Ribka

- В детстве многие вещи кажутся проще, выше, красивее, ярче, приятнее, вкуснее. И они не меняются со временем. Изменяется наше восприятие. Часто слишком существенно, чтобы продолжать радоваться жизни, как прежде. Это ведь неправильно, не находишь? Лиам неуверенно пожал плечами. Как то он прежде не задумывался об этом. Жизнь текла, дети становились взрослыми, у некоторых даже появлялись свои дети и то, что когда то солнце грело теплее, а трава была зеленее, воспринималось им как должное. Но слова Ники заставили задуматься, только ли обрушившиеся на род людской беды стерли былую легкость. Мужчина вспомнил о Бетси, на долю которой уже успело выпасть одно из самых тяжелых испытаний, ее детскую растерянность и непонимание. И, наконец, принятие горькой истины, по своему, как сумела уразуметь. И не по-детски серьезное личико и вопросы, которые она задавала ему в их последнюю встречу. Внутри будто что-то защемило и ведьмак рвано вздохнул. И поспешно проговорил, не желая добавлять этому дню новых мрачных красок: - Пожалуй, я бы не отказался вернуть ту детскую беззаботность..., - он улыбнулся, снова обращая лицо к спутнице. Сперва через силу, потом уже с откровенной ухмылкой: - И открытые Баскин Роббинс!

- Могу завтра спросить об этом Патрика, - также весело предложила Ника. Они живут в каком-то кармане реальности, делят Убежище с ангелом и демоном. Так почему бы за завтраком не поинтересоваться, насколько шумным бывает находящийся прямо в спальне океан? Лиам фыркнул. В самом деле, вопрос решался весьма просто. Мешает ли океан спать? Возможно, лучше было оставить ответ мечтам, чтобы не разочароваться, как маленькая Ника. - Нет, - она отрицательно качнула головой. - Океан не видела, только море. В детстве. И мне не понравилось. Там было слишком много народу, - усмешка тронула губы, когда Ника вспомнила своё первое большое детское разочарование. Ведь она представляла пустынные пляжи, как на фото в туристическом агентстве. - Никогда не любила большие скопления людей. Мне было среди них неуютно. Теперь понимаю, почему. А Город четырёх озёр красиво звучит. Наверное, и выглядит так же? Ведьмак недоверчиво взглянул на девушку. Его детские мечты, хоть и не осуществленные, тоже базировались на красивой рекламе в туристических буклетах со стоек в Trader Joe’s или Costco. Как это - много народу? Зачем? Возможно и хорошо, что отец так и не накопил достаточно денег, чтобы исполнить свое ежегодное торжественное обещание. Разочарований в жизни и без того хватало. - Наверное, - согласился Лиам с последним предположением девушки. Живя всю жизнь на одном месте как то перестаешь ценить красоты родного края, привыкая к ним и превращая в собственных глазах в обыденность. - Там тоже много народу... было, - это было не то, о чем стоило бы упоминать. Но американец закончил свою мысль. - Они изрядно портят всю красоту. Некоторое время оба молчали. Потом мужчина снова заговорил, обрывая неловкую паузу: - В детстве город казался мне красивее. Величественнее. Не так много машин, не так много мусора на улицах. А в выходные можно было погнать на великах в парк Тенни... Далековато, но там озеро Мендот. Летом мы купались, а зимой катались на коньках по лагуне, - Лиам умолк, искоса взглянув на собеседницу, нужны ли ей вообще эти неловкие рассказы о городе, который за последние годы он возненавидел всей душой?

- Даже не думала, - заверила она, сунув руки в карманы пальто, чтобы и сила медиума вдруг не потребовала выхода через случайное прикосновение. - У нас всех был трудный день, причём, не первый и не последний в ближайшее время. Ни к чему усложнять ещё и вечер. Представляешь, у Патрика побережье океана в комнате, - вдруг поделилась своим недавним открытием Ника. - Я бы тоже такую спальню хотела. А ты? Ведьмак тихонько присвистнул. Представить побережье в комнате было сложновато. Но, наверное, для ангелов, пусть даже смертельно уставших, есть преград, когда речь заходит о собственном комфорте. Впрочем, им тоже было грех жаловаться - такие спальни, в которой последние ночи спал Тиммерманс, он прежде видел только в кино. Да и там, кажется, были не такие шикарные. - Не знаю даже, океан, кажется, весьма шумный? - в голосе Лиама прорезалось лукавое веселье. - Не будет ли мешать сну? Он на секунду задумался, колеблясь, прежде чем поделиться немножечко личным: - Мэдисон, город, где я живу, называют Городом четырех озер. Я был на всех четырех в детстве, - он выдохнул и изо рта вырвалось облачко пара. - А вот на побережье так и не довелось. - А ты? - новый взгляд на спутницу. - Видела океан в живую?

- Лучше прогуляемся, - сделала свой выбор Ника. Кажется, она ещё не привела в порядок все свои энергетические вибрации после адского коньяка. Бабушка говорила, что алкоголь отнимает силу, Кристоф же практиковал его в качестве основы для стимулятора их способностей. Странно, но правы оказались оба. - Только пальто надену. Я быстро, - она с большим облегчением проводила покидающих спальни Вацлава и Мэй. - Да? - кажется ведьмак не рассчитывал на согласие, но скрыл удивление за согласным кивком. - Окей... Короткое время ожидания он подпирал одну из стен, отстраненно размышляя, как так получилось, что его планы претерпели столь радикальные изменения. Но, как бы ни было это эгоистично, был рад, что все так обернулось. Правда оставался вопрос, куда они пойдут. Наверное, не стоит уходить далеко, практика показала, что это небезопасно. А опасностей на сегодня с них со всех хватит. - Идём, Лиам? - она кивнула на выход из Убежища. Лиам поднял взгляд на свою спутницу на неожиданную прогулку и кивнул, оттолкнувшись от стены. - Идем. Вечер, еще непоздний, теперь снова стал обычным вечером, перестав пугать темнотой и шелестом ветра в деревьях. На парковой дорожке в отдалении шли две фигуры. Очень близко друг к другу. Ведьмак потратил целых секунды три, чтобы перестать удивляться двум взрослым людям. Посмотрел на Нику, кивком головы приглашая тоже начать прогулку. Но в противоположную сторону, чтобы не наступать никому на пятки. - Только чур без психоанализа, - Тиммерманс с улыбкой повернул лицо к спутнице. Он предложил прогулять без какого-либо умысла, вытекшего бы из их предыдущего разговора. И надеялся, что девушка согласилась тоже из желания подышать свежим воздухом, а не из жалости к чужой потерянной душе.

- Круг замыкается, Лиам, и мы получаем не меньше, чем отдаём. Когда готовы подождать, увидеть и принять ответные дары. Только эта готовность и есть самое сложное. Но и я не единственный здесь человек, способный на расточительство, - сказала она, вспомнив наполненное искренним дружеским чувством "amigo", звучавшее из уст Винсента. - Не буду больше тебя отвлекать. Если что, я где-то рядом, - ещё одна улыбка, попытка поймать взгляд, прежде чем Ника развернулась и направилась в противоположную от Лиама сторону. Лиам успел улыбнулся в ответ. Сперва улыбка прорезала бороду, потом отразилась в глазах. Неуверенная и неловкая от хитросплетений женских фраз. Слишком сложно для простого парня из Мэдисона. Но ведьмак понял, что хотела сказать Ника. Девушка отошла, а Тиммерманс остался стоять у дверей, несколько сбитый с толку и своего предыдущего настроя. Его давешняя собеседница тоже вдруг остановилась, топчась почти на том же месте, где ее уже не ждали. Растерянность, проступившая на женском лице, почему то придала хрупкой фигурке какой-то окрас одиночества. Лиам беспокойно переступил с ноги на ногу, кашлянул, озадаченно потер затылок. Подошел поближе. - Я кажется ошибся..., - будто извиняясь за побег Галахад, произнес ведьмак. - М... не хочешь прогуляться? Еще не поздно... Кажется, он уже что-то подобное предлагал вчера. И даже получил вполне однозначный ответ. Но сказанное не воротишь и, пожав плечам, мужчина продолжил: - Или, может быть, выпить? Думаю, у нашего шеф-повара найдется... какое-нибудь вино... хорошее.. В вине Тиммерманс тоже разбирался плохо. Но вряд ли в запасах их супер-свина хранится дешевая бурда, подкрашенная краской.

- Неправда, - качнула головой она и горько усмехнулась, чувствуя, как в пальцах, вместо золотого тепла, образуется лёд. - Но пока ты на этом настаиваешь, Лиам, тебе никто не сможет помочь. В том числе, и ты сам. Я знаю... - последние два слова Ника произнесла почти шёпотом, глядя ведьмаку прямо в глаза. В ответном взгляде проступил укор. Нехорошо копаться в чужой душе, не получив на то согласия. Но Лиам вдруг с досадой ощутил, что хотел бы попросить о помощи, доверить девушке напротив препарировать его прогнившую душонку. Странное ощущение. Он слишком привык топить свои проблемы, переживания и страхи на дне стакана. Ему уже давно не требовалась ничья помощь. Или он так думал. Может быть он что-то бы и ответил. Может быть решился бы на что-то. Не обязательно нагрузить столь чуткую собеседницу своими проблемами. В конце-концов, она была права - начинать всегда следовало с себя. - Хорошего вечера, коллеги, - обратился он ко всем сразу и направился к Мэй, застрявшей у дверей спален. Собственно только сейчас он понял, что она там застряла. Чужой голос сбил короткое наваждение и Лиам первым отвел свой взгляд. - Тебе стоит быть менее расточительной, - он попытался сказать это вежливо. Мягко. Он не хотел бы обидеть Нику, её - нет. - Иначе можно перегореть. Тиммерманс кинул быстрый взгляд на перетаптывавшегося с ноги на ногу Галахад и добавил: - Тебя ждут.

Почему прихожая оказалась привлекательнее гостиной, чтобы дружно потолкаться всем вместе, осталось для Тиммерманса загадкой. Хотя он вполне допускал мысль, что отгадка кроется в новом "постояльце" Убежища, том самом, что не пошел спать. Важна была не причина, а то, что спасение мира - глобальное или локальное - не перенеслось внезапно с утра на вечер. Слушать же чужие разговоры было вообще не в привычке американца, а пан Оливье и его заветные запасы - ждали. - Путешествие было не из лёгких, Лиам. На вашу долю выпали серьёзные испытания. Если теперь помощь нужна вам, не следует этого стесняться. Просто скажите. Задумчивый взгляд ведьмака замер на лице подошедшей девушки. Какую помощь та предлагала? Может быть медиумы умеют стирать память? Или каким-то образом чувствовать темные душевные порывы, чтобы после остановить очередное грехопадение? Первое предположение было заманчивее. Если бы Ника присмотрелась к собеседнику чуточку внимательнее, то могла бы заметить проступившую на бородатом лице короткую внутреннюю борьбу. Ответить грубостью, так чтобы отбить всякое желание предлагать впредь помощь, он бы мог. Обернуть проявленную любезность против самой же девушки, как он делал не раз. Но не ответил. Лиам качнул головой: - Спасибо, Ника, но я в порядке. Он лгал, конечно же, даже не пытаясь выдать хоть какую-то видимость правдоподобия. Но с этим беспорядком никто бы не смог помочь.

Сигарета кончилась слишком быстро. Лиам не успел вернуть себе душевное равновесие. Откинувшись на спинку скамьи он запрокинул голову к небу, выглядывая скупо подмигивающие звезды. Плотнее запахнул полы верхней одежды. Никак не получалось уложить последние часы в прошедшую в этом мире минуту. Им было слишком тесно, они ворочались и вылезали из разбухшего временного промежутка, не позволяя так просто отмахнуться от себя. Ведьмака снова замутило - то ли от воспоминаний о собственный кишках, вывалившихся из разверзнутого брюха, то ли от проявления абстинентного синдрома. Тиммерманс беспокойно посмотрел в одну сторону уходящей в темноту аллеи, потом в другую, ведущей к ярко освещенной улице. Будто метафорические коридоры, ведущие в ад и рай. Он не знал по которому пойти. Да и надо ли было идти куда-то? Честно говоря, вчерашние приключения перестали располагать к вечерним прогулкам. Пугающее воспоминание - и окружающий покой вдруг приобрел фиолетово-черный оттенок угрозы. Ледяные пальцы ветра залезли под теплое пальто, обвились вокруг мужской шеи, заставив задрожать от холода и неясного страха. Стоило вернуться в до тошноты статичное Убежище. И что там делать? Слушать дурацкие остроты Темного? Завалиться спать? Или поискать себе работенку в лаборатории? Воротит от самих этих мыслей. Но в Убежище он хотя бы будет в безопасности. Где-то в отдалении что-то грохнуло, будто кто скинул рояль с крыши самого высокого здания Варшавы. Лиам вздрогнул, завертел головой ища источник шума. В городах таких было много. Может и впрямь кто-то избавлялся от ненужного музыкального инструмента. Можно последовать совету Галахад - у хозяина кухни найдется выпивка на любой вкус... Он не будет напиваться, он же обещал Монике. Он завяжет, потому что нужен ей. И Бетси. Только пропустит стаканчик. Или два. Просто... снять напряжение. Он заслужил это, разве нет?! В конце-концов он два раза сегодня заигрывал со смертью! Два раза, черт бы побрал эту Монику и ее немые укоры! Она... она поняла бы его... Да. Она замечательная. Лучше сестры и не пожелаешь. Когда все закончится, он вернется к ней, и к Бетси и все у них будет хорошо. Но это потом. Сперва им нужно будет спасти мир. Зубы лязгнули, когда мужчина стиснул челюсти. Кто знает, что подразумевалось под словами "спасти мир"? Вряд ли это будет проще, чем экскурсия по Аду. Но это будет не сегодня. А пока можно было завершить этот гребаный бесконечный день стаканчиком виски. Или даже двумя.... От этих мыслей повеяло долгожданным покоем. Тиммерманс решительно встал со скамьи, заключив сам с собой нечестную сделку. Сбежал от страхов темноты в портал, ведущий в Убежище. И недоуменно остановился в прихожей, хмуро оглядывая чрезмерно большое скопление людей.

-Бука ты,ведьмак-донеслось ему вслед.-Я всего лишь пытаюсь нормально поговорить. Ну хотя бы раз для начала. - Лиам! - окликнул ведьмака Тёмный. - А что насчёт Юзефа Понятовского? Устроит? - и веер из долларов в тот же момент сменился на польские злотые. Обоим Тиммерманс ответил поднятым над головой средним пальцем, даже не обернувшись на окрики. Саксанский парк встретил забытой в аду прохладой ноябрьского вечера и темнотой. Лиам глубоко вдохнул свежий воздух, чувствуя как проясняется в голове и отступает тошнота. Отошел к ближайшей лавке, вытащил из кармана помятую и почти пустую пачку сигарет. Огонек осветил склоненное к нему лицо, отразился пляской в зрачках и только потом поджег кончик сигареты. Ведьмак с наслаждением затянулся, прикрыл глаза, молчаливо порадовавшись такой мелочи. Где-то далеко раздавались редкие гудки машин и сирена реанимобиля, но тут, в парке, лишь ветер шумел над головой осиротевшими без листьев ветвями.

- Слаб я пока на чудеса, -отозвался бредущий вдаль Патрик. - Ну как тебе можно отказать, Лиам, - с неизменной мягкой улыбкой Кристоф вытянул из нагрудного кармана веер купюр. Около сотни Бенджаминов Франклинов уставились на ведьмака своими отпечатанными глазками. - Подойди. - Лиам, ты поосторожней, - предупредил Патрик издалека и поплёлся дальше, пока его не остановили. - Чувааак, - протянул Лиам, разочарованно качая головой. - Мы ж в Европе, забыл? Все обменные пункты давно закрыты! Оттолкнувшись от подлокотников, Тиммерманс поднялся на ноги. Наверное, ему стоило быть благодарным за то, что Темный не наградил его в очередной раз удушающим ароматом любовных благовоний. Но эгоистичный ведьмак благодарным не был. Всегда так, не важно имеешь ты дело с обычными людьми или с высшими силами - спасай мир, кради плененных ангелов из Ада, рви задницу, рискуя жизнью и здоровьем - хрен ты получишь больше, чем вялое "спасибо". Ну, пожалуйста, обращайтесь еще. -Лиам-полиморф мягко улыбнулся.-А зачем вам простите деньги на выпивку,если у Люсьена на кухне есть все,чего душа пожалает?Ну если только бары,атмосфера..-он сделал неопределенный жест рукой.-Если хотите,я стану вашим собутыльником на этот период. - Совершенно не хочу! - открестился Тиммерманс от предложения, неприязненно взглянув на полиморфа. Спроси кто, не смог ответить, раздражала его больше слепая напористость Галахад-женщины или слащавая вкрадчивость ее мужской ипостаси. Глубоко засунув руки в карманы пальто, американец пошел из гостиной прочь.

- Я бы хотел выпить, - ответил Кристоф. - И поговорить с братом. Ну или хотя бы посидеть с ним рядом какое-то время, коли он занят на этот вечер, - он улыбнулся Мэй. - А я бы хотел поспать, - ответил следом Патрик ведьмаку. - Касаемо наших общих задач, они остаются прежними. Мы должны спасти мир. Как это не банально звучит. Извините, - и он продолжил пробираться к выходу из гостиной, держась за край стола. Какие, оказывается, банальные желания у высших сил. Лиам чувствовал себя разочарованным. Весьма. Ведьмак пожал плечами, мол, окей, чуваки, как скажете. - Может хоть деньжат подкинете, на выпивку? Сотворите маленькое чудо в качестве награды за успешное избавление от преисподней, м? Право же, они старались, а, кажется, только Вацлав должен был остаться довольным итогом - заполучить обратно почившего брата, не хило, да?

Знакомые лица - будто экраны телевизоров в магазине техники, где разом включили разные телепередачи. Ника спрашивает, нужна ли кому помощь. У Мадлен вопрос более насущный. Короткие и неожиданные полуобъятья Мэй и профессора. Галахад вновь в мужском облике. Амиго Мэри-Энн Темный. Кристоф. Брат Вацлава. Ангел. Мюриэль. Патрик. Ну, надо же... Лиам ощущал себя тем идиотом, что первым отрубается на студенческой вечеринке, когда танцы только-только начинаются, а проснувшись, обнаруживает, что часть компании уже исчезла, а оставшиеся сосутся по углам. Он даже чувствовал то же самое - желание проблеваться. Поход в ад это вам все же не за сигаретами выйти. Американец медленно поднял руки, зачесывая волосы с лица назад, а после увидел побелевшие следы, будто старые раны - от разреза на правой ладони, от зубов адских гончих на левой руке. Ведьмак поморгал, тупо таращась на свои руки, но шрамы остались, видно не только души страдают от проникновения в ад. Взгляд испуганно скользнул по рубашке до живота, но нет, та по прежнему была белой, с легким оттенком желтизны от долгого лежания в шкафу. Тиммерманс вздохнул, чувствуя и облегчение, и горькую муть, поднимающуюся со дна желудка к горлу. - Ну? И что дальше? - не слишком то вежливо перебил он обмен светскими любезностями.

Следующие минуты слились в сумасшедший калейдоскоп, адские псы накатывали бешеными волнами, обдавая зловонием из раззявленных пастей. Их не взял бы огонь, ласковый зверь, сопровождающий ведьмака с самого рождения еще спящей души. Против первой прорвавшую линию охотников твари ледяным вихрем обратилась холодная ярость, отгоняя прочь. Другая гончая прыгнула на ведьмака, сомкнула челюсти на руке. Лиам коротко вскрикнул от боли, боль породила ненависть, а ненависть - ядовитым проклятье, изъязвившим шкуру завизжавшего от боли чудища. Тиммерманс еще несколько раз сумел увернуться от клацающих зубов, когда пол содрогнулся под лапами адской мамаши, пришедшей на смену своим павшим деткам. Против этого монстра они бы и все вместе не устояли. Холод пробежал вдоль позвоночника, сковывая мужчину страхом. Но они должны... он должен... не пропустить. Лиам вытянул руки в сторону вожака, обращая студеные сети страха против монстра. Хрупкая ледяная корка сковала вожака стаи, ненадолго. Его сил просто не хватит. И будто прознав о слабости колдуна, в двери ввалились их стражи. Страшные плети огненными змеями упали на пол, выискивая свою добычу. “Ну же!” безмолвно завопил ведьмак, обращая свою молитву к медиумам. Внутри все сжалось в ожидании неминуемого удара. Ударило из-за спины. Жахнуло огнем и громом, когда портал разверзся, увлекая в свою жадную пасть француженку. Его очередь! Лиам рванул, вкладывая в короткий забег и прыжок все свои надежды на долгую и счастливую жизнь. И открыл глаза в гостиной Убежища, чувствуя во рту приторно-сладкий вкус противоядия.

- Медиумам предстоит открыть портал в физическую реальность. Собственно для это вы здесь. Как только мы начнём активацию, сюда ввалится всякий хлам. Подозреваю, что первыми будут адские гончие. По просьбе Тэй. Это не я придумал, заметьте. Так вот. Пока медиумы синхронизируются и активируют портал, охотники и ведьмаки их защищают. Мадлен. Тебе советую встать сразу в круг. Как только откроется проход шагай в него. С той стороны подстрахуешь Мажордома. Потом Лиам, охотники и медиумы. Я уйду последним. Я же не могу оставить своего пернатого друга без присмотра. Ну что, готовы? - Тёмный встал у края сигила и развёл в стороны руки. - Ника, Мэй, Вацлав, сюда. Вставайте вокруг, беритесь за руки. Охотники - приготовиться. Отпускайте всю свою злобу наружу. С этого момента я дарую вам "Контроль". Если бы взглядом можно было наносить реальный урон, то белобрысая Галахад точно заимела бы фингал или хотя бы шишку от ведьмака за свою неуемную фантазию. Ну, разве так сложно было выполнить просьбу Темного и не добавлять им лишних проблем? Но взгляд, искоса брошенный на ведьмака был виноватым. Лиам ответил ободряющей полуулыбкой и кивком. Французская ведьма та еще заноза, конечно, но именно она сейчас прижимала к груди, как им обещали, спасение мира. И пока что в этом мире еще было кого спасать лично Тиммермансу. Американец занял позицию аккурат между медиумами и охотниками, повел плечами, словно разминаясь перед рукопашной, стряхнул с ладони веер кровавых брызг. Было бы ложью сказать, что он не боялся. Не боятся только дураки и покойники. А Лиам не причислял себя ни к тем, ни к другим вопреки любому чужому мнению. - Ну, что... порвем инфернальные задницы на клочки?

- Прекрасно! - похвалил Мадлен Тёмный. - Сверни его и припрячь . На груди. Так, - он резко развернулся. - Теперь. Лиам. У тебя в животе много лишней крови болтается. Нарисуй-ка нам на полу вот эту штуку. И Тёмный обозначил контуры кровавого сигила. Будто ведро ледяной воды за шиворот вылили. Ведьмак взглянул на Темного. Крови то, пожалуй, у него была как раз недостача. Но в ответ молча кивнул - поздно прикидываться целкой после пьяной студенческой вечеринки. Нож он забрал у Мадлен, лишь секунду поколебавшись, прежде чем глубоко полоснуть по ладони. Сжал руку в кулак, переживая вспышку боли. И опустившись на колени, принялся тщательно, но быстро обводить обозначенный сигил собственной кровью. "Изгоняющий ангела..." пришло понимание в процессе. - Хитро..., - пробормотал уважительно, оценивая задумку Темного. Закончив, поднялся на ноги, сжав ладонь опять в кулак и подняв руку к плечу.

- А вот и наш драгоценный. Удачная идея, правда? - обратился он к группе. - Представляете, если бы нам пришлось тащить его ангельское тело живьём. А так, из рамы вырежем, в рулон скрутим и на выход. Кто картинкой займётся? А... где же нимб? И белый балахон? Да и крылья не то, чтобы очень белоснежные. А вот щеки, щеки ангельские, хоть и бородой прикрытые. Точно такие же щеки были у всех голожопых ангелочков с луками и стрелами, коими украшали школу ко Дню всех влюбленных. Пока Лиам сравнивал представленный им экземпляр с более ранними своими понятиями об ангелах, француженка вызвалась резать картину. Очень хорошо, что не ему придется заниматься, пожалуй, после пережитой недо-смерти руки еще достаточно дрожали, чтобы и впрямь отчекрыжить святому хомяку что-то очень нужное.

Когда Лиам оказался внутри, а за спиной захлопнулись двери, ведьмак оттолкнул поддерживающие его руки, сделал пару неверных шагов и остановился, тяжело переводя дыхание. Низ рубахи был мокрым от крови - хоть выжимай. Задрав его вверх, мужчина ощупал живот, ощущая кое-где под кожей мелкие камешки, но и только. Лишь белая полоса, едва заметная среди багровых разводов, напоминала о том, он чуть не умер. Чуть не умер. Ведьмак сдавленно хохотнул, но тут же сжал губы, успокаивая запоздалую вспышку нервного потрясения*. Вздохнул свободнее, увереннее. Все было отлично. Пока что, во всяком случае. ___ *СВ рп 1.

- Я так и знал, что будешь сачковать, - раздалось над ухом ведьмака. - А ну-ка, повернись. Ууу, сколько ливера в тебе. И печень ещё не всю пропил. Не трогайте.. дайте спокойно отойти... в мир иной... Вот именно так - “отойти”. Как его бабка говорила по материнской линии, родной матери. Все уши ему прожужжала в тот единственный раз, когда Лиама отправили к ней погостить. Все причитала, что де мама то его “так рано отошла! Так рано отошла!” Будто бы и не умерла вовсе, а за хлебом вышла до ближайшего магазинчика. Старая... перечница... Вот и ведьмак сейчас хотел “отойти” в мир физический. Подождать там. Может быть даже помочь двухголовому мажордому с противоядием. - Не теряй больше, - из ладони Тёмного выползло чёрное облако едкого дыма и всосалось в разорванные ткани, которые срастались прямо на глазах. - Беги к дверям, - шепнул он, дёргая Лиама вверх и поднимая на ноги. Повернулась к в буквальном смысле восставшему из мертвых ведьмаку,подхватила его под руку,подставляя плечо, и безнадежно спросила: -Сдурел,да?Совсем сдурел? Лиам был слишком оглушен, сбит с толку, мозг не успевал за происходящими событиями. Он ошалело водил взглядом, дрожал и механически переставлял ноги вслед за влекущей его к дверям Галахад.

У вас есть идеи, как отвлекать внимание адских стражей? У Лиама не было. Вообще не было желания привлекать их внимание к своей персоне. Пожалуй, он слишком поспешно вписался в эту авантюру. - Эй! Урод! - что есть мочи заорал американец, для верности запустив камнем в ближайшего исполина. - Не надоело бревно косплеить? Может разомнешь ножки? Погуляешь, а? Ну, а что? Такая тактика отлично привлекала внимание и чернокожих гангста и “белого мусора”. С инфернальными ублюдками она тоже, оказалось, работает. Белесые, будто слепые, глаза нашли не в меру шумного гостя ада, исполин сделал шаг вперед и замахнулся хлыстом. Ведьмак, не ожидавший от такой махины излишней прыти, слишком поздно попробовал увернуться. Слишком медленно и неуклюже. Плеть обрушилась, обжигая огнем и мужчина покатился кувырком в пыли. В глазах потемнело, дыхание перехватило. В районе живота некогда белая сорочка стремительно намокала, окрашивалась в красный цвет. Но он был еще жив. Жив! Лиам распахнул побелевшие от боли глаза, дыша часто и хрипло, кашлянул, сплевывая покрасневшей слюной. Тело мелко подрагивало от боли и озноба. Умирать - даже не физически - все равно чертовски больно. Адски больно! Так больно, что хочется остаться лежать, оставив остальным всю грязную работенку. А его не трогайте больше. И позвоните кто-нибудь в инфернальные 911! - Ну, что же ты..., - вяло пробормотал ведьмак, кое-как приподнимаясь на локтях. Рука, прикрывшая рану, задрожала сильнее. Голова запрокинулась назад, а взгляд поднялся вверх, к обидчику. - Любишь садо-мазо, ага? Он тяжело и неуклюже попробовал отползти назад, рискуя растерять собственные кишки по дороге. - А я вот не очень..., - еще одно неловкое движение, увлекающее стража прочь от дверей. - Может начнем с начала? Познакомимся, а? Вот тебя как зовут? Урод? Мудак? С-сучий выкормышь? Вновь взвилась чудовищная плеть, Тиммерманс дернулся, заваливаясь на бок, задохнулся от ужаса, когда та выбила столб пыли перед самым носом. С тихим поскуливанием забарахтался, пытаясь отползти подальше, спасти свою шкуру. Он не выдержал бы нового удара, знал наверняка. А умирать - даже невзаправду, оказалось ужасно страшно. Щека прижалась к горячим камням, вымостившим дорогу. Там, за пеленой, вставшей перед глазами, маячили открытые двери, так близко. И недостижимо далеко. Лиам тяжело сглотнул, зажмурился. - Ладно... ладно.. я понял, - сил кричать уже не осталось, но он продолжал все-равно нести эту чушь, чтобы дать несколько секунд остальным забежать в те двери. - Понял.. не в твоем вкусе... взаимно, кстати... козлина ты уродская... Характерный звук, с каким взвивалось адское оружие стражей, раздалось сразу с двух сторон. Ведьмак скорчился, перестав дышать в ожидании последнего удара. Слышал как хлыст прошелся по живой плоти. По кому-то другому. Но все-равно уже не мог шевельнуться. Он ждал обещанного Темным возвращения в физическим мир. ___ 9-5=4 хп Закрытый сложный перелом живота Проникающее ранение брюшной полости кишки волочатся XD

Пытаюсь дочитать третью книгу "Первого закона", конечно в официальном переводе. Всю дорогу охреневаю от топорности диалогов и всеобщей любви к Аберкромби. Пост выше многое объясняет. Жалко, что в свое время не подумала тут поинтересоваться этим вопросом. Но и подумать не могла, что официальный перевод может быть настолько отстойным :(

- Ну, вы попадёте туда, где оставили тело раньше положенного времени и не сможете помочь нам. Не надейся, Лиам, ты не умрёшь. Не здесь. Лиам задумчиво почесал затылок. Улыбнулся - Темный, дарящий надежду и уверенность, чудеса да и только: - Да я как бы рассчитываю пожить. Подольше. Взгляд вновь поднялся к исполинам. - Окей, - ведьмак зябко растер ладони, выдохнул, расправил плечи, - буду отвлекать этих уродов... Надеюсь, рост и отсутствие мозгов не компенсировались им скоростью!

- Итак, - обратился он ко всем спустившимся. - Вон те два истукана слишком тупые, чтобы на них воздействовать ментально. И слишком сильные, чтобы вступать с ним в бой. Но их можно подразнить и отвлечь от охраны. Вы все в данный момент - лучшая приманка. Разделитесь. Кто будет отвлекать, а кто вскрывать Ворота. Из огня да в полымя. Ведьмак смотрел, задрав голову, на двух махин и на лице его пробуждались эмоции. Первой и самой яркой было охреневание. Потому что мороз пробирал по коже даже от одной мысли, что такой исполин обратит на тебя свое внимание. Нет-нет-нет, это был как раз тот случай, когда Тиммерманс предпочел бы более всего не отсвечивать. - И что с нами будет, если они, - он самым некультурным образом указал пальцем на охранников, - прибьют нас? Из предложенных Темным вариантов Лиам предпочел бы не выбирать вовсе. Но он так и не научился за прошедшие три дня пользоваться шпильками - даже обычными, металлическими. Так что выбора особенного не было. Ну, знаете эту поговорку про грибы? Мол, давай, полезай в корзинку, ведьмак!

- Вы как? – сразу спросила она, взглянув исподлобья на двух мужчин и женщину. Взгляд коснулся и к фигуры Темного. Лиам коротко пожал плечами, мотнул головой, безмолвно задавая такой же встречный вопрос. "Никак" было бы честным ответом. Он и впрямь так себя ощущал - никак. Как то вдруг потухли все чувства. Может там, за далеким отсюда проходом, истекла отведенная телу минута? Или две бутылки бракованного яда сократили время пограничного состояния? Не было ни облегчения при виде знакомых лиц, ни беспокойства за тех, кто пока отсутствовал. Даже нетерпения, присущего любому ожиданию, не осталось. Ведьмак странно изогнулся, заглядывая себе за плечо. Но нет, никаких мелких бесов, присосавшихся бы к нему на одном из кругов, не обнаружилось. Видимо само пребывание в аду стирало мягким ластиком привычные эмоции.

Говорят, что каждый грешник заслужил свою участь. Интересно, часто ли грешила его душа в своих прошлых жизнях? Наверное, была тут частым гостем, либо над головой ведьмака вот-вот должен был вспыхнуть нимб, потому как шел Лиам легко и спокойно, уткнувшись взглядом себе под ноги и по завету Темного даже в голове его можно было найти разве что перекати-поле. Первый раз он остановился, едва не споткнувшись о пачку новеньких, хрустящих долларов, прямо из-под печатного станка. Одинокую и совершенно точно ничейную, только руку протяни и она твоя. Деньги были проблемой пока не насущной, но без сомнения важной. Потому что тех остатков, что покоились в кармане штанов физической оболочки, хватит едва ли на такси до аэропорта. Но пока еще возвращение домой маячило где-то там, призрачным ожиданием, и было легко не думать, не переживать заранее, полагаясь на то, что все как-нибудь разрешится. Американец поддел пачку банкнот носком кроссовка, на манер мячика отбрасывая с дороги. - В Европе принимают евро, - ворчливо просветил он недогадливую Алчность и пошел дальше. Все ниже и ниже, пока впереди не показался выход. Из теней вдруг выступила Моника. Ну, или ад пытался заставить ведьмака так думать. Как глупо! Ну, откуда бы тут взяться Монике Грей? Эта женщина, по мнению Лиама, вполне серьезно претендовала на звание святой мученицы, а последним, как известно, место на небесах. - Потерпи, сестренка, - криво ухмыльнулся мужчина той, что должна была олицетворять гнев. - Скоро вернусь... “...и тогда можешь порвать меня, как Брай свои игрушки...” Шаг, другой и вот уже в компании Темного и оборотня прибавилось. Впору сообразить на троих, да все искушения остались за спиной. ____ Лиам: - 2 к СВ

- Спуститься вниз, - ответил Тёмный. - Семь уровней. Не доходя до Бездны. Хотя, до Бездны вам всё равно не добраться. Сегодня каждым уровнем правит Тёмный Князь. Из самых знаменитых. Асмодей, Бегемот, Мамонна, Вельзевул, Левиафан, Бельфегор, Аббадон. Завтра всё может поменяться. Но сегодня, чтобы добраться до экспозиции вам предстоит сойти. Преодолеть обычные соблазны смертных. Банальщина. Ничего нового люди не придумали. Скукота смертная. Я думаю, вы пройдёте, если не станете особо фантазировать. Помните, что ваши желания и мысли, здесь, имеют свойство материализоваться. Лиам вспоминал семь смертных грехов. Получалось плохо. Вроде бы были среди них обжорство и депрессия. Дальше список стопорился, либо разрастался. Не думать. Не фантазировать. Фантазия американца стала скудной с тех пор, как их детская компания безнадежно выросла, а юношеский спермотоксикоз сменился зрелостью. Но вряд ли стоит ожидать, что все пройдет гладко. Чтобы в аду, да без трудностей? Нафиг тогда вообще они бы понадобились. Лицо ведьмака выражало угрюмое уныние, будто один из забытых грехов уже обуял душонку. И тому было аж две причины - Тиммерманс не любил сложностей и знал о собственной слабости. И чем дольше они топтались на одном месте, тем сильнее его одолевали сомнения, пока еще нечеткие, зыбким покрывалом укрывая бесшабашную решительность, с которой он пил яд. - Не попробуем, не узнаем, - ворчливо ответил он на слова Темного.