FOX69

- Да я-то что? - Невозмутимо пожимает могучими плечами Рамона. - Тебе ещё с бассейном объясняться. - Вычищаемая до блеска алюминиевая кастрюля удостаивается примерно такой же степени внимания, как занавески и табурет минутой раньше. - Мы уже попрощались и обронили литров двести купоросной влаги на двоих, - прожёвывая мясной кусок, сообщил сантехник о расставании с любимцем. От уклончивых ответов сантехника веселее не стало. Начо резко поднялся со стула, и мачете стукнуло о край стола. - Марио, друг мой, - спросил он негромко, - Где Моралес? Недожёваный кусок встал где-то поперёк горла, но он с ним быстро справился, и попробовал двумя пальцами вытянуть из деревяшки грозную оглоблю садовника. Не получилось. Ну и ладно. - Сейчас? - уточнил Марио, глянув на грозу садов и огородов. - Не знаю, - честно признался он.

- Ты серьёзно что ли? - не поверил садовник, оставляя пустую тару. - Ну да, - подтвердил сантехник так, словно Начо сомневался в прописных истинах. - Работу, говоришь, нашёл, милый? А о... здешнем бассейне ты подумал? Как он без тебя? Ведь ты разобьёшь ему сердце... или что там у него. И не стыдно тебе бежать, когда трубы нуждаются в тебе больше всего? Ух, смотри внимательно на эти энчилады, потому что ты их недостоин, Марито, вот так, - Рамона отворачивается к мойке, и поэтому выражение лица богини скрыто от глаз простых смертных, но со стороны мойки слышится подозрительное приглушённое кудахтанье. - Ой, Романа, - отмахнулся Марио, поспешно придвигая тарелку, пока не отобрали насущное у потерявшего достоинство. - Хозяин завтра же найдёт другого воздыхателя по канализационным трубам. Чудное явление Марио после столь пикантной сцены с младшим братом как-то не предвещало ничего хорошего. И мелкого рядом не наблюдалось. Женское и сестринское не доверяло вот таким резким переменам. Сеньорите сицилиец улыбнулся и, как ни в чём не бывало, приступил к трапезе.

- И д-далеко собрался блудить, - хрипло донеслось то ли из-за, то ли уже из-под стола. - Работу новую нашёл, - с дружеской улыбкой откровенно соврал сантехник, усаживаясь на своё законное место за кухонным столом. - Платят больше. Работы меньше. Поднакоплю и вернусь домой, в Палермо.

Спустя час Марио заглянул на кухню в надежде обнаружить там тех, с кем он не мог не проститься. - О, прекрасная донна, повелительница черпаков и кастрюль, несравненная кудесница фахитос и тако, - заискивающе обратился сицилиец к хозяйке кухни. - Не накормишь ты блудного сына в последний раз?

Фрпгэшники народ творческий и любопытный.))

- У меня был опытный партнёр, - чуть усмехается, но сомнения нет, просто самоирония. Чуть отъехав вперед, Хесу обернулся к Марио через плечо. – Не забывай хорошо питаться и много бывать на свежем воздухе. Хотелось надеяться, что сорокалетним капо почти детская, неловкая шалость воспримется благосклонно. Он улыбается ему во след. И остаётся грусть. Тихая, едкая, бессмысленная. Размеренными, глухими ударами метронома, возвращающая в прошлое. Давно забытое и потерянное. И всё же, он благодарен молодому сеньору, так просто доверившемуся и разделившему несколько минут в раю. Он не жалеет ни о чём. Лишь только о возможности вновь повторить недавний танец. Осталось немного. Собрать сумку, благо от лишних вещей он избавился лет десять назад. Попрощаться с Рамоной. Чмокнуть... или ущипнуть - а лучше и то и другое - Кончиту. И пожать руку Начо. Пожалуй, всё. Он поправил свою неизменную кепку и, насвистывая недавнюю мелодию, двинулся в сантехническую келью. Х

Воображение уже рисует картины округлившегося сантехника - ему будет удобно сидя слушать животик... На этом гаучо прыснул. - Не факт, что получится, - ладонь хулигански ерошит волосы, а лицо искажает знакомая грустная улыбка. - Разбогатеешь на миллион долларов и бросишь несчастного отца ребенка. - Думаешь, можно обойтись миллионом, воспитывая ребёнка, - притворно возмущается потенциальная мать с итальянским темпераментом. - Ну уж нет, caro marito! Я не собираюсь делать это в одиночестве! Нос трётся о щёку, игриво бодает лоб, губы находят губы. Последний раз. Почувствовать. Запомнить. И отпустить. Не здесь. Не сейчас. Свою судьбу ты уже решил. Зачем усугублять вину сеньора. Через пол часа по залитым солнцем дорожкам по направлению к особняку следует странная парочка. Человек в инвалидной коляске и человек в рабочем комбинезоне. Но перед тем, как отдаться на суд общественности, Марио протягивает Хесу ладонь: - Ты здорово танцуешь, синьор гаучо. И не верь никому, кто будет утверждать обратное.

Грешники библейские… или Господь простит? Простит. По индульгенции прикупим. И ещё десяток - на будущее. Раз создал "нитаких", то пусть прощает. За ошибки надо платить. К кому только свою любовь не позволил. К матери, к родине, к детям, к жене и к мужу, даже к коту и к соседской козе любовь присобачил. Да Ему вообще сугубо фиолетово на свои дары. Одарил щедро, теперь страдайте. Ибо за всё нужно платить. Посредникам. Почему-то. Перед ними же и оправдываться. А Ему любовь не помеха. Лёгкий шорох в кустах и звук быстро удаляющихся шагов. Где-то в тех же кустах спрятан рояль звучит нагнетающая барабанная дробь. Но не будем о вечном. Будем о насущном, которое метнулось в кустах, захлебнувшись новостями, и умчалось генерировать сплетни. - К вечеру в этом доме нас поженят, - сквозь смех шепчет Марио на ухо Хесу, продолжая сжимать парня в крепких объятьях. - И кто-то непременно должен будет забеременеть. Ты готов? Или нет. Лучше я. Я буду хорошей матерью.

В отряд усачей я. :rolleyes: шо за хрень ваще?))

- Я поддержу, не бойся, - Хесу улыбается, хоть в чём-то ему можно быть уверенным. Он не психолог. И может потому так нарочито груб. Безрассуден и смел. Он не привык отступать. Нет невозможного. Грань. Край. Кромка лезвия отточенного ритма. Пряный запах безумия. Он с каждой нотой сильней, с каждым шагом явственней. Он отрывает от реальности и в забытом уголке вселенной соединяет несоединимое. Так просто в танце быть единым. Висок к виску. Рука в руке. Шаг в шаг. И каждое движение сближает. И через несколько минут нам будет всё равно куда упасть. Забыв себя, забыв, что существует мир. Ткань танца замедляется. Или это мы остановились. Или вязкое время замедлило бег. Так просто коснуться. Естественно, легко, непринуждённо. Собрать губами влагу с его кожи, объединить демонов и бесов, и отпустить на волю. Забыть в пьянящем хаосе себя и довериться инстинктам. Губы к губам. Настойчиво, не сомневаясь. А этот танец вам знаком, синьор? Хесу... ты выбрал место, чтобы пасть?

Марио. Слышишь, Марио? Теперь на ты. Теперь без статуса. Искренний смех и короткий, выразительный взгляд вниз, на кроссовки. Сам подписался. Быть рядом. Быть ведомым. Рельеф спины прорисован под ладонью. Грешил качественно и постоянно, сбежал за море, не согнувшись. Пока оркестр настраивается на портовую религию, ловится ритм тела и дыхания, изучается противник и партнёр. Как на охоте. Движение грудной клетки, морской шум в ушах. Марио, ты слышишь? Он слышит. Чувствует, ощущает. Впитывает запах разгорячённых тел. Кожей вбирает его тепло. Не в первый раз и не в последний. А ты, Хесу Моралес? Видишь? То что вижу я. В твоих глазах. Какие дьяволы стегают сицилийских бесов? Древние, опасные, непокорённые, ввергающие в страстный грех. Они таятся. До поры. И ждут. На ощупь пробуют. Боятся? Загнанные в угол. Ну и зачем ты их туда загнал? Зачем так рано приговаривать себя? Ты не уверен? Зря. Давно забытые века. Давно ушедшие люди. Минувшее, в котором появился танец. Желание быть лучше, отточить умение, чтобы затмить и покорить любую женщину. Тогда. Сейчас. Скажи, Хесу, зачем? В саду цветник. И розы с орхидеями неприхотливы. Лишь нужно подойти и срезать. Какую хочешь ты? Лоб в лоб. Да хватит нам бодаться. Щека к щеке. Ты тоже брился не сегодня? Хесу... А музыка кружит и продолжает сплетать тела и руки. Мысли, желания, зной. Ноша давно лишилась веса. Стала тобой. Единым целым. - Хесу, - на чуть обветренных губах блуждает отрешённая улыбка. - Если будем падать, то на тебя. Тебе терять меньше, - он говорит почти серьёзно и глухо смеётся у самого уха партнёра, не сбавлял темп. Чёрный портовый юмор. Но ты поймёшь. Я знаю. Х

До убранным дорожкам возобновилось движение. Просто-таки трафик. Поместье существовало своей жизнью, и не всегда опускало голову до вполне просто и обычно одетого человека в половину роста ниже. На проверку, это было обманкой – рост у вытянутого не одним поколением предков - кочевников был выше среднего. Толкиенисты сравнили бы с эльфом, только карибским. Карибского эльфа встречали лёгким поклоном головы и новой улыбкой. Приветливой, собравшей сеточку ранних морщин в уголках лукавых и загадочных глаз. Тёмно-карие искрились бесновато и страстно, как могут искрить оголённые провода, опущенного в воду высоковольтного кабеля. Танец - язык тела. Вряд ли нужны слова и для подготовки. Рука в руке, тела сближаются и ноги несут в две четверти в обжигающем танце. Ларри-милонгеро - вы слышали о таком, синьор? Сплетает, сближает, дурманит. Даёт надёжную опору. В нашем случае опору крепкую, сорокалетнюю, закалённую, прошедшую огонь и воду, с хорошей арматурой, выпирающей из-под футболки бугристыми мышцами. Только так и только рядом. Вы не позволите по-другому. И хочется думать, что виной не только необходимость не упасть. Четыре широких кожаных ремня. Взгляд недоумения. Но вы ведь доверились мне, синьор. Сантехнику и бывшему бандиту. Человеку чья ступень на социальной лестнице где-то там, под колёсами вашей дорогущей коляски с автоматическим приводом. Ослабленным мышцам ног даётся подвижность извне. Фиксированы голени и бёдра к чужим ногам. Лакированные ботинки на потрёпанных кроссовках. Стоят плотно и уверенно. Да вы, синьор, мне уже на ногу наступили! Смех от души, а руки накидывают кожаное "лассо" на пояс и намертво закрепляют на спине рабочего комбинезона. Близко. Очень близко. А я предупреждал. А вы согласились. Гарнитуры на головы, щёлкнул незатейливый девайс и пока не зазвучала музыка, сказать, крепко обхватив под спину: - Ты поведёшь. Руками. Теперь на "ты". В этом танце нельзя на вы. Широкая ладонь ложиться в мускулистую смуглую руку сеньора гаучо. Шаг в сторону, и в уши бьёт и разрушает реальность старая, как мир, мелодия. Ритм. Держим ритм, синьор. И... пошли!

- Потом не жалуйтесь, что тяжело, - партнер обычно не висит на плечах, не сумев усмирить конечности. Улыбка стала озорной. - Ну или жалуйтесь. Что мокрый и тяжелый. Надо высушиться. Коляску он подкатил поближе, развернул к себе и полез дальше. Хотелось помочь? Да. Не как няньке. Как другу. Протянуть руку и помочь. Ускорить процесс заползания и может избавить от ненужной, но уже привычной боли. Но сеньор настойчиво продвигался сам, с завидным упорством штурмуя инвалидную коляску. Марио повременил. Припоминая что "привык сам". Сицилиец поднялся и подобрал одежду, чтобы передать владельцу в руки. - Высушиться и одеться. Не в трусах же танцевать, - добавил он. Скептически оглядев свой рабочий комбинезон и сравнив, пусть с ещё влажным, помятым, но всё ещё элегантным костюмом аристократа, Марио всё же решил не менять нынешний гардероб по одной известной ему причине. Требовалось совсем немного - гарнитуры, та самая мелодия, широкие ремни и уверенность. - Я буду ждать, синьор. В самом конце вооон той крайней дорожки, - рука указала направление, в котором Хесу предстояло следовать. - И мы узнаем насколько гаучо виртуозны в танце. Марио улыбнулся и пошагал в строну подсобных помещений. Догадывался ли молодой сеньор, что через каких-то пол часа, действительно, будет танцевать? Наверное, вряд ли. Скорее он принял предложение чокнутого сантехника за шутку и вовремя не справился с любопытством. Но шутить или обманывать парня, Марио не собирался.

- Будет выглядеть смешно, - бесенята фантазии Марио его несколько смущали такими картинами. О, стыд - очень сильное чувство. - Да и... вам-то что с этого?... - Так скажем, - в задумчивости Марио поболтал содержимым стакана, - у меня чисто академический интерес. Не разучился ли я танцевать и смогу ли. Что конкретно он должен смочь, сицилиец не уточнил. Категорический отказ на несколько пикантное предложение не поступил, поэтому хранитель вод продолжил: - Да и праздник без танцев не праздник. И нам ведь не обязательна оценка со стороны. У Начо есть укромный уголок в саду, а музыка... музыка будет. Если, конечно, вы синьор, не противник аргентинского танго. Он улыбнулся почти по-настоящему, раскованно и с некоторым озорством, и залпом допил вино. В голове давно образовалась приятная лёгкость, а непутёвое стадо мыслей разбрелось по округе желаний. Мог ли он ошибиться в синьоре? Пожалуй, нет. И это выясниться через несколько секунд. К поражению бывший капореджиме тоже был готов. Падать ему не впервой.

- Не практиковал после, настроение не то было, - честно признал, немного подумав. – А вы? - А я, - прохладный стакан прижался к щетинистой щеке и прополз по лбу в попытке охладить крамольные мысли, - я практикую. Периодически, - стакан вернулся в более приличествующее положение - на колено. Сантехник перегнулся через бортик, подхватил пару оливок с тарелки и сообщил, словно заговорщик заговорщику. - Танго. Аргентинское. В первоначальном варианте. В основном, - в паузе оливки подверглись тотальному уничтожению, а сантехник решил, что терять ему особо нечего. - Как насчёт аргентинского танго, синьор? Только вам придётся довериться мне. Так сказать... полностью.

- Что заставило вас сменить место жительства? - Хесу тщательно гнал от себя образ Рамоны, разглядывая, взамен, итальянца южных кровей. - Прошлое, синьор, - кратко ответил бывший мафиозо и добавил весьма расплывчато. - Наступил на мозоль любимой семье. К тому же, с юности имел пару грешков, которые не приветствуются, если всплывают на фоне опалы. Девушка имитирующая купальник была отмечена боковым зрением бесстрастного сантехника - чего только он не видел по периметру хозяйского бассейна - и оставлена на попечение ласкового солнышка. Марио осушил свой бокал и вернулся к более приятному событию в жизни. - Насчёт "всадника и танцора только в цифрах", я бы поспорил, синьор, - рука потянулась к графину на плотике и вновь долила бокалы. - Вы же сидите в коляске, значит, и на лошади сможете. А танцы... - Марио задумался, ища в глазах оппонента намёк на заинтересованность предложенными идеями. - Всё дело в технике, - без сомнения продолжил он, - и... близком контакте. И обоюдном согласии, конечно. Он и сам не понял о тайных смыслах произнесённой фразы, которые можно было истолковать весьма фривольно, но всё же... все же южанину стало нестерпимо душно. Жарко. Сейчас, около прохладного бассейна. Он сделал большой глоток и поправил съехавшую на затылок фуражку.

- Давай опускайся, - как всегда, задрав голову, молодой сеньор звал присоединиться, несколько не ожидав, что Марио останется наверху. Рука увела немного в сторону плавучий бар, освобождая место для ещё одного тела. До небольшой купели сейчас никому не было дела. А тост... первый тост лучшего хозяйского пускай будет за Бога милостивого счастливое разрешение подобных ситуаций. Сойдёт? Марио, а ты откуда, Марио? Спрашивать и слушать куда проще и интереснее, особенно, если история отпечаталась на лице. - Я? - Марио застыл у края, словно перед прыжком с трамплина. - К вам? - уточнил он. Но ответа не дождался, ибо нужно быть полным идиотом, чтобы не понять слов составляющих приглашение спуститься. - Сеньор, - он заикнулся и даже потерял свой сицилийский акцент, - я всё ещё работаю в этом доме. Не думаю, что в оплату моих услуг Луис-Альберто включил купание в бассейне. Представьте, если вся обслуга кинется в воду. Они вас затопчут, - губы растянулись в улыбке. "Хотя, чего ты мелешь, грешное отродье, ты сиганул бы вниз не раздумывая при других обстоятельства". - А погружение Рамоны грозит цунами и полным осушением водоёма, - решил он "запугать" гостя. - Лучше я здесь останусь. А выпьем за вас. За гаучо. За ваше умение управляться с лассо. Я слышал настоящий гаучо обязан быть хорошим всадником и танцором. Это правда? О коляске, которая была застопорена где-то сзади, Марио благополучно забыл. Да и не видел он сейчас в подвижном молодом пловце недавнего спинального больного. Хотелось. Вниз. Но здравый смысл охладил пылающую под фуражкой голову.

Тело, погруженное в прохладную жидкость, испытывало блаженство и вместе с тем взбодрилось. Хесу ждал радетеля, обернувшись в сторону кухни и погреба, где тот исчез. Вернулся радетель скоро. Много ли нужно времени для добычи любимого графина и тарелки с пармезаном и оливками – плеснуть из бочки, подарить комплимент пышным формам Рамоны, заполучив улыбку донны и лучшее из хозяйского холодильника. По возвращении служба доставки уселась у края, где прохлаждался молодой сеньор. На воду опустился пластиковый плотик-бар, а сверху - пара бокалов с закуской. Марио разлил вино и кивнул на покачивающееся плавсредство, оставляя первый тост за сеньором.

Колясочник остановился у шезлонга, поставил на стоп, во избежание повторного несанкционированного купания, и принялся раздеваться. На самом деле - ничего сложного. - Си, синьор, - не стал настаивать Марио. - Тогдаа... что? - немного растерянно произнёс хранитель хозяйских вод. - Схожу за графинчиком? После купания отметим ваш триумф и мою несравненную интуицию? Ему бы уже заткнуться и оставить инвалида в покое, но что-то останавливало. Где-то в закоулках подсознания царапался мелкий пакостный демон, который бередил и баламутил, подстёгивал кнутом и связывал той самой петлёй гаучо. В любом случае, не могу же я оставить его без присмотра. Вынес Марио оправдательный вердикт самому себе и вопросительно посмотрел на раздевающего парня, атлетический торс которого никак не соответствовал статусу разбитого параличом.

- Párate, tío, не н-надо Кончиты, - торопливо выдавил из себя, подавшись ближе. Рука ухватилась за кисть поверх мокрой ткани, удерживая от благородных порывов побыть личной нянечкой. Приятно, конечно, но как-то неловко. - Лучше я скажу дону за-заменить систему. С-сам виноват, отвлек, буду знать, как лезть под руку. Нянечка не возражала и отдала пострадавшему уже основательно промокший кусочек ткани. - Тут вашей вины нет, синьор. Всё равно бы её прорвало, рано или поздно, - Марио отшагнул и попытался выкрутить штанины рабочего комбинезона. - А так хоть искупались, - пошутил он с непроницаемым для эмоций лицом и предложил. - А может, по-настоящему? Прокисшую дрянь я слил. Вода чистая и пока ещё прохладная. Я могу помочь. Должен же он был хоть как-то отблагодарить спасителя семейства работодателя.

Дону Луис-Альберто сейчас не до нескромного мнения гостя. Коляска подкатилась ближе, остановившись аккурат до нескольких капель, упавших на дорожку вокруг Марио. - Я хотел поблагодарить за поддержку, - просто и незамысловато отозвались за спиной бывшего капо. - И за хорошую интуицию. Если быть честным – Марио не считал себя хоть сколько-нибудь значимой фигурой в недавнем расследовании, да и интуитом он никогда не слыл. Если бы природа не поскупилась и одарила сицилийца даром предчувствовать, он бы никогда не облажался в клане. Его жизнь была полна случайностей с толикой везения. К нему обратились. Он обернулся. По привычке задрал голову вверх, не выпуская из рук гаечного ключа. Знакомый голос. На полметра ниже знакомое лицо. Приятные черты и тонкий благородный профиль. - Да не за что меня… - он лишь хотел отмахнуться от дифирамбов и сказать, что слава любит достойных, как, вдруг, разводной ключ скользнул в сторону, раздолбаная гайка сорвалась, и из колонки брызнула струя воды, обдав сеньора гаучо с ног до головы прохладным искристым потоком. – Канья!! … - дальше следовал ещё один искромётный поток непереводимого итальянского сленга расстроенного капореджиме. Минуту спустя, взбунтовавшаяся течь была локализована и обезврежена. Не менее мокрый борец с несанкционированным фонтаном растерянно развёл руками - виноват мол - и поспешно схватил полусухое полотенце, брошенное кем-то из гостей на ближайший шезлонг. - Скузи, скузи синьор Хесус, - полотенце легло на мокрую макушку господина и потёрлось, поднимая волоски дыбом. – Гадская сантехника, - оправдался Марио. – Крепления ни к чёрту. Не лучшая сборка из таких же комплектующих. Была б моя воля, я им руки бы оторвал. Совсем, - подосадовал сантехник, продолжая тереть тёмную голову с жарким итальянским темпераментом. - Я скажу Кончите, она высушит и выгладит ваш костюм, - пообещал он в пылу возмещения ущерба.

О, ну ты меня успокоил. Всё-таки не у всех во время игры глаза прикованы к жопе ГГ.^^ Меня вот смущают "знакомые расы" в отдалённой галактике. Или мы их с собой привезём?..

Хм... а мне вот не хватает времени насмотреться на задницы гг в процессе игры. Бывало остановлюсь, полюбуюсь, насмотрюсь, да и дальше по квестам бегу, да. Со мной что-то не так. т_т

Моралес же младший отправился на поиски Марио. Предчувствие подсказывало, что находить садовника какое-то время лучше не стоит, а на длительное прощание с американцем нет здоровья... но подсказывали уже голова и печень. Хотя это не означало, что этим всем не закончится. Или не начнётся с сантехником. С сантехником могло начаться. Бесспорно. Поднять бокал, второй рубинового за окончание семейного спектакля с таким мастерством поставленного и исполненного, Марио был не прочь. Но каков Начо! Тёмная лошадка в саду. Друг зелёных и любитель мачете, оказался наследником не менее знаменитого дедушки. Семья Вильереаль полна сюрпризов. Вот так, кажется, знаешь человека не один день, а он оказывается внедрённым тайным агентом. Чудна воля твоя, Создатель. Сантехник и садовник. Бывший бандит и блюститель порядка. Теперь, и не окликнешь походя, не хлопнешь по плечу. Марио вздохнул и принялся крутить разводным ключом гайку на колонке садового шланга. О том, что к его скромной персоне приближается четырёхколёсный всадник, он и помыслить не мог.

Гелл, спасибо тебе.) Замечательный ностальгический сеттинг!)) Рамона - наше всё, Кончита - няшка.)) Семейка коварна и запутана. В лучших традициях. )) Ты молодец!^^ Ребят, вы тоже все замечательные!)))