Ribka

Тиммерманс остался один. Озадаченный, даже сбитый с толку вылитым на него количеством чужих эмоций. С сильным желанием залить вопрос "А что это такое было?" чем-то крепким. Хороший вопрос, да задать стало некому. А самому найти ответ не получилось. Уж, лучше бы правда оказалось, что на Убежище напали одержимые в желании отбить родственников профа назад. Это было бы хотя бы ясно и понятно. Ведьмак любил, когда все было "ясно и понятно" и терпеть не мог обратного. Ну, решили оборотни устроить кровавый спарринг, дикость, конечно, та еще и действительно испортили прогулку, но право же последовавшую за тем истерику Галахад никак нельзя было предвидеть. Ведь, когда он с Никой подошли, та вполне здраво и даже весело подначивала испанца. А потом вдруг пролился поток слез и откровений, которыми не делятся вот так, походя, между шутками про намятые бока и благодарностью за повешенные качели, игнорируя присутствие очевидно нежелательного слушателя - в своей бурной речи американка обращалась только к Винсу и Нике. И тягостное, двоякое впечатление повисло после ее слов - ее было жалко, ту, маленькую, доведенную до отчаяния и попытки самоубийства родным отцом. Чем-то похожую на Монику - удары также оставляли вмятины и разъедали коррозией внешнюю кажущуюся сталь. А еще ведьмак на личном опыте знал, что детские травмы оказывают на взрослых воздействие порой даже сильнее, чем в то время, когда они произошли. А Галахад следовало найти хорошего психотерапевта и подсесть на круглые таблетки из маркированных баночек, чтобы разгрести сумбур в своей голове. Падший и проклятый любитель баров - ну, это же надо такое придумать! - передернул плечами на осеннем холоде, оглянулся в ту сторону, куда ушла Ника. Он не собирался ее преследовать после просьбы девушки. А может не стал бы и без просьбы, каждый имеет право прятать свои переживания от чужих глаз, а для тех, кто желал бы ими поделиться, ведьмак был самой неподходящей компанией. Сунув руки в карманы, Лиам побрел в сторону террасы, брезгливо обойдя бурые пятна на листьях в том месте, где лежал Винс. Где-то он оставил свое пальто. И сигареты. А за пределами Убежища было пасмурно и дул промозглый ветер. Ведьмак закурил, усевшись на соседнюю скамейку, достал из кармана брюк бумажный лист, попытался вернуться к обрядам экзорцизма. Получалось плохо, мысли против воли возвращались к той сцене в парке, пытаясь отыскать меж чужих слов и взглядов какой-то скрытый смысл. Но если тот и впрямь был, то надежно спрятался от невнимательного американца.

Парк -Я тебя сейчас добью,собачатина ты дохлая-возмутилась Тэй.- Регенерируй давай. Кишки у него видите ли. Из одного места. Что я должна сказаь Нике?Что я тебя побила и пыталась сожрать твой труп? - Некрофилка-людоедка. Всё Нике расскажу, - почему-то бобику стало смешно. - Хреновый из меня волк. Надо было щеночком оставаться. Тогда бы ты не подняла на меня лапу, котяра блохастая. - Да вы оба охренели, - высказал свое мнение ведьмак, услышав обрывки разговора. И самым отвратительным, по его мнению, было упоминание Ники. Ведь последняя дружила с обоими и теперь показалась Лиаму какой-то ужасно бледной и несчастной, пока пыталась залечить раны Винса. "Придурки" читалось в неприязненном взгляде, но на этот раз Тиммерманс смолчал. Пузырек с лекарством остался в кармане где-то забытого пальто. Так некстати, потому что, кажется, целительная магия не сработала. - Сам сможешь регенирировать или тебе прописать особо болючий укол ведьмачьего снадобья? - спросил уже у испанца, но в голосе не было шутливости. Пальто, он вспомнил, осталось в библиотеке.

Парк Стоило придумать повесить качели, только чтобы иметь возможность полюбоваться восторгу на лице Ники. И Лиам улыбался сам, в очередной раз не давая качелям замедлить свой полет и отдаваясь атмосфере незатейливых детских радостей. Он уже знал, куда позовет девушку, когда качели остановятся. - Ника, - крикнул он ей, когда та снова оказалась рядом, - я знаю, где найти Баскин Роббинс! Но, кажется, беззаботные мгновения истекли, когда от выхода на террасу послышались звуки борьбы. Лиам затормозил качели и переглянулся с девушкой.

Парк - Утром их здесь не было, - тихо сказала она, коснувшись ладонью одной из верёвок, потом - доски-сиденья, словно не веря в то, что качели не мираж. - Я пробегала в этом районе. Заметное дерево, - Ника подняла глаза к кроне дерева-исполина с мощным стволом и толстыми, крепкими ветвями. Она улыбнулась, посмотрев на Лиама. - Кто-то творит чудеса. И спасибо ему за это, - Ника села на качели. - Только не позволяй мне слишком увлекаться полётами, - с лукавой улыбкой попросила она. - Тебе тоже обязательно надо попробовать. - Если узнаю, кто этот чародей, обязательно передам твою благодарность, - подмигнул собеседнице Лиам. Он даже не особо покривил душой, в конце-концов, ему принадлежало только исполнение, а автор идеи оставался неизвестным. Может и не было его вовсе? В Убежище исполняются многие мечты, так почему бы удивительному месту не исполнить и еще одну, порадовав замечательную девушку? Ведьмак встал за спиной Ники, обхватил качели за края доски, отступая и отводя их вместе с девушкой назад. Еще шаг, и еще. Так, чтобы те действительно взлетели. - Держись крепче, - шепнул, прежде чем разжать ладони. Над головой тихонько скрипнули веревки, обвившие крепкую ветку, и качели с Никой неумолимо повлекло вперед, в кружении солнечных зайчиков и полетевших с потревоженного дерева листьев.

Парк - Тэй? Алистэйр, мы тут... - начала было она, собираясь пригласить девушку присоединиться к катанию на качелях, но та, едва глянув на обоих, жестом показала, что задерживаться не станет, и поспешила дальше к террасе, чтобы вскоре скрыться, войдя внутрь. Выскочившая на них Галахад показалась той самой катастрофой, что ожидал ведьмак несколькими минутами ранее, в гостиной. Она должна была стать вестницей ужасных новостей или, как минимум, увести подругу для неотложного и важного разговора. Однако, та даже не задержалась и озадаченный мужской взгляд вернулся к Нике - потребует ли женская солидарность бежать следом за американкой или их планы на прогулку в силе? Передёрнув плечами в ответ на взгляд Лиама, Ника пошла с ним дальше на поиски качелей. Далеко идти не пришлось. Качели все также висели на ветке, одиноко покачиваясь в отсутствии ветра. Лиам тронул их за веревку, останавливая движение, догадавшись, кто, по всей видимости, успел испытать их первой. Мысль против обыкновения вызвала не досаду, а невольную улыбку, когда обнаружилось, что помимо прочего в теле полиморфа еще есть и маленькая девочка, неравнодушная к детской забаве. Тиммерманс обернулся к Нике, театрально разводя руками и нарочитым тоном провозглашая: - Та-дам! Словно фокусник, доставший из шляпы живого кролика.

Парк Во взгляде Ники на мгновение проскользнуло сомнение, когда она посмотрела на поданную ей Лиамом руку. Это же чувство слегка замедлило движение, которым она вложила свою ладонь в его, после того как надела пиджак. В сторону террасы Ника увлекла ведьмака уже вполне уверенно, но, выйдя с ним в парк, почти сразу отпустила. - И в какую сторону надо идти? - спросила она с улыбкой. Лиам осознал вдруг ту дистанцию, что ненавязчиво, но настойчиво удерживала Ника между собой и ним. Почувствовал неловкость, возникшую в коротком замешательстве, когда она подавала ему свою руку, странно диссонирующую с общим ее веселым настроем. Вот только причина ускользала* при всей открытости девушки, которую американец не мог заподозрить в каком-то двуличии. Искать мотивы ведьмак не стал сейчас и не будет потом, тем более, все-равно проиграет. Но негласный посыл принял, сунул руки в карманы брюк, показывая, что вовсе не собирался нарушать личные границы. Иногда язык жестов и тела объясняет лучше, чем слова. - Идем, - с улыбкой мотнул головой, увлекая в сторону от основной дорожки, под сень золотого полога. * проницательность - провал.

Гостиная - Да, конечно, нас же качели ждут! - ещё не расставшись с искристым флёром веселья, сказала она и тоже бросила взгляд на тарелки. - Идём, - Ника с готовностью поднялась, сдёрнула со спинки стула снятый перед обедом пиджак, готовая следовать в парк прямо сейчас. Может быть, босоножки - не лучшая обувь для осенних прогулок, но у этих нос закрыт, так что, они вполне подойдут. Лиам не заметил несуразной для вечной осени женской обувки. И не нашел, оглянувшись, свое пальто, да и к черту его! Энтузиазм девушки заражал. От ее решительно-бесшабашного "Идем" веяло юной головокружительной весной и странным предвкушением, прячущимся в искрящихся весельем зеленых глазах. Манящая притягательность, которой с легкостью потакал такой строптивый каких-то пару-тройку дней назад американец. - Идем, - улыбка ведьмака была лукавой, когда он протянул Нике ладонь, будто приглашая отправиться с ним как минимум в волшебное путешествие по стране единорогов, а не выйти в набивший оскомину своим однообразием парк.

Гостиная - Обязано повезти! - уверенно заявила она, не переставая улыбаться. - Но, если что, мы всё-таки вернёмся к плану по захвату побережья. Кажется, Патрику прекрасно удаётся прятаться там от любых проблем. Лиам весело рассмеялся. - Я верил, что найду идеального соучастника преступления в твоем лице! По закону жанра именно в этот момент кто-то был обязан ворваться в гостиную с громогласным призывом о помощи. Но прошла секунда, другая. Смех растекся солнечными зайчиками в сером взгляде ведьмака, устремленном на Нику. Нет, никто не только не попал в беду, но даже не спешил обедать. - Curiouser and curiouser! - проговорился мужчина о своем удивление этому факту, цитируя еще одну любимую героиню Бетси, хоть и не принцессу.* Смущенно усмехнулся и кивнул на опустевшие тарелки: - Ты закончила? Оценишь сюрприз, пока никто не занял? ____ - Все любопытнее и любопытнее! (Алиса в Стране чудес).

Гостиная - Нет-нет, всё с твоим чувством юмора в порядке, - Ника улыбнулась, тронула руку Лиама ладонью. - День выдался тяжёлый, и моё восприятие слегка сбоит. Но предложение интересное. Я бы не додумалась до такого, - её улыбка стала шире. Ведьмак задумчиво хмыкнул на комплимент в свой адрес, будто не доверяя чужому мнению на сей счет. Хотел было добавить, что если Ника все же надумает оттяпать личное побережье у ангела, то пусть только свистнет, но не стал - продолжение шутки казалось теперь еще более плоско, чем прежде. - Да уж, что ни день, все труднее... Не хотелось переводить разговор в это русло, но камешек, полетевший с горы уже вызвал лавину воспоминаний. Растянутый в немом крике рот, извергающий рой черных мух... Поникшая фигурка пожилой пани... Одержимые марионетки неизвестного кукловода... Костры инквизиции и кровь, расползающаяся по длинным рубахам от взмаха инквизиторской косы... Двойник - отражение худших качеств оригинала... И эпитафия, обещающая, что последний не дотянет до полуночи. - Действительно, утро выдалось отстойным, - согласился Лиам, но последовавшая за словами улыбка была неподдельно теплой, словно пыталась оградить собеседницу от холода воспоминаний. - Но может быть нам больше повезет со второй половиной дня, м?

- Лиам, ты... не серьёзно же, да? - Ника попыталась улыбнуться. - Пляж в комнате Патрика до сих пор стоит у меня перед глазами. Я бы не отказалась его посетить. И, пожалуй, даже сподобилась бы пойти, задать свой вопрос, как советовал Кристоф, если бы наш ангел был... не таким странным и более ангельским что ли. Ну, в моём понимании. - Эм.. Окей, окей, понял, - Тиммерманс с озадаченным выражением лица поднял вверх обе ладони. - Признаю, шутка вышла неудачная. Он тоже находился в некотором замешательстве и чтобы скрыть его, тоже взял со стола первый попавшийся стакан, глотнул то ли ягодного, то ли фруктового сока, озадаченно после воззрившись на содержимое. - Мне давно говорили, что у меня ужасное чувство юмора, - Лиам перевел взгляд на Нику. Ужасное, оказывается, он производил впечатление. Где-то между террористом и маньяком-рецидивистом. Внешне кольнувшее сожаление не отразилось, ведьмак снова улыбнулся: - Но я не оставляю попыток научиться ему!

Гостиная - Боюсь, месье Оливье без боя не отдадут, и эту битву нам не выиграть. Но я бы точно не отказалась от такого домашнего повара, для него же даже продукты покупать не нужно. А ещё невидимые горничные в комнатах и такой же волшебник в ванной, той, что рядом с гардеробной, который мгновенно приводит в порядок даже с виду безнадёжно испорченную одежду. Ох, Лиам, это же всё - одна большая бытовая мечта, не находишь? - улыбка стала шире, глаза смеялись. Ещё немного ощущения чистой сказки, без примеси кровавых историй. Лиам не заметил ни смущения девушки, ни ее неловкости*. Эгоистично не отказывал себе ни в любовании, ни в наслаждении, получаемом от приятного общества. А почему бы, собственно, и нет? - Они сами дали нам оружие против себя, - глаза ведьмака мечтательно блеснули. - Нарисуем пару пентаграмм, пропоем заклинания и в нашем распоряжении окажутся не только все эти бытовые блага, но и личный кусочек пустынного пляжа! Он дал несколько секунд Нике переварить заманчивые перспективы и предложил: - Станешь моей сообщницей? ____ *проницательность - критическая неудача )

Гостиная - Вот этот, с авокадо и кунжутом, очень вкусный. И, мне кажется, прекрасно сочетается с рыбой, - она оглядела стол, потом встала, взяла блюдо со стейками из форели, переставила ближе к Лиаму и снова вернулась на своё место. Наверное, его больше привлёк бы бифштекс, но он спросил её совета, который в данный момент мог быть только таким. Лиам снова улыбнулся, наблюдая за хозяйственной суетливостью девушки. Ему не часто выпадал случай насладиться чужим вниманием и заботой - такой, как сейчас, приятной, уютной, не вызывающей раздражения своей несвоевременной навязчивостью. Рыба и авокадо - отличный вариант для обеда! Собственный холодильник мог похвастаться гораздо худшим выбором. - Очень вкусно, - распробовав предложенные блюда, честно оценил мужчина и выбор Ники, и старания их чудо-повара. Повернув голову к собеседнице, беззастенчиво залюбовался тонким профилем девушки и пушистыми ресницами, затемнившими зелень глаз. Скользнул взглядом по блестящему локону, заманчиво покачивающемуся у женского плечика. Вздохнул, расслабленно и умиротворенно, проникнувшись необременным тяготами их миссии перерывом. Лукаво прищурился: - Как думаешь, удастся переманить месье Оливье у этих двоих?

Гостиная - Здорово! Покажешь? Я утром бегала в парке, но качелей не видела. Наверное, бегала не там. Ты уже поел? - она кивнула на стол перед собой. Пара овощных салатов, фруктовый с орехами, зелень, румяные булочки, маленькие круглые лепёшки, творог, сыр, мёд, чай, сухофрукты, сок, ягодный морс и ещё несколько блюд, явно ускользнувших от её внимания, Ника предлагала попробовать Лиаму. - Наверняка не там, - согласился Лиам, утонув в зеленых омутах девичьей радости. Кажется, сюрприз понравился! Будничный вопрос вернул на грешную землю. Тиммерманс задумчиво оглядел предложенные яства, кинул взгляд на пищу, несомненно более питательную и вкусную, но находящуюся на противоположном конце стола - и кто вообще придумал так неравномерно накрывать столы?! Сложив в несколько раз, сунул в карман вырванный из книги лист. - Нет, еще не успел, - ответил на вопрос Ники, делая решительный выбор между мясным стейком и близостью собеседницы в пользу вегетарианского меню. Уселся на соседнее место, снова нерешительно осматривая набор блюд, вздохнул, признавая свое поражение перед кулинарными изысками пана Оливье. Повернулся к девушке: - Что посоветуешь? Салат или мм... салат?

Гостиная - И что это за сюрприз? - спросила Ника, кажется, чуть приподнявшись в попытке разглядеть, что у него в руках. Лиам улыбнулся, но улыбка получилась с тусклым налетом сегодняшних переживаний. Он встал со своего места, подходя к столу, чтобы не переговариваться через всю гостиную. - Я нашел в нашем парке, - он кивнул в сторону выхода на террасу, - качели... Оказывается, мы вчера не там гуляли!

Из спальни Ника направилась в гостиную с надеждой накрытый если не к обеду, то хотя бы для чаепития стол. Мысли материализовались, только она села на край для вегетарианцев, подальше от мясных блюд. Пожалуй, после Лабиринта не только на жареное, но и на любое другое мясо она долго не сможет смотреть. - У меня для тебя сюрприз, - обладателя вкрадчивого голоса не трудно было не заметить, американец сидел в самом дальнем углу, мусоля в руках кажется, вырванный из книжки, бумажный лист. На самом деле Лиам не поджидал девушку, опередив ее лишь на какие-то пять минут. Но коль уж так вышло, не удержался навести немного таинственности их нечаянной встрече. Последние полчаса он провел, что называется, с чувством, с толком, с расстановкой. А именно нашел в библиотеке книгу с описанием изгоняющих пентаграмм и заклинаний - как то те неохотно откладывались в ведьмачьей голове, а стоило иметь хотя бы печатный текст под рукой, если возникнет снова острая необходимость в экзорцизме. Нашел. И позаимствовал, дабы не тратить время на переписывание - его счастье, что дух библиотекаря упокоили еще в первый день. А потом просто искал тихое местечко, чтобы изучить предмет получше, сочтя место разбоя неподходящим.

- Охренеть какая гадость, - резюмировал ведьмак свои впечатления от проведенного ритуала. Зрелище и впрямь было отвратным и дающим четкое представление, что к экзорцизму нужно подходить исключительно на пустой желудок. Правда, сказано это было совсем чуток запоздало, когда на них уже смотрела обычная, растерянная женщина. Лиам сконфуженно улыбнулся и принес свои извинения: - Прошу прощения, мадам, не про вас было сказано. Вряд ли Беата сейчас поняла бы о чем говорит незнакомый бородатый мужик, даже будь сама из Штатов, а не урожденной полячкой. Тиммерманс встал со своего места, кивнул на мать Болека: - Думаю, ей сейчас будет лучше быть среди родных, а не в окружении незнакомцев. Буду нужен, найдете... где-нибудь... Но прежде, чем уйти, американец еще шагнул к Мэй, легко тронув девушку за плечо, чтобы привлечь внимание: - Молодец, отлично получилось... Вышел, тихо прикрыв за собой массивную дверь.

- Первые две пентаграммы рисуются подсобными материалами, третья кровью человека. Лиам уже рисовал такую в аду, когда мы вызволяли Патрика, - добавил Кристоф. - Попробуйте изгнать тварь из Беаты. Только осторожней, ей уже и так досталось. Ну, кто смелый? Лиам только задумчиво хмыкнул, запоминая краткий экскурс в основы экзорцизма. Надо же, какие эти Светлые особенные. И комнату то им с морем, и пентаграмму непременно человеческой кровью. Ну, хоть девственницы могут спать спокойно, если таковые еще остались в этом гибнущем мире. Смелым ведьмак быть сегодня совершенно точно не хотел. Он даже как-то удивился такому вопросу. Будь на месте сестры профессора Моника, он бы сперва сам попробовал освободить ее, а не препоручил это дело другому. Ну, знаете, кровь не водица, хотя в конкретно их случае поговорка не работала. Но было что-то неправильное в том, чтобы сделать из родного человека подопытную куклу для юных экзорцистов.

- Ну, если попонятнее... - сказал Кристоф, уставившись на ведьмака. - То серия пандемий не случайна. Её намерено продолжают и не сдерживают. Предотвращая любые попытки противостояния. Абсолютно любые. Вакцины не работают или оказываются вредны. Лекарств эффективных до сих пор нет. А вирусы множатся, как грибы. Население Земли вымирает. На смену цивилизации людей приходит цветущий чистый мир. Такой тихий домашний апокалипсис, - умиротворённо закончил Тёмный. Ведьмак кисло улыбнулся. Спасибо, теперь понятно. Оставался вопрос, с какого Темный решил пересказать выпуск вечерних новостей, а не разъяснить разговор со своим пернатым другом, но, пожалуй, ответ Лиам уже знал. Черти и бесы любого ранга находили удовольствие лишь в муках людских и лишать себя очередной сладкой дозы не хотели даже в чрезвычайных обстоятельствах. А, по мнению американца, обстоятельства если пока и не были такими, то явно приближались к обозначенной отметке. Весьма, конечно, продуктивно играть в школьников младших классов, тянущих ручонки, чтобы задать учителю свой сокровенный вопрос, пока тут же на стуле шипит одержимая. Свои ассоциации Тиммерманс проглотил молча. Вопросы посыпались на Темного блестящим конфетти и стоило быть внимательным, чтобы не упустить ничего важного в нарастающем в комнате гомоне.

В углу прокашлялся ведьмак. - А нельзя ли перевести с вашего ангельско-демонического языка попонятнее, о чем вы тут так занимательно толковали? Тысячу вопросов можно было уложить в один-единственный. Вот только будет ли получен на него ответ? Лиам оглянулся по сторонам, нашел пустой стул и сел с выжидающим видом - в ногах правды нет, а разъяснения от Темного хотелось бы услышать подробные. Про иных, хаос и систематизацию последнего. Можно даже с личными ремарками в сторону, чтобы совсем уж понятно стало.

Лиам пришел в Шифровальную комнату одним из последних и встал у стены рядом с дверью.

К хорошему привыкаешь быстро. К тому, что постель всегда заправлена свежим бельем. К чистой одежде. К вкусной еде. Как на курорте, только моря нет и пина колады. Хотя, если обратиться с соответствующими просьбами к пану Оливье и бородатому ангелу, будет тебе и одно, и второе. Ну, как минимум пина колада, хрен знает, какая на вкус, но звучит прикольно. Вот только просить о чем-либо Лиам не очень то любил. Но уже чувствовал легкое сожаление, что однажды бытовое безделье закончится. Из ванной американец прошел в гостиную, где флегматично дымящий вечной сигаретой Мажордом лишь расстилал белоснежную скатерть к обеду. Прошел на террасу и вышел в парк. Вечная золотая осень и вечный день, мгновение, застывшее в капле янтаря - вот к этому привыкать не получалось. Ведьмак сошел с тропы, загребая ногами палую листву, бесцельный в своей цели и с пустой головой. Будто мало ему было сегодняшних хождений по лесу и после, с Винсом, по городу. Пейзаж под одним из деревьев вдруг выбился из общего стройного ряда, хоть и не сразу обратил на себя внимание. Веревка, молоток и доска - Тиммерманс остановился рядом, с туповатым удивлением глядя на чуждые тут предметы. Осознание их предназначения, вызвавшее еще большую озадаченность, пришло тоже не сразу. Качели! Кто-то зачем-то хотел повесить здесь качели, но то ли не преуспел, то ли не успел в своем начинании. Пожав плечами, Лиам пошел дальше, но отойдя лишь на пару шагов остановился, обернулся и еще пару секунд поразмышляв, вернулся. Вчера в Саксонском парке так и не нашлось детского развлечения, хоть, кажется, двое гуляющих не мало дорожек истоптали. Но почему бы им не быть в парке Убежища? Глупо. Не нужны Нике никакие качели. Но нечаянное воспоминание о ее мечтательно-восторженном лице, когда девушка вспоминала о детстве, уже подтолкнули Тиммерманса к действию. Простейшая конструкция - перекинутые через ветку веревки и доска между ними. И крепкие узлы для надежной фиксации. Сосредоточившись на нечаянном занятии, ведьмак и не заметил, что снова улыбается.

- Пошли уже, - и добавил: - Хватит трагизма. Поплачем в Убежище. - Обязательно, - буркнул американец в спину прошедшего мимо оборотня. Потом поплелся следом, докуривая на ходу сигарету. Так ни разу и не обернувшись, чтобы посмотреть, что задержало Винса. И молчал всю обратную дорогу до Убежища, пялясь в боковое окно на заднем сидении автомобиля. Кажется, даже неожиданное появление девушек перестало удивлять и не вызывало больше вопросов. И лишь когда белое такси затормозило посреди их временного жилья, стряхнул с себя угрюмую созерцательность. Короткая отсрочка закончилась, а день только-только приблизился к часу, в который день сменяет утро. Хорошо бы было перехватить кусок чего-нибудь съестного, прежде чем их снова затянет в мясорубку, что именовалась гордо "спасением мира". С этой надеждой Тиммерманс и скрылся в ванной Мечты - с грязными руками за стол садиться нельзя!

- Далеко собрался-то? - бросил вслед, посыпающему себя пеплом вины, ведьмаку. - В Убежище передумал ехать? Ведьмак замер. В самом деле... Зашарил в карманах, опять не помня, лежат сигареты. Закурил. Если у кого он и учился сегодня рефлексии, так это у испанца. Они по очереди то предавались самокопанию, то ударялись в бесшабашное веселье. Два возрастных идиота! А та пани - Лиам дернул головой, чтобы обернуться, но сдержался. Не хотел больше видеть ее скорбную фигурку. Такая же поза была у Джины, когда, завядшая за годы брака, женщина решилась на развод. Так и стоял, отдавшись мареву вонючего дыма, ожидая когда все пройдут мимо, чтобы поплестись следом.

Лиам не знал, чему изумляться больше - вероломности амиго, вознамерившегося бросить его посреди чужого города, или, как снег на голову, появимся неразлучным подружкам. Или снова вероломству испанца - ведь это была идея этого комка шерсти использовать приворотные чары! Сердце, преданного в лучших своих побуждениях, ведьмака пошло обиженными трещинами. И ему предстояло разбить еще одно сердечко. - Пани... пани, - Тиммерманс шагнул к что-то возмущенно доказывающей Нике полячке, упорно продолжающей тянуть оборотня в свою сторону. - Пани, ничего не выйдет. Он, - палец ткнул в нос испанца, - гей! - Гей? Все же английский, пусть даже американский, был языком интернациональным и пани поняла. Или просто вовремя спали чары, рассеянные ведьмаком. Руки ее опали, отпуская свою добычу. Теперь то ей стало понятно чуточку больше, все эти странные телодвижения ее ненаглядного Аполлона в сторону бородача, и то, почему он не ответил на ее страстный призыв. А ведь она... она и в дни своей молодости не позволяла себе такого поведения. Пожилая женщина чуть покачнулась и нетвердо шагнула к машине, села на водительское сидение, сгорбившись за рулем. - Ты разбил ей сердце, мудила мохнатый, - невесело резюмировал Лиам, не отводя взгляда от хрупкой женской фигурки. Что-то было в ее надломленности и стыдливой опустошенности, что заставляло жалеть о столь легкомысленно брошенных чарах. Американец скривился, отворачиваясь. Теперь он ничего уже не мог изменить. Сунув руки глубоко в карманы, пошел прочь, слепо не видя дороги, не зная куда и зачем уходит. Просто стало настолько тошно, что ноги сами несли прочь в попытке убежать от самого себя.

В дороге - Si si señora, - оживился Винс, услышав знакомое название. - Cuadrado. Plaza. Pilsudski. - Не сниму приворот, - прошипел ведьмак угрозу в адрес перешедшего в режим неадекватности испанца, отпихивая того от себя. Пани, с удивлением и даже искренним огорчением взиравшая на возню своего Аполлона с бородатым мужиком, тем не менее поняла о чем ее просят. - Oczywiscie oczywiscie. Usiądź, moja droga! - разулыбалась она, готовая везти жгучего брюнета и на площадь, и куда угодно, так далеко, где останутся только они вдвоем! Ее сердце еще сильнее затрепетало в предвкушении и мечтах. Но была одна маааленькая загвоздочка. И пани принялась горячо доказывать Винсенту, что вот этот бородатый мужлан им не нужен, что им будет хорошо вдвоем, что она живет тут неподалеку, совсем одна, и что им будет замечательно вдвоем в ее скромной квартире! А потом они могут уехать еще куда-нибудь, опять же только вдвоем! - Zapytać! Mój drogi! Chodź ze mną! Zostaw go w spokoju! Będę cię zawsze kochać! - шептала она, обнимая испанца и оставляя алый след своей помады на его скуле.