Андерс / Anders

[Cassandra 1 104]

Щелкните по изображению, чтобы перейти на страницу персонажа

“Именно по воле Создателя рождаются маги. Церковь – творение людей, и они же могут её свергнуть”

Awakening: Многие маги ропщут под властью Церкви, и Андерс не исключение. Хотя большинство магов попадает в Круг еще детьми, Андерс был подростком в то время, когда его нашли храмовники: он знал внешний мир и очень хорошо осознавал, что теряет. Для него стены Башни Круга были не более чем темницей. Прирожденный смутьян, Андерс постоянно сбегал из башни, демонстрируя недюжинную изобретательность. Но несмотря на его находчивость и талант, ему никогда не удавалось окончательно отделаться от храмовников. К счастью, Андерс презирает магию крови не меньше, чем Церковь, иначе его бы давным-давно казнили как малефикара. На самом же деле все, чего он хочет, это свобода -- ну, свобода, хорошая еда и симпатичная девушка в объятьях. Это ведь не такая уж и большая просьба, верно?

Dragon Age 2: Андерс – беззаботный маг-бунтарь из «Dragon Age: Начало – Пробуждение» – изменился. Вдохновлённый своим другом, Справедливостью, бороться с Кругом Магов более активно, Андерс согласился стать сосудом для духа Справедливости… после чего осознал, что его злость на Круг превратила Справедливость в демонический дух Мести. Теперь Андерсу приходится ментально и физически бороться, чтобы сохранять контроль над демоном, сидящим в нем… по крайней мере, до тех пор, пока Круг Магов не будет навсегда распущен.

Рассказ-прелюдия к появлению Андерса в Dragon Age 2

Что-то не так с этим светом. Слишком жёлтый. Слишком грубый. И весь он идёт сверху. На секунду я теряюсь: почему это кажется неправильным? Солнце… оно же всегда было здесь, верно? Что же я вспоминаю?

Я вспоминаю верное слово. Тень. Я маг. Я бывал в месте, о котором вспомнил. Это страна туманов и снов. И я прав: свет там иной, он исходит от земли, от стен, не из одного точечного источника. Но я никогда не был там больше, чем просто гостем. Почему она вдруг показалось мне домом?

Чего ещё я не могу вспомнить?

Я сажусь, и свет становится сперва ярче, потом темнее и после выравнивает сияние. Пульсация в моей голове возобновляется, и я, не подумав, призываю дыхание маны, чтобы избавиться от неё. Боль усиливается по мере того, как магическая энергия обволакивает её, успокаивая и охлаждая. Я пытаюсь думать. Начнём с чего-то простого. Моё имя. Как меня зовут?

Я Андерс.

Я Справедливость.

Никогда прежде это не давалось так тяжело.

Внезапно всё возвращается. Голос Справедливости, мой голос, разговор посредством разлагающегося тела, которое он некогда занимал. «Время пришло. Ты показал мне несправедливость, больше которой я не встречал. Достаточно ли у тебя мужества принять мою помощь?»

Я знал, что он предлагает.

Чтобы остаться в царстве смертных, ему необходим сосуд, тело, которое он займёт до самой смерти, а не просто труп, который в любом случае будет гнить. Если бы я предоставил ему это, он бы дал мне всё, чем владел, чем был. Вместе мы могли бы превратить Тедас в мир, где правит справедливость, а не страх.

Мир без Круга. Без храмовников. Мир, в котором маги могут учиться обращаться со своим даром и при этом возвращаться на ночь домой. В котором ни одной матери не придётся прятать своё дитя… или потерять его из-за страха соседей. В котором магия считается даром Создателя, а не проклятием, как сейчас.

Это почти невозможно представить. Круг, храмовники – всё это формировало мою жизнь. Мне было не больше двенадцати, когда они пришли за мной. Моя мать плакала, когда они надевали кандалы на мои запястья, но отец был рад моему уходу. Он боялся со времён того огня в амбаре. Боялся не просто того, что я могу совершить, – боялся меня, боялся, что моя магия – это наказание за какие бы то ни было мелкие грешки, к которому, как ему казалось, его семью приговорил сам Создатель.

Я всегда знал, что не покорюсь. Я бы не стал тем, чем они хотели, – покладистым, покорным, виноватым. Но до Справедливости я был один. Я никогда не думал больше, чем о своём собственном побеге: где я должен спрятаться? Как скоро они найдут меня?

Сейчас эти мысли вызывают у меня отвращение. Почему столь многие должны жить так, как я жить не хочу? Почему Круг Магов должен существовать? Только потому, что так всегда было, потому, что те, кто читал слова Андрасте, извратили их, заявив, что маги должны стать пленниками? Почему никогда не было революции?

– Он на грани, – голос, приближается. Кто-то, кого я знаю. Серый Страж.

– Что, во имя Создателя, с ним случилось? – их двое. Этого я не знаю.

– Он слетел с катушек. Его глаза засияли… Его проклятая кожа расползлась, и было похоже, что у него внутри пылает огонь. Бредил… нёс что-то про несправедливость, про революцию. Думал, придётся прикончить гада как бешенного пса, а потом он просто рухнул.

– Чёртовы маги.

Я силюсь встать, открыть глаза и встретить их как мужчина, а не как пережёванная куча гарлокской блевотины, которой я себя ощущаю. Теперь я их вижу. Это Ролан; как же иначе. Цена, которую мне пришлось заплатить за щедрость Серых Стражей, вырвавших меня прямо их рук храмовников. Он был одним из них, пока его местную Церковь не разорили порождения тьмы и он не почувствовал, что должен стать Стражем. Никто никогда не говорил, что сделка расторгнута, но, как только храмовники перестали протестовать, Ролан явился к Стражам, и с тех пор нас на каждое задание отправляли вместе. Ясное дело, что храмовники прислали его присматривать за мной.

И что толкнуло меня заключить сделку со Справедливостью там, где он мог это видеть?

Он попадает в моё поле зрения, и я жалею о своём неудачном подборе слов, потому что что-то шевелится внутри меня, и я гадаю, насколько тяжело Справедливости направлять свою волю через тело, по-прежнему занимаемое разумом владельца. Но это бессмысленный вопрос, так как его мысли теперь мои, и он сам – это я, и я больше не уверен, о чём именно спрашивал.

Ролан стоит прямо передо мной, и белый грифон на его нагруднике сливается в моих глазах с пламенным мечом цвета стали на броне его спутника, и я знаю с чёткой уверенностью, что Ролан предал меня.

– Стражи согласились, что мы не можем укрывать одержимого, – говорит он гнусавым голосом, дрожащим от самодовольства, и больше мне ничего не нужно слышать. Он натравил храмовников на меня, на нас, и это именно то, чего мы ждали.

Я не вижу себя во время изменения – лишь отражение в их глазах и звуки их криков. Я резко выпрямляю руку, и сильверит не столько ломается, сколько взрывается брызгами расплавленного металла. Пламенный меч тает, стекает по груди храмовника, и я посылаю волну пламени, испепеляющую его лицо, оставляя лишь череп, горячий до тления. Горят деревья… палатка… всё вокруг.

Ролан всё ещё стоит, и я чую лириум, который он выпил, что и защитило его от взрыва. Но он испуган. Я вижу, как дрожит его щит, и знаю, что он едва сдерживается, чтобы не убежать, и мне приходит мысль: «Чем же я стал?», ведь я видел, как он встречает маток и одержимых без страха.

И затем его меч останавливается на уровне моей груди, и я не препятствую ему, ведь это лишь сталь, неспособная повредить мне – я больше не один из смертных. И когда меч тонет по самую рукоять в моей плоти, не вызывая никакой реакции, он сдаётся. Он разворачивается и бежит, а я сзади, схватив его за шею, отрываю ему голову – никакой магии, только я, кем бы я теперь ни был. Его кровь попадает в мой открытый рот, на вкус она напоминает вино с мёдом, и тепло расползается по моему телу.

Он ненавидел меня, и теперь он мёртв. Он боялся меня, и теперь он мёртв. Он охотился на меня, и теперь он мёртв.

Они все умрут. Каждый храмовник, каждая сестра, которая встанет на пути нашей свободы, сдохнет в агонии, и их гибель придаст нам сил. Мы добьёмся справедливости. Мы отомстим.

И вдруг я в одиночестве стою в горящем лесу, окружённый телами храмовников и Стражей. Их так много, а я и не знал, что они были здесь. Не знал даже, что убил их, но доказательства этого вокруг меня. Не последствия битвы, как я её понимал, но место кровавой бойни, полное оторванных конечностей и растерзанной и пожёванной плоти.

Это не справедливость. Это не тот дух, который был моим другом, самим мной. Чем же он стал? Чем я стал? Нам нужно убираться отсюда. Для меня больше нет места в рядах Серых Стражей.

Есть ли для меня теперь место хоть где-нибудь?

Переведено by

TiRTo & IMK team

- Персонажа "породил" Дэвид Гэйдер, в Dragon Age II его "усыновила" Дженнифер Хеплер.

- Андерса в Dragon Age: Awakening озвучил Greg Ellis, в Dragon Age 2 - Adam Howden.

- Это интересно: Андерс, по словам его "папы" Дэвида Гэйдера, это не имя собственное, а прозвище, которое он то ли получил то ли сам себе выбрал по той простой причине, что его родители были из Андерфелса.

Изменено 25 октября, 2012 пользователем Хаархус

[Эри 14 939]

А нужно нам его возраст до года7 мы то вон Хоуку то не знаем сколько лет

[Яковлев Леонид 166]

А нужно нам его возраст до года7 мы то вон Хоуку то не знаем сколько лет

От 24 до 20, по моему.

[Klerfe 695]

да при чем тут возраст, госпадитыбожемой) под временными рамками я подразумевала его появление в киркволле сразу после окончания мора, хотя по всем временным связям он должен быть только-только прийти к сс)

[Аурига 354]

да при чем тут возраст, госпадитыбожемой) под временными рамками я подразумевала его появление в киркволле сразу после окончания мора, хотя по всем временным связям он должен быть только-только прийти к сс)

Да это понятно. Просто тема всплыла, при разговоре о возможном возрасте Андерса.

[alla-n 1 933]

Тема затихла. Вылезу со своими вопросами. Так кем одержим Андерс, Местью или Справедливостью. Т.е. если он говорит, что Справедливость изменился навсегда, то значит он теперь всегда Месть, и почему мы тогда называем его Справедливость? Или это дух мести по имени Справедливость. Или подразумевается, что в нем живет дух Справедливости, и только когда Андерс теряет контроль над эмоциями, вылезает нечто и убивает храмовников, и вот это нечто и есть демон Мести. И, кстати, Месть это ведь уже демон, а не дух.

Ыыыыыыыыыы... история с переплыванием озера Каленхад меня радует до невозможности.

Я опять что-то пропустила. Не помню откуда об этом слышала. Он рассказывает про это?

[Эри 14 939]

Финн рассказывает в DLC охота на ведьм.По поводу там уже С не может разобраться кто он.Но в тени он называет себя Спаведливостью

Изменено 13 июня, 2011 пользователем Эри

[alla-n 1 933]

Финн рассказывает в DLC охота на ведьм.

Тогда понятно, я как раз это длц до сих пор не прошла. А можно подробнее, что он рассказывал?

[Эри 14 939]

Ну то выводили на прогулку и заставляли на берегу озера делать зарядку. так вот Андерс когда храмовники отвлеклись , прыгнул в озеро и поплыл, а храмовники пока решали снимать им доспехи или нет упустили его.

Во общем после этого маги к радости Финна, только в закрытом дворике гуляли.

Изменено 13 июня, 2011 пользователем Эри

[alla-n 1 933]

Ну то выводили на прогулку и заставляли на берегу озера делать зарядку. так вот Андерс когда храмовники отвлеклись , прыгнул в озеро и поплыл, а храмовники пока решали снимать им доспехи или нет упустили его.

Спасибо, я под впечатлением от находчивости. Допройду ДАА пойду это длц проходить.

[Inadzuma 5 364]

Месть часто связывают со справедливостью, так что вполне реально, что он и есть та самая "справедливая месть". Магов обижают - обидчики должны быть поплатиться за свои злодеяния. Это ми месть, и справедливость.

[Kelnik 709]

Месть часто связывают со справедливостью, так что вполне реально, что он и есть та самая "справедливая месть". Магов обижают - обидчики должны быть поплатиться за свои злодеяния. Это ми месть, и справедливость.

Месть — не желание справедливости, а лишь утоление собственной жажды.

[Inadzuma 5 364]

IeroKelnik

а что же такое жажда справедливости тогда? И утоление её? Тоже месть? И разве месть не может быть справедливой? Андерс не просто желает расквитаться с плохими храмовниками, которые не давали ему конфетку, он жаждет свободы для всех магов, включая тех, которых в лицо не видел.

[alla-n 1 933]

он жаждет свободы для всех магов, включая тех, которых в лицо не видел.

Вот это, кстати, именно справедливость. Я в нем мести как таковой вообще не увидела. Он ведь не вернулся в ферелденский круг, чтобы убить какого-нибудь храмовника, который мог его обидеть. Месть это что-то более личное, и даже нельзя сказать, что он мстит системе в целом (кругу, храмовникам) он пытается изменить несправедливое положение вещей. Т.е. я просто не понимаю где там месть.

[Inadzuma 5 364]

Дело в том, что справедливость, она справедливость для всех угнетённых, а у данной конкретной справедливости вектор смещён. Во главе угла стоят именно маги, хотя не они одни угнетены и жаждут справедливости. Это, мне кажется, и приближает к мести. Но он же не мстит целенаправленно храмовникам, он именно делает всё для освобождения магов. Короче оно там переплетено, имхо.

[Эри 14 939]

скорее всего потому. что сосуд его маг ла и Андерс скорее всего ему рассзказывал был бы тко- то вроде Фенри то он боролся против рабства в Тевинтере или за права всех эльфов. А храмовники кстати тоже люди подневольные и зависимые, поэтому они в целом с системой боряться ., а не с отдельными храмовниками.

Изменено 13 июня, 2011 пользователем Эри

[Тинхен 1 177]

Ну и, Справедливость ведь впервые разбушевался когда

Андерса Ролан храмовникам сдал и те его убить попытались. По-сути беспричинно.

Мне кажется, что именно это и стало переломным моментом.

Изменено 13 июня, 2011 пользователем Тинхен

[Эри 14 939]

По сути Ролан и не имел право, а Страуд не имел права такого человека как Ролан в СС брать

[Bardeal 287]

Вот это, кстати, именно справедливость. Я в нем мести как таковой вообще не увидела. Он ведь не вернулся в ферелденский круг, чтобы убить какого-нибудь храмовника, который мог его обидеть. Месть это что-то более личное, и даже нельзя сказать, что он мстит системе в целом (кругу, храмовникам) он пытается изменить несправедливое положение вещей. Т.е. я просто не понимаю где там месть.

Мести в данном случае жаждет не Андерс, а дух в нем.

[alla-n 1 933]

Мести в данном случае жаждет не Андерс, а дух в нем.

Какой мести жаждет дух? Дух жаждет изменить ситуацию и сделать её справедливой по отношению к магам.

[Bardeal 287]

Какой мести жаждет дух? Дух жаждет изменить ситуацию и сделать её справедливой по отношению к магам.

Дух жаждет отомстить обидчикам магов, их положения по моему его волнует не в первую очередь.

Изменено 13 июня, 2011 пользователем Bardeal

[Эри 14 939]

Он жаждет разрушить саму систему, а не тех кто обижает магов.

Изменено 13 июня, 2011 пользователем Эри

[alla-n 1 933]

Дело в том, что справедливость, она справедливость для всех угнетённых, а у данной конкретной справедливости вектор смещён. Во главе угла стоят именно маги, хотя не они одни угнетены и жаждут справедливости. Это, мне кажется, и приближает к мести.

Я на этом запуталась. Месть это ведь что-то вроде разновидности справедливости. Она отличается только интенсивностью, что ли. Плюс месть не объективна. Наверное поэтому их и соединили так. Остается вопрос кто в таком случае засел в Андерсе – дух или демон.

Дух жаждет отомстить обидчикам магов, их положения по моему его волнует не в первую очередь.

Абсолютно не согласна. Его интересует именно изменить систему, изменить положение магов. А не мстить обидчикам.

Изменено 13 июня, 2011 пользователем alla-n

[Bardeal 287]

Ну из за системы они и страдают собственно, они есть обидчики.

[alla-n 1 933]

Ну из за системы они и страдают собственно, они есть обидчики.

Тут дела в мотивах. Месть - в этом случае главное причинить вред обидчику. Справедливость - главное изменить положение вещей, чтобы ситуация стала справедливой. В случае с Андерсом и С. я вижу второй вариант. Хотя иногда месть это часть справедливости.

Кстати, вся эта ситуация с Роланом странная какая-то. У многих игроков Андерс стал другом для их ГГ, и странно, что кто-то посмел приставить к нему бывшего храмовника. Как-то ожидаешь большего уважения к человеку, который помогал спасть Амарантайн.

Изменено 13 июня, 2011 пользователем alla-n

[Inadzuma 5 364]

Месть это далеко не всегда справедливость.

В случае Андерса это и месть за себя, за магов, и попытка восстановить справедливость - дать магам свободу. Но, с другой стороны, а что если Фенрис прав? Магам дана огромная сила, а сила это и искушение. Когда Андерс говорит, что не встречал мага который жаждал бы власти он явно то ли кривит душой, то ли строит из себя дурачка.