) И историчка, отличающаяся крайней суровостью, тоже всегда поощряла дискуссии (аргументированные, конечно) на тему урока. За споры по предмету оценок НИКОГДА не снижала, а даже наоборот. Да вообще, я своих школьных педагогов с большим уважением вспоминаю. Видимо, именно та старая гвардия и попалась. Короче, к чему это я. От педагога зависит если не все, то многое. Если человек свой предмет знает, любит, если у него глаза горят - то и ученики будут его слушать, и проникнутся. А если учителю до лампочки, так подопечным тем более) О Пушкине. В школе не слишком нравился. Читала только потому, что надо было. Зачитывалась больше "Войной и Миром" (привет, Фокси))). Аж дважды прочитала даже, поверите ли)) Так было интересно. А вот недавно, вдохновленная посещением пригородов Питера, поставила в машине себе аудиокнигу "Евгений Онегин" и меня как громом поразило. Вот ей-богу оторваться не могла, пока не дослушала. Эти ритмы, рифмы, смыслы... Пушкин потрясающий лично для меня) Может, это возраст... может еще что, я не знаю)) И Легенды и мифы Древней Греции, о да) Наизусть знала практически. Зачитано до дыр)) Короче, читать надо то, что нравится и что вдохновляет.) Благо, после школы уже обязаловки никакой нету)

Между прочим, если вдруг кому-то будет интересно - в курилке мероприятие)

Сестра протеста не выразила ни в привычной бурной манере, ни в какой-либо еще, а потому ее подопечный поскорее выскочил за дверь, пока та не передумала. Помывочная, она же постирочная, оказалась буквально в двух шагах от бара. Стены были покрашены в миленький коричневый, после заплесневелых камер Черных кораблей любой цвет на пару тонов светлее черного, казался жизнерадостным И это в любом случае было гораздо больше, чем псайкер рассчитывал найти в трюмах. - Этот со мной, - заявил Близз. - Пускать будешь, поняла? Старуха махнула рукой, мол, все едино, и снова завалилась спать, не говоря ни слова. - Тебя ждать или сам обратно дойдешь? - зевнул крыс. - Сам. - мотнул головой псайкер, внимательно разглядывая душевую. - Спасибо, парень. Прямо спас. И тетушке у входа скажи, чтобы остальных наших тоже пускала, ладно? Им тоже надо. Оставшись один, и так и не заметив ничего подозрительного, он принялся разоблачаться. На это ушло гораздо больше времени, чем обычно, израненная рука болела не на шутку, а притуплять боль своими силами снова Лем боялся. Что бы о нем не думали, безрассудным он не был. Потому приходилось скрипеть зубами, но терпеть, стаскивая прилипший, местами присохший и побуревший от крови рукав, более напоминающий теперь бахрому. Шинель, вымокшая и испорченная больше всего остального, полетела на пол, к стоку. Из остальной одежды было решено выстирать только левый рукав рубашки. Смены у кучерявого не было и судя по нынешнему его благосостоянию, в перспективе ближайших месяцев не предвиделось. Первые капли прибили легкомысленные, влажные от пота, кудряшки. Зазмеились по бледной коже плеч и спины слабые без должного напора струйки. Поджарое рослое тело время от времени пробивала дрожь, то ли от усталости и потери крови, то ли от небольшого, временами просачивавшегося сюда из коридоров сквознячка. Лем пробыл в кабинке минут двадцать, заставляя себя терпеть, когда теплая со ржавчиной вода разъедала открытую рану на руке и длинную глубокую царапину на бедре. Здоровая рука привычно прижималась внутренней стороной предплечья к животу, пряча круглое довольно уродливое клеймо в форме всевидящего ока от несуществующих наблюдателей. Сочтя себя достаточно чистым, он расправился с шинелью. Отжимать ее одной рукой оказалось задачкой нетривиальной, но угробив на это занятие минут семь, голубоглазый справился и с ним. Затянув пояс потуже и проверив, не потерял ли чего, псайкер, облаченный в изрезанные святым отцом штаны и изорванную вражеским топором рубаху, обвешанный собственными пожитками и прихватив с собой мокрый мундира без воротника проследовал на выход. - Спасибо, тетенька. - неизвестно, видела ли означенная дама лучезарную улыбку проклятой твари, когда та проходила мимо. Может быть, она все еще спала. - Дай вам Император всяческих благ. *** С не менее лучезарной улыбкой и прочесанными пятерней мокрыми волосами хозяин пострадавшей шинели явился в бар через полчаса после своего ухода. Святой отец дремал на стойке. Пфелл заныкался в темный угол, к которым питал какую-то нездоровую любовь, возможно с детства. Глядя на такую идиллию, псайкер зевнул и осторожно потянулся, дабы не потревожить раны. - Куда мне падать, сестрица? - благодушно поинтересовался он у богини-воительницы. - Предлагаю наверх, экспроприировать жилье безвременно почившего бармена, раз уж нам позволяют. Что скажешь?

- Близз, проводи. Лем, со всем доступным в его состоянии энтузиазмом, обернулся к вероятному провожатому, с трудом встал на ноги. На горизонте сознания мелькнула мысль о сестре. С другой стороны, договор был есть, ходить и спать вместе. Про мытье разговора не было. С чистой совестью кучерявый заковылял к двери. Оказалось, что нога-то тоже все еще болит. Молитвами Гая Севера, не иначе. - Описать, говорите... - хмыкнул Гай, выкладывая на стойку клочок кожи с татуировкой. - Вот. И чуть не присел обратно. - Ну ты, святой отец, даешь... - присвистнул он, разглядывая трофей с надписью "Ульф" по человеческой коже. А он-то все голову ломал, откуда это священник узнал, как зовут громилу? - Пойду я и правда... помоюсь. - опасливо покосившись сначала на трофей, потом на его обладателя, голубоглазый отступил от метки на шаг. Обжегшись на молоке, на воду дуют. Х

- Не дождётесь, - коротко ответил бледный, бросив взгляд на церковников за спиной Лема. - Дурак. - не менее коротко резюмировал собрат с кучеряшками, сердито взглянув на Пфелла снизу вверх. - Видно все в рост ушло. Покосился на рыженькую, не удержавшись, уж очень необычно та выглядела. Рухнул на ближайший стул. Из-за стойки как-то не слишком уверенно выглядывал давешний крысиный старший. Лем подмигнул ему. - Дружки этого вашего... бармена. Подкараулили нас в пустом коридоре. Впятером. - остальное можно было додумать и без рассказа. - Слушайте, а вода тут у вас есть? Ну хоть немного постираться там, сполоснуться... сил никаких нету. И псайкер скользнув взглядом по рыжим волосам, словно стеснительный мальчишка, отвернулся и красноречиво почесался здоровой рукой за ухом, к вопросу о помывке , уставившись на Мича в упор.

- Вашу мать... - обернувшись на вошедших выдал псайкер, уже открывший было рот для какого-нибудь весьма не лестного повествования об обитателях Сцинтиллы. - Я конечно догадывался, что куда-нибудь влезете, но масштаб! Растёте. Пришли вроде сами, головы на месте, а про связь все забыли? - прежде чем подняться и оценить всю величину ущерба, подойдя к аколитам поближе он обернулся обратно к крысам и следующий вопрос адресовал уже им, - Есть здесь где-нибудь врач? Кроме этого, в цилиндре. Он, вроде, иного рода пациентов предпочитает. Лем, которого до сих пор вели под белы ручки, как очень важную персону, остановился и уставился на Пфелла, который, вероятно, от удивления, за раз выдал слов больше, чем за все истекшие сутки. Прогулка по коридорам несколько выветрила сногсшибательный эффект от сил варпа, рука снова начинала болеть, ясность разума вернулась, но он этого не замечал, уставившись на длинного, черноволосого, жуткого человека в дальнем конце бара. После чего решительным, хоть и нетвердым шагом двинулся к Арнебу, подошел вплотную и здоровой рукой стиснул того за шею, то ли, чтобы обнять, то ли придушить. - Я думал, они тебя грохнули. Ты же раньше прошел. Они нас ждали. Через несколько, вероятно показавшихся вечностью придушенному псайкеру, секунд Лем отступил на шаг. - Ты в порядке? - с искренним беспокойством в голосе вопросил он, только теперь заметив остальных присутствующих. - Бабка?.. - протянула она вопросительно. Близз продемонстрировал псайкеру шрам на предплечье, напоминающий плохо сросшийся след от укуса какого-то хищного зверя. - Чирей лечила, - прокомментировал он. - У нас тут только к Проводникам и ходят. И не то чтобы лечиться. Шрам, явно непропорционально большой для чирия, красноречиво свидетельствовал о лекарских талантах "бабки". Лем сразу решил, что пойдет к ней, только если решит покончить жизнь самоубийством. - Что на роду написано, то и будет. Судьбу не обманешь, - заключила Трик. - Я так и понял. - кучерявый непроизвольно расплылся в улыбке и зачем-то взъерошил и без того беспорядочно торчащие волосы. Оторванный воротник добавлял образу живописности. Девушка была необычайно симпатичной. Причем, сложно было сказать, что больше. Необычайной или все же симпатичной. - Мы привыкли.

Перебросив дубинку арбитру, он вручил каждому аколиту по монете в пять тронов и бесцеремонно сгреб Лемана за шиворот ветхого мундира. - Смотри, чтобы тебе руку не прижало, - велел он. - Сестра, поднимаем его и к Ярну. Милостью Императора, на пути нам больше никого не попадется. - Ну осторо-о-о-ожнее... - заныл псайкер, прижимая раненую руку к груди, не без оснований беспокоясь. Мундир, столь бесцеремонно прихваченный суровой рукой, немедленно оправдал все эпитеты в своей адрес, жалобно затрещав по швам. Потом что-то хрупнуло, знаменуя предел усталостного износа ткани, воротник остался в руке священника. - Без ножа режете! - от возмущения к псайкеру вернулся дар речи. - Мне ж новую взять негде! Отец Гай... - и тут же нажаловался. - Сестра, ну хоть ты ему скажи! Мне что, голым ходить?! *** Кроме шинели и нежных чувств к оной кучерявого, по пути до бара Ярна больше никто не пострадал. Не смирившийся с потерей и с трудом передвигая ноги, не в последнюю очередь потому, что с двух сторон его поджимали представители церкви и идти было банально не слишком удобно, он продолжал сетовать себе под нос, правда, весьма неразборчиво. Отворилась дверь и присутствующим внутри Пфеллу и четырем крыскам явились "чужаки". Во всей своей агрессивной красоте.

Ну что, товарищи, в субботу стартуем, я полагаю) Если еще есть желающие записаться - милости прошу)

Темный мрачный коридор - Это был Ульф, - коротко сказал он. Пояснять, что больше Ульф не будет, пожалуй, не требовалось. - Кажется, за отца Дария мы расквитались, хотя бы частично. Леман, прекрати молоть языком, побереги силы. Нам пора уходить. Челюсти болтуна захлопнулись, кажется, со стуком. Несколько секунд он действительно молчал, с нескрываемым восхищением созерцая святого отца во всей славе его, так сказать. Кровь, молот, вся эта атрибутика в виде черепов и свитков... а, да. Еще глаза. Глаза определенно вписывались в общую картину. - Тк.. тык... это он его? Капеллана? - физиономия псайкера пыталась изобразить скорбь, но, кажется, мышцы лица окончательно потеряли чувствительность. - Пр.. Прс... - попытался он выговорить что-то заплетающимся языком. - Двойное прмнение... никогда еще.. прсти. Псайкер облегченно выдохнул и заткнулся с блаженной улыбкой на устах и мыслью в голове, что убойная доза потустороннего обезболивающего на самом деле довольно забавная штука, если не считать онемения мышц и легкой формы отупения мозга.

- Ты можешь пока сесть на ящик, - она снова посмотрела в сторону мародёрствующего пастора, - Нам не стоит разделяться. Слегка осоловевший псайкер отлепился от брони и сполз на ящик. Определенно, ему нужен был сон. Много. Пожалуй, в этот раз даже проблем быть не должно. - Если бы я собирался разделяться, я бы ушел, когда ты меня прогоняла. - легко сорвалось с языка, без яда или сарказма. Просто, как факт. Кучерявый замолчал, но сказанного не воротишь. - В общем, я хотел сказать... - смутился он и замолчал. Что, в самом деле, он хотел сказать? Дурак. - Император отвечает на молитвы своих дочерей, - познания сестры о мире тайных энергий не отличались разнообразием, - Мы взываем к нему в нужде, и если сердце открыто, а цель праведна, он являет для нас чудо. - Всегда было интересно, кто отвечает нам? - расфокусированный взгляд уставился куда-то в полутьму, мозг перескакивал с мысли на мысль, что не всегда внятно формулировалось в слух и напоминало скорее горячечный бред. - То есть, мне казалось, что истинная сила все равно исходит от Него. А твари лишь присасываются к божественной энергии. Они чувствуют, как открывается канал и пытаются пробраться в наш мир, однако, источник... Думаю, он слышит нас, когда мы касаемся эмпиреи. - речь превращалась в малосвязное бормотание, но было ясно, что "нас" это определенно не всех нас, а лишь вполне определенная часть. - Мы ведь в какой-то степени похожи.. Х

- Хочу, - закивала Рия, осторожно придерживая раненого за пояс. Осторожность эта была сродни осторожности клешни стандартного погрузочного сервитора, которую с грехом пополам настроили на работу с хрупкими грузами, но по крайней мере из шатающегося тела не пытались выдавить последний воздух, Тело, если и испытывало дискомфорт от объятий погрузочной клешни, то никак внешне этого факта не демонстрировало. Возможно, потому, что чувствительность нервных окончаний была изрядно притуплена усталостью и дважды прибита психической силой. Пожалуй, сейчас он и раскаленного утюга на животе не заметил бы. - Как ты знаешь, мы черпаем силы из Имматериума. Иначе, Эмпиреи. - псайкер многозначительно воздел палец к потолку, язык его слегка заплетался, слова получались чуть растянутыми. - Искусство укрощать и направлять разрушительную по своей природе энергию в желаемое русло, вот чему учат нас после отбора. Нужно просто сосредоточиться и... - Лем задумался. Как это объяснишь? - ... в общем, это похоже на звонки. Перед тобой сотни нитей, уходящих куда-то на ту сторону и ты сначала пытаешься понять, которая тебе нужна и тянешь. Вызываешь силу. Осторооожно. Но все равно, никогда не знаешь, кто отзовется с той стороны. Где-то неподалеку святой отец частично освежевывал труп Ульфа. На полу и стенах живописно расположились кровавые пятна, трупы покорно лежали у ног сестры и колдуна и все это в таинственном полумраке. В общем, обстановка была располагающая к неспешной беседе. Лем в очередной раз замотался на манер пожарного шланга, здоровой рукой снова попытался схватиться за наплечник, но промахнулся, в результате навалившись на свою опору всем весом. Если бы сестра не видела своими глазами, что случилось ранее, пожалуй, решила бы, что расслабленный сверх всякой меры псайкер просто пьян. - Проблема еще и в том, что плоть не выдерживает слишком большой порции такой энергии. Нужно делать перерывы. - то ли броня сестры была слишком скользкой от чужой крови, то ли голубоглазый был слишком слаб, но попытки оттолкнуться и занять подобающее в присутствии святой девы вертикальное положение частично провалились. Частично потому, что окончательно занять положение горизонтальное ему все еще не позволяла бронированная сестра, а слишком активно лишать себя точки опоры мешало чувство самосохранения. - Прости. - смирившись со своей беспомощностью, печально выдохнул кучерявый, заторможенным взглядом провожая тонкую светлую прядь возле ушка, взметнувшуюся в вверх от его дыхания. - Я что-то... мм.. на чем я остановился? - Сестре Битвы тоже может быть послан дар исцеления, - поделилась она, - Тогда сестра может разделить боль и раны с соратником, уменьшая его долю страданий. В голове всплыло про сестринское исцеление и была предпринята жалкая попытка сгладить неловкий момент продолжением разговора. - А как это работает у вас? - впрочем, непринужденности явно не прибавилось. - Я...ээ... с удовольствием послушаю, но.. эм... мне надо присесть, похоже. Вопрос, действительно, был чрезвычайно занимательным, но вот способность мозга в условиях кислородного голодания воспринимать новую информацию и одновременно контролировать движения тела была довольно сомнительной.

Сестра не просто смотрела, но пялилась во все глаза. Она уже начисто забыла и про все свои угрозы, и про самобичевание. Правда, судя по всему про то, что перед ней сидит серьёзно раненый в бою, забыла тоже: сочувствие кануло в варп, в глазах светилось только незамутнённое любопытство. - А других ты тоже можешь так? - оживлённо спросила она, неуверенно протягивая обе руки в попытке на ходу понять, надо ли псайкера поднимать полностью или достаточно подать руку. Измученный жаждой путник в пустыне не так сильно был бы рад дождю, как Леман этому взгляду. Он буквально расцвел счастливой улыбкой у сестрицы на глазах. И если до сего момента и держал на нее какую-то обиду за брошенные в минуту гнева жестокие слова, то теперь она выветрилась без следа. - Думаю, да. - не без гордости произнес он, подбирая окровавленную перчатку и затыкая ее за пояс. - Вот, решил, что надо пробовать, раз такое дело. - он в очередной раз продемонстрировал несчастное предплечье. - Первый опыт на себе, конечно. Ухватившись за одну из протянутых рук своей здоровой, он подтянулся и, с помощью сороритки, встал. Перед глазами поплыло и пошатнувшийся кучерявый ухватился за сестрино плечо, чтобы не упасть. Похоже, еще и крови потерял изрядно. - Только использовать эту энергию надо осторожно. Может быть и обратный эффект. - с видом знатока сообщил Лем, слегка пошатываясь на ходу, но готовый немедленно удовлетворить любой объем любопытства лекцией о энергии варпа и восприятии ее человеческой плотью в условиях, приближенных к боевым. - Я тебе все расскажу. Хочешь?

- Спасибо. Измученный псайкер снова прижался затылком к стене и судорожно глубоко вдохнул. Перестанет он когда-нибудь испытывать этот страх всякий раз, когда пытается заглянуть за грань? Нет, наверное. Привыкнуть - означало утратить бдительность и погибнуть. На груди от спрятанной под одеждой аквилы волнами исходило тепло. Руке стало жарко, когда здоровая ладонь зависла над раной. А чуть позже священник увидел, как изрезанная плоть меняется на глазах. Едва слышно потрескивая и хлюпая, ткани зарастали, но процесс остановился слишком рано. Рука стала выглядеть немного лучше, но и только. (+1 хит) - Не могу больше. - выдохнул незадачливый колдун, прикрывая глаза. Здоровая рука бессильно опала на пол. Х

- Я не буду ее трогать, - пообещал он. - Просто посмотрю. Проклятье, нам нужен медик, и поскорее... Кучерявый продолжал прижимать руку к груди, словно мать свое единственное дитя. Священник подошел ближе, и, кажется, не был намерен проклинать его или, к примеру, очистить святым пламенем... в общем, выглядел довольно дружелюбно для самого себя. С секунду он сомневался, но потом вытянул руку, устроив на коленях так, чтобы у святого отца была возможность взглянуть, раз уж ему так хочется. Шинель была практически вся пропитана кровью, а левый рукав безбожно изодран. - Эти коновалы мне никогда не нравились. - сморщился псайкер и попытался заглянуть Гаю в глаза. - Я сам. - тихо и довольно твердо сказал он, однако, уверенности в голосе было мало. - Хочу... попробовать. Хуже вряд ли будет. Ты не против?

- Nullum crimen sine poena, - хрипло сказал Гай, опустив дымящийся ствол револьвера и ощущая тонкий комариный звон в ушах. Затем медленно обернулся туда, где остался лежать псайкер. Из-за адреналина в крови клирик не почувствовал, как тот ворожил, и теперь заранее страшился того, что увидит. Взгляду священника не предстало ничего экстраординарного. До сего момента псайкер завороженно наблюдал за взлетающей вверх рукой еретика, которую отправила в последний полет сестрица, а теперь, поймав настороженный взгляд Гая, насторожился в ответ и прижал израненную руку к груди с таким видом, словно священник собирался ее оторвать. Кучерявый уже знал, что будет делать. В конце концов, теория для того и нужна, чтобы применять ее на практике. И он собирался попробовать заживить рассеченную плоть. Останавливало две причины. Возможные невероятности из варпа и реакция коллег. Что хуже, никогда заранее не узнаешь.

Псирейтинг 2 (200 опыта), в комплекте три малые психосилы (половина бонуса силы воли, округлить вверх). "Целитель", "Призвать вещь", "Изменчивый облик". В остатке 30 опыта.

Гай Север будто сошел с ума. В любое другое время Лем ужаснулся бы тому, что увидел. Не убийству, нет. Выражению на спокойном обычно лице, жутко искаженной татуировке на лбу. Но сейчас ему было все равно. Его несостоявшийся убийца упал, забрызгав все вокруг содержимым своей телесной оболочки. Как говорится, зеркалом дорога. К тому, кого они так почитают. Дрожащей рукой раненый псайкер засунул пистолет в кобуру, чтобы не мешал и снова прижал израненную конечность к груди. Выбора особенно не было, он должен был помочь себе сам, но сначала успокоиться. Вдох-выдох. И убрать боль. Она не даст сосредоточиться. Заставит допустить ошибку. Вдох-выдох... Вот так... Сердце забилось немного медленнее, а коридор стал чуть спокойнее вращаться перед глазами. А, к демонам. Кучерявый плотно закрыл глаза и сосредоточился на собственной боли. Нужно было окунуться в нее, позволить ей поглотить себя. Лишь тогда можно будет изгнать ее. Получилось не слишком хорошо, однако, рука теперь лишь немного досаждала, и только. Стало легче дышать. Кучерявый дал себе еще минуту отдыха, глядя, как окровавленная сестрица заканчивает дело, как Гай стреляет в спину убегающему прочь здоровяку, уносящему в своей громадной туше две его пули. Потом он снова закрыл глаза и если бы кто-то наблюдал за ним, подумал бы, что голубоглазый решил вздремнуть, настолько умиротворенным стало его лицо. На сей раз все получилось как надо. Усталость и боль покинули измученное тело. Теперь можно было подумать, что делать с рукой на трезвую голову. Лем очень бережно (не казенная ведь рука) стащил окровавленную перчатку и с мокрым шлепком бросил ее на пол. Картина перед его глазами была безрадостная. Предплечье будто пытались нарезать на отбивные для господского стола. Лезвие почти начисто срезало весь эпителий с внешней стороны от кисти до локтя, прихватив слегка и мышцы. - Не так уж и плохо. - зашевелились пересохшие губы, скривившиеся в жалкое подобие привычной улыбки. Уложив раненую руку на колени, он снова закрыл глаза. Для следующего шага потребуется вся его сосредоточенность и все знания. Нужно было подготовиться как следует.

Конец следующей недели. Если точнее, то, думаю, к субботе вечера управлюсь. Тут традиционно игры в пятницу запускаются вроде бы, но у меня пятница занятой день) Думаю, как-то так.