Перейти к содержанию
BioWare Russian Community
Dmitry Shepard

ФРПГ "И пришел паук": Игра

Рекомендуемые сообщения

(изменено)

post-15085-0-24983700-1451917788.jpg

 

 

 

Если бы кто-нибудь мог заглянуть в будущее, а потом оценить настоящее, то таковой гипотетический Видящий остался бы недоволен тем, насколько буднично обставлено начало событий, потрясших всю Метрополию. Ни мрачных предсказаний, ни массовых смертей птиц, ни дождя из жаб на худой конец. Нет, все было очень и очень заурядно. Лондон, поздний вечер, туман и цокот копыт четверки лошадей, запряженных в неприметный экипаж без опознавательных знаков, везущий своего пассажира в сторону, ах, далеко не в сторону королевского дворца, вовсе нет. Однако же, по мнению многих и многих людей, Уайтхолл был настоящим мозгом Британской Империи, так что можно было не огорчаться, что встреча с коронованными особами не состоится. В какой-то мере это действительно было так. Но, в данном конкретном случае, конечной точкой маршрута было Адмиралтейство, а точнее, одно из неприметных зданий, примыкавших к нему на задворках. Работавшие там люди хоть и были всецело преданы Короне, но вовсе не желали какого бы то ни было внимания к своим персонам или делу, которым они занимаются. Таковы принципы разведки, а уж контрразведки и подавно. Особенно в таком неспокойном мире, где до очередного Прорыва демонов из Ада осталось чуть больше ста лет (по словам римских богословов и Инквизиции, которым не верить нет оснований). Не очень много, не так ли?

 

Лондон, столица и сердце Британской Империи, Владычицы морской и воздушной, давно уже перерос свои рамки и неумолимо расширялся разом во всех направлениях, не забывая перестраивать и улучшать самое себя, пуская под манипуляторы строительных паровых машин целые кварталы кривобоких домов и домиков трущоб, выдавливая живший там люд, словно гной из раны, на окраины, в еще более страшные условия. Город стал бурлящим котлом, где на рубеже двух эпох выковывались новые взгляды, мысли и традиции, причудливо переплетаясь с уже существующими. Итак, 9 мая 1898 года, день, когда все Началось. Как уже упоминалось, началось буднично и заурядно, с беседы двух давних друзей, пошедших по совершенно разным жизненным путям и имевшим разный возраст, но никогда не забывавшим друг о друге.

 

Экипаж завернул в открытые ворота и въехал в небольшой внутренний дворик. Кучер, дождавшись, пока пассажир выйдет и даже не попрощавшись, направил экипаж в тоннель, ведущий куда-то вглубь здания, а может и под него. Лондон постоянно перестраивался и не только на поверхности земли, строители с упорством муравьев вгрызались в землю, строя сложные и запутанные сети тоннелей знаменитой "подземки" и технических коммуникаций. Великое зловоние многому научило власть предержащих, которые больше не смогли закрывать глаза на проблемы канализации. Естественно, что многие проекты на муниципальных картах вовсе не были обозначены должным образом, случайно ли или по осознанному умыслу. Но путь пассажира, молодого мужчины с умным взглядом и немного резкими жестами,

 

 

лежал на второй этаж пятиэтажного здания, в кабинет капитана воздушного флота Ее Величества Королевы Виктории, Джорджа Мэнсфилда, руководителя секретной разведывательной службы Адмиралтейства. Поздний вечер подразумевал отсутствие на привычном месте секретарши, так оно и оказалось. Обозначив себя вежливым стуком в дверь, мужчина дождался энергичного "Войдите!" и только тогда зашел внутрь.

- Здравствуй, Джордж. Или мне лучше называть тебя М.? Мне не терпится узнать, что послужило причиной такого необычного приглашения. Мог бы просто прислать записку с нарочным.

 

 

Старая шутка, как и все подобные, с немалой долей правды в ней. Впрочем, Мэнсфилд остался серьезен.

- Садись, Бен. Хочешь чаю? Настоящий. цейлонский. Разговор будет долгим, не помешает.

Взгляд вошедшего мужчины тут же стал цепким и настороженным, из него ушло всякое веселье.

- Что случилось, Джордж? - с нажимом повторил Бенедикт, впрочем, заняв место в кресле напротив стола и не заставляя Джорджа стоять.

- У Хэмиша украли дочерей. Всех троих.

- Что?! Когда? В газетах об этом ни слова!

- Прошлой ночью. Мы придержали информацию, но в утреннем выпуске "Таймс" это уже будет. Тебе поручено собрать следственную группу для расследования этого в высшей степени запутанного дела.

- Стоп. Джордж, я ведь занимаюсь особо тяжкими и серийными убийствами, а тут похищение. Или...кого-то из девушек нашли? Мертвой?

- Всех трех, - поморщился мужчина в ответ. - В разных частях города, но убиты они определенно ритуальным образом. Кроме того, сам способ похищения однозначно указывает на применение запретной магии. Инквизиция уже направила своих представителей, инквизитора, экзорциста, мага крови и ведьму. От тебя нужен криминалист, оперативники и артефактор. Я уверен, что нужные люди на примете у тебя есть.

- Да, это не проблема. В отличие от самого дела.

- Я знал, что тебе понравится. А чтобы добавить делу проблемности, добавлю, что оно на личном контроле у Королевы. Как оказалось, старшая дочь графа Хэмиша, пэра Палаты Лордов, тайно встречалась с сыном королевы Виктории, Эдуардом. Вот такие вот пироги с котятами, Бен.

Бенедикт Блэк, лучший сыщик Королевской сыскной Канцелярии по особо важным делам, только хмыкнул в ответ, но зажегшийся в глазах огонь уже было не скрыть. Дело. Настоящее. Предвкушение уже заставляло сердце биться сильнее и быстрее гнать кровь по жилам.

- Утром я соберу своих людей. Инквизиторских направь ко мне. Десять утра.

- Спасибо, Бен, я....

- Не благодари. Дело грязное и я пока не знаю, куда оно выведет. Но не остановлюсь на полпути.

- Я знаю, Бен. Потому и предложил это дело тебе.

- Что ж, тогда я пошел. Увидимся.

Блэк давно ушел, а Мэнсфилд все смотрел в закрывшуюся за другом дверь и о чем-то размышлял, судя по мрачности мужчины, предмет размышлений был не слишком радостным. Опытный разведчик всем своим существом чувствовал - надвигается буря, которую со всем правом можно будет назвать Бурей Столетия...

 

10 мая 1898 года, 9:50

 

 

 

Детектив по особым делам Бенедикт Блэк задумчиво рассматривал присланные с курьером личные дела своей новой следственной группы и терпеливо  ждал, пока все соберутся, письма с приглашениями были разосланы еще вчера, так что это было лишь вопросом времени. Скоро, уже очень скоро шестеренки сложного механизма под названием "производство следствия" закрутятся на полной скорости.

 

 

Информация для игроков.

Вступление: Итак, 10 мая 1898 года, 10 утра, набережная Виктории, Скотленд-Ярд, второй этаж, кабинет 342. Прошу всех явиться на наш

первый брифинг. Опаздывать или нет, решайте сами 

 

Информация по следствию

Лица...

Показать содержимое  

Кларисса - кроат, Первая, основной подозреваемый. Жива.

Мелисса - кроат, Старшая, Смотритель Лондонского Сада Камней. Жива.

Ирисса Блэк - кроат, экзорцист-ведьма, супруга Бенедикта Блэка. Жива.

Джон Хэмиш - граф, вдовец. Жена - Эмили Хэмиш, умерла при родах. Жив.

Диана Хэмиш - старшая дочь Джона Хэмиша, фаворитка принца Эдуарда, жертва первого ритуала.

Элизабет Хэмиш - средняя дочь Джона Хэмиша, жертва второго ритуала.

Летиция Хэмиш - младшая дочь Джона Хэмиша, жертва третьего ритуала.

Джошуа Лафайетт - капитан Ордена Рыцарей Круглого Стола. Жив.

Альфред Пенниворт - мастер-артефактор, создатель артефактной защиты на особняке Хэмишей. Жив.

Годрик Майлс - маг, основатель Академии магии в Соммерсете, учитель знаменитой Айлейны. Мертв.

Герхард Нойс - инквизитор, куратор проекта по выращиванию Сердец для летающих дредноутов. Жив.

Бартоломеус Файн - инквизитор четвертого ранга, Наказующий. Жив.

Александр Монро - артефактор, ученик мастера Пенниворта, с семьей: Клара (жена) и Мюриэль (дочь). Живы.

Огастус Хиллс и Мия Кортано - чета артефакторов, участники проекта Замочная Скважина.

Доктор Самуэльс - близкий друг графа Хэмиша, семейный доктор. Жив.

Беатриса Майлс - кроат, маг крови и ведьма, супруга Лорда-Инквизитора. Жива.

Глория Хилл - патентованный маг крови, жила этажом выше квартиры доктора Самуэльса. Мертва.

Майкл Стоун - инквизитор пятого ранга, целитель, сопровождал беременность миссис Хэмиш. Мертв.

Джон Кармайкл - заместитель руководителя Скотланд-Ярда, подозревается в связях с Иллюминатами. Жив.

Грегори Кросс - инквизитор пятого ранга, расследовал смерть Майкла Стоуна.

Алекс Нейман - инквизитор пятого ранга, расследовал смерть Майкла Стоуна.

Далила Нейман - инквизитор пятого ранга, расследовал смерть Майкла Стоуна.

Виктория Белл - рыцарь Ордена, состоит в Братстве. Мастер-артефактор. Жива.

Маргарита Линн - рыцарь Ордена, заместитель Капитана Лафайетта, состоит в Братстве. Мертва.

Адам Кросс - рыцарь Ордена, заместитель Капитана Лафайетта, состоит в Братстве. Жив.

Капитан Генри Прайс - рыцарь Ордена, один из лучших командиров спецподразделений.

Сэм Пиглз - сын миссис Пиглз. Мертв.

Диана Пиглз - дочь миссис Пиглз. Мертва.

Роберт Гладстон - богатый промышленник, владелец сталелитейных заводов, поставщик Флота. Жив.

Сюзанна Гладстон - старшая дочь Роберта Гладстона. Мертва.

Абигаль Гладстон - средняя дочь Роберта Гладстона. Мертва.

Алисия Гладстон - младшая дочь Роберта Гладстона. Мертва.

Hide  

...и места

Показать содержимое  

Особняк Хэмишей - Воксхолл, улица Годинга, 2.

Место первого ритуала - станция метро "Западный Кройдон".

Место второго ритуала - Центральная библиотека Кройдона.

Место третьего ритуала - Приход церкви Святого Петра, Сейнт-Питер роуд.

Квартира Бенедикта Блэка - Шелтон-стрит, дом 9, квартира 5.

Мясная лавка "Лэндинг" - Тайерс Террас, 22.

Дом мастера Пенниворта - Ислингтон, Олд-стрит, 34.

Квартира Монро - Ливерпуль-роуд, 147, квартира 26.

Представительство Инквизиции и архивы - Кенсингтон, Кромвель роуд.

Проклятый магазин Яворского - Тайерс Террас, 45.

Штаб-квартира Рыцарей Ордена Круглого Стола - Хатфилд.

Королевская служба статистики - Вестминстер.

Бедлам, он же Королевский госпиталь Бетлем, на Монкс-Орчард роуд - возможное место проведения ритуала.

Жилой дом на Кройдон-роуд 27 - место шестого ритуала (Пустота).

Станция метро Митчам - место четвертого ритуала (малефики).

Колледж Орчард Хилл на Вудкоат роуд - место пятого ритуала (Продавшиеся).

Квартира Прайса - Арлингтон-роуд, 34, квартира 16.

Окружная грамматическая школа Воллингтона - возможное место проведения ритуала.

Школа для сирот имени Джона Витгифта  - возможное место проведения ритуала.

Особняк Гладстона, Окс-роуд, 9 - место похищения новых жертв.

Королевский Ботанический Сад - место активности Иллюминатов.

Бордель "Белая Роза", Ковент-Гарден.

Hide  

Таинственные символы

Показать содержимое  

430385177.jpg

Hide  

 

 

Важные моменты

Начало брифинга  Данные на Хэмиша  Особняк Хэмишей  Вскрытие Дианы Хэмиш  Киносеанс в особняке  Особняк Хэмишей: краткие итоги  Вскрытие Элизабет Хэмиш  Первый ритуал  Второй ритуал  Вскрытие прислуги Хэмишей  Третий ритуал  Вскрытие Летиции Хэмиш и визит Ириссы Блэк  Краткие результаты по всем вскрытиям  Конверт и его содержимое Ирландский кофе Дневник Он движется Наблюдение за звездами и содержимое дневника Исчезновение констеблей (место первого ритуала) Исчезновение констеблей (место второго ритуала) Констебли найдены Кто-то из них врет Разговоры внутри третьей пентаграммы Второй брифинг Мясная лавка "Лэндвич" 

Повторный осмотр места первого ритуала  Повторный осмотр места второго ритуала  Прибытие в Тилфорд  Выводы судмедэксперта по убитым констеблям
 

Ферма в Тилфорде  Вскрытие крыс  Изучение дневников дочерей Хэмиша  

 

 

 

 

Игроки:

Криминалист-эксперт Шандор Рид SHaEN

Судмедэксперт Кай Мёрфи  Gonchar

Оперативник  Джек Льюис Firiat

Оперативник Эдмунд Грейвс  ABAL

Инквизитор Патрик О'Коннелл julia37

Патентованный маг крови Кето Йелич Rei

Патентованная ведьма Камея (Кей) Рид Beaver

Экзорцист-целитель  Кьяра Бирн Grey_vi_ory

Мастер-артефактор Герта Нойман  Элесар

Патентованный ведьмак Феликс Хонеккер Nevrar

16 мая 1898 года

 

 

 

Изменено пользователем Dmitry Shepard
  • Like 18

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
(изменено)
Часть 3.1 
Нездоровье 

Черная пустота залила глаза, закрыла уши, постепенно поглотила все чувства. Сон, невидимый и неслышимый, захватил дом и сознания людей в нем.

***

Три дня ушли на то, чтобы дерзкий кровельщик закончил все дела с крышей. Патрик расплатился с ним сполна, проводив явно не убеждённого в своей неправоте юношу тяжёлым взглядом. Впрочем, работал он на совесть и деньги заслужил.

Обед подошёл к концу, за столом оставался только инквизитор, которому потребовалась добавка. Он с удовольствием помешивал ложкой в тарелке, наблюдая за женой.

- Между п-рочим. - пряча улыбку, вопросил Патрик. - Ты что-то сделала с Джейн?

 

- Что ты имеешь в виду, милый? - уточнила Кьяра, наливавшая чай. Взяв наполненную чашку, экзорцистка села напротив инквизитора.

 

- Она тут вздумала кидаться мне на шею! - возмутился инквизитор, в уголках рта которого все ещё пряталась строгая улыбка. - Я растерялся.

 

- Разве тебе не понравилось? - лукаво улыбнулась Кьяра, заглядывая в любимые льдистые глаза. - Хоть чуть-чуть.

 

Патрик помолчал немного, вновь принимаясь за еду и самым пристальным образом следя за передвижениями и выражением лица Кьяры.

- Не знаю. - пауза сильно затянулась. - Не решил ещё. Мне больше нравится, когда на шею мне бросаешься ты.

 

- Это совсем другое, - экзорцистка опустила ресницы. Бог знает, о чем она сейчас подумала.

- Так почему ты решил, что я имею к этому отношение?

 

Патрик сделал неопределенное движение рукой, цепляя взглядом дрожащие, от воспоминаний, разумеется, никак иначе, пушистые ресницы.

- Ну а кто? Мать ее надоумила меня благодарить? - инквизитор улыбался, не скрываясь. - Кроме тебя, некому.

 

- Мать, между прочим, перестала за мной следить, - перевела тему Кьяра. - Даже не знаю, радоваться или нет.

 

- Выдерживает характер? - предположил непочтительный сын и тут же добавил, пожав плечами. - Или заболела. Может быть... взглянешь, как ее здоровье? Сама она ни за что не скажет, а мне не хотелось бы оставлять здесь неоконченные дела.

Поездка в имение его светлости была запланирована на ближайшее время. 

 

- Взгляну. - кивнула экзорцистка, забирая освободившуюся от добавки посудину и вставая в свою вахту у мойки. - Куда денусь.

Она и не сомневалась, что этим закончится.

 

Инквизитор поднялся из-за стола, обнял жену со спины.

- Умница моя. - короткий поцелуй в щеку.
Патрик привык, что покладистая супруга все делает и все терпит. А значит, стерпит и матушкины выкрутасы.

 

Похвала была встречена улыбкой и доверчивой расслабленностью, с которой экзорцистка всегда отзывалась на объятия супруга. 

Закончив дела внизу, она, как и обещала, поднялась в спальню свекрови. Постучала, приоткрыла дверь. Как обычно.

 

В старушечьей спальне все было по-старому. Стульчик, столик, кровать-нора... только сама хозяйка этой странной комнатки не сидела, как обычно, у окна, а полусидела, весьма удобно, на высоких подушках, блестя бесцветными глазами из своего тёмного угла. Рукоделие, чудное вязание, пылилось на стуле, окно зашторено, бледным пятном проглядывала через ткань багровая шапка герани. 

Старая миссис, когда скрипнула дверь, шевельнулась под коричневым, в тон скромным домашним платьям, одеялом. Она заметила приход невестки, но ничего не сказала, предоставляя Кьяре самой решить, насколько сильно она желает исполнить это поручение своего супруга.

 

В комнате царил упадок. 
Кьяра сняла со стула запылённое рукоделие, отложив его на стол, и переместила предмет мебели ближе к кровати. 
Заняв позицию, ненавязчиво дававшую понять, что невестка может и задержаться, она некоторое время молча смотрела на Кэйтлин. 
Две упрямицы друг друга стоили. 

- Что мне нужно знать о вас, мэм? - наконец, спросила англичанка.

 

Пожилая дама остро взглянула на невестку, поджала сухие сморщенные губы, и снова уставилась прямо перед собой, в деревянную стенку кровати.

Упрямая, в чем-то схожая с самой Кьярой, ирландка не собиралась облегчать целительнице тел и, с поправкой на профессию, душ ее задачу.

 

Если бы терпение экзорцистки было не абстрактным понятием, а чем-то очеловеченным внутри нее, оно бы закатило глаза. Но она лишь удобнее устроилась на стуле.

- Как пожелаете. Поскольку я уже успела привыкнуть к вашему обществу, буду мозолить вам глаза здесь.

 

Может быть, болящая испугалась ужасной угрозы. Но вернее всего, всякого рода противостояние было ей привычно и бодрило. Подслеповатые глаза оживились, упрямые губы, однако, не соизволили произнести ни слова.
И только по прошествии получаса Кэйтлин изволила осчастливить свою невестку будничным:
- Подай мне моё рукоделие.

Прогресс был, что называется, налицо.

 

- Конечно, - улыбнулась Кьяра.
Вязание перекочевало на кровать.
Можно было считать, что пройден шаг из долгого пути. Можно было попробовать сделать еще один.

- Как вы себя чувствуете?

 

Узловатые пальцы схватили вязание. Щурясь, Кэйтлин принялась перебирать нитки. Оборки чепца шевелились в такт несколько учащенному дыханию и в то же время жили своей жизнью.

Казалось, присутствие в комнате другого человека ничуть ее не обескураживает, напротив.

- Не слишком хорошо. - не глядя на Кьяру, сварливо отозвалась мамаша.

На сей раз пауза, наполненная глухим молчанием, была куда короче: жалких каких-то несколько минут.

 

В ожидании ответа Кьяра наблюдала, как вздымается и опускается грудь под коричневой тканью. Кэйтлин смотрела не на нее, а на нитки в своих руках, пропускала пряжу сквозь узловатые пальцы.

Старшая О'Коннелл была крепкой женщиной. Сердце, страдающее от гнета времени и постоянного физического труда, справлялось со своими обязанностями все хуже, с все большим трудом гоняло кровь по отнюдь не хрупкому телу. Внутренним органам не хватало кислорода, отсюда и было ее учащенное дыхание. На коже, открытой воротом скромного платья, кое-где виднелись красноватые звездочки хрупких капилляров, да и румянец на ее щеках был не самым здоровым.

Закат силы не жалел своенравную ирландку.

Не спрашивая разрешения, Кьяра протянула руку, задержав чуткие кончики пальцев в ямке на тыльной стороне узловатого запястья. Так и есть, колотится слишком быстро.

- Вы позволите принести вам чая, мэм? - спросила невестка, снова послушно складывая ладони на коленях. - После него станет лучше. Обещаю.

 

Кэйтлин не менее чинно сложила сморщенные, совсем не такие красивые, как у невестки, руки на коленях. Ее глаза, имевшие просто поразительное сходство с глазами сына, смотрели с подозрением, это давно уже стало привычкой.

- Принеси. - медленно, с расстановкой проговорила болящая, так и быть, дозволяя немного позаботиться о себе. Словно она этого и не хотела.

 

Царственное позволение было получено. Победа. 

Мелькнули в воздухе длинные пальцы. Сложенные на коричневой ткани натруженные кисти окутало золотистое сияние. Губы экзорцистки, шептавшей молитву, едва заметно шевелились. Свет проник под кожу, впитался и погас, а ее руки все ещё приплясывали и складывались над коленями. 

Закончив, Кьяра поднялась со стула, не потрудившись его отодвинуть. Очевидно, она собиралась вернуться. 

- Ещё пару раз, и станет полегче, - ничего не выражающим тоном сказала медичка. Ей не по силам было остановить течение времени, но сделать его менее болезненным - вполне возможно. 

Кьяра временно покинула свекровь, чтобы поставить чайник, взять из своих сумок нужные травы и смешать их в старом глиняном заварочнике, который она давно приметила в кухне. Через полчаса травянисто-зелёный настой, слабо пахнущий мятой, был готов. 

Англичанка наполнила чашку теплой жидкостью, добавила туда ложку мёда и понесла наверх. 

Снова заняв сторожевой пост у ложа не самой лёгкой своей пациентки, она протянула ей чашку.

 

Когда Кьяра воспользовалась своими способностями, свекровь, наверное, впервые за все их совместного проживания, дрогнула. Случилось то, к чему она не была готова.

Впрочем, Кэйтлин не утратила присутствия духа надолго. Выпавшее из пальцев вязание вернулось в ее руки через несколько мгновений.

Так случилось, что будучи матерью не самого последнего одаренного, физических проявлений этого дара видеть ей до сих пор не приходилось.

Когда молодая миссис вернулась с чашкой, самообладание восстановилось полностью. Твёрдой рукой ирландка приняла чашку, отпила, прежде окинув поверхность подозрительным взглядом. Пожевала губами и кивнула, выражая, таким образом, одобрение.

- Так ты скажешь мне, носишь ли ребёнка или нет? 

Старческие болезни, обиды.. единственное, что ее сейчас интересовало, лежало совсем в другой плоскости.

 

Учитывая, что Кэйтлин была матерью инквизитора, было очень хорошо, что доселе у неё не случалось повода узреть сыновний дар в действии. 

Когда Кьяра вернулась, старушка была столь же олимпийски спокойна, сколь и всегда. Это гордая непроницаемость вызывала у экзорцистки восхищение, хотя то, как Кэйтлин её применяла, усложняло жизнь. Впрочем, лекарство было принято без особого протеста, а больше медичку пока ничего не интересовало. 

Когда ирландка задала вопрос, Кьяра, сидевшая на своём стуле с безупречно прямой спиной, задумчиво глянула в лицо пожилой женщины. Несколько минут она изучала её глаза, давшие свой цвет и остроту взгляду ее мужа. 

Со стороны молчание казалось затянувшимся, но обе были к такому привычны. 

- Ношу, - с обычной своей краткостью и чувствительностью - точнее, отсутствием её - ответила экзорцистка. 

 

Учитывая, с какой безупречной светской лёгкостью и тёплым радушием общались эти две, волею судьбы, родственницы; а так же то, что свекровь, с упорством, достойным лучшего применения, раз за разом донимала этим очень личным вопросом именно невестку, которую знала без году неделю, а не своего сына, можно было легко себе представить градус родственной любви между ней и Патриком.

Молчание не доставляло пожилой женщине неудобств, она терпеливо ждала и, наконец, ее ожидание было вознаграждено.

Тонкие, старчески сморщенные губы, тронула деликатная полуулыбка. Кэйтлин пригубила чай, скользнув взглядом по тоненькой фигурке невестки, которой очень скоро предстояло изрядно перемениться, и снова уставилась прямо перед собой, но с совершенно иным выражением.

- Хорошо.

 
Показать содержимое  

Джуди Денч.jpg

Hide  
 

За теплым радушием и светской лёгкостью можно было идти куда угодно, но не в эту семью. Многословная англичанка в неё неплохо вписывалась. 

Узнав, что свекровь одобряет расклад событий, Кьяра поднялась со стула и вернула мебель на место. 

- Чай подействует через час, - проинформировала она. - И я открою шторы. Отсутствие света вредно. 

Выполнив это последнее, молодая женщина покинула комнату, затворив за собой дверь. 

 

Когда Кьяра пришла в следующий раз, свекровь выглядела несколько более... расслабленной. То ли под воздействием чая, то ли ручки невестки сделали свое дело, но вид ирландки был куда умиротвореннее, чем обычно. Она почти лежала, позволив себе эту слабость, даже чепец немного сбился на сторону.

Время шло, но упорная экзорцистка спустя одинаковые промежутки времени все приходила и приходила, пока, вероятно, не сочла, что добилась поставленной перед собой цели. Случилось это уже к закату. Поднос с ужином остался на столе, согласно пожеланию болящей, и, когда Кьяра собралась уходить в этот последний раз, ее прихватили за рукав цепкие, уже гораздо более подвижные, чем прежде, пальцы.

- Это Патрик сказал, или ты сама?.. - в лицо заглянули серые, практически бесцветные, глаза.

 

Кьяра оборвала шаг, взглянула на лежавшую на постели женщину. 
- Патрик. 
Ястребиные глаза нашли бы на лице экзорцистки одно лишь спокойствие. 

 

Очевидно, этот ответ тоже проходил по категории "хорошо". Кэйтлин откинулась на подушки, оставила в покое руку невестки и сказала уже давно ждавшее своей очереди:

- Спасибо.

 

Кьяра только коротко дрогнула уголками губ, но ничего не сказала и тихо вышла, притворив за собой дверь. Вниз, в тепло кухни, пить кофе.

 

Внизу ее дожидался муж, нетерпеливо постукивавший пальцем по стенке горячей чашки. 
- Ну что?.. - поинтересовался он с долей беспокойства. 
В основном, беспокоился он, в основном, за Кьяру.

 

- Что? - улыбнулась Кьяра, засыпая в медный сосуд с сужающимся горлышком горсть молотых зёрен. 

 

- Как все прошло? - после небольшой паузы уточнил супруг, поглядывая на храбрую маленькую женщину, в одиночку совершившую не один даже поход в логово местного дракона.

 

- Прекрасно прошло, - с воодушевлением откликнулась Кьяра, снимая с огня наполовину полную турку. Кофе, приготовленный из расчёта всего на одну чашку, не требовал много времени и тепла. 

Перелив темную жидкость в кружку, экзорцистка пару секунд подумала, щедрой рукой добавила сахара и молока. Видимо, дневные хождения или то, что им сопутствовало, ее слегка утомили. 

Захватив кофе с собой, нахалка без спроса устроилась на инквизиторских коленях. 

 

Патрик внимательно, точь-в-точь, как его мать, следил за перемещениями жены по кухне. Следил и подмечал все самые маленькие изменения. Движения рук и пальчиков, выражение губ и глаз.

Стоило только Кьяре присесть на колени инквизитора, как сильные руки немедленно сомкнулись вокруг нее стальным кольцом. Носом Патрик зарылся в русые волосы.

- Подробности мне вымогать у тебя под пыткой? - беззвучно рассмеялись ласковые губы в опасной близости у белой шеи.

 

- Некоторые пытки тебе так хорошо удаются, - улыбнулась экзорцистка, расслабленно отклоняясь к плечу ирландца и делая первый, самый вкусный и желанный глоток. 

- Я дала ей травяной чай и немного подлечила руки. Суставы досаждают ей. Но какое-то время будет полегче. И ещё она спросила, беременна ли я, так что теперь, видно, осталось сказать Джейн и пустить над округой дирижабль с огромной надписью по всему борту. 

 

Патрик вздохнул, на нежной шее россыпью отпечатались виноватые поцелуи. 

- Джейн - болтушка. Не надо ей говорить, не то дирижабль не понадобится. - ладони от талии переместились выше и ниже. - Выходит, она в самом деле заболела? Я думал, это очередной каприз.

Немного помолчав, неугомонный инквизитор добавил.

- Расскажешь мне после, какие именно пытки п-роизвели на тебя самое сильное впечатление? - сталь объятий смягчилась, перешла в иное качество, прижавшись щекой к щеке жены, ирландец прикрыл глаза.

 

- Она немолода, милый, - русая голова отлично умещалась на широком мужском плече. - Ей нужен уход. А Джейн не умеет настаивать. Но все будет хорошо.

Щека потерлась о щеку. 

- Рассказать? Нет. Только наглядно. 

 

Со стороны инквизитора послышался ещё один вздох. Конечно, стареющей матери он нужен. А здесь поблизости нет, да и не может быть вменяемого врача, который смог бы навещать семейство О'Коннелл в отсутствии хозяина и его жены.

Слишком далеко от сердца Империи. Глушь. Первозданная природа. Что же тогда ему следовало делать?

Что-то нужно было сделать.

- Как скажешь, любовь моя. - покладисто отозвался ирландец, вылавливая тонкую ручку и целуя пальчики по очереди. Взгляд отрешенно скользил по стене напротив, где полка была вставлена грубой деревенской посудой. - Наглядно даже лучше.

 

Патрик задумался, а больше ей и не надо было. Сама Кьяра думала о другом. 

Где они будут жить? Отсюда до ближайшего представительства Инквизиции много часов пути. Проделывать такое дважды в день, день за днём было невозможно. 

Кьяра молча поцеловала ирландца в щеку. Кружка с кофе приятно грела ладонь. Она чувствовала себя усталой, но спокойной. 

 

Патрик держал ее в объятиях и молчал. Повстанческие настроения в Ирландии, больная мать, которой требуется присмотр, ребёнок, которому временами будет нужна нянька, ведь его матери придётся вернуться к работе: очень много поводов для беспокойства.

- А может быть... - решение всех проблем, как обычно, лежало на поверхности. Правда, нельзя было знать, устроит ли оно обе стороны.

- ...может, нам перебраться поближе к Лондону? Или Дублину? - мелькнула мысль, что жена ни за что не захочет отказываться от отцовского дома, с которым столько всего связано, но было уже поздно менять тему.

- Но там дома стоят дороже. Если продать эту ферму, много за нее не получишь. - инквизитор говорил торопливо и от того чаще запинался. Конечно, были ещё те деньги, которые полагались к государственной награде... впрочем, и с ними могло не хватить на хороший добротный дом в графстве по соседству со столицей.

- И мне придётся перевезти туда мать и Джейн. С одной стороны, так даже удобнее.. - Патрик обнял жену покрепче, ладонью поглаживая хрупкое плечо и добавил на выдохе куда-то в висок. - Я только п-редлагаю. Не настаиваю.

Потому что с другой стороны - это было совсем неудобно. Но бросить сварливую старушку и плаксивую сестрицу инквизитор, несмотря на все угрозы, уже не мог.

 

Кьяра повернула голову и несколько секунд молча смотрела на инквизитора. Возможно, она в очередной раз думала о том, насколько синергичны их мысли. 

- Лондон - осиное гнездо. До чёртиков дорогое, к тому же, - заметила англичанка и снова умолкла. 

Патрик нервничал. Она чувствовала это по тому, как торопливо он говорил, как сжимал её в объятиях, словно она собиралась сбежать уже сейчас. По тому даже, как он ткнулся ей в висок, оправдываясь до того, как она что-то сказала. 

- А можно было бы купить им дом в Уэмбери. Уилкинсон паникёр, но это все молодость. До Плимута час езды и земля дешевле, чем рядом со столицей. Да и морской климат был бы твоей матери в самый раз. Но. 

Экзорцистка отставила опустевшую кружку и коснулась ладонью щеки супруга.

- Если ты хочешь остаться в Ирландии или жить вчетвером в усадьбе, мы так и сделаем. Продадим оба дома и переедем туда, куда ты скажешь. 

 

Суровая впалая щека с некоторой небритостью дрогнула от прикосновения. Инквизитор склонил голову и прислонился к своей бесценной жене лбом, вновь зарылся лицом в волосы.
- Ты знаешь, как я тебя люблю?.. - просевшим шепотом спросил он, закрывая глаза и стискивая ее сильнее, чем следовало. 
Кьяра была готова на все. На все - ради него.

 

Разумеется, ради него она была готова на все. Как иначе? 

Даже расстаться с единственным в Англии местом, с которым ее связывали счастливые воспоминания. Со своей тихой гаванью. Теперь её счастье, её безмятежность, ее все смотрело весенними глазами и сжимало стальное кольцо объятий. 

- А ты? - вопросом на вопрос ответила экзорцистка, поглаживая сплетенные на ней руки. - Ты знаешь, как я тебя люблю?

 

Грудь сдавило, разлилось какое-то странное жжение. Медвежьи объятия стали бережнее, нежнее.
- Знаю. Конечно, знаю. - убежденно прозвучал внутренний контрабас где-то совсем близко от аккуратного ушка. - Так же, как я.

 

Кьяра выразила своё согласие, извернувшись и поцеловав любимые губы. А затем снова уютно устроилась в кольце рук, склонившись к родному плечу и бездумно глядя, как скупой кухонный свет отражается на золотых кольцах, на гранях креста в вырезе инквизиторской рубашки. 

 

Жилы на шее инквизитора  то обозначались резче, то западали. Патрик дышал медленно и осторожно. Замер, боясь потревожить воздушное создание, кажется, чуть придремавшее у него на руках.
Лесная фея.
Мечта.
Он уже говорил это? Не важно...

 

Они оба не смогли бы сказать, сколько времени прошло. 

Патрик был прав, в его объятиях экзорцистка почти заснула. Состояние на грани между сном и реальностью, пустое, расслабленное, лишенное мыслей и признающее только одно ощущение. 

Покой. Тепло.

Кьяра слегка пошевелилась, сгоняя с себя сонное полузабытье.

- Идем спать, - шепнула с улыбкой.  

Время было позднее.  

 

Патрик улыбнулся и поднялся на ноги как был, вместе с женой.

- Я думал, ты уже спишь. - он мягко поцеловал ее и отстранился.

Ему хотелось, как тогда, после свадьбы, отнести ее в спальню на руках. Было в этом что-то символическое.

 

- Ещё немного, и заснула бы, - кивнула экзорцистка. 

Одной рукой она обвила шею инквизитора, второй нежно коснулась остриженных русых волос. 

- Так и понесёшь двоих? - с любящей, чуть лукавой улыбкой уточнила. 

 

- Понесу. - подтвердил могучий инквизитор и добавил с улыбкой. - Я сильный. 

Пространству дома ничего другого не оставалось, кроме как приспособиться и принять привычки хозяина. Лестница стала как будто шире.

 

Самый сильный. Самый прекрасный. 

Едва скрипнула старая кровать, принимая тяжесть двух тел, экзорцистка потянулась к Патрику, словно игла к магниту, и заснула на его плече. 

 

Магнит, как и прежде, замер, не смея пошевелиться и тем потревожить чуткую свою иголочку. Он заснул много позже, но этой ночью его ничего не беспокоило.

***

Сборы к отъезду не заставили себя ждать. Вскоре процесс упаковывания сумок и чемоданов закрутился заново. 

 

Сборы проходили в атмосфере всеобщей открытости и всеобщего же неодобрения.

За завтраком инквизитор объявил семейству, что они с женой уезжают, не уточнив, куда и как надолго. Мать ничего не сказала и не спросила, у нее все на лице было написано. Джейн откровенно расстроилась, но здесь, за столом, ничего говорить не посмела.

Зато после, подкараулив Кьяру одну в кухне, набросилась на нее с объятиями.

- Я буду скучать. - выдавила она, утыкаясь в плечо.

 

- Ну-ну, ягненок, не расстраивайся. Отдохнёшь от нас. Лишние два рта на твоём попечении, - улыбнулась Кьяра, погладив огорченный, сплетённый в косички лён. 

 

Ободренная тем, что ее не отпихнули в первый же момент или просто, не сдержавшись, юная мисс сделала то, что делала всегда в таких ситуациях - расплакалась. 
- Я не хочу, чтобы ты уезжала... - отчаянно шмыгая носом, пожаловалась она, прекрасно понимая, что избежать этого все равно нельзя.

 

- Только я? - экзорцистка пристально заглянула в карие глаза, придерживая девочку за плечи. 

- Ты ни капли не будешь скучать по своему брату?

 

Джейн, не особенно стесняясь, утерла слезы кулаком и, подумав, пристыженно уточнила.
- Буду. Немного. 

 

- Ох, Джейн, - вздохнула Кьяра, снова обняв сестру. - Ну, хватит плакать. Обезвоживание вредит цвету лица. Мы все равно ещё приедем. 

 

- Приедете. - всхлипывая, подтвердила юная мисс, стараясь взять себя в руки. - Но это же целый год!

В ее устах, что неудивительно для семнадцатилетней девчонки, это звучало как "вечность".

- Прости, я... больше не буду. - сестрица снова стерла все слёзы, насухо, и постаралась улыбнуться. 

 

- Вот и умница, - англичанка одобрительно кивнула юной ирландке. 

Покинув кухню, экзорцистка поднялась в правое крыло, где владычествовала её свекровь, постучала и вошла.

 

Джейн проводила Кьяру овечьими глазами такой величины, словно бы те уже видели скотобойню.

Свекровь, сурово поджав губы, поливала из миниатюрной жестяной леечки герани, заполонившие подоконник. Когда невестка вошла к ней, ее, в качестве знака особого расположения, поприветствовали молчаливым не менее суровым кивком.

- Уезжаете. - констатировала Кэйтлин без какого-либо видимого сожаления.

 

- Основная часть нашей работы сосредоточена далековато отсюда, - совершенно спокойно пояснила невестка. - Не наездишься. 

Кэйтлин выглядела так, будто ей совершенно все равно, и она вовсе не заметит разницы, когда её сын уедет, прихватив с собой жену.

 

По выражению лица стареющей матери становилось ясно - все это она прекрасно осознаёт, но понимать не желает. Сморщенные губы упрямо сомкнулись и, кажется, даже в глазах блеснуло нечто такое... патриковское.

- Когда теперь приедете? - поинтересовалась  Кэйтлин, с очень прямой спиной усаживаясь на стул и отворачиваясь к окну, в наивной попытке скрыть лицо.

 

От того, что Кьяра увидела в этом отчаянном движении, её захлестнуло теплотой. К этой женщине, которая так гордо отворачивалась, поджимая тонкие губы - выражение, виденное англичанкой не раз и не два в исполнении мистера О'Коннелла. 

Кэйтлин злилась. На то, что ей нужно присутствие этих двоих. На то, что она не могла повлиять на их отъезд. На то, что это имело значение для неё, и никак не получалось изменить прискорбный факт. 

- Приедем, когда найдём дом поближе к центру событий, - будничным тоном сообщила экзорцистка, словно говорила о прогулке в деревню за свежей почтой. - Достаточно большой, чтобы можно было переехать вчетвером. 

Кьяра сделала несколько шагов назад к двери. Уже взявшись за ручку, обернулась. 

- Но тсс. Этот секрет знаю я, теперь и вы. Давайте так и оставим. Патрик предпочитает сообщать новости по факту, и в этом он, несомненно, прав. 

 

Пожилую даму неожиданная новость словно громом поразила. Свекровь обернулась резче, чем было бы разумно двигаться в ее возрасте. И несколько секунд ничего не могла вымолвить в ответ, только смотрела.

- Кьяра! - опомнилась она, когда ее новая дочка уже собралась уходить. И повторила это короткое звучное имя снова, так мягко, как только могла. - Кьяра. Пришли мне шерстяных ниток, когда будешь в городе. Здесь нельзя найти ничего подходящего.

 

Мягкость в исполнении пожилой ирландки. Это было что-то новое. Хорошее, безусловно. 

- Обязательно, - пообещала экзорцистка, закрепив подтверждение кивком.

***

За окном лениво влачились пасторальные пейзажи, глянцевая зелень лугов и полей, щедро политая масляным солнечным светом. Солнечные зайчики сконфузясь переползали по стенкам экипажа, делая внутреннюю обивку похожей на конскую шкуру в золотых яблоках, лошадь откровенно ленилась, но возница не имел указания спешить. До мятежной  столицы свободолюбивого острова оставалось совсем недолго. Деревня, ферма с ее обитателями остались далеко позади.

- Думаю, мы как раз успеем на вечерний пароход. - нарушил благостную тишину инквизитор, расслабленно прислонясь к стене и поглаживая тыльную сторону женской ладошки, покоящейся в другой его руке. - Возьмём каюту поближе к корме, будем гулять по п-палубе... Надеюсь, погода будет хорошей.

Кьяра любила море. Муж желал доставить ей удовольствие.

 

- В Ирландии всегда хорошая погода, в отличие от Лондона, - улыбнулась англичанка, прижимаясь щекой к плечу сидящего рядом ирландского Геракла. - Будет чудесно, я уверена. С тобой не бывает иначе. 

Некоторое время она молчала, глядя, как перемещаются по стенкам и сиденьям солнечные пятна, как неспешно ползут за окнами поля - лоскуты изумрудного и золотого бархата. 

- Если останется время до отплытия, заглянем в Клэрис? Универмаг на улице твоего имени. Твоя мать просила прислать ей кое-что для рукоделий, а ты смог бы присмотреть что-нибудь для твоего напарника. 

 

Патрик не обращал внимания на солнечных зайцев, он с любопытством смотрел на жену.

- Что-нибудь для напарника?.. Но зачем? - изумился он этому, и тому, что экзорцистке вздумалось слать посылки мамаше.

 

- Мы собираемся в гости, любовь моя, - улыбнулась англичанка, целуя супруга в висок. Для этого ей пришлось потянуться. - Хозяину полагается маленькая благодарность за любезное приглашение. Или не маленькая. Сам решишь. 

Момент с матерью инквизиторша не прокомментировала вовсе. Да и вообще, покинула эту тему, выразительно потянув супруга к себе и временно лишая его возможности возразить.

 

Возражать инквизитор не собирался, он соглашался со всем и послушно замолк, ощутив на губах своих тёплые и мягкие, идеальные во всех отношениях,  губы жены. Патрик запоздало улыбнулся, обнимая ее за талию со всей нежностью и прикрывая глаза.

Всего три месяца прошло с тех пор, как он осмелился прикоснуться к ней впервые. Это случилось в экипаже, как и сейчас, и он боялся быть отвергнутым.

Три месяца. Так мало и так много...

Ведь сегодня - Кьяра носила в себе его ребёнка. А он, ирландский инквизитор, все ещё боялся - не этого - множества других вещей.

Как видно, страх есть неизменный спутник счастливого человека. Страх потерять то, что составляет счастье, сжимает сердце. Иногда. Ночами, когда не спится. Касается костлявой рукой, как бы заигрывая. Пугая.

- Очень благородно с твоей стороны п-редоставить мне право выбора. - нежно улыбнулся он, не прерывая долгий поцелуй, не открывая глаз, не отпуская рук. - Ты хочешь в Клэрис: мы пойдём в Клэрис. Неп-ременно.

 

С того дня в экипаже много воды утекло. Много произошло. Много изменилось. События, знакомства сыпались, словно из ящика Пандоры. Или рога изобилия. Кому что ближе. 

- Меньше придётся искать. Я просто рациональна, - пояснила, все ещё улыбаясь, Кьяра. На её губах оставалось чужое тепло и вкус поцелуя. - Но мне приятно твое стремление меня баловать. Оно... воодушевляет. 

Мед в голосе подозрительно намекал, на что именно воодушевляет этот подход.

 

Патрик пригладил русые волосы ладонью, кончики пальцев соскользнули по виску и скуле.

- А я... п-росто тебя люблю. - пояснил он и снова улыбнулся.

 

- Так нечестно, - рассмеялась Кьяра.

Многое изменилось за три месяца, но не то, что её завораживала его улыбка: когда ломкая и скупая, когда широкая и счастливая. 

***

 
Показать содержимое  

691px-DINGNAM(1891)_p011_CLERCY_&_CO,_LO

Hide  
 

Улица имени О'Коннелла были широка и оживлена не хуже лондонских стрит и прочих. Экипаж подкатил к парадному входу огромного универсального магазина. Не такое уж новшество, но будучи холостяком, инквизитор ортодоксально делал покупки в маленьких лавчонках. Возможно, ему, при его росте, просто не нравилось чувствовать себя маленьким и незначительным в этих современных дворцах торговли.

 

Кьяра огляделась и отпустила руку супруга. 

- Если я закончу раньше, чем ты, подожду здесь, - она кивнула на удобные кресла, окружающие столик с дамскими журналами. 

 

Инквизитор поцеловал жену в щеку немного нервно. Он сомневался, что сам управится хотя бы до полуночи. Следующего дня.

 

- Ты справишься, - шепнула англичанка и отпустила руку супруга, направляясь к полкам с женским товаром: пряжей, фурнитурой и прочими вещами для рукоделия. 

 

Патрик стоял у прилавка, содержимое которого как нельзя лучше сочеталось с видом рослого, широкоплечего, с явным военным прошлым мужчины. 

Благообразный господин в последнем приступе молодости, услужливо подносил и расхваливал разнообразные пистолеты, ружья и кинжалы. Инквизитор мрачно кивал. За последний час он передержал в руках оружия больше, чем за всю свою жизнь, в которой, как известно, не было место пацифизму.

Пальцы осторожно ощупывали резьбу на прикладе, скользили по претендующей на звание шедевра изукрашенной металлической пластине, охватывающей шейку ружья. Замок и вовсе напоминал музейный экспонат. Патрик привычным жестом сламывал карабин пополам, игнорируя нервные вздрагивания продавца, и заглядывал внутрь, инспектируя ложе для патронов.

 
Показать содержимое  

post-1-0-90438700-1317075742.jpg.6e1ecdcc595ff1aab8f317fb64f82aeb.jpg

Hide  
 

Он вздыхал, отдавал скрывающему облегчение продавцу товар обратно в руки и брал следующее. Все эти потенциальные орудия убийства были, безусловно, очень хороши. Конечно, стоили они довольно дорого, но Ричард любил охоту, и...

- Благодарю. - защелкнув очередной экземпляр в прямую линию и возвращая на место. - Мне ничего не п-риглянулось.

Инквизитор развернулся и решительно зашагал к месту встречи, привычно уже игнорируя вытянувшееся лицо продавца.

Оружие - безусловно прекрасная, но все-таки вещь. Вещей у Ричарда навалом, и нужно ему совсем другое. Ему нужен был друг.

 

На месте встречи он обнаружил свою супругу, которая с энтузиазмом избалованного кота пересмотрела все наличествующие шерстяные клубки, выбрала наиболее приглянувшиеся и попросила почтовую доставку. Когда инквизитор, чей поиск не увенчался успехом, приблизился, она отложила лениво листаемый каталог дамских украшений и поднялась с места.

 

Патрик подошел к ожидающей его супруге и самым галантным образом поцеловал ей ручку, затянутую в перчатку в цвет платья.
- Все нашла, что хотела? - поинтересовался муж, выпрямляясь и с невыразимой любовью глядя на Кьяру с высоты своего роста.

 

- Нашла, отправила. А ты? - поинтересовалась Кьяра, нежно глядя снизу вверх.

 

- Ничего. - слегка качнул головой инквизитор, укладывая женскую ручку у себя на локте и выводя на улицу. - Но зато у меня появилась одна идея. Нужно будет задержаться в Саутенд-он-Си.

 

- Как скажешь, дорогой, - послушно кивнула экзорцистка. Хотя серые глаза блеснули острым любопытством.

 

Патрик, как и всегда, предпочел промолчать. Слову должно было предшествовать дело.

Нетронутый Адским Прогрессом пароходик со всего одной палубой ждал их у пристани Дублинского речного вокзала. Сюда, в устье речки Лиффи, могли зайти не все суда флота ее Величества. Наиболее массивные и современные становились на рейд в Ирландском море. Инквизиторская чета, вместе с багажом погрузилась в каюту, предпоследнюю, если считать от кормы. Патрик запихнул чемоданы под кровать, чтобы не расползались от качки и с чувством выполненного долга развалился на постели, раскинув руки призывающим жестом. В прозрачных глазах прыгали едва заметные искорки.

 

Патрик, который любил молчать, ненавидел чужое молчание. Это было иронично, как и многое другое, имеющее отношение к инквизиторской последовательности. 

Искорки в глазах не имели ни шанса воспламенить ту, которой предназначались. Пол в очередной раз качнулся под ногами, Кьяра резко осела на привинченный стул, согнувшись пополам и обняв себя. 

Наследник инквизитора не разделял материнскую любовь к морю.  

 

Противоречивость человеческой природы проявляла себя во всей красе и в отношении к молчанию и в любви к морю. Патрик, успевший разоблачиться только наполовину, резко сел на постели, побледнев сильнее, чем Кьяра.

- Что? - просевшим от страха голосом переспросил ирландец, в следующую секунду уже оказавшись подле жены, опустившись на одно колено и не решаясь прикоснуться к ней даже пальцем. - Тебе больно? Где болит?

 

Кьяра молчала, сосредоточенная на собственном дыхании. Расставаться с далеким завтраком не хотелось. Жестом она показала, что все нормально, и следует ждать. 

Как только одно слово перестало угрожать вывернуть её наизнанку, экзорцистка, побледневшая и враз осунувшаяся, слабо улыбнулась.

- Мутит немного. Пройдёт. 

 

Немного? Патрик не склонен был считать, что это "немного", ничуть не успокоенное лицо ирландца вознеслось на привычную высоту. Подавив в себе глупое желание "позвать доктора", ведь Кьяра сама была доктором, он огляделся вокруг: на столе, тоже с привинченными ножками, ютились эмалированный кувшин и тазик для умывания.

Этот тазик инквизитор решительным жестом запихнул под край постели. Чтобы был под рукой. Разобрал подушки и одеяла, с отогнутым уголком покрывало выглядело гораздо гостеприимнее.

- Говорят, лучшее лекарство от морской болезни - это сон. - очень серьёзно заявил он, приобняв жену за плечи. - Пойдём. Тебе станет лучше, если п-поспишь.

 

Целительница отрицательно мотнула головой. 

- Мне нужно просто подышать. Привыкнуть к ритму. Все будет хорошо. Это... не первый раз. 
Она проследила взглядом за ёмкостью, отправляющейся под кровать, и в глазах проскользнуло нечто, похожее на раздражение. 
Кьяра О'Коннелл, в девичестве Бирн, была из тех, кто давал. Оказывал помощь, а не просил её. 

 

Не в первый раз.

- Раньше ты не говорила... - вполголоса отметил инквизитор, не замечая, либо не желая замечать раздражения в глазах супруги.

Это раздражение, в ее состоянии, легко могло перерасти во вспышку гнева. Но этого он не знал пока тоже.

- Что ж... - видно, Патрик решил быть покладистым и окружить даму сердца заботой. - если подышать, я могу п-роводить тебя на палубу. - здесь, внизу, воздуху все равно не доставало свежести. - Хочешь?

Он все ещё стоял посреди комнаты, несколько растерянный, не зная, что ему дальше делать, что он может сделать для нее

 

Едва дама сердца подумала о том, что снова придётся двигаться, преодолевая качку, о запахе морской воды, может быть, чужого одеколона, если там, на палубе, будет наслаждаться прогулкой ещё кто-то из пассажиров, как приступ тошноты вернулся. Лишь немного легче прежнего. 

- Любовь моя, - сдавленно произнесла англичанка, - ты мне очень поможешь, если успокоишься и не будешь суетиться. Сядь, прошу тебя. 

Замечание о том, что она утаивала своё недомогание, Кьяра старательно проигнорировала. 

 

Патрик ещё с полминуты стоял, а потом тоже опустился на привинченный к полу стул. Один из двух, с возможным удобством приставленный к небольшому столику возле иллюминатора. За круглым окошком плавала мутная мгла, но инквизитор и не пытался ничего разглядеть.

Он уперся локтями в столешницу, сцепил пальцы и по-бычьи наклонив голову, замолчал, вслушиваясь всем телом в качку. Волнение на море было вполне умеренным и вполне логично было, что Кьяра чувствовала себя нехорошо. Женщины в положении часто чувствуют себя нехорошо. Это все ребёнок. Патрик что-то слышал об этом, но, как и большинство мужчин, пропустил мимо ушей, ведь он был холост тогда, а медицину в семинарии ему давали в крайне малом объеме.

Почему же тогда так противно от волнения внутри? И почему она скрывала это, если все так и должно происходить? Если все идёт, как надо, к чему молчать? А если что-то случится? Если...

Мерцающий ночник, прикрученный в изголовье кровати, красил каюту в чернильно-бутылочные, болезненные цвета. Спать теперь совсем не хотелось, инквизитор, подавленный мыслями, изливать которые на беременную жену он считал бессовестным, обтекал взглядом эмалированный кувшин, как будто это он, гнусный злокозненный сосуд, и был виноват в таких же умеренно бурных, как вода за окном, переживаниях ирландца.

 

Патрик мрачно буравил взглядом одну точку. Кьяра чувствовала себя виноватой в этом, но что она могла поделать?
Как будто ей нравилось становиться слабой, уязвимой, как девица из дамского салона, падающая в обморок по поводу и без!
Тошнота понемногу отступила, ледяные пальцы, сжимающие желудок, разжались, горечь не подкатывала к горлу невыносимым липким комком. 

Экзорцистка поднялась на ноги, придерживаясь за столешницу ладонью, и подошла к своему мрачному хранителю. 
Молча обняла, одновременно извиняясь и успокаивая. Патрик мог бы уже привыкнуть к тому, что она предпочитает молчать. 

 

Патрик выпрямился, несильно наваливаясь плечами на стоящую рядом с ним, тонкую и гибкую, супругу. Он поймал ее руку и прижался к ней губами.

- П-рости. Это все я. - шепнул инквизитор, который, в отличии от Кьяры, не чувствовал, но знал точно, кто виноват.

 

Кьяра улыбнулась, пряча лицо на его груди. Постояла так недолго, держась за плечи ожившей греко-ирландской статуи и отстранилась, заглядывая в глаза. 

- Спать?..

 

Патрик решил не думать о том, почему Кьяра улыбается, слишком много было других мыслей в голове. Медлительный мозг гудел от напряжения.

- С-пать. - согласился инквизитор после небольшой паузы и, тактично уступив жене место с краю, чего раньше не делал, тезка великого крестителя Ирландии, устроился на постели.

Как бы Кьяре не хотелось скрыть все свои слабости, здесь, на корабле, ей это вряд ли удастся. И он, Патрик, намерен был быть рядом, под рукой, если вдруг потребуется помощь.

 

Обострившееся недомогание и вспышка сдержанной злости, разумеется, не могли пройти даром. 

Беспокойная леди проснулась среди ночи: вскинулась, готовая  разить врага, которого не существовало. Очнулась, привычным движением потёрла виски, взглянула на Патрика. Он спал рядом, как обычно, на животе, уступив ей место на краю. 

Хотелось на воздух. Кьяра поднялась и начала одеваться.  

 

Когда проснувшись среди ночи Кьяра взглянула на отца своего будущего ребенка, тот уже не спал, он проснулся мгновенно. И стоило ей начать одеваться, как Патрик, не сказав ни слова, решительно занялся тем же.

Он не собирался отпускать ее одну. Не хватало еще, чтобы она подскользнулась и упала. Не хватало еще, чтобы ее смыло за борт!

 

- Милый, не стоит, - Кьяра просительно глянула на мужа. - Я ненадолго. Ложись, поспи. Мне и без этого стыдно будить тебя... каждый раз. Я хочу побыть одна, немного. Скоро вернусь. 

 

Инквизитор, который как раз взялся за сапог, замер на полпути. Наверное, это была одна из тех вещей, которых он боялся в последние месяцы.

"Я хочу побыть одна."

Очень созвучно с его собственными словами: "Когда-нибудь ты привыкнешь ко мне. Может быть, я тебе надоем."

Он несколько секунд смотрел в темное пространство перед собой, хмурясь, а потом сапог гулко ударил металлической подковкой о дощатый пол. Обувь оставили в покое.
- Хорошо. Как тебе будет угодно. - согласился ирландец со всей готовностью и со всем терпением, на которые только был способен. - Осторожнее там.

Взъерошив примятые со сна волосы, он пару раз еще протер ладонью сонное лицо, завозился, делая вид, что собирается лечь обратно и что ночная отлучка жены на крайне опасную палубу пассажирского парохода его ничуть не беспокоит.

 

- Спасибо. Все будет хорошо, я обещаю. 

Кьяра благодарила искренне, зная, как тяжело было ирландцу пойти против себя. Признательная за понимание... и за то, что просьба не прогневила его. Экзорцистка не знала сейчас, вдруг ей захочется ответить, и она не устоит?

 
Показать содержимое  

image.thumb.jpeg.a62db266b24aa97194c09de347d1e90c.jpeg

Hide  
 

На палубе было прохладно. Воздух солон и свеж, легкий ветер касался разгоряченных со сна щёк, и именно этого ей сейчас и хотелось. Луна бросала болезненно-желтоватый отсвет на темную, словно гематит кроатской кошки, воду, а за кормой тянулся пенный след - судно продолжало движение днём и ночью. 

Кьяра стала у борта, не прислоняясь к нему. По щекам побежали непрошеные слезы, и экзорцистка не делала ничего, чтобы их сдержать, остановить. 

Мало того, что её не слушалось собственное тело, так ещё и способность к самообладанию стремилась к нулю. Всего этого, приправленного старой усталостью от того, что приходило во снах, чувством вины перед Патриком, отсутствием выбора, возможности что-то изменить - всего этого было слишком много для одной девонширской сироты. Поэтому она стояла в полном одиночестве под бледной луной, глядя, как серебрятся пенные барашки и чувствуя, как стекает по лицу влага, столь же солёная, сколь и несущая их судно вода, столь же горькая. 

Кьяра прекрасно понимала, что это просто придётся пережить, но в моменте это осознание не помогало. Мало что она ненавидела так, как собственные слёзы и собственную слабость. Потому и скрывала их. Меньше всего англичанка была готова демонстрировать своё вопиющее несовершенство лучшему из людей, тому, кто её любил. 

За слезами пришло чувство усталой, но достаточно спокойной пустоты. Она снова могла быть собой. Утерев лицо, экзорцистка вернулась в каюту. 

Патрик, неподвижный, как гранитная скала, лежал в излюбленной позе, отвернувшись к стене.

 

Пока Кьяра следовала советам брата Мэтта, в каюте шла нешуточная борьба инквизитора с самим собой. Потому что просьба и прогневила и расстроила.

Однако, именно сегодня, Патрик сумел взять себя в руки довольно скоро. Сапоги избежали расшвыривания, мебель и посуда остались в целости и сохранности. Огромный ирландский медведь, обладающий нечеловеческой силой, смирил участившееся дыхание, брызнул в лицо водой и повалился обратно, ничего не сломав.

Когда Кьяра вернулась, он, разумеется, не спал. Лежал, с силой скрутив мускулистой рукой подушку, будто бы та оказывала ожесточенное сопротивление, смотрел в стену и не видел ее.

Жена вернулась.

Муж не стал нарушать желанное одиночество, не обернулся, не пошевелился. Сделал вид, что заснул. Ведь этого она хотела?

 

В советах непутёвого Ищущего, пожалуй, ключевым моментом было злоупотребление алкоголем, а не рыдания. Если бы Кьяра под действием его терапии отправилась, скажем, бить морды в затрапезных пабах, ирландского кутилу это не смутило бы - даже, наверное, заинтересовало. 

Патрик, кажется, спал. Ступая как можно тише, на ходу избавившись от одежды, наспех натянутой поверх ночной рубашки, Кьяра легла рядом, обняв одной рукой широкую спину распростертого гиганта. Стриженому затылку со шрамом достался поцелуй. 

Hide  
Званые гости
 

Тонкая ручка, покоясь на исполосованной спине, приподнялась вверх и опала вниз вместе с глубоким вдохом и выдохом. Патрик зажмурил глаза. Сейчас, когда она прикоснулась к нему, когда поцеловала, продолжать притворяться спящим стало совсем трудно. Тепло и блеск ее глаз, улыбка, бархат кожи, податливость тела...

Все это всплыло в памяти с обжигающей ясностью. Желание до удушья захлестнуло разум. Патрик запретил себе двигаться. Ей плохо, ей сейчас не до этого, у нее внутри - ребёнок. Ребёнок, который даже теперь уже предъявлял свои права на ту, что совсем недавно безраздельно принадлежала одному лишь Патрику.

 

Он, который просыпался, стоило лишь ей просто шевельнуться рядом или вздрогнуть во сне, все ещё глубоко дышал. Старательно. Патрик не хотел ничем ей отвечать. Все же обиделся. Или расстроился.

Теплая ладонь оторвалась от исполосованной спины, чтобы вернуться уже с несколько иным значением прикосновения. Как и россыпи поцелуев, нежных, виноватых, вопросительных, оставлявших тепло на затылке, плечах, мощной шее. 

 

R!
 
 

Ещё несколько времени Геркулес оставался неподвижным, а потом, отвечая на тактильные вопросы, но не решаясь ещё принять молчаливые извинения, плечи взбугрились. Не меняя позы по существу, инквизитор откровенно заявил о своём обмане: подушку смяли уже двумя руками, уткнушись в нее лицом как можно сильнее. Откуда-то из недр несчастной постельной принадлежности донесся слабый утробный стон.

Он собирался сказать ей: "Не надо, не хочу, не сегодня". Но это была бы беспардонная ложь, потому что и "надо", и "хочу", и не просто сегодня, а прямо сейчас!

 

Тактильные вопросы не остались без ответа, но экзорцистка отказывалась этим удовлетвориться. Упрямство мистера О'Коннелла достигало невиданных высот, но его миниатюрная супруга никогда не отставала. 

Молчаливые извинения никуда не делись, но форма их претерпела значительные изменения. По изученному без счёта раз телу путешествовали снова, вдумчиво, неторопливо и без тени стеснения. 

Патрик мог сколько угодно закрываться от неё. Кьяра никуда не спешила. 

 

Сколько угодно закрываться Патрик не мог. Обычно, минуты через полторы, у него кончалось терпение. Сегодня упрямец продержался целых пять. Время тянулось мучительно приятно.

Тугой пружиной вывернулся, поймал тонкие запястья, чтобы запретить все провокации и довольно грубо впечатал Кьяру спиной в подушку. Разгоряченное, жаждущее только одного, мужское тело всей тяжестью навалилось на нее. Глаза инквизитора блестели, как в лихорадке, он уже сейчас дышал, как после долгой скачки. Экзорцистка могла гордиться своей властью над ним.

- Ты сказала, что хочешь п-побыть одна. - отрывисто, очень медленно, прошептали губы в дюйме от губ. Обездвижив ее, Патрик склонился к самому лицу и... остановился. Он пытался понять, чего хочет больше: ее или... наказать ее за пережитое здесь в каюте одиночество. В любом случае, делать это следовало осторожно, а Патрик отнюдь не был в том состоянии, которое хотя бы с натяжкой можно было считать сдержанным.

 

- И вернулась. К тебе, - лихорадочный блеск отражался в серых женских глазах. Патрик полностью лишил её возможности двигаться, вернее, чем все средства, применяемые в специальных помещениях инквизиторских темниц, и единственное, что ей осталось - взгляд и голос. В очередной раз сказать, хотя он уже должен был знать наверняка - без него она не может.

 

Не сказать, что это последнее замечание успокоило инквизитора. Сейчас - мало что могло его умиротворить, и то немногое, что могло бы, так же находилось во власти Кьяры.

- И я должен проявить.. п-покорность? - хрипло поинтересовался ирландец, сдерживаясь еще секунд пять, а потом припадая к краешку ее рта движением ястреба, с высоты небес упавшего на зайца.

По сильному телу волной прошла судорога, ладонь впилась в березово-белое бедро, от пальцев на нежной коже оставались розовые следы, но в темноте этого нельзя было разглядеть. Даже если бы Кьяра вдруг раздумала, у нее уже не было ни шанса уклониться от выполнения супружеского долга.

Упомянутый долг выплатить пришлось немедля.

 

- Должен? - выдохнула экзорцистка. - Это ведь не про тебя. 

Её запястья пригвождала к постели уже лишь одна ладонь. Пальцы второй руки впивались в тело, словно железные. 

Нет, покорная здесь, сейчас, всегда была лишь одна. Та, которая пыталась отличить страсть, наслаждение и остроту эйфории от боли - и не могла. Это были разные грани одной фигуры, разные стороны одного целого. Он владел её телом, разумом и душой, безраздельно и непреложно, и в очередной раз напоминал об этом. 

Ей осталось лишь повернуть голову на пике, конвульсивно, резко, чтобы закусить грубую хлопковую наволочку, чтобы сдержать то, чем никак не стоило оглашать каюту на корме старого парохода. 

 

Патрик владел ею, конвульсивно и резко, взимая сверх положенной дани, и ни на миг не усовестившись своей жадности. 

В последний момент запястья лишились стальной колодки, обрели ненужную свободу, а железная ладонь с силой обхватила подбородок, поворачивая к себе. Чтобы не смела отворачиваться от него, не смела скрывать, чтобы принимала до конца все, что он даёт. Жестокий варвар не позволил жене укусить подушку, единственным спасением стали тонкие, противоречиво скривившиеся губы, готовые выпить срывающиеся несвязные звуки, исторгнутые из ее груди. Губы, обретшие неожиданную твердость, поцелуй превратили почти в укус  - Патрик не помнил, когда в последний раз забывался вот так.

Впрочем, он и самого себя сейчас не помнил.

 

В одну секунду, слишком быструю, чтобы уследить, её руки оказались свободны. Патрик дал ей эту иллюзорную волю, чтобы заставить сполна испить приготовленное. Яд и лекарство. Две стороны одной монеты. 

Экзорцистка обвила его спину, прижимаясь ещё сильнее, открываясь ещё больше, принимая все, что он хотел дать ей. Пальцы судорожно дрогнули, ногти вонзились в податливую плоть. 

Патрик впился в неё, словно вместо иступленного стона хотел вобрать в себя её душу. Которая принадлежала ему уже давно и была отдана добровольно - женщиной, что билась в его объятиях, сходя с ума, растерзанная его страстью. 

Параноик. Палач. Психопат. Все это умещалось в одно имя: Патрик. 

 

Царапины на узорчатой от шрамов могучей спине проступят позднее, тонкие, но сильные пальцы, острые коготки терзали кожу - сейчас инквизитор не в состоянии  был замечать подобные мелочи. Он хотел только одного: слышать, как она стонет под ним, не помня ни стыда, ни всегдашней закрепощенности, ни саму себя. Длить и длить это бесстыдное мучительное действо, пока возможно. И обессилеть разом от взорвавшейся в мозгу и теле пустоты совершённого.

Ну зачем, ЗАЧЕМ она не позволила ему притворяться и дальше?! Ведь он, право, старался держать себя в рамках... И что он, параноик и психопат, пытался доказать ей? Что покорной должна быть жена? Кьяра была покорной: это не уберегло ее от безумных желаний, от грубости, которая теперь вызывала в душе лишь отвращение и стыд.

Пятерня, ее след чудом не отпечатался на разрумяненных скулах, медленно соскользнула на шею, на грудь, словно пытаясь найти доказательства свершившегося преступления, находя их повсюду и - не веря все равно. Геркулес пришёл в себя, смотрел на дело рук своих почерневшими глазами и не было богини, которую он мог бы обвинить в том, что наслала на него безумие. Все это он сделал сам.

Патрик закрыл глаза снова, перевалился на спину со всей осторожностью и стал, мучительно волнуясь, ждать, что будет дальше.

 

Изрядно потрёпанная инквизиторским псом птичка села на кровати, поджав ноги и едва заметно дёрнув бровью, когда травмированное бедро встретилось с поверхностью ложа. Резко выделялись белые полоcы на запястьях, там, где кожа саднила и алела, испытав на себе хватку живых клещей. Ныли припухшие губы, а на шее красовались следы не то укусов, не то злых поцелуев, не то чего-то между. 

Кьяра легла рядом на бок, шутливо ткнувшись лбом в плечо ирландца. 

- Перестань обижаться. Прошу тебя.

 

Патрик упрямо не открывал глаз, губы, которые ещё так недавно пытали, причиняли боль, сомкнулись в приличную и привычную прямую линию.

Он обнял ее, мягко прижал к себе. Он не знал, как теперь быть.

- Я и не обижался. - хрипло солгал он.

Впрочем, именно сейчас, после бурной вспышки, от обиды осталось только чувство вины, кинувшееся пожирать инквизитора, как только страсть уступила место.

 
 
Hide  

Маленькая встрепанная русая голова легко уместилась на его плече, словно именно для этого небесный скульптор ваял ирландскую статую. 

- Я рада, - спокойное дыхание коснулось груди. 

Конечно, англичанка не слишком ему поверила, но не обличениями же сейчас заниматься. 

- Дай посмотреть на тебя, - пальцы обводили тяжелый контур челюсти. - Заглянуть в твои ледяные глаза. Я не знаю ничего более волшебного, чем твой взгляд. 

 

Кончики ее пальцев коснулись сурового лица и упрямая линия рта дрогнула. Он открыл  свои призрачно-голубые, так легко вбирающие в себя тьму, глаза. В темноте ее кожа выглядела, как и всегда, следов экзекуции не было видно, может к утру рассосется? До рассвета можно было тешить себя этой глупой надеждой, и уговаривать стыд подождать хотя бы до утра. 

- Ты смеешься? - как-то очень ранимо спросил он, улавливая в ее глазах отражение фосфоресцирующего света, что окрашивает верхние слои моря ночью.

 

- Нет, - совершенно серьезно ответила экзорцистка, завороженно вглядываясь в ледяной хрусталь. 

Молчание тянулось, пока Кьяра не оборвала нить визуального. Хрупкие пальцы замерли на груди инквизитора, не вычерчивая, как обычно, сложные абсурдные узоры. Дыхание выровнялось. Экзорцистка спала. Черты, бывшие обычно спокойно-равнодушными (а Патрик усматривал в них печаль), сейчас светились счастливой безмятежностью. Изящная линия губ была смазана припухлостью, но они изгибались в едва заметную улыбку. 

 

Нет.

Она не смеялась. Очень осторожно инквизитор выдохнул, с облегчением. Ладошка замерла у него на груди, но только через несколько минут инквизитор позволил себе взглянуть на женское личико, что так трогательно склонилось к его плечу. Придирчивый взгляд отметил каждую деталь, безмятежный изгиб и легкую неправильность идеальных губ, ровное дыхание, умиротворенный рисунок бровей. 

Он наощупь нашёл одеяло и подтянул его, не шевелясь, а после накрыл ее ладошку рукой и, какое-то время ещё смотрел в потолок, но тоже заснул довольно быстро.

 

Кровать слабо покачивалась, строго следуя движениям корпуса корабля, но тяжёлое тело ирландского викинга лежало на ней, как влитое. После всего, сознание с трудом вынырнуло из вязкой пучины сна. Плечом, рукой и грудью инквизитор чувствовал, что Кьяра все так же, как и ночью, по-детски доверчиво прижимается к нему, голова на плече, тонкая ручка поперек живота. Она тёплая,  мерно дышит. Спит, никуда не отпуская его от себя.

Патрик открыл глаза. Из иллюминатора лился грязноватый, с примесью морской зелени, бледно-облачный свет. Свободной рукой он достал часы: восемь часов, двадцать минут. Инквизитор повернул голову, взглянуть на спутницу жизни и словно на полном ходу налетел на угол стола. 

Кьярино лицо выглядело так, как будто ее ударили наотмашь. Полные губы, контуром которых восхитился бы любой скульптор и художник, кривились по верхнему краю - уголок рта, красный и припухший, был вчера раздавлен чем-то тяжёлым, на шее багровели небольшие, овальной формы, травматичные пятна.

Взгляд скользнул ниже: запястье, такое тонкое и хрупкое на его мощной груди, украшали яркие на фоне бледности кожи, отпечатки пальцев; сбившийся во сне подол рубашки приоткрывал краешек темно-сизого пятна на женственной округлости бедра, величиной не меньше ладони, не нужно было видеть его полностью, чтобы знать, так оно и есть.

Патрик с силой вдавил затылок в подушку, уставившись в потолок стеклянными глазами. Он пытался дышать ровно, не стискивать кулаки. Если бы кто-то сделал с ней подобное, он убил бы. О, он непременно убил бы этого человека, кто бы он ни был. Но было одно препятствие: отпечатки на ее коже принадлежали его пальцам, его губам. И это все - это собственных рук дело.

Он вновь, с величайшей осторожностью, укутал жену одеялом, может быть, не столько ради тепла, сколько ради того, чтобы не видеть, что натворил. В голову пришла отвратительная в своей практичности мысль: "Просто ссадины. Вылечить их - пять минут. Даже маскировать не придётся. Зачем сдерживаться?"

Мучимый отвращением к самому себе, инквизитор отвернул голову в другую сторону. К черту завтрак, который они пропустят, к черту все. Грудную клетку прожигал каленый стержень воспоминаний и стыда. Следовало принять это наказание, как должное. Ведь после всего - маленькая, самая дорогая, самая нежная его девочка лежала рядом, обнимала, доверяла бешеному чудовищу, которое выбрала себе в мужья.

 

Словно усугубляя инквизиторскую епитимью, англичанка проспала ещё пару часов, не меньше, капризным собственническим жестом перебросив руку через его живот. 

В каюте было вовсе светло - насколько позволяли её расположение и чистота иллюминатора. Кьяра пошевелилась под боком ирландца, сонно глянула. Едва взгляд, упавший на добровольно неподвижного, обрёл осмысленность, как в его ртутной глубине просияло выражение, посвящённое только Патрику и никому кроме: нежное, лучистое. 

 

Преступник терпеливо сносил все неудобства неподвижности и все капризы спящей красавицы-жены. Завтрак давно прошёл, и мысли с пути жестокого самобичевания постепенно переключились на привычное в походе ощущение голода. Патрик, несмотря на свои размеры и выдающиеся потребности в пище, способен был довольно долго терпеть и ее отсутствие.

Но стоило лишь Кьяре приподнять голову, посмотреть на него исполненным ничем не заслуженной любви взором, вновь обнаружить все синяки и ссадины, оставленные жестокой рукой, как стыд вновь резанул сердце.

- П-роснулась. - шепотом констатировал монстр, изо всех сил стараясь изгнать едкий стыд  из взгляда и улыбки.

Он нежно погладил ее ладошку и осторожно поцеловал каждый пальчик, отчётливо ощущая полную невозможность хоть как-то загладить свою вину перед ней.

 

- Угу, - содержательно согласилась экзорцистка, выпутываясь из одеяла, в которое её с таким энтузиазмом завернули час-полтора назад. 

В каждом прикосновении ирландца кричало немое, но тем ещё более отчаянное "прости". 

- Тсс, - улыбнулась Кьяра, потянувшись и поцеловав высокий белый лоб, где под кожей и костью зрели и клубились мрачные мысли. - Хватит себя упрекать. 

 

Вместо ответа Патрик тягостно вздохнул и сел на постели, отвернувшись. В зоне видимости теперь была мускулистая, украшенная розовыми царапинами, шрамированная спина воинственного атланта.

- Взгляни на себя в зеркало. - безразличным, как ему казалось, а на самом деле совершенно убитым голосом посоветовал он жене.

 

- Буду одеваться - гляну,- беспечно отмахнулась Кьяра. - Все равно ничего там разительно не поменялось...

Возможно, она хотела развить мысль, но в глаза бросились яркие полосы на спине инквизитора. Чужеродный, несомненно, элемент рисунка странных белых линий и пятен. 

- Это... я, да? - совершенно по-глупому вопросила англичанка, сочувственно охнув. - Извини, мой дорогой. Прости. 

Она обняла ирландца, виновато коснулась губами перекрестия линий хребта и плеч. Но через пару десятков секунд объятия разжались, инквизитора отпустили, если он желал уйти.

-  Не пройдёт и пары дней, все будет выглядеть, как раньше, - будничным тоном пообещала экзорцистка. 

 

Патрик молчал. Измятая жена отстранилась, но то, что она сочла причиной его недовольства, даже в отравленный паранойей инквизиторский разум прийти не могло.

Он встал и с большими трудом зацепил краем глаза царапины на собственной спине, массивное тело не отличалось гибкостью.

- Мало мне. - с неожиданной злостью вырвалось у него. Легкое наказание было совершенно несоразмерно отвратительному проступку. 

- Больше никуда одна не ходи. - отрезал ирландец, с довольно мрачным видом принимаясь одеваться. Корень зла, по его мнению, крылся именно в этом.

 

- Ты невыносимо упрямый, - сообщила Кьяра из подушки, куда секунду назад уткнулась лицом, снова вытянувшись на кровати.

 

Инквизитор протестующе фыркнул и, накинув на голову котелок, вышел прочь. По его твердому убеждению, главный недостаток заключался совсем в другом.

Через полчаса он вернулся с подносом, уставленным тарелками. Закрывая дверь ногой, ирландец уже несколько более расслабленно взглянул на Кьяру. К его приходу жена умылась, оделась, но так и не прибрав волос, валялась в постели с книгой.

- Завтрак. - провозгласил муж, обрушивая добычу на стол.

Следом он увалился рядом с ней на кровать, и заглянул в лицо новоиспеченной лентяйки.

- Кушать будешь? - поинтересовался он уже совсем другим, заботливым и беспокойным голосом.

 

- Буду, - лаконично подтвердила лентяйка. Кажется, её утреннее философское состояние характеризовалось редкой сговорчивостью. 

Впрочем, следовать своему намерению экзорцистка не спешила, устраиваясь под тёплым боком своего сурового мужа.

 

Инквизитор приобнял супругу за плечи и изучающе смотрел теперь на ее губы. В голове зародилась безумная в своей абсурдности теория, связывающая отсутствие утренней тошноты с событиями бурной ночи.

Кончиками пальцев он коснулся набухшего уголка рта, прикосновение невероятной бережности и лёгкости снова проявило и стыд и вину. 

- Я не хотел делать тебе больно. - вздохнув, ирландец произнёс вслух то, что мучило его.

И нежно коснулся губами там, где только что были пальцы.

 

Робкое и невесомое прикосновение Кьяра превратила в короткий нежный поцелуй, напоминающий те скоротечные минуты в кэбе между убийствами, допросами и разъездами, когда они по очереди спрашивали друг друга и отвечали друг другу. 

- Я знаю, любовь моя. 

 

Патрик со вздохом ткнулся головой в подушку.

- Тебе стоило бы сердиться на меня. - прозвучало глухо из толщи перьевого мешка. - Почему ты не сердишься?

Как будто эта странная, ненормальная, реакция обижала его. 

 

- Я хочу рассердиться, когда ты прячешься от меня, - заметила Кьяра. - Как сейчас в подушку. Но я тебя люблю. 

Щека к щеке она устроилась рядом с ирландцем. Разница в позе была лишь в том, что экзорцистка могла воркующе, нараспев, говорить. 

- И мне нравится, что я кружу тебе голову, что ты... так видишь меня. Нравится, что мы забываем обо всем мире. Ты, я, ничего кроме не имеет значения. 

Кьяра тихонько рассмеялась, целуя нареченного в щеку. 

- Что против этого парочка синяков? И потом... это ведь все я начала. Так хотела. И ни капли не жалею, что не устояла.

Последнее признание все же разрумянило её, хоть Патрик не мог этого видеть. 

- Мы оба пострадали, мы квиты. И ты принёс завтрак, а я голодная, как волк. Нет, любовь моя, у меня вовсе нет причин сердиться. 

 

В ответ на поцелуй, инквизитор немного повернул голову, так что теперь стало видно один глаз, нос и половину виноватой улыбки. "Кружу голову" говорила она. Мягко сказано!

- Я чуть с ума не сошёл. - тихо признался ирландский викинг, впрочем, слово "чуть" было здесь лишним, ибо разума он все же лишился. - Но... все же не стоит больше так, пока ты носишь ребёнка. Это может повредить тебе.

Кратко поцеловав жену в нос, он откатился на край кровати и встал.

- Пойдём. - режим питания должен был соблюдаться неукоснительно.

 

Разумеется, Кьяра могла бы возразить, сказать, что не позволила бы повредить ребёнку, но она промолчала. Из благоразумия ли, а может быть, повлияло её странное ленивое настроение - англичанка просто последовала за решительным "пойдём". 

Остаток путешествия Кьяра большую часть времени проводила в каюте, выбираясь подышать солёным воздухом лишь по ночной прохладе. Разумеется, всякий раз под присмотром инквизитора, и будущая мать всякий раз благодарила неведомо кого, что не повторялось больше эмоциональных вспышек вроде той, самой первой. Её не тянуло ни в слезы, ни в истерический смех, а соблюдая диету и избегая резких запахов, молодая женщина умудрялась уменьшить обычную для своего состояния тошноту до терпимого минимума.

Но все же она была рада, ступив на твёрдую землю. 

 

Благоразумная жена спустилась по трапу, опираясь на руку своего мужчины. Ссадины и синяки, из тех, что нельзя было скрыть одеждой, и впрямь, к концу путешествия сошли на нет. Личико самокритичной экзорцистки стало так же прелестно, как в день бракосочетания в церкви святого апостола Варфоломея. Что касалось остальных, более непристойных следов - Патрик приложил все усилия, чтобы не добавить к ним ничего нового. Старания увенчались успехом.

Саутенд-он-Си оказался довольно посредственным приморским городом. Инквизиторской чете пришлось потратить изрядно времени, чтобы Патрик смог воплотить свой замысел в жизнь. Теперь, когда подрощенный пегий щенок бигля воплощал в себе вселенскую энтропию, растаскивая обувь и подвывая от тоски и одиночества, идея подарить Прайсу собаку уже не казалась такой уж хорошей.

 
Показать содержимое  

images?q=tbn:ANd9GcREGZ1G0wBbXBBp7JrVQQ3TToXRJJLNI_E4kt7AYHw0_kYIKAaB

Hide  
 

Впрочем, менять что-либо было уже поздно, экипаж, который к вечеру должен был доставить их в Белтон-Хаус, стоял под окнами гостиницы. Патрик на секунду остановился перед зеркалом: в нем отражалась спутница и ему захотелось обнять ее за плечи.

- Красавица моя. - мурлыкнул он ей в ушко.

 

Кьяра оглянулась с улыбкой, но ничего не сказала, лишь перевела взгляд обратно к зеркалу, где теперь отражались двое. Маленькая экзорцистка с синем платье, корсаж которого был отделан черным кружевом, и инквизитор, возвышавшийся над ней, как башня, затянутый в угольно-черный сюртук. С полчаса назад она лично застегнула серебряные запонки с голубыми топазами в уголках воротника и на манжетах белоснежной рубашки, повязала шелковый синий платок и вколола инкрустированную булавку. Те же самые топазы искрились в её почти длинных волосах, разнообразия и повода ради не затянутых в узел, а подобранных кверху, оставляя открытым уязвимый затылок. Несколько свободных прядей обрамляли лицо, успешно пережившее супружескую несдержанность. 

В нарядах, перекликавшихся цветами с украшениями, которые были задуманы и созданы для двоих, они выглядели не просто красиво. Инквизитор и экзорцистка были как две детали механизма, идеально подходящие друг другу. Банальная фраза о двух половинах внезапно стала смотреться не такой заезженной. 

Кьяра накрыла ладонью руку на её плече, чувствуя прохладу металла двух ободков на пальцах: перстня кроатов, подарка Мелиссы, и обручального кольца. И снова не смогла или не захотела удержать открытой, влюблённой, восхищённой улыбки. 

- Ты невероятен. 

 

С полчаса назад инквизитор пытался, довольно вяло, сопротивляться этакому избыточному украшательству, но, в итоге, покорился женским ручкам и позволил нацепить на себя и запонки и булавки.

Все еще стоя перед зеркалом, Патрик оглядел новую прическу. Даже с тугим узелком на затылке миссис заставляла его сердце биться чаще, но сейчас, с голубыми искорками в волосах, она и вовсе сводила с ума.

- А ты слишком хороша, чтобы позволять смотреть на тебя другим мужчинам. - ревниво заявил муж, становясь между Кьярой и зеркалом. Он взял ее лицо в ладони, чуть приподнял, словно желая рассмотреть в деталях.

- Уже и не знаю, стоит ли нам ехать. - завершив мысль легчайшим поцелуем, инквизитор отступил, хлопнул ладонью по бедру, подзывая собаку, и довольно бесцеремонно засунул "подарок" в корзинку.

 

- Ни один мужчина на этой зеленой планете не может быть тебе конкурентом, милый, - мурлыкнула Кьяра, обнаружив, что восхищение Патрика доставляет ей немало удовольствия. 

***

Претерпев все дорожные неудобства, включающие в себя, кроме стандартных, щенячье повизгивание, чета прибыла к воротам Белтон-Хаус уже почти на закате. Кованые решетки в два человеческих роста хотя и пропускали достаточно света, чтобы считаться кружевными, выглядели довольно тяжелыми. Рыжий рыхлый налет то тут, то там, обметал, как лихорадка, металл. Вознице пришлось спускаться, потому что, хотя ворота и не были заперты, никто не озаботился открыть их к приезду дорогих гостей.

С продвижением вглубь принадлежащего Прайсу парка все чаще бросались в глаза следы запустения. Подъездная дорожка заросла травой, стриженые в строгом соответствии с геометрией кусты и деревья сейчас были предоставлены самим себе. Каменный мостик через заболоченную речушку медленно осыпался под воздействием стихий каменной крошкой.

 
Показать содержимое  

58d23a17cd040_BeltonHouse.thumb.jpg.5709bf17dc8c7384d258636ec6263fba.jpg

Hide  
 

Повсюду виднелось былое великолепие, пришедшее в упадок.

На пригорке показался дом. Вросший в землю монументальный особняк, гордо раскинувший каменные крылья. Давно не стриженый газон покрылся живописными желтеющими пятнами, свидетельством подступающей осени. Трава доходила лошадям до середины пясти, стук подков полностью терялся в мягком войлочном ковре опавшей листвы. Лиственницы и вязы, окружающие господский дом, живописно колыхались, когда ветер вспоминал о своих обязанностях. Они были единственными живыми существами, встретившими гостей.

Регулярный французский сад, постепенно морфирующий в исконно английский пейзажный, был пуст. В правом крыле в нескольких окнах не хватало стекол.

В корзинке тоскливо заскулили.

 

- Если бы я приходилась Прайсу  заботливой жирнеющей тетушкой, подверженной мигреням, я бы сказала, что ему нужно жениться уже вчера, - легкомысленно усмехнулась экзорцистка, оглядывая пейзаж. Для полноты картины не хватало только полуистлевших шелковых гирлянд, украшающих фонарные столбы с последнего дня, когда этот дом слышал музыку и смех гостей. Или призраков тех самых гостей, тоскующих по былому веселью. 

Все, чего касалось убийственное сочетание времени и безразличия, приходило в упадок. Домашнее хозяйство, определенно, не значилось среди интересов Ричарда.  

Корзинка согласилась обиженным повизгиванием. 

 

Патрик легко мог представить себе призраки этих самых гостей, в деталях. Пьяные сослуживцы, распущенные аристократы, доступные женщины. Он хотя и не был здесь раньше, успел весьма неплохо изучить характер хозяина.

- Почему, ты думаешь, я п-ривез ему собаку? - мрачно отозвался инквизитор, подхватывая супругу за талию и снимая ее с подножки экипажа. - Есть шанс, что пес не надоест ему так же быстро.

Получив причитающую плату, возница быстренько укатил прочь, оставив супружескую пару в обществе щенка, кучки чемоданов и тягостного безмолвия под августовским небом.

 

- Думала, затем, чтобы хоть кто-то абсолютно искренне и безвозмездно любил этот характер, - фыркнула экзорцистка, на миг воспарив в сильных руках и тут же снова оказываясь на земле. - К тому же, собаку можно взять с собой на охоту, жена к такому трюку неспособна. 

Кажется, присутствие Прайса - или даже тень его - открывало в Кьяре бездны сарказма. 

 

Инквизитор тонко улыбнулся. Сарказм или нет, но миссис слишком уж хорошо проникла в бездны Ричардова характера, выдавая, одну за другой, сентенции, характерные именно для него.
- Ну что, идем в дом? Или черт с ним, Прайсом, и сначала погуляем по саду?

В окне второго этажа качнулась штора, но в остальном было все так же тихо.

 

- Идем, - пожала плечами экзорцистка, оценив улыбку. Смешить Патрика ей нравилось так же, как лишать самообладания. - Для прогулки можно было и не считать все ухабы по дороге сюда. Правда, парень?

Корзинка не ответила. До манер будущего хозяина щенку было очень и очень далеко.

 

Манеры будущего хозяина замечательного мордатого щенка и впрямь частенько давали повод для удивления. Скрупулезным соблюдением этикета, либо отсутствием его, как явления, Ричард пользовался одинаково ловко.

Они поднялись по низенькой парадной лестнице. В трещинках каменных ступеней пробивалась молодая травка. Патрик постучал.

В доме было тихо, как в могиле. Он неразборчиво выругался, занёс руку и под следующим его ударом массивная дубовая дверь заходила ходуном, ближайшие стекла по-комариному зазвенели.

Через несколько десятков секунд раздались шаркающие шаги, входная дверь приоткрылась, в щели показался запыленный мешковатый сюртук и часть  пропитого лица в сосудистую сеточку и испещренного ранними и своевременными морщинами.

- Чего изволите? - хрипло и весьма нелюбезно каркнул камердинер, оглядывая инквизитора и его жену таким взглядом, словно они пришли за подаянием.

- Где хозяин? - Патрик недобро нахмурился.

- Хозяева почивают, будить не велено. - окрысился не старый ещё, но уже обрюзгший слуга и попытался захлопнуть дверь, но не тут-то было.

Инквизитор проворно вставил ногу между костяком и дверью и вознамерился отжать ее, как домкратом. В силовом состязании все шансы были на его стороне.

 

Кьяра слегка поморщилась, когда инквизитор вторично попытался обратить на себя внимание хозяев. Не принадлежи дверь столь обстоятельно построенному дому, ирландец вполне мог высадить её. 

В общем и целом, все выглядело так, будто их не ждали вовсе. Патрик хмурился, а когда её муж бывал раздражён, ждать можно было чего угодно. 

Пока что экзорцистка тихонечко стояла рядом и не вмешивалась. 

 

- Караул! Спасите!! - завопил камердинер, припадочно тряся обвислым подбородком, и отчётливо понимая, что не сможет сдержать натиска. - Прочь! Прочь, проходимцы!

Патрик молча свирепел. Он рванул дверь и стальная цепочка, предусмотрительно оставленная на страже хозяйского покоя со скрежетом лопнула. Кусочки звеньев рассыпались по траченному молью ковру. Тихо, без слов, в своей манере бойцового пса, инквизитор вошёл, плечом отпихивая слугу и с подозрением осматриваясь.

"Приемная" была безвидна и темна, на стенах висела пара картин в потускневших рамах, напротив входа уходила во мрак широкая, обитая красной при дневном свете, а сейчас грязно-коричневой тканью. Сумрак на улице сгустился, внутри дома свечей не зажигали. Из боковой двери выглядывали две перепуганные особы женского пола. Одна в теле и в годах, вторая в форменном переднике и чрезвычайно смазливого вида. По виду горничная и кухарка.

- Ричард!! - взревел гость, вены на могучей шее вздулись, грозя порвать подарочный платок. - Найду, шею сверну!!

На самом верху лестницы послышался шум. Со второго этажа, покачиваясь и опираясь на сто лет не чищенные медные перила, с трудом спускался блестящий аристократ, экзорцист-наказующий, Ричард Прайс собственной персоной. Он опасно перегнулся через перила, прищурив глаза и вглядываясь в тёмный зал внизу.

- Паааатриик?! - полувосторженно, полувопросительно пропел знакомый Кьяре баритон. - Это ты?

Патрик ответил отборной и совершенно неприемлемой в присутствии дам, руганью.

- Патриииик! - откровенно счастливым голосом повторил виконт, потом, вспомнив, наконец, о гостеприимстве, повелительно взмахнул рукой, обрушивая на слуг праведный гнев. От взмаха он едва не потерял равновесие. - Пшли вон, бездельники! Дармоеды! Свечу мне!

Свеча зажглась как раз к тому моменту, когда Ричард сполз на первый этаж. Он взял ее в руку и подсветил каменное от злости лицо друга. 

Виконт был давно небрит, одет совершенно безобразно, несвежая батистовая рубашка даже не пыталась прикрыть мужественную, густо заросшую черным волосом грудь, проще говоря, он был окончательно и бесповоротно пьян.

 

Кьяра невозмутимо поглядывала на разворачивающуюся сцену. На уровень Шекспира она не тянула, а вот какой-нибудь Мольер вполне мог описать нечто похожее. 

Они, как и Ричард в своё время, приехали без предупреждения. Впрочем, аристократичного экзорциста приняли несколько гостеприимнее. Мысль эта несколько насмешила экзорцистку. 

Она так и осталась на месте. Как хорошей жене, ей положено было знать его, а Кьяра претендовала на звание неплохой жены. 

Дружеская встреча произошла так же странно, как в своё время воссоединение с семьёй. Даже странно было, что свадьба их прошла вполне... ординарно. 

Миссис О'Коннелл со слегка насмешливой улыбкой поглядывала то на двоих виновников всего происходящего, то по сторонам, терпеливо ожидая развязки.

 

Неплохая жена скромно не вмешивалась, слуги послушно исчезли из поля зрения. Ричард, забыв, что у него в руках свеча, со счастливой улыбкой и следами разного рода пороков на лице протянул руки для объятий, но споткнулся и пал дорогому гостю на грудь, закапав воском сюртук и едва не подпалив галстук.

Патрик в гробовом молчании сгреб одной рукой виконта за плечо, а второй отвесил тому точно взвешенную, сочную оплеуху.

Ричард застонал, зажав мгновенно вспыхнувшую больным румянцем небритую щеку, в мутных чёрных глазах его мелькнуло недоброе выражение.

- Какого черта? - спросил он жалобно и зло, но куда более трезво.

- Дружеская услуга. - ровно пояснил Патрик, рывком выворачивая опустившуюся личность лицом к жене.

- Я п-риехал не один. - расслабленное тело безжалостно встряхнули снова. - Поздоровайся.

- Миссис О'Коннелл.. - пьяно протянул коллега по ремеслу, мучительно вспоминая имя. - с.. ст... счастлив видеть в моей скррромной обители.

Изящный поклон неизбежно закончился бы падением, если бы медвежья патрикова лапа не держала Прайса за шиворот самым надежным образом.

 

- Взаимно рада встрече, дорогой брат, - Кьяра любезно подсказала гораздо более короткий и не требующий напряжения памяти вариант обращения к её персоне. После чего исполнила реверанс. 

На фоне прошлого обмена приветствиями в хлеву переживающий упадок особняк был, несомненно, прогрессом. 

Экзорцистка коротко глянула на супруга. Вымученное приветствие - это, конечно, было очень мило, но она вполне могла обойтись без церемониала. А от терпкого спиртного духа, исходящего от хозяина, ей и вовсе стоило держаться подальше, если они не хотели делать эту неловкую сцену ещё более неловкой. 

Англичанка уж точно не хотела. 

 

Патрик, похоже, считал, что пока крепко держит бесстыжего виконта за шкирку и лично контролирует величину дистанции между ним и гостьей, ничего неловкого произойти не может. Впрочем, Прайс едва держался на ногах, можно сказать, на одном только опыте. Разговаривать с ним сейчас было бессмысленно.

- Жаль, что вам пршлсь увидеть этот лёгкий беспорядок... - привычные любезности продолжили сыпаться из красивого рта, виконт не мог остановиться. - Дорогая сестра... - часть мысли провалилась в пьяный туман, виконт без стеснения почесал волосатую грудь и обескураживающе улыбнулся. -  не думал, что вы все-таки приедете.

- Спать. - кратко изрек инквизитор, улавливая взгляд жены. - Завтра расскажешь.

И Патрик довольно грубо поволок его светлость вверх по лестнице.

 

Патрик потащил своего бывшего напарника отходить. Кьяра осталась в одиночестве. Впрочем, пребывала она в нем недолго.

Экзорцистка прошла дальше по коридору, к той двери, за которой, как она успела заметить, скрылась женская составляющая персонала. Коротко постучала. Когда же на зов высунулась смазливая молоденькая девчонка в белом передничке, Кьяра в сдержанно-вежливых выражениях пояснила ей, что, хоть милорд и чувствует себя неважно, его гостям требуется приют.

 

Патрик уже на лестнице вырвал из рук милорда опасно покачивающуюся свечу, только пожара, учиненного раскисшим хозяином, им не хватало. Не без труда, инквизитор нашел хозяйскую спальню.

Толкнув дверь, мужчины вошли и тот скудный свет, который они принесли с собой, обнажил стыдливо прикрытую темнотой разруху: окно плотно зашторенное пыльной бархатной портьерой, бесстыже смятая простыня, одеяло на полу, втоптанное в ковер, на столе початая и еще не вскрытая черная бутыль, на подносе не прибранные объедки. Со стен злобно скалились стилизованные под кельтский узор зверюшки.

Похоже, прислуга или боялась, или не считала нужным сюда заходить, пока господин находится в душевном смятении.

- Ложись. - приказал гость, легонько подтолкнув хозяина к его ложу, тот по инерции прошел несколько шагов, но вдруг странно рассмеялся и медленно, словно дредноут, переменив курс, рухнул на закиданный предметами мужского гардероба диванчик. 

Без удивления, но с долей отвращения, в груде одежды Патрик заметил дешевенький предмет и женского нижнего белья.

- Неееет.. - протянул Ричард, хватаясь за бутылку и покачиваясь, словно душевнобольной. - Приготовляться ко сну еще рано, дорогой мой друг, лучше сядь, выпей со мной. Немножко, а? - Прайс пальцами показал полдюйма и прищурился, а потом, заржав, как лошадь увеличил расстояние до предельно возможного. - Не переживай, она все равно никуда от тебя не денется... теперь. Захочешь, не отвяжешься, да... жены, они такие. 

В груди могучего инквизитора тоскливо заныло. Он снова огляделся вокруг себя и прошел немного вперед, так, что морально разложенный экзорцист одобрительно закивал, решив, что его предложение принято.

Обстановка вызывала в голове образы, состояния, запахи, которые Патрик очень старался похоронить в своей послушной памяти и весьма преуспел, но сейчас.. сейчас все это было слишком похоже. Он даже не заметил очередную шпильку в адрес всего женского рода в лице Кьяры - небывалое!

Он подошел, вырвал из аристократической руки бутыль, запечатанную сунул под мышку и повторил приказ, сменив тон на более угрожающий.

- Ложись, я сказал.

- Какого черта, Патрик, м-может я пгврить хочу?! Излить душу, так сказать, а? Ну куда тебе-то торопиться?

- Хорошо. - после минутного раздумья, неожиданно согласился гость и сел на край постели. - Говори. Что у тебя тут? Что за чернуха?

Прайс смутился, отвел глаза.
- Работа грязная. Сам знаешь.
- Да брось.. - издевательски усмехнувшись, фыркнул Патрик. - Ты же не можешь не чувствовать. Принюхался что ли? Еще с прошлого раза!

- Сердце красавиииц, склонно к измееенеее.. - шепотом промурлыкал экзорцист, падая лицом на собственные ладони.
- Ладно. - согласился сам с собой инквизитор. - Завтра поговорим. 
Он встал, чтобы уйти, но хозяин запротестовал.
- Эй, малыш, ну оставь хоть немного, а? Я же... это... как его... - припоминая строптивое слово, виконт защелкал пальцами. - ...горю! Ну оставь..

Небольшое физическое противостояние расставило все по своим местам. Бутылки остались у ирландца, его светлость грубо пихнули на стул. 
- В подвале тебя запереть? - пригрозил гость.
Прайс почему-то испугался и как-то сник. После чего неуверенно зашарил руками и покорно пошел ложиться в постель.

- Так-то лучше.
Воспитательный момент исчерпал себя. Воспитатель удалился.

***

Горничная зачем-то окинула гостью оценивающим взглядом и произнеся дежурное: "разумеется, мэм", покачивая бедрами, повела миссис О'Коннелл по той же лестнице.

Скромное, соответственно положению в доме, коричневое платье девицы дорого шуршало. За служанкой распространялся неприлично ощутимый шлейф приторно-сладких духов.

Дамы свернули в другую сторону и очень скоро перед Кьярой распахнули тяжелую дверь. Эта комната была значительно больше, чем их спальня на ферме. Все здесь дышало потускневшей роскошью и нафталином. Кровать с балдахином, впрочем, была недавно застелена.
- Хозяин велел подготовить эту комнату. - пояснила горничная, хоть, придирчивый взгляд даже ночью мог заметить, что прибрана комната неряшливо. На мебели осталась пыль, небольшой камин, ввиду времени года, остывший, давно не чистили.

Девушка поставила свечу на прикроватный столик, в желтом пятне света высветился кусок стены и черный квадрат картины, содержание которой до утра оставалось загадкой.

 
Показать содержимое  

1360894827.thumb.JPG.af62c1a879c5a70a6e720909d4dbe95e.JPG

9e99f7c8d37a5d080300d8a34caa6c12.jpg.a55172bef21e9048faa270a6cc9e6323.jpg

Hide  

 

На резных столбиках играли причудливые оранжевые блики, под ногами мягко шуршал ворсистый ковер. На постели, углом, возлежало нечто мохнатое, при ближайшем рассмотрении оказавшееся огромной медвежьей шкурой, правда, без когтей и клыков. Натурализм был принесен в жертву комфорту.
- Если что-нибудь понадобиться, шнурок для вызова слуг здесь. - показала провожатая и, подобрав хрусткий подол, направилась к двери.

 

- Мисс, попросите камердинера доставить сюда наш багаж. Он остался внизу. Благодарствую, - на прощание напутствовала горничную экзорцистка. Почему-то казалось, что без напоминания несколько чемоданов так и останутся сиротливо ночевать на лестнице. 

Если ферма Патрика производила впечатление упадка из-за недостатка рук (мужских, в частности), то обиталище милорда Прайса пало жертвой безразличия. Пыль господствовала даже в этой комнате, которую, по словам девчонки, готовили к их приезду. 

При виде самой горничной, тем не менее, можно было понять, что при выборе персонала хозяин руководствовался не только и не столько его трудолюбием. Её отточенная походка, неизбежно привлекающая мужское внимание, шлейф сладчайших духов и поведение, в целом, только подтверждали гипотезу. Во всяком случае, в отличии от виконта и его камердинера, к девице не пристало зловещее нечто, тень которого ощущалась во всем доме. 

Кьяра вздохнула, механически провела кончиками пальцев по медвежьей шкуре. Услышав звук закрывающейся двери и знакомые тяжелые шаги, она выглянула из комнаты и поманила мужа к себе. 

 

Патрик на мгновение замешкался, словно не ожидал застать супругу здесь, но сразу покорился. Он вошёл в комнату и, окинув ее придирчивым взглядом, поставил обе бутылки на ближайший столик, который, как и многое в доме, подпадал под категорию: "кандидат в произведения ремесленного искусства."

- По крайней мере, он живой. - с долей облегчения в голосе, инквизитор развязал галстук и расстегнул часть пуговиц на рубашке, после чего жестом поманил к себе экзорцистку, чтобы она помогла ему с булавками и запонками.

 

Бутылки проводили выразительным взглядом из-под вздернутой брови. 

- Живой, но у меня все равно ощущение, что твоему напарнику нужна помощь, - отозвалась экзорцистка, становясь впереди инквизитора и уверенной рукой размыкая серебряные застёжки. Четыре запонки и булавка легли на столик с другой стороны кровати. - Он опускается, а не кутит. 

 

Патрик только вздохнул. Он не смог бы провести четкую разницу между этими двумя понятиями. Тем более, что "опускался" Ричард уже не первый год. А однажды даже вытягивал самого Патрика из того же болота.

- Пожалуй, нужна.

Через некоторое время, ворча себе под нос что-то о нагрузке, вовсе не соответствующей жалованью, в комнату спиной вперёд вдвинулся камердинер, чемоданы он тащил волоком.

После того, как этот малоприятный субьект покинул гостевую спальню со щенком в корзинке, подарочек поручили заботам слуг, инквизитор запер дверь и принялся разоблачаться.

Медвежья шкура ему понравилась, он тоже провёл по ней ладонью, забрался под одеяло, для пущего удобства приподняв его над женской половиной кровати, чтобы как можно скорее Кьяра могла прийти к нему.

- Но оказывать ему помощь мы будем завтра.

 

Кьяра могла, в отличие от него. Пример счастливого, беззаботного пьянства, сочетаемого с безукоризненной службой в остальное время, регулярно являлся пред её серы очи, выпрашивая магическое лечение похмелья и получая медикаментозное с традиционной нотацией в довесок. Звали его Мэтт. 

- Ты главный, - с улыбкой напомнила Кьяра, не без артистизма избавляясь от одежды под льдистым инквизиторским взглядом. Она давно выучила, что ему доставляет удовольствие смотреть на это, и в этой скромной прихоти, как и в прочих, ему потакала. 

Последним штрихом в приготовлении ко сну было избавление от шпилек. Голубые искры покинули её волосы, рассыпавшиеся по плечам. Обнаружилось, что за последнее время супруга привыкла носить тончайшие, полупрозрачные сорочки, полагавшиеся под самые тонкие платья. Был ли это коварный замысел дочери Евы или просто небольшая уступка летней жаре, инквизитор мог решать самостоятельно или вовсе не определять своего отношения к сему факту. 

Серебряная инсигния была снята последней и легла рядом с инкрустированным серебром, обнаруживая сходство в мотивах. 

 

Взгляд прозрачно-серых глаз действительно с удовольствием скользил по линиям стройного тела, их соблазнительно мягко высвечивала через тонкую ткань свеча.

От чуть угловатых плеч он спускался ниже, отмечая, что по-девичьи скромная грудь стала полнее. Или ему это только казалось? Не важно.

Задавался вопросом, почему до сих пор молодая миссис не располнела в талии, обнаруживая тем самым предсказуемо полное невежество в вопросах вынашивания женщинами детей.

Кьяра была очень хорошенькой. Вопреки ее безосновательному убеждению, это замечали многие мужчины. Патрик же, по ряду причин, и вовсе находил ее безупречной. Сорочки, платья, перчатки и шляпки не могли существенно повлиять на его мнение. Исключая единственно возможный способ:

- Без нее будет лучше. - вынес вердикт лукавый инквизитор, протягивая руку на чужую подушку, тщась заменить ее собой. - Как ты себя чувствуешь? Не слишком устала?..

В вопросах тоже угадывался какой-то подтекст.

 

Мнение многих мужчин вовсе не интересовало экзорцистку. С некоторых пор ее жизнь взял штурмом, словно замок, единственный из этих многих, и теперь исключительно он мог влиять на неё. Что и происходило, неизбежное, как осенний дождь. И пока Патрик был всем доволен, довольна была и его жена. 

Кьяра скользнула под заботливо приподнятое для неё одеяло и, игнорируя подушку, привычно устроилась на тёплом мраморном плече, по-детски подложив под щеку ладонь и блестящими глазами уставившись на инквизитора. 

- Чувствую себя прекрасно с тех пор, как мы уехали из порта, - улыбнулась экзорцистка, не прерывая процесс любования. - Устала, но немного. Нужно больше, чем одна поездка, чтобы я выбилась из сил.

Не было ли и здесь подтекста? Возможно. 

 

R!
 

Мощное плечо ощутило некоторую тяжесть и сквозь губы инквизитора прорвался слабый прерывистый выдох. Пальцы изучили тончайший плечевой шов, край горловины, швейное мастерство безусловно находилось на высочайшем уровне, увы, этот аспект не интересовал ирландского викинга. Он в очередной раз ощутил, как в груди сладко заныло сердце. Как мучительно прекрасна она была, как невыносимо близка... как незаслуженно он был теперь счастлив.

Странно глядя на нее, Патрик зашептал:

- Раз ты не слишком устала, можно я сниму это с тебя? - пальцы зацепили краешек сорочки, стягивая ее с плеча, а в глазах появилось такое пронзительное выражение робкой мольбы, словно дорогая супруга отказывала ему в подобном месяцами, что, разумеется, не имело ничего общего с действительностью.

 

От прикосновения пальцев по телу прошла сладостная дрожь, подобная электрическому разряду, оставляющая мучительно-блаженное, томительное напряжение. 

Кьяра приподнялась, ладонь коснулась стриженых русых волос, чуть запавшей щеки, мощной шеи с пульсирующим сосудом, выдающим с головой бешенство сердечного метронома. От движения мужские пальцы скользнули ниже, обнажая ещё дюйм светло-фарфоровой кожи. 

Как, как могло случиться, как ей оказалось вдруг разрешено быть такой счастливой, прикасаться к нему, заглядывать в глаза чуда. 

- Я бы этого хотела, - шепнули изогнутые губы перед тем, как прижаться к тонкой линии губ инквизитора. 

 

Патрик одарил любимую женщину светлой юношеской улыбкой. И ни в чем не похожий на того себя, что бушевал на пароходе, мягко придавил женские плечи к подушке. Потом коснулся губами выпирающей ключицы и скрылся под медвежьей шкурой целиком с одной лишь целью: делать то, чего хотелось бы маленькой экзорцистке, делать самым нежным и самым приятным образом.

 

Эту его двойственность она любила так же безудержно, как и его непредсказуемость. 

Мягкая рокировка вдавила её лопатки в нагретый шелк роскошного постельного белья, и экзорцистке ничего не оставалось, кроме как отдаться нежнейшей из пыток, в которых её возлюбленный палач так хорошо разбирался. 

Кьяра резко выгнулась, запрокинув голову и со свистом втягивая разреженный воздух сквозь сжатые зубы. Тонкие белые руки судорожно нашарили плечи инквизитора и потянули назад, наверх. 

Ей хотелось большего. Хотелось ощутить его тяжесть на себе, его всего, чтобы он был повсюду, как тогда, на высоте многих тысяч футов, в янтарно-розовом рассвете, который не мог пробиться в каюту дредноута. 

Хотелось отдать ему больше. 

 

И Патрик пришёл, чтобы забрать все, ему предназначенное, пришел, чтобы вытеснить собою все. Быть рядом, держать в своих руках, без слов кричать о том, что чувствует, что любит.

Пришёл, потому что Кьяра этого хотела. И потому, что все готов был сделать для нее.

 

Уже в его объятиях хрупкая экзорцистка вспыхнула снова. Руки обвили могучую спину ирландского Геркулеса, возводя их близость в абсолют. 

Невозможная нежность, невыносимая. 

Догорающая, она осыпала поцелуями каждый дюйм тяжелого сильного тела, восхваляя и благодаря. 

Hide  

 

Взметнувшееся пламя прогорело, дотлевающий костер согревал изнутри. Патрик задул свечу и касаясь рукой ее руки, смотрел в черный потолок. Он думал о том, как живут люди в одиночестве. Как Прайс живет. Как сам он жил считанные месяцы назад. И как хорошо ему теперь, так хорошо, что работа больше не казалась в жизни самым важным.

Думать о дурном не хотелось, но страх, коварный, вечно поджидающий за углом, ждущий любой возможности поймать, сдавить, вырвать сердце страх не отступил далеко. Он лишь притаился до времени.

 

у моего одиночества мой взгляд, мой наряд и голос — и это уже беда 
мы сидим на кухне, оно смеётся — «иди сюда, 
у тебя всё равно ни черта на сегодня планов».

Одиночество Кьяры было неотъемлемой частью её жизни, такой же естественной, как дыхание или жажда, такой же обыденной, как кровь, боль и скверна. А потом Патрик все изменил. До одури страшно было даже думать о хрупкости их разделённого счастья. 

Экзорцистка спала беспокойно - может быть, сказывалась атмосфера этого дома. Но её забытьё оказалось слишком глубоким, чтобы вырваться из сна, и она просто ворочалась, бормоча отрывки известных Патрику молитв и неизвестные, хриплые и лающие демонические морфемы, пока наваждение не рассеялось само собой. Через время, слишком долгим казавшимся во сне, она успокоилась, нашла руку инквизитора и до самого утра не расторгала тёплого тактильного контакта. И спала, добирая растраченные силы, пока в дверь не постучали. 

Тогда сонно приподнялась с подушки растрепанная русая голова. 

 

Патрик, пока экзорцистка бормотала во сне и беспокойно возилась, не спал. Он касался ее пальцев, следил, чтобы не сползла с кровати, чтобы не ушиблась, чтобы не съехало одеяло.

И думал. Об очень больших и важных вещах, из тех, о которых часто думают мужчины-отцы семейств.

А потом Кьяра затихла и муж ее заснул снова с ужасно серьезным выражением на лице.

***

Утром, не ранее девяти часов, в комнату супругов очень учтиво постучали и скромно дожидались ответа.

В утренней тишине стук показался грубым и громким. С секунду Патрик ловил сонный взгляд жены, а потом, натянув чуть ли не одним движением брюки и накинув-наживив на плечи рубашку-парус, соскочил с постели, чтобы впустить скромного гостя.

За дверью оказалась давешняя горничная. Все в том же платье, с явно освеженным по утру запахом духом, она ввезла в комнату очень заботливо приготовленный завтрак на две персоны: серебряный поднос с растительным орнаментом нес на себе весьма питательное и разнообразное меню, очень тщательно сервированное.

Яйца в мешочек в специальных серебряных стаканчиках, фигурно нарезанное холодное мясо, остро пахнущий яблоками сок, поджаренный хлеб, масло, горячий кофейник, небольшой, не менее горячий, заварочник и много других мелочей, свидетельствующих о внимании к ним со стороны хозяина. Венчал великолепие сложенный пополам лист плотной дорогой бумаги.

Сегодня горничная вела себя куда учтивее, глаз на лежащую в постели миссис не подымала, делала все тихо и глядя в пол. Она заботливо раздернула портьеры, пропуская в комнату дневной свет, утро выдалось солнечным и тихим, сменила кувшин для умывания на полный и, выполнив довольно элегантный реверанс, удалилась так же тихо, как вошла.

Патрик усмехнулся, развернув записку.
- Извиняется. - фыркнул он. - И спрашивает, не изволим ли мы отобедать в его обществе.

После чего подкатил столик на колесиках к постели со стороны Кьяры и сел у нее в ногах.

 

- Было бы забавно приехать в гости и провести все время, не встретившись с хозяином, - протянула Кьяра, изрядно помятая с бурной во всех смыслах ночи, запуская руку в волосы и с нажимом проводя по коже ногтями. - Переписку там вести. 

Протяжно вздохнув, она встала с кровати, опершись о плечо супруга. 

- Мне надо освежиться, - пробормотала англичанка. - Ни черта не соображаю, в голове как туман. 

Очевидно, тот же самый туман отключал фильтр цензуры, обычно работавший, как часы. 

Плеснув в лицо свежей холодной воды, не один раз, Кьяра почувствовала себя лучше и вернулась на кровать, сев напротив Патрика и подогнув под себя одну стройную ногу. 

Пальцы зацепили сложённую пополам записку. 

- Мы изволим, видимо, - больше утвердительно, чем вопросительно, сказала она. 

 

Патрик проводил тонкую фигурку голодными глазами. Впрочем, в данный момент у Кьяры появился серьёзный конкурент - сытный завтрак.

- Полагаю, изволим. - в том же тоне ответствовал инквизитор. - Он же извинился.

Поджаренный хлебец украсился куском мяса, яйцом, зеленью и Бог ещё знает чем. Эта кулинарная фантазия немедленно исчезла в недрах инквизиторского организма.

Организм смущенно уставился в поднос: ругательства в исполнении жены несколько вредили идеальному образу ее в сердце влюбленного Геркулеса, но совсем немного.

В конце концов, при многочисленных достоинствах у нее должен был быть хотя бы один маленький недостаток?

 

Французская поговорка гласила: если в женщине нет недостатка, она не может быть по-настоящему прекрасной. А уж представители сей нации славились своими познаниями в этой тонкой области. Впрочем, с точки зрения еще более тонкой науки женственности, Кьяра обладала более чем одним недостатком.

Не забивая свою русую голову этими сложными вопросами, поправшая все правила поведения, предписанные леди, задумчиво изучала представленные на столике яства, пытаясь понять, что из этого сегодня воспримет ее желудок.

Определившись, она подцепила самый светлый кусочек хлеба, убедилась, что он достаточно остыл, возложила сверху кусочек холодного мяса. Кофе остался не у дел: ему предпочли ледяной яблочный напиток.

 

Возможно, в жилах Патрика текла, кроме прочего, и французская кровь. Или он влюбился, как мальчишка и ничуть этим не тяготился.

Завтрак закончился довольно быстро, предусмотрительность Ричарда не простиралась настолько далеко.

 

Мальчишеская влюблённость шла инквизитору больше, чем даже белые рубашки и голубые топазы. 

Завтрак закончился, а экзорцистка все не могла отвести глаз от своего визави.

 

Патрик не сразу заметил исполненный любви взгляд. Он повернулся, уголок рта неуверенно и доверчиво приподнялся. Коснувшись округлого колена рукой, инквизитор потянулся и запечатлел на щеке супруги нежный поцелуй.

***

Столовая, согласно указаниям чрезвычайно услужливой и душистой горничной, обреталась на первом этаже. На лестнице супруги ног к носу столкнулись с хозяином великолепного когда-то дома.

Ричард Прайс разительно переменился со вчерашнего вечера. Красивое лицо было начисто выбрито, смоляные кудри лежали в этаком нарочитом беспорядке. Костюм его был безупречен с некоторой поправкой на легкую старомодность, но в возрасте его светлости уже прощалась некоторая косность в вопросах следования моде. Слегка устаревшая версия лондонского денди с сияющей улыбкой на устах, подошла к О'Коннеллам. Экзорцист грациозно поклонился.

- Патрик. - тепло поприветствовал он друга, будто бы и не было вчерашнего вечера. - Дорогая сестра! Я счастлив!

О не самой приятной первой встрече напоминало лишь коровье смирение перед головной болью в озорных обычно глазах и заметная царапина на щеке, оставленная кроатским перстнем ирландца на нежной аристократической коже.

 

- Ричард, - "дорогая сестра" вернула поклон. Милорд выглядел безукоризненно. Если не считать, конечно, очевидных свидетельств того, что вчерашние излияния отразились на его здоровье. 

 

Милорд не менее безукоризненно улыбнулся, снова, и поморщился, как от зубной боли. Видно, царапина была не единственным следствием вчерашней пощечины. Самым галантным образом он предложил проследовать за ним.

 
Показать содержимое  

osobnyak-komnata-lestnica-stol.thumb.jpg.2ba4040f548b3cbe78ff7b1baca57b9e.jpg

servirovka-po-anglijski.thumb.jpg.ebe4cf2737d1461228c1a1e406e0e1c4.jpg

Hide  

Лестница спускалась в пустоватый холл, посреди которого стоял столик о шести ножках и вазой с увядшими цветами. Чудом вчера никто не разбил эту замечательную иллюстрацию окружающего гостей декаданса. При свете дня обнаружилось, что не только равнодушие виной плачевному состоянию наследства виконта, но и, вероятно, некоторый дефицит финансов.

Прислуги на такой дом было откровенно мало, а та, что трудилась тут, исполняла свои обязанности спустя рукава. Ковры были потерты, сад за окнами прямо-таки молил об уходе.

Впрочем, на обеденный стол в комнате, выходящей окнами в запущенный сад, накинули тонкую белоснежную скатерть, а сервировка вполне могла поразить неокрепшие умы разнообразием вилочек, ложечек, ножичков и прочей совершенно излишней ерунды: примерно так  подумал Патрик, когда ступил под сень мрачной столовой. Мебель, шторы, ковры и обои, все гармонировало между собой в цветовой гамме, чаще всего наблюдаемой на лице покойного, как следует передержанного в холодной.

Квадратный столик на четыре места был накрыт на три персоны, мужчины сели друг напротив друга, так что Кьяре оставалось лишь одно место - между ними.

Ричард придирчивым взглядом оглядел простирающееся перед ним белое поле с серебряными озерцами тарелок и сказал учтиво:
- Мне очень жаль, что вчера я предстал в таком.. непрезентабельном виде. - он белозубо улыбнулся, в основном, почему-то, Кьяре. - Я в самом деле не ожидал, чтобы вы приедете... - подходящая к концу фраза была очень вежливо исправлена подобающим образом. - ...так скоро.

 

Жемчужно-серый наряд Кьяры, отделанный угольно-черными лентами, прекрасно гармонировал с пыльными и выцветшими оттенками столовой. Пущему сходству с бледной молью мешал лишь её цветущий вид. 

А вот то, что по левую руку от экзорцистки обреталась его улыбчивая светлость, не то чтобы радовало. Кьяра вообще не любила уменьшать дистанцию с людьми, которые не значились в списке "своих", а список этот был прискорбно мал. 

Милорд представлял совершеннейший контраст с собой вчерашним, а начищенное столовое серебро и белоснежный лён скатерти - с упадком всего прочего убранства. Сплошные крайности. 

- Мы не хотели столь грубо вторгаться в ваш... распорядок, - извиняющимся и примирительным одновременно тоном произнесла англичанка. 

 

Ричард сделал движение рукой и горничная, совмещающая в одном лице так много самых разных профессий, подошла к столу, разливая по тарелкам французский луковый суп; об одной из них миссис О'Коннелл могла составить некоторое представление.  Когда девица склонялась к столу с половником, воротник-пелеринка сдвигался, демонстрируя кое-где на шее темные следы, о происхождении которых Кьяра вполне могла догадаться без долгих мыслительных упражнений.

- О, уверяю, дорогая сестра, в мой распорядок входят и некоторые другие вещи. - виконт любезно улыбнулся в ответ на тонкий намек, который он, несомненно, усмотрел в невинном замечании, заправляя салфетку за воротничок и старательно игнорируя ироническое выражение на лице Патрика. - Не все так однообразно в этом доме, как вам кажется.

Инквизитор, игнорируя в свою очередь правила столового этикета, выбрал самую подходящую, на его взгляд, для супа ложку, и принялся за еду. С ложкой он, разумеется, ошибся.

- Впрочем, я бываю здесь не так уж подолгу. Работа. - отсутствие манер у гостя напротив ничуть не смущало господина виконта, он все с той же элегантной небрежностью принялся за еду, сделав лишь одно короткое раздраженное движение в сторону горничной, попытавшейся выказать особенную заботу о его удобстве.

Полыхнув глазами, девица молча удалилась, все так же покачивая бедрами и заняла место у двери, чтобы в случае надобности, подойти снова.

- Однако, вы не хуже меня знаете о трудностях нашего дела. - лучился его светлость, не замечая нанесенной обиды и без всякого видимого труда поддерживая беседу, больше похожую на монолог. Коровье выражение в глазах несколько попритухло после нескольких ложек супа, но до конца не исчезло.

 

Девица недвусмысленно давала понять, какие это другие вещи занимают досуг его светлости, ежели он решает удостоить обитель предков своим присутствием. 

- Дорогой брат уже знакомил меня с разнообразием граней его блестящей личности, - кивнула Кьяра, отдавая должное еде и мысленно задаваясь вопросом, когда в последний раз ей доводилось присутствовать на полноценном обеде с переменой блюд. Да ещё и с претензией на светскость. 

 

- Комплименты из ваших уст, дорогая сестрица, - изящно промокнув губы салфеткой, Прайс попрал этикет, и оперся локтем о стол, чтобы обозначить некоторое сокращение дистанции между ним и соседкой по столу. - я ценю особенно высоко. Ведь они так редки.

Патрик прочистил в повисшей на секунду тишине горло, покосился на собеседников по очереди, неуклюжим жестом сгреб лежащую рядом с ним салфетку всей пятерней, попутно уронив несколько тонконогих бокалов. 

- Как чувствуешь себя после вчерашнего? - многозначительно поинтересовался инквизитор, от низких раскатов его голоса, тонко задребезжало хрустальное стекло. - Голова, наверное, болит?

 

- Помнится, бесценный брат обещал избавиться от официоза, - заметила Кьяра, откладывая прибор. - Кроме того, негоже женщине досаждать собеседникам своим мнением слишком часто. Особенно, когда о нем не просят. Молчание нас украшает.

Если бы это высказывание соответствовало истине, разговорчивостью своей леди О'Коннелл заслужила бы звание совершенства. 

Кьяра изящным движением тыльной стороны ладони придержала прочие бокалы от намерения осыпаться по принципу домино. Мазнула взглядом по направлению от Патрика к Прайсу. 

 

Ричард счастливо рассмеялся, но очень скоро вновь болезненно сморщился.

- У тебя чертовски тяжёлая рука, друг мой. - виртуозно соскочил с темы своего здоровье Прайс и вновь обратил все своё нежелательное внимание на сестру по служению.

- Тысяча извинений, Кьяра, любезная моя сестра. Я оробел. Каюсь. Обещаю, больше не сбиваться.

Патрик не выглядел слишком довольным столь трогательным согласием между другом и женой. По его скромному мнению, официоз тут был более чем уместен.

- Добродетельная миссис О'Коннелл... - восхищенно, без тени издевки, продолжил экзорцист, вперив восточные очи в жемчужно-серый костюм, отороченный чёрным кружевом. Взгляд медленно сполз на руки маленькой экзорцистки. Там, из-под манжет, выглядывали краешки весьма многозначительных лиловатых синяков, виконт поклялся бы, что в форме пальцев. Бровь заинтересованно вздернулась. - Молчалива, скромна... Я начинаю тебе завидовать, Патрик.

Ричард взмахнул рукой, вульгарная служанка принялась переменять блюдо, но бесовский блеск в ее глазах и чрезмерные в своей глубине и близости наклоны у стола, демонстрировали наглядно: и эти последние слова достигли ушей неофициальной пассии.

Патрик поморщился. Сам факт прислуживания ему претил. А уж форма... тем паче.

- Я сам. - мрачно буркнул инквизитор, отбирая у ретивой горничной новую салфетку и корзиночку с хлебом, как если бы она порывалась собственноручно заменить ее.

Этот обед нравился ему все меньше.

- Так что там с твоей проблемой? - бессердечно переменил тему ирландец.

 

Кьяра как раз жестом давала понять благоухающей приторно-цветочной мисс, что с её стороны обед окончен. Волчий аппетит у неё просыпался обычно к вечеру, а наедаться впрок экзорцистка не любила и эту порочную практику не применяла. Рукав немного съехал с приподнятой кисти, и англичанка успела заметить, что к её запястью прилип, как мокрый осенний лист, древесно-рептилий взгляд. Движение изящно очерченной брови тоже не осталось без внимания. 

Впрочем, жена инквизитора ни словом, ни делом не отреагировала на этот избыточный интерес, лишь обняла ладонью стакан с холодной водой. Серая ткань, похожая на крыло скромной ночной бабочки, вернулась на место.

- Если твоё доверие к моему навыку целителя окажется больше, чем к навыку конника, я могу избавить тебя от мучений, Ричард, - любезно предложила она. Стакан с водой описал неопределённую геометрическую фигуру в воздухе, а потом Патрик начал новую тему, самую интересную, и экзорцистка заткнулась, лишь иногда поглядывая на своих застольных соседей поверх стеклянного бортика.

 

Горничная непочтительно поджала губы, натолкнувшись на отказ и, закончив свои дела, снова отошла.

- Проблема? У меня? Никаких проблем, друг мой. - виконт мог быть очень убедительным, но сейчас чувствовалась в грудном баритоне некоторая фальшь. - Я красив, здоров и богат. Что ещё нужно человеку?

Патрик, активно двигая челюстями, сардонически улыбался.

- Вероятно, ты счастлив. - заботливо улыбаясь, согласился инквизитор. - Не думаю, что Ричарду требуется твоя помощь, дорогая. Во-первых, он здоров, как бык. Во-вторых, он - экзорцист. И вполне способен помочь себе сам. Не так ли?

- Я способен, разумеется. - впервые, за все время разговора, в грудном баритоне послышалось едва заметное, легчайшее раздражение. - Но куда как приятнее принять помощь из рук прекрасной дамы. - тон вновь стал мечтательным.

Взгляд, в полном соответствии со словами, вновь скользнул к тонким запястьям.

- Если, конечно, ее супруг не возражает.

- Разумеется. - протянул Патрик язвительно. - Супруг не возражает.

- В таком случае, я всем сердцем приветствую вмешательство в законы воздаяния за грехи. - пылко согласился Ричард.

 

Руки прекрасной дамы, очевидно, интересовали болезного вовсе не как источник желанного исцеления. С другой стороны, будь сие исцеление столь же пустячным вопросом для Ричарда, как он пытался показать, его дьявольские глаза не смотрели бы так болезненно. 

Но все это меркло и бледнело по сравнению с тем, что смазливая девчонка снова вертелась около Патрика, демонстрируя мобильность воротника, скроенного из хрустящей коричневой тафты, и горизонты возможностей, кои эта мобильность открывала. 

Стеклянный сосуд, частично опустевший, мягко опустили назад на белую скатерть. 

- В таком случае оставлю вас, джентльмены. Ненадолго, - лучезарно улыбнулась экзорцистка, покидая трапезную. 

И уже на выходе кивнула горничной:

- Два стакана питьевой воды принесите, будьте любезны. Очень горячей. 

Когда девица исполнила требуемое, экзорцистка занималась измельчением кусочков светлой коры дерева, которое образованные выпускники семинарии знали как Salix alba, а в миру оно звалось белой ивой.

 
Показать содержимое  

  image.jpeg.338910e4e44e069f71d26708e37db42b.jpeg

Hide  
 

Заслышав шаги горничной, Кьяра неторопливо обернулась, проследила, как она ставит посуду с кипятком рядом с дощечкой. 

- Вот что я тебе скажу, - стальной ножик совершил изящный пируэт в руке экзорцистки, которая теперь держала его обратным хватом. - Ещё раз увижу, что ты изгадила своим присутствием пространство возле моего мужа, я вытащу из твоих рёбер это сладенькое надушенное сердечко, и покажу твоему хозяину наглядно, сколько в нем любви. Уразумела?

 

Стоило только женщинам покинуть столовую, как Ричард перегнулся через стол и понизив голос на пару тонов, заговорщически подмигнул напарнику.

- В тихом омуте черти водятся, да, малыш? Что, строптивая лошадка не даётся в твои сильные руки?

Патрик поперхнулся и непонимающе уставился на экзорциста.

- Ее руки. - тот улыбнулся с оттенком превосходства. - И, полагаю, кое-что ещё, верно?

Патрик кашлянул, стиснул зубы. На щеках заиграли желваки.

- Ты идиот, каких мало, Ричард. - холодно отозвался ирландский викинг.

- Да брось.. - примирительно фыркнул Прайс. - Я целиком на твоей стороне, дружище. Она и сама не против. Понимает, что женщина должна знать, где ее стойло.

Ответом ему был взгляд, весивший не меньше тонны.

- Не твоё дело. - свирепо рыкнул он.

- От этого мне ещё интереснее. - самодовольно пояснил Прайс, отпивая из своего бокала.

***

Когда Кьяра произносила свою речь, горничная умиротворенно выслушивала ее, как будто это было ещё одно хозяйское приказание, которое она собиралась пропустить мимо ушей.

Настолько не вязалась безобидная скромная внешность, молчаливость и довольно спокойный веский тон с кровожадным смыслом. 

Смазливая девица моргнула и уставилась на миниатюрный нож в руках экзорцистки. В лице ее, вместе с мертвенной бледностью, сквозь пудру поступило понимание. 

- Д-да, мэм. - пробормотала она, на всякий случай отступая за стол. - Конечно, мэм.

Не выпуская из поля зрения нож, горничная медленно отступала к двери, стараясь не делать резких движений.

Похоже, она сочла Кьяру буйнопомешанной.

 

Кьяра следила за маневрами девицы пристальным, немигающим взглядом. 

- Умная девочка, - когда горничная, аккуратно пятясь, достигла двери, англичанка резко кивнула. - Брысь отсюда

Реакция служанки превзошла все её ожидания. Когда девчонка ретировалась за дверь, экзорцистка улыбнулась и вернулась к приготовлению настоя для хворого коллеги. В результате ещё нескольких привычных манипуляций на свет явился целый стакан жидкости цвета бурого янтаря, если бы такой существовал в природе. 

Она настолько развеселилась, что даже напевала в процессе.

***

Вернувшись в столовую с лекарством в руках, Кьяра улыбнулась ещё жизнерадостнее. 

Стакан приземлился на стол возле Прайса, а экзорцистка - на свой стул.

- Не могу сказать, что это вкусно, но взрослый мужчина способен вытерпеть немного горечи, - проникновенно сообщила она. 

 

- Рад случаю продемонстрировать вам обоим свою мужественность. - обольстительно улыбнулся виконт, и поднимая бокал с лекарством, как здравницу.

Осушив посудину с зельем несколькими большими глотками, Ричард даже не поморщился и поставил ее обратно на стол: хрусталь тонко запел. Хозяин дома щелкнул пальцами, но реакции не воспоследовало.

Служанка, которая, дрогнув, ретировалась с дороги агрессивной миссис несколькими минутами ранее, в столовой к возвращению Кьяры не появилась.

Ричард удивленно повернул голову, чтобы обозреть дверной проем. Патрик криво усмехнулся и с преувеличенным вниманием стал разглядывать люстру над столом.

- Беа. - требовательно позвал Прайс. - Беа!

Беатрис, а звали практичную горничную именно так, появилась тогда, когда ее господин уже был готов разразиться гневной тирадой. Коричневое платье по-прежнему хрустело, походка ничуть не изменилась, лицо было непроницаемым, и фальшивая улыбка ничего не меняла. В руках у Беа покоилась пузатая тёмная бутылка, обернутая белоснежной салфеткой.

- Шампанского? - радушно предложил виконт, - Розовое. Очень лёгкое. Тебе понравится, дорогая сестра. 

Служанка обошла господ по дуге, оказавшись таким образом на противоположной от Кьяры стороне стола, и с лёгким хлопком откупорила бутылку, пока тот говорил. После чего наполнила хозяйский бокал и... развернулась, чтобы уйти.

Не успела она сделать и шагу, как виконт ухватил ее за руку и рывком осадил обратно, не выпуская запястье из цепкой и, без сомнения, болезненной хватки.  Беатрис, в тон его светлости, даже не поморщилась, хотя и выглядела несколько бледнее, чем раньше. Глаза ее были сухи и злы.

- Не позорь меня перед гостями. - процедил Ричард сквозь зубы, он не терпел строптивого нрава у тех, кто принадлежал ему.

- Как скажете, милорд. - с придыханием покорилась собственность.

Прайс вздернул бровь на такую дерзость. За господским столом дворовым людям следовало повиноваться и молчать. Но руку отпустил. Молодая особа низкого происхождения обхватила горлышко бутылки ладонью, на которой виднелись отчетливые следы сдавления.

 

- Не хотелось бы оскорбить твоё гостеприимство, брат, - со слегка смущенной улыбкой качнула головой Кьяра, - но я не пью спиртного. Совсем. 

Леди О'Коннелл и без того достаточно весело проводила время, опаивая дерзкого братца растительной горечью и наблюдая за тем, как по кривой огибает её горничная. 

 

Патрик молчал. В мрачных, бесцветных по-рыбьи, глазах тлел глухой гнев. Он отметил все: и эту грубость, и белые следы на коже служанки. Отклонившись к спинке стула, он кивком выразил своё согласие и его кубок наполнили до краев. Весьма учтивым образом.

Беатрис, наконец, улучила возможность отойти от этого стола, но пальцы в напряжении дрогнули. Бутылка выскользнула и на выглаженные брюки милорда с приятным шипением полилось розовое, очень лёгкое.

Прайс вскочил.

- Дура.

Он со злостью принялся отряхиваться, оттолкнув попытавшуюся исправить свою оплошность служанку.

- Уйди. - спокойный и холодный голос виконта подействовал на девицу, как ушат холодной воды за шиворот. Она без слов выскочила прочь.

- Это обязательно? - поинтересовался конрабасовый голос в повисшей тишине.

- Что? - какие-то секунды и лицо виконта вновь обрело прежнее радушие и беззаботность, жестокое выражение исчезло. Ричард вновь сел за стол.

- Ты груб, Хик. Без нужды. - заметил Патрик, не прикасаясь к своему бокалу и глядя в сторону.

- Не тебе учить меня обращаться с женщинами, мон шер. - это звучало не так бестактно, как инквизиторское "не твое дело", но по существу ничем не отличалось. - Ты и сам - губы виконта насмешливо изогнулись. - не слишком ласков. 

На это ирландцу возразить было нечего, он замолчал.

- Очень жаль, сестра, что ты не пьешь вина. Замечательное шампанское. - с горечью, странной для такой мелочи, произнёс Прайс, насмешливая улыбка на миг исказилась, но потом вновь вернулась в норму. Он залпом выпил своё. - Просто отличное. - потом его светлость резко встал. - Прошу простить. Мне нужно переодеться.

 

Вино. Залпом. 

Кьяра ничего не ответила на эту внезапную мрачность, лишь провожала виконта взглядом, недолго. Постыдное веселье схлынуло, от развернувшейся сцены остался неприятный осадок. 

Сейчас как никогда ясно ощущалось, что ей и Ричарду никогда не стать друзьями. Не то чтобы экзорцистка питала иллюзии по этому поводу. Виконт понёс достаточно тяжкий урон, когда его напарник покинул семилетний  тандем, а сейчас имел счастье наблюдать, как англичанка уводит его друга к своей стороне пропасти, разделявшей их. 

 

Патрик тяжко вздохнул и с силой потер лицо ладонью. Не то чтобы он раскаивался в приезде сюда, нет. Просто... все оказалось сложнее, чем казалось на первый взгляд. Ричард привычно балагурил, говорил и делал гадости, портил жизнь окружающим его людям, молчаливо просил помощи и... упорно не шел на контакт.

Как следует намяв свою физиономию, инквизитор поднял глаза к лицу жены, и уставился на нее вопросительным взглядом.

 

Вопросительный ледяной взгляд встретил очень задумчивый серый. Визуальная дуэль продолжалась довольно долго, но уступать было положено Кьяре. 

Она коротко вздохнула. 

- Ну что?

 

Патрик склонился к ней через стол, взял ее руку в свои. Пальцами сдвинул край рукава. Взгляду предстали цветастые синяки, они заживали. И, несомненно, о них говорил Прайс.

Мелькнула догадка, почему вдруг миссис экзорцистка отринула свои привычки и не одела сегодня перчатки: возможно, она могла и собиралась, носить с гордостью не только его ребенка, но даже и это.

Инквизитор прикрыл глаза и прижался губами к травмированному запястью. Выдохнул. 
- Он что-то скрывает. И у него п-роблемы с Даром.

 

- И какая-то дрянь в доме, липнущая к живущим здесь мужчинам. Знаю, - ответила она. 

Сердце предательски сжималось, когда англичанка смотрела на склоненного к её руке. Как будто рыцарь просил королеву благословить его. 

- Я спросила, что ты будешь делать. 

 

Сердце Патрика не сжималось, оно пело. Временами. В последние месяцы все чаще. 

- Я поговорю с ним ещё. Позже. И надо выяснить, что за источник. Он слишком слабый, вряд ли это опасно, но ты будь осторожна все равно.

Инквизитор оставил тонкую ручку, и потянулся доесть нарезанный кусочками сыр с общей тарелки.

- Только мужчины? Хм...

 

Кьяра отклонилась к спинке стула, сложила руки на колене, закинув ногу на ногу.

- Не переживай. Все будет хорошо, - пообещала, придя к выводу, что проще сказать это, чем напоминать о богатом трудовом опыте. - И да, только мужчины. Девчонка чиста, как первый снег.

Перед последней фразой обнаружилась запинка. 

 

Патрик поднял глаза, он услышал запинку.

- Но... с ней все равно что-то не так? - спросил он и простодушно сказал. - Я ничего подозрительного не заметил.

 

- Нет, все с ней нормально, - отозвалась Кьяра, которая как раз в этот момент оглядывалась, выясняя, не возвращается ли хозяин дома. 

 

Хозяин не возвращался еще некоторое время, может быть, давая время гостям для разговора наедине, а может быть, давая время себе.

Вернулся он сияющим, как медный пятак и полностью переменившим костюм.
- Надеюсь, дорогая сестра не возражает против прогулки по саду? - поинтересовался он, иронично поднимая бровь. - Он несколько не ухожен, но выглядит от того еще более романтически.

Патрик взглянул на жену, готовый принять ее решение.

 

Кьяра зеркально подняла бровь, глядя на хозяина снизу вверх. 

- Дорогой брат знает что-то, чего не знаю я, или прячет где-то в саду суккубу на поводке? - с тенью улыбки осведомилась она. - В противном случае не вижу повода возражать, в особенности, если вы, господа, желаете прогуляться. 

 

Ричард почти искренне рассмеялся, хотя некоторое внутреннее напряжение не покидало его и становилось заметным.

- Самый банальный парк, клянусь. 

Мысль насчёт суккубы вдохновляла, но увы... никаких средств добыть ее в обозримом будущем не предвиделось.

- А что, Патрик, не знаешь ли ты мест, где можно было бы изловить суккубу?

Патрик неопределенно хмыкнул. Он не сомневался, как поступил бы на его месте Прайс, если бы ему попалась та хвостатая девица в подвале на цепи. 

- Свежий воздух полезен. - резюмировал инквизиторский бас.

Hide  
Нет проблем
 

Кьяра не была настолько уверена, в конце концов, она видела благородного виконта всего второй раз в жизни, но ей казалось, что комфортабельная эвакуация в заповедник была бы наименее вероятным вариантом. 

Кто знает, может, сама белокурая Лили и заглянула в её мысли, когда экзорцистка заговорила об этом. 

- Как раз банальности я доверяю меньше всего, - рассмеялась она. - В банальном подвале вероятнее найти адский алтарь. Дело всегда в самых тихих. 

- Свежий воздух полезен. - резюмировал инквизиторский бас.

- А вот это правильно, - подхватила жена. - Для души, в том числе. 

 

Губы Ричарда дрогнули, сложившись в вымученной улыбке. 
- В таком случае, я заслуживаю самого полного доверия. - экзорцист снова принялся откровенно кокетничать. - Патрик не даст солгать, банальность - это не то слово, которым можно описать такого, как я. 

Патрик молча кивнул, когда они выходили через парадное крыльцо. Послеполуденное солнце красиво осветило мужественный профиль инквизитора.

 
Показать содержимое  

58d6a98c928e5_1.jpg.267d7accb121d03a292b7a99c0ace129.jpg

Hide  
 

Он рассеянно смотрел прямо перед собой, заложив руки за спину.
- Как твоя лошадь? - ирландец неожиданно переменил тему.
- Лошадь? - удивился экзорцист. - Ах, да. Я ее продал.
- Вы идите. - сосредоточенно махнул рукой мистер О'Коннелл, словно бы ожидал этого ответа. - Я найду вас через пять минут.

- Прошу. - его светлость взглянул на сослуживца недоуменно, но через мгновение изящно поклонился и рукой указал даме направление. 

Целью виконта оказалась жесткая скамья, засыпанная желтеющими листьями дуба, который даровал свою сень дорожке и пруду.

Показать содержимое  
 

1472091155-rufus-syuell.thumb.jpg.9c494ee2dda71d5f252bb1e16a5a7c29.jpg

maxresdefault.thumb.jpg.3d5d795cfa2f492c9ab375e31c4c360b.jpg

 
Hide  

Воздух здесь хранил прохладу и напитался влагой. 

- Прошу. - снова повторил он, веселье как-то само собой испарилось. Экзорцист пару раз оглянулся на дом, но ничего необычного заметить было нельзя.

 

Профиль инквизитора, вызолоченный солнцем, может быть, и не чувствовал тёплого серого взгляда, любящего и любующегося, но таковой, безусловно, имел место быть. 

Вполне возможно, с точки зрения приличий, с учётом того, что рядом был человек, замечающий все и не брезгующий ничем ради своего желания, экзорцистке не стоило так пялиться. Дело в том, что она ничего не могла с собой поделать, даже если бы захотела. 

Патрик решил на время оставить их, и у него, конечно, как всегда, была причина. Кьяра послушно проследовала в направлении, указанном рукой экзорциста. 

- Благодарю, - вежливо кивнула она.

Прайс временами забывал ломать комедию, но миссис О'Коннелл не питала надежд на то, что в своём общении они приблизятся к отметке "откровенность".   

 

Виконт сел на скамью, ради разнообразия, не нарушая дистанцию и не досаждая даме никаким другим образом.

- Удивительное дело. - его светлость с минуту молча созерцал подернутую мельчайшей рябью поверхность пруда. А потом заговорил, выбрав довольно неожиданную тему. - Смотрю на вас и думаю, уж не жениться ли мне?

Прайс выпрямился, уставился на соседку смешливыми восточными глазами, в которых проглядывала все та же иссушающая изнутри тоска. - Совет? Предостережение?

Неподалёку плеснула рыба, зашелестел камыш.

 

Кьяра сидела и вслушивалась в умиротворяющий голос воды. Тонкие пальцы задумавшейся экзорцистки, предоставленные сами себе, понемногу приплясывали, выстукивали некий свой ритм, рисовали одним им известный узор. 

Когда Ричард заговорил, на него глянули серые глаза, смешливо и удивленно одновременно.

 
Показать содержимое  

image.jpeg.21294435ac21560eb8515ca79270ecd3.jpeg

Hide  
 

- Совет? От меня? 

Кьяра улыбнулась и качнула головой, снова обращая взор к воде. "Чудны дела твои, Господи", говорил этот жест.

- Если ты чего-то очень хочешь, ты просто делаешь это. Главное, суметь понять, действительно ли ты этого хочешь, и потом разобраться с последствиями. 

Губы снова дрогнули в улыбке, пока экзорцистка вглядывалась во что-то далёкое. 

- Что-то мне подсказывает, тебе  этот принцип известен. 

 

Ричард молчал, беззастенчиво изучая лицо и шею сероглазой коллеги. Кьяра совершенно точно не принадлежала к разряду тех женщин, на которых он обычно обращал внимание. Она выглядела, одевалась, говорила не так , как они. Она и думала не так, но мысли женского сословия интересовали порочного экзорциста лишь постольку, поскольку могли влиять на результат маневров обольщения, мысли его светлость в расчёт не принимал, как не принимал в расчёт чувства своей лошади.

Она была худой, бледной и невзрачной, но в то же время, профессиональный глаз светского льва не мог не отметить, Кьяра была красива сейчас. Он видел это со всей ясностью.

Парадокс!

Виконт подумал о том, что противоречие, возможно, заключается в том, что с Патриком коллега ведёт себя по-другому.

- Я крайне редко отказываю себе. - его светлость иронично усмехнулся. - Разве не заметно? Неееет... тут что-то другое. - он притворно укорил свою спутницу. - Ты что-то скрываешь от меня, сестрица. 

Смешно. Он, Ричард Прайс, выпытывал у церковной мышки рецепт счастья. В шутку, но... у нее было то, чего у него - не было. Это было необъяснимо и странно.

 

- Потому и говорю, что тебе это известно, братец, - Кьяра повела плечами, оторвалась от созерцания воды и чуть изменила наклон головы, чтобы взгляд её цеплял красивую фигуру виконта и не нарушал приличий. Всевозможные приличия она любила нарушать с Патриком, и только с ним. 

Руки на миг прервали свой танец, сделали непонимающее движение. 

- Что же ты хочешь от меня услышать? Сакрального знания у меня нет, дорогой Ричард. Магической последовательности действий тоже. Первое послание к Коринфянам тебе преподавали так же, как мне, тринадцатую главу читали все.

Узкие плечи снова дрогнули, отмечая бессилие молодой девицы в ответе на вопрос, который поставил перед ней друг её мужа. Прайс прекрасно знал, что речь там идёт о любви. 

- Впрочем, - Кьяра неожиданно, легко рассмеялась, по-птичьи склонив голову и прямо глянув в рептильи глаза, - если ты спрашиваешь, стоит ли тебе жениться, я бы сказала "нет". Более того, заклинаю, не женись ни в коем случае. 

 

Древесные глаза излучали недоверчивое лукавство. Кьяра определённо что-то знала, но адресование к апостольскому наследию виконта не вдохновляло. С некоторых пор он кощунственно считал, что христианское учение несколько устарело и его следовало бы усовершенствовать.

- Любовь - это фикция, дорогая сестра. Счастье - миф. Иллюзия. Обман. Я проверял. - из лучших побуждений, сейчас он и сам в это верил. -  Боюсь, вас ждёт жестокое разочарование. Апостол ошибся. Или же люди сильно переменились за две тысячи лет. Измельчали.

Однако, совет его светлость принял совсем не так благосклонно, как ожидалось.

- Это лишь подстегивает меня поступить вопреки. - ослепительно улыбнулся Прайс. - Таков расчёт? - взгляд, изучивший медальонную зону сестринского профиля, спустился несколько ниже, но сию же минуту проследовал к круглым листьям водяного растения на поверхности воды.

 

- Расчёт? - экзорцистка удивленно приподняла брови. Глаза её оставили в покое аристократичное лицо виконта и нашли себе новое занятие: поиск птахи, мелодично насвистывавшей простенькую мелодию где-то в кроне старого дуба. - Помилуй, брат, это означало бы, что я ожидаю от тебя какой-то реакции. 

Птичий наклон головы, открывающий шею, остался на месте, изменился лишь её поворот. Кьяра смотрела, как  вечернее солнце золотом прорисовывает очертания сильных ветвей, толстых у тёмного ствола и расходящихся тонкими кривыми, обладающими своим неповторимым изяществом. Как свет пробивается сквозь плюмаж листьев, уже переходящих от летней зелени к осенней желтизне. Память жадно сохраняла для себя красивую картину, очередное свидетельство совершенства мира. 

- Апостол ошибся, люди измельчали, ох уж эти внешние факторы, - смешливо продолжила она, не отвлекаясь от умиротворяющего зрелища перед собой. - Бросить эксперимент после разового провала, пораженческая стратегия. Я бы удивилась, услышав такое, если бы считала, что могу составить о тебе впечатление. 

 

Сусальное золото вечернего света точно так же, как и все вокруг высвечивало лебединую шею миссис О'Коннелл. Убранные в прическу волосы окружал тонкий светящийся изнутри нимб: короткие волоски свивались в крошечные колечки и каждый из них впитал в себя довольно солнечного света.

- Выходит, проблема во мне? - кажется, до сих пор Ричард не допускал такого решения. - Я сам виноват?

 

Кьяра беспечно пожала плечами. К счастью или нет, она вовсе не замечала пристального взгляда, изучавшего её лицо и шею во всех подробностях. 

- Понятия не имею. Я же тебя совсем не знаю. 

Проблема? Четверть часа тому виконт ответственно заявлял, что он красив, здоров, богат и обладает всем, что требуется человеку для счастья. Кроме того, Кьяра не была настолько самоуверенной, чтобы полагать своё обаяние способным растопить все льды на пути к тайникам души его светлости. 

 

Ричард молчал. Это было на него непохоже.

- А я-то надеялся у тебя найти ответы на все вопросы. - совершенно не расстроившись, усмехнулся он. - А. Вот и наш поборник нравственности.

На тропинке показалась могучая фигура инквизитора. В руках он нес корзинку и улыбался. Приблизившись, Патрик с присущей ему непосредственностью, сел между виконтом и Кьярой. 

Его светлость с подозрением уставился на корзинку, там угадывалось слабое шевеление.

- А мы привезли тебе подарок. - хмыкнул ирландец. - Только все случая не было...

Он откинул крышку. Внутри возился и тихонько поскуливал от страха пегий большелапый щенок с обвислыми ушами. 

Ричард опешил.

- Это... мне?

 

- Ты смеёшься надо мной, - спокойно ответила экзорцистка. - Кто я такая, чтобы знать ответы на все вопросы. 

Но как только виконт обозначил возвращение Патрика, молодая миссис просияла и обернулась, чтобы лицезреть каждый шаг инквизитора. А когда огромный ирландец сел рядом, кажется, вся её поза переменилась, выражая нечто, с трудом поддающееся описанию, но, разумеется, хорошее. 

 

- Тебе. - подтвердил Патрик, обнимая жену за талию, и целуя ее в висок.

Виконт позабыл следить за тем, как эти двое души друг в друге не чают. Он сверлил щенка взглядом, а потом с опаской взял его в руки и поднял на уровень глаз. Щенок дрожал всем телом и облизывался. А потом слабо шевельнул хвостом вправо и влево. Прайс моргнул и уставился на Патрика в совершенной растерянности.

- Учти, я буду очень зол, если ты от него избавишься. - наставительно пояснил инквизитор. - Это подарок.

Ричард снова посмотрел на жалкое создание в своих руках и, распахнув полу сюртука, сунул щенка за пазуху, чтобы тот перестал дрожать.

- Как его зовут?

- Как захочешь. - улыбнулся друг.

 

Кьяра, чуть улыбаясь, наблюдала за умилительной сценой. Её рука замерла поверх руки инквизитора. 

 

Ричард в совершенно растрепанных чувствах силился сказать что-нибудь остроумное и не мог. Патрик решил, что момент подходящий и приступил к "потрошению".

- Что случилось, Хик? - контабасовые струны гудели мягко, можно сказать, заботливо.

Широкая тёплая ладонь нежно согревала талию маленькой экзорцистки. Виконт молчал.

- Ты же всегда гордился тем, что у тебя не бывает похмелья. Куда п-ропала твоя независимость? Я не узнаю тебя. - и, призвав на помощь все своё дипломатическое искусство, повторил. - Что стряслось?

 

Маленькая экзорцистка помалкивала. Прислушивалась к гипнотическим обертонам в голосе своего инквизитора: в общении с ней Патрик к подобной дипломатии не прибегал, и Кьяра пользовалась случаем и возможностью больше узнать о том, на что еще был способен ее супруг.

Да и что ей было говорить? Она сейчас, скорее, мешала этим двоим.

 

Какое-то время экзорцист смотрел прямо перед собой. Подарочный звереныш перестал поскуливать и возиться за пазухой своего нового хозяина и затих. Ричард потрепал висячее чёрное ухо и пальцем почесал щенячью шею.

- Хочешь знать, что случилось?.. - поставленный баритон звякнул от напряжения, повисла пауза.

А потом красивый и богатый виконт покорился.

- Пойдём. - он встал на ноги, несколько подрастеряв безупречную осанку и бравый вид. - Пойдем-пойдем. Я покажу, что случилось.

 

Прайс поднялся на ноги. И звучал он... прескверно.

Кьяра затихла под рукой инквизитора. В памяти намертво отпечаталось зрелище: красивая мужская рука на фоне трехцветной собачьей шерстки. Оставалось надеяться, что это обострение чувств не станет предтечей кошмара.

"Брось. Брось, брось, брось! Чертова психопатка".

 

Прайс пошёл к дому, не оглядываясь. Патрик взял жену за руку и поспешил следом.

Щенка, с наказом беречь, как зеницу ока, виконт вручил камердинеру. Королевская осанка вернулась к Прайсу, но спина будто окаменела. Хозяин двинулся в глубины чрева злополучного дома. В галерее, окнами выходящей в сад, интересующиеся могли взглянуть на фамильные портреты. Поколения семейства Прайсов не жалели денег на то, чтобы запечатлеть себя для вечности. В некоторых картинах можно было отметить довольно сильное сходство с засыхающей ныне ветвью рода. Восточные глаза Ричард унаследовал от отца. Гордый профиль, линию рта - от матери.

 
Показать содержимое  

images?q=tbn:ANd9GcRhFz9yh8wFNT8lN4Hk5hiKWiIkzBaMKWL0WLihfVY3UNbjNzWkvwimages?q=tbn:ANd9GcR_vMonY4O_EjI6P1LGfKXt4kchbVoca4oEhYGKDvsYcP2ol5voLA

Hide  

Галерея кончилась двустворчатыми дверями, которые экзорцист отпер ключом, из связки у себя на поясе. Когда супруги прошли внутрь, он снова запер дверь.

Комната когда-то была рабочим кабинетом, но теперь больше напоминала музей. Множество абсолютно ненужных безделушек из африканских и азиатских колоний пылилось здесь в безвестности: статуэтки, посуда, шкатулки, кое-что из мебели, огромный, инкрустированный полудрагоценными камнями ларь, Господь знает что сохраняющий в своём брюхе. Венчало все это великолепие огромное полотно, зашторенное чёрной драпировкой, из широкой щели между полосами ткани на гостей сурово взирала старуха, разряженная в шелка и увешанная драгоценностями. Взгляд ее говорил, что с ней лучше бы не спорить. Но Ричард даже не взглянул, он уже шел к следующей, сквозной двери.

 
Показать содержимое  

images?q=tbn:ANd9GcQuaOVMS-YPqVPy28AdbqrhWfDNivvFTdk1KxkFq7UQm6Ymbuj4

Hide  

Кьяра освободила руку, пока они шли за Прайсом вглубь дома, навстречу неизвестно чему. Молчаливо извиняясь, глянула снизу вверх на Патрика.

Она предпочитала иметь свободные руки. Если что.

Что под этим подразумевалось, экзорцистка и сама не знала. Пока что они спешили мимо молчаливых портретов ушедших предков, и то нехорошее ощущение, встретившее ее за порогом особняка, усиливалось. И еще она ощущала серебро. Похожее на то, которое носила сама, которое ей было доорже всего на свете... до недавних пор.

Она была позади всех, как обычно.

 

Патрик, выпустив руку, немедленно загородил жену своей мощной спиной. Он был антарктически спокоен.

Ричард прошёл ещё один коридор, открыл и запер ещё одну дверь и все трое, в том же порядке, начали спускаться по каменной холодной лестнице в винный погреб.

Перед новой дверью виконт остановился - эта, похоже, была последней. Ричард погремел немного связкой, выбрал огромный латунный ключ, щелкнул замком и, собравшись с духом толкнул обитое стальными листами дверное полотно внутрь. Без всякой меры отягощенная дверь медленно, со скрипом отворилась. Странно обессилев, его светлость привалился плечом к одной стороне дверного проёма, вытянув руку в сторону, обозначая границу, за которую заходить не следовало.

Взорам гостей предстала довольно большая комната - каменный мешок с крошечной отдушиной. Из обстановки в ней был только матрас в дальнем углу и стол в противоположном. На каждой из четырёх стен красовался грубо выскобленный подручными средствами дракон, увивающий распятие - прекрасно известный всем присутствующим символ. На столе горела керосиновая лампа. На матрасе сидело, обняв колени и спрятав лицо, тощее человеческое существо в сером замызганном балахоне. Жидкие седые патлы спускались до пола. Запястья и лодыжки пленника, вернее пленницы, ибо это было когда-то женщиной, были раздельно скованы металлическими браслетами, каждый браслет через средней длины цепь намертво крепился к стене. На серебряных оковах змеились надписи. Разглядеть буквы с такого расстояния было нельзя, но Кьяра с большой долей уверенности могла сказать, что знает, о чем там речь.

Через несколько секунд после того, как Прайс открыл темницу, существо вскинуло голову, с нечеловеческой силой бросилось к двери и страшно завизжало. Цепи не допускали ее дальше середины камеры. Дребезжащий крик сошёл на нет, и тогда на гостей обрушился поток отвратительной площадной брани.

- Не так уж и не права ты была, когда говорила о суккубе на поводке. - безжизненным голосом произнёс Ричард, не обращая никакого внимания на вопли. - Это, конечно, не совсем то. Я бы, однако, предпочёл именно суккубу.

Патрик, как и прежде, закрывая собой Кьяру, молча смотрел на беснующуюся тварь.

 

Будучи сам экзорцистом, Ричард знал толк в предосторожностях. Несколько дверей, напоминающих многоступенчатый фильтр, знакомый, родной символ, выученные давным-давно письмена и серебро. 

Оставалось понять, почему, будучи экзорцистом, он не изгнал это. Ведь одержимая женщина носила черты, запечатлённые на последнем портрете, и именно её поминал его светлость, упрекнув свою невежливую коллегу в отсутствии положенных соболезнований. 

Кьяра смотрела, сделав шаг из-за плеча Патрика. Хоть он и загораживал её по привычке, здесь нечего было бояться обоим. И оба это знали. 

Почему?..

- Агнесса, - голос, севший от подвальной пыли и долгого молчания, показался чужим. 
Это была его "покойная" мать.

 

Женское мелодичное сопрано и впрямь звучало здесь неуместно. Красивое имя, означающее непорочность, огласило комнату/камеру/склеп.

Бесноватая никак не прореагировала на него, она в животной манере шарила по полу, словно искала что-то, давно утерянное.

- Вы не спрашиваете. - горько усмехнулся виконт. - Что ж, я все равно отвечу на невысказанный вопрос. Я пытался провести ритуал изгнания. - он запнулся, пустыми глазами уставившись себе под ноги. - И не смог. Забавно, правда?

- Надо было просто уничтожить ее.- с неожиданной ненавистью прошептал Ричард и в этот момент старуха повернула голову к своему сыну.

Она улыбнулась, как улыбался, наверное, обольстивший Еву сатана, ведь у его невинной на первый взгляд каверзы были весьма далеко идущие последствия.

- Все равно официально она мертва. Так... какая разница?

Ричард разговаривал так, как будто был здесь наедине с собой.

- Мы поможем. - кратко, на растекаясь мысью по древу, подытожил Патрик. Ведь именно этого и просило так отчаянно то письмо.

 

Кьяра взглянула на мужчин снизу вверх. Она не спрашивала, Ричард сказал сам, с горечью, будто в молчании было обвинение. 

Обвинять она не собиралась, ей нужно было узнать, на какой стадии сорвался ритуал. 

- Он не сказал тебе имя?..

 

Ричард молчаливо покачал головой. Ему не удалось практически ничего. Старуха на четвереньках добралась до матраса, села, поджав под себя ноги и очень ясным, ласковым голосом позвала.

- Рииик. Сыночек... Непослушный мальчик.

По лицу виконта прокатился странный спазм, сжав кулаки, он сделал шаг вперед. Патрик перехватил напарника рукой поперёк живота и оттеснил к дверям.

- Может, просто убьем ее, Патрик? - бессильно рассмеялся его светлость, не сопротивляясь. - Клянусь, почти нет разницы, с бесом или без. Нам с тобой не впервой, так чего тянуть?

Инквизитор вывел сорвавшегося экзорциста в коридор.

- Надо сделать все по правилам, Хик. - ирландец был неумолим.

- Какой ты у меня правильный... - Прайс смеялся, как душевнобольной, продолжая пятиться. - Не надо. Не надо. Я сам.

- Иди.

 

Нет. Он не знал имени, а с тем, что оно... она пребывала в этом теле несколько месяцев, не меньше, и расставаться с ним не собиралась, задача становилась еще сложнее.

Но, как очень правильно сказал Ричард, не впервой.

- Оба идите, - кивнула Кьяра, отступив на порог комнаты и глядя на мужчин.

 

Патрик как можно настойчивее вывел друга из комнаты, а потом вернулся обратно и плотно прикрыл за собой дверь. Кьяре достался весьма красноречивый взгляд. Он ни при каких обстоятельствах не собирался оставлять ее... ИХ! здесь без защиты.

 

Кьяра подошла к нему вплотную, посмотрела снизу вверх.

- Тебе может не понравиться увиденное. Она может воспользоваться тем, что я твоя слабость. Я знаю, что и как делать. Это может затянуться, а Ричарду нужен присмотр сейчас, - коротко, отрывисто и тезисно перечислила экзорцистка. Тихо, но, кроме пониженного тембра голоса, не обращая внимания на присутствующую в комнате женщину. - Будешь настаивать?

 

Упрямец прислонился спиной к стене у двери. Нижняя челюсть прорисовалась чётче.

- Его есть, кому утешить и без меня. - кажется, инквизитор решил, что растратил запасы терпения ещё на корабле.

Кьяра слишком часто желала остаться одна. 

 

Англичанка некоторое время молча смотрела на своего "невыносимо упрямого" мужа.

- Ну, как скажешь.

Кьяра вздохнула, повела плечами, словно ей предстояла физическая работа, и подошла ближе к одержимой. Не пересекая, впрочем, границу, дальше которой ее не пускали оковы.

- Имя, - жестко, отрывисто потребовала экзорцистка и без малейшего перехода запела Salve Regina.

 

Патрик присел на край стола и сложил руки на груди, исподлобья следя за происходящим между изгоняемой и его женой.

Старуха при звуках гимна истерически захохотала, потом взвизнула, рванулась к экзорцистке, но, как и раньше, прыжок прекратился на самой высокой точке. Худое тело рухнуло на пол. В камере заметались, отражаясь от стен, омерзительные ругательства и пожелания, большая часть которых была обращена к экзорцистке.

Патрик стиснув зубы молчал.

 

Вопреки возможным ожиданиям, экзорцистка лишь улыбнулась. Холодно и очень нехорошо.

- У меня много времени, - с обещанием в голосе произнесла она. - А терпения - еще больше.

Следующие часы были наполнены лишь молитвами и псалмами в исполнении миссис О'Коннелл, от манеры возвышающей, благородной, дающей силы, до гипнотически монотонного речитатива, заставляющего каждый нерв болезненно вибрировать. Каждый звук здесь, каждая нота, были святы, годами и веками впитывая силу тех, кто нес знамя веры и низвергал силы зла.

Кьяра помнила о том, что здесь, сзади, Патрик - следит, оберегает, готовый ко всему. Но осознание оставалось лишь осознанием, все внимание миниатюрной женщины было направлено на ее седовласую противницу.

- Имя, - в очередной раз потребовала экзорцистка.

Имя. Имя, имя, имя!

 

Время текло очень медленно, но старуха как-будто не уставала. Она дергалась, вопила, оскорбляла всех и вся, пыталась лезть на стену, обрывая в кровь ногти, не обращая внимания на содранную оковами бумажно-тонкую кожу.
Вопли захлебнулись в пене и одышке.
- Ваэра! - выкрикнула старуха, выламывая себе запястье и освобождая одну руку, которой больше не могла действовать.

Патрик встал и замер в напряженной позе, но, кажется, пока прямой опасности не было.
Одержимая выла, хохотала, и бесновалась, время от времени выкрикивая свое имя, перемежая все это с сообщениями о том, какие именно противоестественные вещи она проделывала с предыдущим слабым экзорцистом и с каким наслаждением проделает каждую из них с Кьярой.

 

Агнесса выла, выкрикивала непристойности, калечила себя, но Кьяра не обращала внимания. Она получила то, что хотела, и сейчас вплетала звучание нечестивого имени в совсем другие строки. Слова силы, слова боли, клеймящие самую суть того, что пряталось в хрупком иссохшем теле, навсегда.

Давным-давно, еще в семинарии, юную экзорцистку поразило то, насколько меняет мир слово. И какая глубина скрывается под сочетанием звуков, если только вдуматься. И что значит вечность, когда для изгнанных она обещала проходить в отчаянии, в немилости, в страдании от боли, причиненной страшными людьми с блестящими крестами на груди.

- Exorcizamus te... - нараспев начала она, напряженная, как струна, одной рукой нетерпеливо показав Патрику, что все хорошо и вмешиваться не нужно.

 

Согласно учению, не следовало обращать внимание на то, что извергает нечестивая сущность.

Ибо сказано: не то оскверняет человека, что входит в него, но то, что исходит. 

Огромный соляной столп воздвигся за спиной изгоняющей дьявола, когда высохшее, изломанное невольной пыткой тело рухнуло на матрас. Жизнь едва теплилась в когда-то благородной даме.

 

- In nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti, - последний раз произнесла Кьяра. И медленно, жестоко улыбнулась, глядя, как оседает на старый матрас безвольное тело.

Пожалуй, было очень хорошо, что Патрик сейчас стоял за ее спиной и не видел выражения ее лица. Этого злорадного торжества, замешанного на ненависти.

Экзорцистка вдохнула и выдохнула, медленно. Противостояние окончилось. Остался живой человек, которому требовалась помощь. Ее помощь.

Кьяра без тени опаски подошла к постели. На минуту опустилась рядом на колени, чтобы с ужасающим хрустом вправить выбитое из сустава запястье, а потом села, положив седую всклокоченную голову себе на колени и держа ладони у висков дамы.

Шепот. Свет. Всему этому дому не хватало света, вот что.

- Ричард не поблагодарит меня за это, - шепотом сказала англичанка, продолжая ласково баюкать несчастную, погребенную заживо. Ее раны затянулись, мглисто-серый цвет кожи сменился обычной бледностью, дыхание выравнивалось.

 

Патрик подошёл ближе, глуша непрошеное раздражение в могучей груди.

- Пусть только попробует. - пригрозил он тому, что сейчас не мог его слышать. - Хватит. Пойдем. 

Старуха на коленях Кьяры дышала размеренно, но в себя не приходила.

 

Экзорцистка бережно уложила женщину и поднялась на ноги. Оказавшись вплотную к Патрику, она неожиданно улыбнулась, ткнувшись лицом в широкую грудь.

- Спасибо, - донеслось приглушенное тканью инквизиторского костюма.

Отстранившись, Кьяра сказала уже совсем спокойным, деловым тоном:

- Ей нужны свет и воздух. А мне нужно руки вымыть.

 

Инквизитор сгреб жену в охапку и прижался губами к слегка встрепавшимся от трудов праведных волосам на макушке.

Все закончилось. Никто не тронул ее, не причинил вреда, пока Кьяра делала свое непростое дело.

- За что спасибо? - прошептал он, не отрываясь от нее. - Это ведь ты все сделала. Сама.

Кьяра чувством выполненного долга осветилась изнутри, она только что сделала этот мир чуточку лучше и только ради одного этого выражения ее лица Патрик готов был простить и Ричарда с его неуместными проблемами и сквернословящего беса.

 

- За то, что ты был рядом, - просто ответила экзорцистка, глядя снизу вверх.

Она и не подозревала, насколько согревает ощущение, что рядом, за твоей спиной кто-то, кому не все равно, кто удержит, если ты оступишься, кто дотронется до тебя, когда все закончится.

Может быть, поэтому нужно было ее присутствие на всех тех допросах?

Мысль была новой.

 

Патрик обнял жену сильнее.

- Я всегда рядом. - заверил он ее и, взяв за руку, повлек к двери.

***

Ричард томился в кабинете-сокровищнице, он то садился, то вставал и начинал мерить шагами комнату. Он выглядел разбитым, под красивыми, чуть выпуклыми глазами, залегли тёмные круги. 

Когда дверь скрипнула, он резко повернулся.

- Все. - Патрик, как всегда был краток.

- Умерла? - непроницаемо уточнил виконт.

- Зачем? Жива, но ей нужен уход.

На лице Ричарда не отразилось никаких, решительно никаких, эмоций. 

- Спасибо. - после долгой паузы вымолвил его светлость.

Патрик молча потащил жену дальше.

 

Долгую паузу между известием о том, что мать виконта жива (пока) и благодарностью (в наличии манер Ричарду было все же не отказать) Кьяра провела в абсолютном мыслительном вакууме, из которого изучала красивое беспокойное лицо. 

А потом Патрик увёл её,  предоставив друга самому себе и открывшимся перед ним заботам, и Кьяра, всецело отдавшись церберу-поводырю, была бесконечно ему признательна. 

Не менее хорошо было плеснуть на руки холодной воды. Запах свежести, смешиваясь с тонким ароматом дорогого мыла, успокаивал, уносил остатки боевой сосредоточенности. 

 

Дом затих, готовясь отойти ко сну. Приглушенно, вполсилы светили газовые фонарики на стенах в коридорах. Слуг не было видно, да и не хотелось их тревожить.

В комнате инквизитор с хрустом потянулся и, избавившись от лишней одежды, теперь стоял и лил тоненькую струйку воды из кувшина на тонкие и белые руки.

Ему нравилось смотреть, как змеится по коже прозрачная вода, как набегают и отрываются капли. Как Кьяра встряхивает ладошками, как брызжет пальчиками. На это можно было смотреть бесконечно.

 

- Что бы я без тебя делала, милый, - устало улыбнулась Кьяра, прижимая к вискам прохладные от воды пальцы. 

Экзорцизм выматывал, как не противно ей было признавать это. Оставляя на шелковистой ткани влажные пятна, англичанка принялась распутывать ленты и расстегивать крючки.

 

Инквизитор дождался, пока жена разоблачится, с трудом поборов искушение помочь ей и уложил в постель. Заботливо подоткнув одеяло, он лег рядом и обнял ее.

- С-пи. Тебе надо поспать. - прошептал Патрик, прижимаясь губами к белому, разгоряченному ритуалом, лбу.

 

- Люблю тебя, - вместо ответа шепнула экзорцистка, обнимая мужа и прижимаясь щекой к его плечу. 

Она заснула быстро. 

 

В ответ на нежное признание, инквизитор снова поцеловал Кьяру и затих.

Сон не шел, к счастью, к одному только ирландцу. Он смотрел в тёмный провал окна и думал о том, что проделывает сейчас Ричард.

Инквизитор шевельнулся. Чуткое создание, уснувшее у него на плече, забеспокоилось, скользнули по руке тонкие пальчики.

- Тшшш... с-пи. Я скоро вернусь. - с улыбкой пообещал он и погасил остаток свечи.

 

- Как скажешь, - согласно пробормотала англичанка, снова проваливаясь в сон. Пальцы машинально сжались, выдавая подсознательное желание не отпускать, но послушная ладонь тут же разжалась и соскользнула. 

 

Патрик осторожно высвободил руку и, убедившись, что жена последовала его совету, вышел в коридор.

Мягко ложился на плечи желтоватый свет, подозрительно поглядывали с портретов ближние и дальние родственники семейства Прайсов, багровый ковер покладисто глушил шаги.

В спальню виконта постучали, а потом, не дождавшись ответа, инквизитор открыл дверь. Он не был обременен светскими манерами. Только через секунду-другую до него дошло, что его светлость коротает вечер в обществе абсолютно голой женщины. Откровенная сцена резанула по глазам, хоть и не была неожиданностью.

Как только он сообразил, что отвлек обоих от очень важного дела, то отступил на шаг, но из сумрачной хозяйской спальни, которая, надо сказать, значительно преобразилась по сравнению с последним визитом гостя сюда, и в лучшую сторону, донесся совершенно не раздосадованный голос.

- Подожди. - Ричард не привык запираться в собственном доме. И смущаться он не привык тоже.

Прикрыв, все же, за собой дверь, Патрик прислонился к стене в коридоре. Какое-то время слышалась возня, потом женский голос позволил себе быть раздраженным, последовала немедленная кара.
- Закрой рот, дорогуша

А через минуту, достаточно одетый, чтобы не испугать видавшую виды прислугу, виконт вышел из комнаты.

- Ты не слишком переживаешь. - заметил гость, когда они оба шли спускались по лестнице в столовую.

- Хватит с меня переживаний. И потом, мне нужно было расслабиться. - цинично оправдался Прайс.
Патрик только хмыкнул.
- Как мамаша?
- Очнулась. Но пока молчит. Пришлось приставить к ней Джона. Надо будет нанять сиделку.

Стол о четыре стула для двоих был великоват, Патрик сел на углу.
- Так ты... не надумал вернуться? - не особенно рассчитывая на положительный ответ, экзорцист полез в стеклянный шкаф.
- Нет.
- Жаль.
- С меня тоже хватит, Хик. Достаточно.
- Так зачем же ты приехал? - пальцы Ричарда стиснули за горло еще одну пузатую бутыль. Он вопросительно взглянул на друга.
Патрик согласно шевельнул рукой и слегка кивнул.
- Ты позвал. - просто ответил он. - Этого мало?

Экзорцист усмехнулся, сочно хлопнула пробка, по тонкому стеклу побежали потеки кровавого вина.

***

Наверное, была уже полночь. Инквизитор упустил этот момент. Он преувеличенно твердой походкой шел к двери своей комнаты. Щелкнул замок, преграждающий дорогу возможным посетителям, он наощупь приоткрыл окно, разделся и возможно незаметнее полез под одеяло.

Сразу не получилось, потому что подушка была частично занята. Тогда, Патрик очень осторожно, дыша на любимую женщину парами очень дорогого вина, попытался переложить ее немного ближе к середине кровати.

 

Любимая женщина проснулась практически сразу, то ли от прикосновения, то ли от запаха спиртного, то ли от всего вместе. Мгновение светло-серые глаза изучали очертания инквизитора, а после Кьяра без единого слова вернулась на противоположную сторону огромного ложа. 

 

Молчаливая покладистость заронила зерно волнения в умиротворенную шотландским виски душу инквизитора. Может быть, он отсутствовал слишком долго? Может быть... разум был несколько расслаблен, но мало ли что еще может быть?

Получив свою территорию обратно, Патрик этим не удовлетворился и тут же захватил большую часть постели, переместившись на половину жену. Винные пары, словно гонимый ветром туман, разбивался о перекрестье женской шеи и плеч, горячая ладонь легла на бедро, выпуклость которого так соблазнительно возвышалась над пологим овражком талии.
- Ты сердишься? - шепотом вопросил вулканический инквизитор у Кьяриного затылка.

 

Затылок преобразился в полуоборот, пряди русых волос безжалостно полезли в глаза и нос инквизитора. 

- На что? - уточнила благоверная. 

 

Инквизитор прикрыл глаза, но не сделал попытки спастись от безжалостностной щекотки. Он подвинулся ещё немного ближе. Рука скользнула вперёд. Ладонь заботливо накрыла собой живот.

- Не знаю. - признался опьяневший ирландец, прижимаясь губами к щеке. - А ты знаешь?..

 

Кьяра сонно усмехнулась. Узкая ладонь накрыла руку на животе, экзорцистка шевельнулась, сильнее прижимаясь к горячему, как бок кузнечной печи, телу. 

- И я не знаю, - отозвалась она. - В основном, потому что не злюсь. Тебя это огорчает?


 
R!
 

Бледная мраморная кожа ощутила во тьме улыбку чужих губ. 
- Я тебя люблю. - выдохнул запоздавшее на несколько кратких часов сна признание инквизитор.

Ладонь с нажимом скользнула выше, давая понять, что чувство это отнюдь не только платоническое. Хотя этот самоочевидный факт  и не нуждался в каких-либо подтверждениях.

 

Неплатоническую ладонь взяли под контроль, провели выше, сминая тонкую ткань, позволяя ощутить ритмичное биение, хрупкость ключиц, тепло кожи в ямке над выступающей костью. Огрубевшие мужские пальцы ощутили поцелуй, затем ещё и ещё. 

- Потому что я не устраиваю скандал, если ты бросаешь меня ночью и возвращаешься пьяным? - снова хмыкнула Кьяра. 

Поцелуй сменился укусом, укус - весьма откровенной лаской, с коей доселе были знакомы куда более чувствительные участки инквизиторского тела. 

 

- Я не пьян. 

Инквизитор собирался было возразить ещё и на некоторые другие заявления миссис, и сказать, что любит ее не за это. По крайней мере, не только за это. Но и без того не слишком трезвый разум затуманила волна горячей дрожи прокатившаяся по всему телу от этого совершенно безболезненного, но отнюдь не невинного укуса.

- Совсем немного. - севшим голосом уточнил Патрик, сейчас он чувствовал себя пьяным вовсе не от вина.

Обласканные пальцы очертили пылкие губы, чуть сдавили трепетную шею в начале медлительного, вдумчивого путешествия вниз, которое вовсе не заканчивалось на недавней скромной позиции.

Ладонь сминала мягкое тело, по-хозяйски неторопливо проникала под подол, чтобы ничуть не менее откровенной лаской закрепить своё право абсолютно на все.

 

Тонкие пальцы судорожно процарапали простыню. 

Кьяра запрокинула голову, напряжение резко очертило под белой кожей шеи пульсирующий синеватый сосуд. Неистовый изгиб напоминал об одержимых - впрочем, ассоциация была недалека от истины. Экзорцистка была одержима инквизитором.

- Поцелуй меня, - сбивчивый выдох был и требованием, и мольбой. 

 

 Патрик не сразу исполнил просьбу, заставляя желать поцелуя ещё сильнее, но вскоре губы припали к жаждущим губам.

Нечестивец завладел не только душой, но и телом, воспламеняя низменные страсти с тем, чтобы после  тушить пожар керосином.

 

Взаимодействием субстанций и материй издревле ведала наука алхимия, от которой произросла благородная медицинская дщерь. А потому Кьяра, посвятившая себя сей науке, отлично знала, как поддержать пламя и как - заставить его взметнуться в небо.

И этим последним она занялась самозабвенно. 

 

У Патрика вновь появилась прекрасная возможность насладиться чисто медицинскими талантами своей супруги. Чем он с удовольствием и занялся.

Hide  
 

***

Перед рассветом, когда на востоке только-только всплыл над сизым туманным морем краешек оранжевого, как желток, солнца, а в комнате все было смазано проигравшими, но ещё не ретировавшимися сумерками, инквизитор резко взмахнул рукой и проснулся.

Сердце прыгало где-то у горла, но очень скоро стало успокаиваться. Жена была рядом, Патрик  нашёл ее плечо.

Все было в порядке.

А, собственно, почему плененный Морфеем разум решил, что это не так?

Увы, этого Патрик опять не мог припомнить.

 

Задетое прикосновением плечо дрогнуло. Соседняя подушка зашуршала смятыми перьями. 

- Что случилось? - спросила экзорцистка, протянув ладонь и коснувшись мужниной руки.

 

Патрик поймал тонкую ручку и прижал к своим губам, а потом к сердцу. Он смотрел в серый потолок, по которому ползали густые тени от колеблющихся штор.

- П-роснулся. - констатировал он виноватым глухим шепотом. Больше сказать ему было нечего.

Было бы проще, если бы ему приснилась давешняя бесноватая старуха, склонившаяся над Кьярой с ножом в руке, или Кларисса, или Продавшиеся..

Ничего этого не было. От неизвестности томилось сердце.

 

- Милый, - сочувственно протянула Кьяра, губами прижавшись к обнаженному плечу. 

Все его тревоги отзывались ноющей болью в груди. Стократ больнее было то, что она никак не могла помочь. 

- Все хорошо, - шепнула экзорцистка. 

 

Все хорошо. 

Патрик повернул голову к жене и, улыбнувшись ей, открыл свои медвежьи объятия.

- Иди ко мне.

 

Кьяра обняла Патрика. Щека чувствовала тяжкое умеренное биение, кожа была такой же почти животно горячей, как обычно. 

- Я уж начала думать, что надоедаю тебе. Или делаю что-то не так, - недолго она лежала тихо. Откровенная тема очень плохо сочеталась с простодушным тоном. 

 

Патрик какое-то время молчал, повернув голову к жене и изучал ее лицо, несколько это позволяли предрассветные сумерки.

- Почему? - изумился он. - Нет, в самом деле... я не понимаю.

 

Пристальное внимание сделало то, что должна была выбранная тематика: по щекам англичанки пополз румянец, а взгляд упорно держался возле креста на груди инквизитора. 

- Ты... стал реже ко мне прикасаться, - выдавила жена, грубейшим образом нарушая последние приличия, сохранившиеся в их браке. - И если да, то гораздо сдержаннее. Я не понимаю. Мы приехали сюда и... 

И все стало, как раньше. Но не дом же так на него действовал и не, прости, Господи, общество Ричарда?..

 

Патрик несколько переменил позу, теперь взирать на заливающуюся краской супругу было гораздо удобнее. 

- Мы приехали сюда, и...? - повторил он, позволяя себе намек на улыбку, пальцы свободной руки коснулись подбородка, чуть приподнимая его, поощряя смотреть в глаза и договаривать незаконченную фразу.

 

- ... и ты не столько выпил, чтобы не помнить прошлую ночь, - в серых глазах сверкнуло упрямство.  

 

Кьяра очень мило упрямилась, Патрик снова потянул маленькую ручку к своим губам.

- Ты недовольна? - в инквизиторских глазах цвета ночи заплясали озорные искорки, - Я был недостаточно старателен вчера ночью?

Указательный пальчик недвусмысленно прикусили.

Если и был у маленькой женщины повод для неудовольствия, то инквизитор решительно не понимал, почему она заговорила об этом именно сейчас 

 

Кьяра невольно нахмурилась. 

- Ты никак не хочешь меня понять, -  хотя, по скромному мнению экзорцистки, изъяснялась она более чем ясно. Мимолетная звериная ласка, однако, разгладила мрачное выражение, заставила улыбнуться. Англичанка терпеливо вздохнула и снова попробовала донести до инквизитора свою мысль, зудящей кусачей мухой сидевшую в голове. 

- После того раза на пароходе ты старался как можно реже быть со мной, - ровный тон никак не вязался с лихорадочной краской на коже. - Я не знала, что со мной не так. Что я испортила. А потом мы приехали сюда, и все по-прежнему. 

Кьяра беспомощно вздохнула. 

- Если тебя что-то беспокоит, просто скажи, ладно? Говори со мной. 

Губы горько дрогнули, взгляд ушёл в сторону. 

- Хотя я все равно скоро подурнею. 

У мужчин их времени был беспроигрышный способ удовлетворять свою природу без участия жены, но у неё в голове мутилось при одной мысли об этом. 

 

Не менее терпеливо вздохнул и ее муж, гораздо более целомудренно целуя ладошку и притягивая мнительную женушку ближе к себе.
- Ты ничего не ис-портила, не говори глупостей. - мягко пожурил ее он. -П-росто.. - могучий ирландец запнулся, но все же продолжил. - ..тогда на пароходе, я позволил себе лишнее. А я не думаю, - инквизитор заговорил тише, с нажимом, нижняя челюсть, как это иногда бывало, выступила немного вперед. - что это полезно в твоем положении. Я не намерен испытывать твое здоровье.

Размеренно покачивались интонации его глубокого, контрабасового баса, как большой пароход на ласковых волнах теплого моря. Так родители рассказывают детям об очевидных вещах.
- И я люблю тебя, как прежде. И всегда буду любить. А когда у тебя вырастет большой живот, стану любить еще больше, за двоих. Ну что за ерунда? Ведь это совсем ненадолго.. всего несколько месяцев! Милая, ну посмотри на меня..

В кои-то веки любимая вела себя как обычная, нормальная, женщина. Расстраивалась от того, что станет, возможно, толстой и некрасивой. Прилив чувства побудил ирландца поцеловать ее в висок и прижать к себе сильнее.
- Ты не должна беспокоиться об этом.

 

Кьяра подняла на Патрика подозрительно блестящие глаза. 

- Я постараюсь не злить тебя, как тогда, - неуверенно улыбнувшись, пообещала экзорцистка. 

Ощущение было, как будто её приговорили к повешению, выбили табуретку, но конопляная веревка неожиданно оборвалась. 

Дело было не в ней. В ребёнке. Патрик просто берег её, в очередной раз, на свой лад. 

 

Грозившие вот-вот пролиться слезы нельзя было увидеть в полутьме, но зато их можно было услышать в голосе, ощутить в ранимо дрогнувшем теле.
- Ты п-лачешь? - переспросил инквизитор, иногда на редкость непроницательный для человека своей профессии. И принялся обеспокоенно увещевать, осыпая бледное личико поцелуями.

- Маленькая моя, милая, ну в чем дело? Не надо... я... это я был виноват, только я. Иногда мне так трудно держать себя... - тут контрабасовые струны дрогнули тоже. Ему и в самом деле временами было очень трудно держать себя в руках. Даже невозможно. -  ..не плачь, п-рошу.

 

Когда ирландец принялся утешать её, вот таким образом, хотя в этом вовсе не было необходимости, сдерживаться стало гораздо сложнее. Но она справилась.

Кьяра крепко обняла обеспокоенного супруга. 

- Тсс, тихо, я не плачу, все хорошо. Все прекрасно. Ты прекрасен. Я так люблю тебя. 

Ладони гладили буйную русую голову, рельефную спину. 

- Ты ни в чем не виноват. И ещё... мне иногда неудержимо хочется рыдать. Даже когда мне хорошо. Особенно, когда мне хорошо. Это пройдёт. 

Вместе с тошнотой, слабостью и неумеренным аппетитом. 

 

Кажется, все прояснилось, так что Патрик полулежал на подушке тихо, шевеля только пальцами, поглаживающими русую голову, в которой порою рождались совершенно дикие мысли.

- Я ничего не имею против рыданий. - тоже несколько неуверенно заявил инквизитор, женские слёзы его пугали, но происходило это от незнания причин, их вызвавших. Кьяра заранее все объяснила, упростив дело.

- Если тебе этого хочется...

 

Успокоившаяся Кьяра устроилась на своём любимом месте, кончиками пальцев изучая линии мышц и шрамов на груди инквизитора в одной ей известном порядке. 

- Я имею, - мрачно хмыкнула она. - Плачущие меня просто из колеи выбивают. 

Юную Кьяру никогда нельзя было заметить в стайке девушек, утешающих однокурсницу в горьких случаях лишнего синяка или наряда на огород. Ещё одна причина, по которой она выпустилась не слишком обременённой друзьями или хотя бы знакомствами.   

 

Под чуткими пальчиками широкая мускулистая грудь приподнялась и в несколько приёмов опала: Патрик тихо смеялся. Кьяра вновь стала собой, демонстрируя поведение нетипичное для большинства молодых женщин, вернулась к своей собственной норме и это даже успокаивало.

- Строгая. - шепнул он, целуя ее в лоб ещё раз.

 

Кьяра рассмеялась тоже.

- Но ты любишь меня все равно, - уверенно сказала она, прикрывая глаза, в ответ на очередное нежное прикосновение. 

***

Прошел довольно сухой и солнечный сентябрь, в свои права вступил октябрь: он сдирал желтеющие листья с набухших от влаги черных ветвей, он заливал водой облезлые пашни и обглоданные овцами пастбища, глинистая почва раскисала, чавкая, как трясина, под тяжелыми сапогами мужчин, под грубыми башмаками женщин, под копытами лошадей и колесами элегантных экипажей людей другого сорта, которые носили хорошую обувь и могли позволить себе месить грязь чужими ногами - несомненный повод считать себя лучше прочих.

Травы пожухли, в садах ароматно гнили яблоки, а слепящий малиновый диск больше не показывался над горизонтом, теперь по утрам на востоке можно было разглядеть лишь блеклую круглую лепешку, дающую света не больше, чем керосиновая лампа.

Семейство О'Коннелл в составе мистера и его миссис снова перебралось в небольшой коттедж на окраине Уэмбери. Временное решение, но пока Патрик не горел желанием сообщать об этом кому бы то ни было.

Матушка и Джейн продолжали вести чрезмерно спокойную жизнь в Ирландии, миссис погрузилась в (слава Господу Вседержителю, бумажные!) дела Плимутского отделения канцелярии имени Ее Величества Святой Инквизиции. С ее нестандартным во всех отношениях супругом все оказалось сложнее.

Разумеется, глава Плимутской Инквизиции был безмерно рад такому... титулованному подкреплению, но, похоже, высокий ранг, не менее высокий рост, а так же тяжелый кулак и характер Патрика О'Коннелла несколько тяготили представителя Лорда Инквизитора в приморском графстве. Сам Патрик полагал, что тут не обошлось без влияния и его вызывающей фамилии, но никаких подтверждений этому пока не находилось.

В итоге, пугающий своими размерами мужчина, предпочитающий носить самую обычную мужицкую одежду и неаристократичный котелок вместо внушающих трепет парадных доспехов, появлялся то там, то тут, затыкая собой, фигурально выражаясь, "дыры". Подменить, усилить, подстраховать... Дыр достаточной величины для такой внушительной пробки в работе отделения за прошедшие годы образовалось не то чтобы слишком много. Инквизитор все свободное время посвящал таинственным поездкам по ближним и дальним окрестностям Уэмбери.

В ожидании воскресного обеда, Патрик обдумывал результаты своих небольших путешествий, пальцы легко тарабанили по столу. Пожалуй, решил он, пришло время поделиться ими с кем-то еще.

 

Время шло, осень потихоньку перебиралась к экватору, за которым последует неумолимое скольжение к зимним холодам. Дитя инквизитора и экзорцистки росло во чреве последней: помимо неизбежно округлившегося живота, нежной мягкости набрали все черты экзорцистки, от силуэта , фигуры до лица. Со вздохом она упаковала и убрала до лучших времён платья, размер которых не менялся прошлые лет семь. Гардероб пришлось обновлять практически полностью. Волосы отросли и спускались ниже лопаток, а то, что некогда было не слишком послушной челкой, стало длинными прядями, обрамляющими лицо с двух сторон. 

Руководство лишь едва заметно дернуло бровью, заслышав новую фамилию давно зарекомендовавшей себя здесь экзорцистки, внезапно перепрыгнувшей через несколько ступеней карьерной лестницы. Кьяра нырнула с головой в омут дел, по которому, как обнаружилось, она успела истосковаться. С тех пор, как ее самочувствие выровнялось, в англичанке словно открылось второе дыхание, её энергия казалась неистощимым источником, и хватало её на все. Как на дела домашние, так и на работу в здании канцелярии. День за днём, неделя за неделей, она вдруг поняла, что превратилась здесь в человека, чьё профессиональное мнение важно, чьего слова и одобрения ждут, чтобы начать работу. Это... окрыляло. 

С Патриком было сложнее. Но могучий инквизитор все своё время проводил в разъездах и выглядел вполне довольным настоящим положением дел. Кьяра подозревала, что больше всего он доволен тем, что его жена практически не выходит из старинного здания, где размещалось отделение. 

Так они прожили в Уэмбери начало осени и подбирались к середине, что вполне устраивало экзорцистку, не задававшую лишних вопросов и по части их дальнейшего курса полностью доверявшую мужу. Помимо всего этого, она прекрасно знала, что давление и спешка - последние в мире вещи, которые могут быть нужны Патрику. 

Вот и сейчас, раскладывая по тарелкам горячий обед, Кьяра поглядывала на ирландца, по лицу, по выражению глаз, по бездумной забаве сильных пальцев угадывая неспешное вызревание мысли и ожидая, когда он захочет показать ей плод. 

 

Льдистые глаза сосредоточились на тонких руках, когда те вторглись в зрительный коридор, до сих пор направленный в пустой угол комнаты. Мысли сменили направление.

Теперь уже не каждый день ему доводилось видеть, как эти руки накладывают ему обед, служба несколько нарушила идиллическое течение первых месяцев супружеской жизни, но все же эта мирная картина уже стала привычной. Казалось невозможным, что не всегда было так.

Кьяра сновала от плиты к столу, расставляла посуду, резала хлеб. Пальцы ее ловко ухватывали половник и нечто горячее и ароматное расползалось по тарелке. Время внесло некоторые изменения, теперь экзорцистка двигалась не так поспешно и решительно, как прежде. Ее движения, как и ее фигура, приобретали не свойственную им прежде плавность. Размеренность и даже некоторая бережливость к себе проявлялись сами собой, уступая самому главному и самому сильному инстинкту. Груди стали полнее, живот привлекательно округлился, невинная юность, молодость окончательно уступала место зрелой женственности.

Патрику нравилось смотреть на нее. На то, как медленно зреет в ней плоть от плоти и кровь от крови его. Невыразимым счастьем было знать это и иметь возможность наблюдать, прикасаться.. 

Инквизитор, не поднимаясь со своего места, обнял жену за располневшую талию, и мягко повлек к себе.

 

Кьяра улыбнулась, положила руку на плечо инквизитора, поцеловала русую макушку. Недавно остриженные волосы ещё топорщились, не успели стать мягкими. 

Патрик обнимал её, мягко, не причиняя неудобства  животу. Пройдёт ещё совсем немного времени, и можно будет услышать, почувствовать жизнь, которую она носит в себе. 

Каких-то полгода назад все было совсем иначе. 

 

Патрик очертил кончиками пальцев верх совсем небольшой ещё, четырех-пяти месячной, округлости. Особый фасон платья, с клиньями в боковых швах, стыдливо сглаживал изменившийся силуэт, инквизитор прижал ткань ладонью, чтобы исправить это недоразумение и прижался губами к заметному теперь животу.

Он поднял глаза к ее лицу. Оттуда, сверху, льдистые очи казались необыкновенно ясными.

- А я нашёл для нас дом. - губы сложились в предвкушающей реакцию лукавую улыбку. - Хочешь посмотреть?

 

Глаза, внезапно процветшие яркой весенней голубизной, смотрели по-мальчишески озорно. 

- В смысле - посмотреть? - Кьяра с легким оттенком непонимания улыбнулась. 

- В смысле, - не переменяя позы, пояснил инквизитор. - хочу свозить тебя туда. Здесь совсем недалеко. Час с четвертью на экипаже.

 

- Ты хочешь сказать, что мы остаёмся жить в Девоншире, - расшифровала для себя Кьяра, медленно, отделяя слово от слова, как будто все ещё не могла в это поверить. - Здесь. 

Патрик ни разу, ни единым словом не выразил своего отношения к её предположению о том, что было бы удобно жить возле Плимута, в здоровом приморском климате. Кузнец всегда рассматривал Дублин или Лондон, когда заговаривал о покупке нового дома. И с благодарностью принял её предложение продать коттедж в Уэмбери, чтобы не слишком себя ограничивать деньгами при выборе. Кьяра уже успела свыкнуться с мыслью, что нечасто будет видеть этот край.

Это было в его привычках - разом вышибить из неё дух известием. 

Экзорцистка в несвойственной манере ахнула и бросилась ирландцу на шею, обняв так крепко, что, будь жертва менее подобна Геркулесу, она рисковала бы задохнуться. 

 

Но задушить ирландского викинга было отнюдь не простой задачей. Даже просто обхватить мускулистую шею пальцами.

Патрик рассмеялся, нежно придерживая сто тридцать очаровательных фунтов восторга обеими руками.
- Может тебе еще не понравится? - хмыкнул он, польщенный до крайней степени, приятная новость удалась на славу. - Надо же сначала посмотреть.

 

- Ты кокетничаешь, - шутливо упрекнула Кьяра, совсем немножко ослабив кольцо рук и целуя смеющегося викинга в гладко выбритую с утра щеку. - Знаешь, что мне понравится. 

 

- Я не кокетничаю. - насупился муж.

 

- Молчу, любовь моя, прости, - покладисто согласилась жена, целуя тронутый серебром висок и выпрямляясь. - И, конечно, я хочу посмотреть. Даже не сомневайся. 

 

- Тогда сразу после обеда и поедем. - смягчился суровый пес Божий. 
Он был голоден. Как всегда.

***

Наемный экипаж выдвинулся на запад, подходящая недвижимость обреталась в районе залива Хэйбрук. Это было даже несколько ближе к Плимуту, чем Уэмбери.

Впрочем, выбранный инквизитором дом находился довольно далеко от побережья. Супругов встретила старая, кажется, елизаветинская, каменная изгородь. За небольшими коваными воротцами простиралась обнаженная огородная земля; небольшой черный, без признаков растительности, лужок, заботливо окруженный обществом плакучей ивы, нескольких пирамидальных тополей и перекошенного кипариса. Несколько поодаль располагался и дом.

Коренастое, довольно мрачное, сооружение раскинулось на весьма большой площади, компенсируя этим малую этажность.

 
Показать содержимое  

The-unusual-design-of-Yew-Tree-House-01.jpg.d4a12fc3abfd4abce6aba62f735533ae.jpg

The-unusual-design-of-Yew-Tree-House-03.thumb.jpg.7506dfd51398b346f70aab036147e4ce.jpg

Hide  
 

Серая черепица заросла мхом, по средневековому фасаду ползла ажурная сформированная извращенной рукой садовника декоративная яблонька, у соседней с ней стены ютилась голенастая глициния, растерявшая к осени все свое весеннее великолепие.

- Хозяева уже съехали, так что мы можем собирать вещи. - заметил инквизитор, его переполняли очень разные чувства.

Дом был неказистым, словно бы два отдельных строения соединили по необходимости, окна на втором этаже напоминали бойницы.  Конюшня и прочие хозяйственные постройки располагались довольно далеко и повергали в уныние людей, ценивших внешнюю ухоженность.

Сад за домом нуждался в твердой руке, как и квадратные мили земли, на которых располагались две фермы, напоминающие ту, что осталась в Ирландии. А еще тут было по-настоящему большое дерево. Огромный столетний вяз простирал свои корявые ветви над заросшим прудиком. 

В общем и целом, несмотря на очевидные недостатки, дом инквизитору нравился. Кроме того, он стоил своих денег.

- Зайдем внутрь?

 
Показать содержимое  

184979-b17dd-68453135-m750x740-ude8e3.jpg.a3e1112130d3844a4b68b5ea3f742647.jpg

184979-b4efa-68453312-m750x740-u4aba9.jpg.3d139a57b780f7e8e976420e47abbf49.jpg

Hide  
 

 

Доставая ключ, инквизитор чуть не запнулся о забытые на крыльце лейки.

 

Кьяра, в плотном черном пальто, которое купил ей Патрик перед отпуском (по счастью, там оказалось достаточно переставить пуговицы) и своих вечных черных перчатках, крутила головой, оглядываясь по сторонам и не отпуская инквизиторский локоть. 

Да, многое здесь требовало рук. Их рук. Но в то же время все было удивительно основательным, надёжным, уютным. Внушающим доверие. 

- Мне здесь нравится, - наконец, заявила будущая хозяйка достаточно безапелляционным тоном. 

Пальцы на локте невольно сжались, как будто Кьяра смогла бы удержать Патрика от падения.

- Здесь будет райски красиво весной, - заметила она, бросая взгляд на огоньки опадающих лепестков.  

 

Патрик посмотрел на жену пристальнее.

- П-равда нравится? - немедленно затребовал он подтверждения.

- Будет. Конечно, будет. Потому что ты будешь здесь жить. - и он широко улыбнулся, все ещё стоя на каменном крылечке, возле дубовой, обитой тонкими железными полосками двери.

 

Кьяра взяла руки инквизитора, сжимающие ключи, в свои. Получилось забавно: широкие ладони поверх маленьких женских рук. 

- Конечно, нравится, любовь моя.

 

Ключ повернулся в замке, и дверь со скрипом отворилась. Перед Кьярой открылось царство привидений. Большая часть мебели была вывезена прежними хозяевами, а та, что осталась была заботливо укутана в белые чехлы. Висел под высоким потолком призрак люстры, таились в углах, усевшись на почерневший паркетный пол, обернутый тканью шкаф и кресло.

Холл не совмещал собой прихожую и кухню, эта последняя находилась в дальней части дома, ведь это уже не была маленькая бедная ферма, а еще, здесь была библиотека. Именно сюда, невзирая на пыль, Патрик отвел маленькую экзорцистку за руку.

 
Показать содержимое  

184979-f2e12-68452974-m750x740-u28a46.jpg.8811b2306d5614f7fe39b1b730d58ea1.jpg

Hide  
 

С книжных шкафов чехлы были сдернуты совсем недавно, резное кресло все еще куталось в белое, и только круглый синий столик сиротливо стоял посреди довольно просторного помещения, покрытый толстым слоем пыли. В стеклянной вазочке торчал букет сухоцветов.

- Думаю, эта комната понравится тебе больше всего. - улыбнулся инквизитор.

Hide  
Ведьма
 

Несколько секунд экзорцистка только ловила ртом воздух, не находя в себе сил сказать хоть слово. Наконец, она рассмеялась, повернулась к инквизитору и обняла его, лишь краем глаза осмеливаясь глянуть на окружающее великолепие. 

- Я буду здесь жить, и только ты сможешь меня утащить. Учитывай. 

 

Патрик обнял ее одной рукой, второй поймал тонкую кисть и поцеловал пальцы. 

- Надеюсь, мне удастся уводить тебя отсюда хотя бы на ночь. - многозначительная улыбка не сходила с его лица. - Или мне следует устроить нашу спальню по соседству? 

 

Кьяра потянулась, потерлась кончиком носа о нос ирландца. 

- Ты знаешь, с тобой и за тобой я пойду куда скажешь и как только скажешь. 

Серые глаза глянули хитро и нежно одновременно. 

- Это ведь в наших обоюдных интересах, правда?

 

Инквизитор покорно склонил голову и поцеловал мягкие тёплые губы, улыбнулся, ещё не оторвавшись.

- В таком случае, выбери комнату сама.. - шепнул он, возвращаясь к только что прерванному занятию, посвящая ему себя целиком.

 

Кьяра мурлыкнула что-то неразборчивое, полностью отдаваясь рукам и губам своего любимого человека. 

Что бы он ни говорил, с каждый днём, каждым часом, который они проводили вместе, англичанка чувствовала все яснее, что её жизнь и её счастье неотделимы от Патрика.

 

Понедельник стал днём, когда в общественно полезную жизнь инквизитора, в его работу, вкрались некоторые изменения.

Оставшись Надзирающим, он поспособствовал этому сам, но сожалеть было поздно.

Патрик сидел в кабинете начальства и читал личное дело нового подопечного. Дело умещалось на двух листках, а подопечный оказался, мало того, что ведьмой, так ещё и женщиной!

Инквизитор  тяжело вздохнул. Ему предстояло взять на себя ответственность за Луизу Риччи, этническую итальянку, вдову Майкла Эванса, погибшего много лет назад вместе с их общей дочерью при тёмных обстоятельствах. Луизе было тридцать восемь лет, а ее фотографический снимок, очевидно, мог использоваться для массового введения в ступор большей части мужского населения планеты.

 
Показать содержимое  

image.jpeg.872e9ac84e59ce860ce84bd1d7bbe9e7.jpeg

Hide  
 

- Этого ещё не хватало. - пробормотал Патрик себе под нос, покидая начальственные пенаты.

 

Подопечная поджидала инквизитора в выделенном кабинете. К её чести, она не опоздала. 

Одеждой Луизу нельзя было отличить от типичной зажиточной горожанки. Правда, костюм отставал от моды и выглядел так, словно женщине было совершенно все равно, что на ней надето. Небрежно уложенные волосы кое-где выбивались из прически. 

Когда инквизитор вошёл, женщина повернула голову, но не тронулась с места. 

- Доброе утро, инквизитор, - приветствовала она. Итальянский акцент не чувствовался - что неудивительно для той, кто много лет прожил в Англии. Угадать в ней южную кровь можно было лишь по темпу и некоторой эмоциональности речи. Это если не говорить о внешности, разумеется. Выглядела Луиза так же, как обещала её фотография, разве что в уголках глаз морщинок было побольше. 

 

Выглядела ведьма несколько неряшливо, но Патрику, в общем, тоже было все равно. Он был женат, жена его готовилась принести первенца, они переезжали в новый дом.. медлительному мозгу хватало пищи для размышлений и помимо раздавленных горем красивых женщин в годах.

Инквизитор сел напротив, с высоты его роста, разговаривать с сидящей было бы  совсем неудобно.
- Добрый. Меня зовут П-патрик О'Коннелл. - единственное, что оставалось не совсем ясным, за каким чертом леди явилась в Плимут?

Но и это не волновало вулканического инквизитора достаточно сильно. Паранойя дремала. И только дарованное Господом внутреннее зрение окидывало ауру дамы оценивающим взором.

 

Ведьма не обратила особого внимания на запинку. 

- О'Коннелл. Я видела женщину по дороге сюда. Маленького роста, русоволосая, в черном, беременная. К ней обращались "сестра О'Коннелл". Родственница? Для двух одинаковых ирландских фамилий здесь вроде как не та местность. Меня зовут Луиза Эванс, но ты, в общем, в курсе. 

На нескольких длинных фразах особенности говора проявились  ярче. Женщина расслабленно опиралась на спинку стула, окидывая ирландца оценивающим взглядом. 

- Огромный, что шкаф. Лишь бы верхняя полка не пустовала. 

 

Довольно сильный, активно использующийся дар. Специализация на силах, затуманивающих разум. Такой вывод помимо осознанной воли инквизитора за него сделало чутье.

Специализация не радовала. Впрочем, магия крови в личном списке ирландского викинга располагалась куда ближе к отметке "совсем плохо". 

- Жена. - и - Разумеется, я в курсе. - без раздумий уточнил Патрик, это были не те факты, которые он намеревался скрывать, и нахмурился.

Дама, без всякого повода позволяла себе откровенную грубость, так что непринужденный переход на "ты" не состоялся. 
- Я буду ждать отчет раз в неделю. - медленно, словно бы с трудом подбирая слова и, вероятно, подтверждая гипотезу о вакууме на верхних полках, проговорил инквизитор, начисто игнорируя наглое замечание. Его неприятные, бесцветные, как у хищной рыбы, глаза смотрели прямо в знойное лицо сидящей напротив ведьмы. - Не п-ропускать. Урежение наших вынужденных встреч целиком и полностью зависит от вас, миссис Эванс. 

 

Тираду Луиза выслушала со скучающим видом, а потом как-то подобралась на стуле. Мелькнул перед глазами след жестокого ожога на тыльной стороне запястья. 

- Давай проясним, инквизитор. Что Договор работает в обе стороны, ты знаешь, я полагаю? Мы бросаемся за патентом не потому, что очень любим регулярно видеть людей с крестами, а чтобы не обнаружить себя внезапно среди толпы с вилами и факелами. Или на алтаре демонопоклонников. А я - ваша прикормленная шавка уже очень много лет, так что нет оснований думать, что я завидую лаврам малефиков времен Римской Бойни. Мне дали Надзирающего, чтобы уберечь меня, а не население этой чудной местности. 

Итальянка поднялась со стула, подхватила на руку мантилью с потрепанной вышивкой. 

- Отчет будет вовремя, не беспокойся. 

 

С не менее равнодушным видом выслушал новую подопечную и надзиратель. Уродливый шрам на руке он отметил, как и напряженную позу, но не более того. Видел он отметины и похуже, то же касалось и угрожающего поведения.

Да что же так везло-то ему на страдающих от дефицита личной свободы и переизбытка собственной значимости одаренных, каждый из которых всеми силами стремился дать понять, что опускается до соблюдения Договора только и исключительно из крайней нужды?! Каждый норовил продемонстрировать тесноту ошейника, длину поводка и свои теплые чувства к людям с крестами.

Можно подумать, эти самые люди с крестами не находились в точно такой же ситуации! Не были вынуждены, точно так же, терпеть косые взгляды. Не лишены были возможности заняться чем-то еще, кроме единственно возможного дела всей жизни!

По всей видимости, не были знакомы подопечным ни чувство долга, ни ответственность за богатые дары перед Господом и страной, ни элементарное смирение. Нравственная незрелость всякий раз просто поражала.

Так думал Патрик, не намереваясь вставать, когда встала дама. В конце концов, она сама обозначила отсутствие необходимости в соблюдении элементарных правил вежливости.

- В таком случае, миссис Эванс, в ваших интересах будет п-редоставить мне определенные возможности для обеспечения вашей личной безопасности. - очень хотелось верить, что у леди хватит ума не пускаться во все тяжкие или, хотя бы, обратиться за помощью, буде таковая понадобится. - Полагаю, моя квалификация в этой области должна будет вас удовлетворить.

 

Очевидно, последняя фраза ведьму заинтересовала. Она обернулась через плечо. 

- Полагаешь? Ну и славно, - женщина неожиданно весело улыбнулась. 

Мантилья развернулась, обнаружив ведьмачий трилистник. Пусть у подопечной был острый язык, правила она соблюдала неукоснительно. Потрёпанная ткань легла на волосы, укутала плечи. 

- Тогда - до пятницы, инквизитор. Сообщу, где устроилась, что делаю и все прочее в таком духе. 

 

- Буду ждать с нетерпением. - внезапно обнаружил некоторые способности к сарказму дубоватый ирландский шкаф и тоже поднялся с места.
Наконец-то пытка ведьминскими остротами закончилась.

 

Неприятная встреча закончилась. Половина дня прошла в различных делах, но время обеда пара инквизиторов всегда проводила вместе, если супруг оказывался на тот момент в представительстве. 

- Кому и с чем тебе надо помочь на этот раз? - поинтересовалась Кьяра, водружая на стол поднос. Она пришла чуть раньше Патрика и уже позаботилась об этом. 

 

Патрику нравились эти устоявшиеся мелочи. Они всегда обедали вместе, если оба были здесь, они почти всегда садились за один и тот же стол, и всегда окно оказывалось по левую руку инквизитора, по правую - экзорцистки.

Он улыбнулся, поднимая глаза к ее лицу.
- Кажется, мне нашли постоянное дело. Некая миссис Эванс нуждается в п-рисмотре. - не стал отпираться ирландец, хотя и подозревал, что Кьяру не порадует ни пол, ни внешность, ни, особенно, разновидность дара его новой подопечной.
- Чем занимаешься сейчас ты?

 

Кьяра, однако, была осведомлена лучше, чем предположил Патрик.

- Ведьма-менталистка, которая на днях приехала? - экзорцистка даже не бровью не выдала своё отношение к вопросу. - Я права? 

- Я занимаюсь всем понемногу, - Кьяра невозмутимо резала куриную грудку, обильно сдобренную красноватой овощной подливкой. - Сейчас забираю себе координацию Наказующих в отделении. Составление связок и так далее. Освидетельствования, консультации, все как обычно. Я и не против.

Патрик не мог не заметить, что ей это нравится. "Не против" - было слишком мягко сказано. 

 

- Думаю, да. - кивнул он.

Патрик очень внимательно присмотрелся к жене, но та была безмятежна и с удовольствием переключилась на свои дела. Кьяра была довольна и она была в безопасности. 
Что может  быть лучше?
- Хорошо. Это очень хорошо. - улыбнулся инквизитор, принимаясь с энтузиазмом за еду. - Только не перетруждайся.

 

- Она красивая, - заметила экзорцистка. 

Ничто в тоне не выдавало ревности. Можно было предположить, что одна лишь красота подзащитной не является достаточным основанием для чувства, которое и без того трудно было заподозрить в сдержанной англичанке. 

- И не волнуйся. У меня есть надзиратель, - улыбнулась она.

 

Замечание о красоте инквизитор оставил без внимания, он не видел смысла констатировать очевидное. Красивая. А еще у Луизы был весьма гадкий характер. И довольно много самомнения, как Патрик успел заметить за время краткого разговора с ведьмой.

- Я постараюсь. - улыбнулся инквизитор. - Раз так.
"Надзиратель" присматривал за своей мамочкой круглосуточно, без перерыва на обед.

 

 Патрик упорно избегал обсуждения личности своей патентованной. Это могло означать две вещи: либо ведьма была чрезвычайно приятной в общении, и инквизитор не хотел давать своей параноидальной жене повод для ревности, либо все оказалось совсем наоборот, и ирландец не хотел лишний раз вспоминать неприятное знакомство. 

Кьяра не стала расспрашивать дальше. Теплая ладонь ласково  накрыла левую руку инквизитора, принимавшую минимальное участие в приёме пищи. 

- Я перенесла картину, которую ты мне подарил, в гостиную, которая окнами выходит на сад, - сообщила она. Процесс обустройства нового дома шёл быстро, как дымящий во все трубы паровоз. - Выглядит чудесно. 

 

Патрик всегда расправлялся с едой очень быстро, вот и сейчас он уже почти закончил.

Взгляд скользнул по маленькой ладошке, которая на его лапище казалась совсем крошечной.

- Я рад, что тебе нравится. - он перевернул руку, чтобы кончиками пальцев коснуться маленькой тёплой ладошки. 

Кьяра выглядела такой счастливой. Это согревало сердце.

 

- Я рада, когда ты рад, - отозвалась Кьяра. Светлая улыбка озарила её лицо. 

***

Рабочая неделя пролетела достаточно быстро, и скоро наступила пятница, день очередной встречи с миссис Эванс и проверка её отчета. 

Ведьма нисколько не изменилась внешне: все те же слегка растрепанные волосы, все та же мантилья со знаком её касты. Разве что значительно поубавилось разговорчивости, а тени под глазами стали несколько темнее. 

К отчету, который она подала, никак нельзя было придраться. Итальянка дотошно указала все мало-мальски значимые дела, которыми занималась эти пять дней. Крупная сумма, снятая в банке по приезду; аренда квартиры в приличном районе среднего класса; покупки в местных лавках: еда, не требующая особого приготовления, сигареты, алкоголь; ознакомительная прогулка по городу, исключительно людные места. 

 

Инквизитор намеренно пришел несколько раньше, но оставшиеся минуты он посвятил совершеннейшему безделью. Верхняя полка была приятно пуста и прохладна, видно, готовясь к таким образом к встрече с язвительной леди.

Патрик сел, прочитывая поданную бумагу, а когда закончил, окинул Луизу не самым дружелюбным из своих взглядов. Леди мучительно напоминала ему Ричарда темными кругами вокруг глаз. Пожалуй, что они и внешне были похожи. Восточные глаза экзорциста вполне могли означать общую кровь.

- Чем вы планируете заниматься? - пробасил ирландец, откладывая бумагу на стол.

Ему теперь предстояло проверить, соответствует ли действительно адрес, указанный в отчете, и, заодно, опросить владельца какой-нибудь одной лавки, исключительно для порядка. Чтобы быть уверенным, что леди не лжет.

 

 Луиза болезненно поморщилась от инквизиторского баса. 

- Ничем, - женщина села напротив своего надзирающего, удобно разложив руки по подлокотникам стула. - Буду сидеть тихо и стараться не нажить проблем на свои седины. 

 

Тут Патрик понял, в чем главное сходство. Миссис Эванс вчера пила, вероятно, в одиночестве. И теперь у нее болела голова.

Его светлость прослезился бы от умиления.

- На что же вы собираетесь жить? - поинтересовался инквизитор, насколько он понял из личного дела этой дамы, она оказывала свои услуги Инквизиции и Скотланд-Ярду исключительно безвозмездно. То есть, даром.

Изучив жутковатую прическу бессребреницы, Патрик продолжил.
- Накопления имеют свойство заканчиваться.  - а безделье имело свойство разлагать душу.

Но этого ирландец, в приступе тактичности, говорить не стал.

 

Его светлость вряд ли заинтересовался бы дамой возраста, какового успешно достигла миссис Эванс. 

- Я живу скромно, - усмехнулась женщина. - И искренне надеюсь, что мои накопления не закончатся до того момента, когда я смогу вернуться в Лондон. 

 

- И сколько вы намерены пробыть в Плимуте? - неумело изображая светский интерес, вновь вопросил Патрик. 

Ему было интересно, сколько может продлиться их "сотрудничество".

- Жалобы на население имеются? - убийственно серьезный, он продолжил опрос, ни тени улыбки не было на высеченном из мрамора лице. - Никто не подбирался к вам с вилами?

 

- Пока не позовут назад, - пожала плечами ведьма. - Так что переадресуйте вопрос вашим лондонским коллегам. 

Ответ прозвучал больше горько, чем саркастично, как будто именно из-за лондонских коллег итальянка оказалась здесь. 

- Зеленщик положил в пакет гнилое яблоко, - криво улыбнулась Луиза. - Но я думаю, это беда сервиса, а не моя. 

 

В голосе прозвучала неприкрытая обида, но Патрик вновь оставил свои вопросы при себе. В конце концов, полную картину он мог восстановить и сам, несколько позже. Когда начнет наблюдение.
- П-рекрасно. - резюмировал надзиратель, выражение лица этой женщины раздражало его. - В таком случае, дайте мне знать, когда вилы появятся. И.. не налегайте слишком сильно на алкоголь. Он может поспособствовать раскрытию вашего инкогнито.

Месть за пустые верхние полки настигла Луизу через неделю. Инквизитор встал и, забрав аккуратный отчет с собой, вознамерился покинуть помещение.

 

- Инквизитор, я не дура, а ты не мой моральный компас, - огрызнулась ведьма. - И если мне будет угрожать реальная опасность, будь уверен, ты узнаешь об этом первым. 

 

Могучая спина застыла в дверной проеме. Плечи инквизитора не оставляли даже маленького зазора между косяком и бедноватым сюртуком.

По-медвежьи неуклюже Патрик развернулся и отвесил издевательский поклон, снимая с головы несуществующую шляпу.

- Спасибо за ценное замечание, миссис Эванс. - "инквизитор" в итальянских губах звучало, как "пес". Пес не удивился. Он все ещё был оскорблён со времени первой встречи.-   Сам я бы не догадался.

Возможности ответить инквизитор Луизе не оставил. Он ушёл.

 

Итальянка только фыркнула за спиной инквизитора. В кабинете после его ухода она не задержалась.

Глазеющие в окно сотрудники и случайные прохожие могли наслаждаться совершенно нетипичным зрелищем курящей на улице женщины, непосредственно у входа. После чего мегера поймала кэб и уехала в одной ей известном направлении. 

 

Мегера.

Именно эта кодовая кличка закрепилась у надзирающего за новой подопечной, когда он, среди многих, из окна наблюдал за табачной экзотикой.

После чего попросил передать жене записку: "Возможно, задержусь до ночи."  Написал и отправил письмо в Лондон.

И отправился занимать наблюдательную позицию возле обозначенной квартиры среднего класса. Чувство долга требовало понаблюдать.

 

Обозначенная квартира находилась на первом этаже симпатичного П-образного дома. Нехитрые подсчеты после всего одного взгляда на подъезд позволяли понять, что окна выходят на улицу с противоположной стороны, а кусты упорно зеленеющей жимолости, которыми здание было обсажено по периметру, удобно скрывали наблюдателя, если таковой появлялся.

Поднадзорная вывернула из-за угла, руки у нее были полны бумажных пакетов. Когда итальянка поднялась к двери в парадную, один из свертков не выдержал собственной тяжести. Послышался треск рвущейся бумаги, и по ступенькам крыльца посыпались краснобокие яблоки. Похоже, несмотря на явное наличие брака в товаре ближайшего зеленщика, ведьма не изменила ему.  В любом случае, в данный момент это не имело значения: дары природы рассыпались по всему крошечному дворику, если так можно было назвать кусок земли, зажатый между двумя "ножками" буквы.

- Merda! - со злостью процедила Луиза и ногой толкнула дверь в подъезд, обнаруживая, что носит обувь на каблуке.

 

Патрик в своем укрытии хмыкнул. Он стоял тут уже часа два, временами моросил дождь, сгущались сумерки, загорались в желтоватом тумане фонари. Инквизитору не было холодно, он был слишком большим, чтобы замерзнуть всего за несколько часов стояния на улице под холодным октябрьским дождем.

Кроме того, он привык терпеть некоторые неудобства на службе.

После того, как миссис Эванс прокляла яблоки, у двери довольно долго не происходило ничего интересного. Тогда Патрик обошел дом с другой стороны, решив издали заглянуть в окно, и, если все в порядке, ехать домой, где его наверняка ждали с ужином.

При мысли о простой и сытной домашней еде в желудке предательски заурчало.

 

Взору инквизитора предстала меблированная комната, достаточно скудно обставленная. Пара кресел, низенький стол, кушетка, вот и все, что попало в его поле зрения. На столе стоял пузатый бокал и валялся штопор.

Скоро ирландец увидел и саму квартиросъемщицу. Облаченная в темный халат, босая и с неприбраными волосами, Луиза опустилась в кресло, вытянув на стол одну ногу, которую пришлось признать стройной и длинной, и закурила, расслабленно запрокинув голову.

 
Показать содержимое  

1473061213monika-belucscsi-porazila-neojidannm-obrazom.jpg.4ea04330abf4671376e2c222e5ae4481.jpg

Hide  
 

Сделав затяжку и стряхнув пепел, кажется, прямо на пол, она вдруг наклонилась и достала что-то из пакета, видимо, прислоненного, к ножке стола. Оказалось - бутылку вина. Красная жидкость полилась в бокал. Сделав глоток и взбалтывая напиток, ведьма снова поднесла к губам сигарету.

 
Показать содержимое  

image_862009161623025032066.gif.10cde43af3c37d6d1b462e5a3636782e.gif

Hide  
 

Инквизитор в темноте осуждающе качнул головой. Конечно, он догадывался, почему эта женщина ведет себя так вызывающе. В конце концов, он не был настолько бесчувственным бревном, но... ведь уже много лет прошло?

 

Луиза тем временем продолжала заниматься саморазрушением. Вино лилось в стеклянный сосуд гораздо чаще, чем у чувственных губ оказывалась сигарета. В какой-то момент ведьма обхватила бутылку нетвердой уже рукой и с придирчивостью, свойственной нетрезвым, изучила на просвет. Определенно, там не было больше ни капли.

Убедившись в этом, итальянка затушила о бутылку окурок и отправила его в горлышко. Убирая руку, она задела бутылку и та с глухим стуком опрокинулась, покатилась по столу, пока ожидаемым образом не упала на пол. Луиза едва ли обратила на это внимание. Ее взгляд был направлен на что-то, скрытое от инквизитора, а потом ведьма свернулась неудобным клубком в кресле и зарыдала, обняв себя за плечи.

 

Патрик вновь приблизился, уже, в общем, догадываясь, что находилось в другом конце комнаты. Он осторожно пригнул упирающиеся в стекло голые скользкие ветви и вытянул шею. Напротив кресла, на каминной полке, стоял фотоснимок: молодой мужчина с маленькой девочкой на руках.

Потребовалось изрядное напряжение душевных сил, чтобы отпустить ветки так же тихо, как до этого он к ним прикоснулся, и уйти.

Через столько лет она нарочно не позволяла себе забывать. Напоминала. Намеренно растравляла подживающую рану. Это было ненормально. Так и с катушек съехать недолго.

Потерявших рассудок одаренных не отправляли в сумасшедший дом. Увы, это было слишком опасно. У них был только один путь - воссоединиться с Создателем.

Инквизитор решительно шагал прочь прочь по чёрной улице, пачкая своей грубой тенью жёлтые нимбы газовых фонарей.

***

Как и предсказывал Патрик, дома его ждала жена и, как следствие, ужин. 

Кухня в новом доме была обставлена практически полностью, так что все, что потребовалось от пары - перевезти несколько стульев и столовые приборы. 

 
Показать содержимое  

image.jpeg.279fb50547b83db05a1dcad060383a30.jpeg

Hide  
 

Кьяра орудовала на новом поприще, но, едва услышав, как закрывается тяжёлая входная дверь, экзорцистка бросилась встречать инквизитора объятиями. 

 

Патрик немного задержался в прихожей, скидывая вымокший плащ и тяжелые грязные сапоги. На античном лице инквизитора лежала печать задумчивости.

С женой инквизитор встретился в полутемном коридоре. Обняв Кьяру, он поцеловал ее в шею.

- П-рости, что долго.

 

- Я понимаю, милый, - экзорцистка кивнула. Привстав на цыпочки, поцеловала мужа в щеку. - Идем. 

Патрик выглядел задумчивым, а его волосы были влажными. Слабый желтый свет делал их золотистыми, пока жена вела ирландца в столовую. 

 

Медведь-инквизитор послушно пошёл следом за женой, благосклонно принимая все предназначенные ему хлопоты.

- Я подумал, пора написать матери. - сказал он, отрешаясь от чужих проблем, касательство к которым он имел по долгу службы. Инквизитор сел за стол. - Пусть п-риезжают?

И он вопросительно посмотрел в сторону округлившегося силуэта. Словно Кьяра могла запретить ему это сделать.

 

- Конечно, любовь моя, - отозвалась экзорцистка. На мгновение по-птичьи наклонила голову, задумавшись. - Справятся сами? 

Предназначенные инквизитору хлопоты продолжились в прежнем русле. Накрыв на стол, Кьяра села напротив. 

 

- Не думаю, что в ближайшие месяцы у меня появится возможность заняться этим самому. Я теперь не смогу отлучиться.

Новая подопечная требовала внимания, весьма недвусмысленно намекая на разнообразные опасности, грозящие ее персоне. Нужно было, как минимум, убедиться, что для беспокойства нет повода.

Инквизитор с энтузиазмом принялся за еду.

- Как ты себя чувствуешь? - после паузы, заполненной лишь звуками вкушаемой пищи, поинтересовался Патрик, вздернув бровь, будто Кьяра намеревалась утаить от него свое состояние. - Не устала?

 

- От чего? - зеркально вздернула бровь Кьяра, не отвлекаясь от орудования ножом и вилкой. - От перекладывания бумаг с места на место?

- Впрочем, - после паузы заметила она, - я тоже вряд ли смогу поехать. Так что пришлось бы искать кого-то им в помощь. 

В канцелярии довольно быстро привыкли к её наличию, этого нельзя было отнять. 

 

-  Я вышлю им денег и напишу подробно, что и как сделать. Наймут сопровождающего. Разберутся.

Патрик, приканчивая свою порцию, все ещё пристально смотрел на супругу. Кьяра, как всегда, с негодованием отвергала любые предположения об усталости и плохом самочувствии. Это было так на нее похоже...

Инквизитор, перетащив за собой стул, пересел вплотную к ней.

- Я скучал. - мурлыкнул он, мягко обнимая ее сзади двумя руками. Ладони, как вата, окутали животик, подбородок осторожно утвердился на хрупком плече. 

 

- Я тоже, - отозвалась женщина, в объятиях супруга превращаясь, как всегда, в совершенно безвольное, тёплое, нежное и счастливое существо. 

Осторожно повернув голову, чтобы не потревожить нашедший приют подбородок, поцеловала чуть щетинистую к вечеру щеку. 

От Патрика пахло дождем.  


 
R!
 

Пропитанный октябрьской темнотой и влагой, инквизитор, улыбнувшись краешком рта, исчез из поля зрения. Только русый затылок согревало его размеренное дыхание, да неуклюжие мозолистые пальцы медленно скользили по вертикальному ряду крошечных крючков, начинавшемуся у целомудренного воротничка. Кьяра больше не носила корсетов и единственной преградой горячим ладоням, оставшейся после того, как покорно разошлось платье, была тонкая исподняя рубашка. Сильные руки ирландца, минуя защитный верхний слой ткани, льнули к коже жены, лепили ее, словно мягкую, послушную глину.

 

Мягкость и послушание были тем, что определило её отношения с инквизитором с первых часов их совместной работы. Пожалуй, ещё последовательность, с которой молодая экзорцистка проявляла их - всегда. Теперь тоже, когда спокойный октябрьский огонёк решил поделиться с ней своим жаром. 

 

Руки плавили покорное женское тело, долго, последовательно и нежно приводя в приятно сумеречное состояние души.

Свеча на столе ритмично вздрагивала, ее пламя колебалось, но не гасло. Позвякивали неубранные тарелки.

Инквизитор не повёл свою жену в спальню. Слишком далеко туда было идти.

 

Говорят, вальс можно считать идеальным, если свеча в руке танцующих не гаснет. 

Этот тандем был совсем другим, но в то же время столь же идеальным, как упоительный вихрь венского танца. 

 

Застегнув последний крючок Патрик поцеловал жену в щеку.

Hide  
 
 

Ночью, в непривычной ещё постели, он проснулся в холодном поту и ещё очень долго не мог заснуть. Ему приснился бесцветный, как старая фотография, подчеркнуто женственный силуэт с размытым пятном вместо лица.

 

Кьяра спала рядом, укутав обнажившееся во сне плечо одеялом и едва касаясь руки инквизитора кончиками пальцев. Кажется, ей снилось что-то свое: губы подрагивали, а глазные яблоки были подвижны под веками.

 

Патрик осторожно повернул голову. Его маленькая нежная экзорциста спала, подоткнув одну ладонь под подушку, а второй рукой тянулась к нему. Даже во сне она тянулась к нему.

Не проснулась.

Немного успокоив дыхание, инквизитор облегчённо выдохнул и прикрыл глаза. Тотчас же под веками вспыхнул застывший в вечности силуэт. Резче обозначились подробности: неестественно вывернутая рука, закрывающие лицо тёмные волосы, темно-серые пятна на светло-сером полу и ужасное, выдирающее из груди сердце сходство...

Патрик открыл глаза, скрежетнул зубами в бессильной ярости и больше не делал попыток заснуть в эту ночь.

 

Следующее утро было истинно осенним: серым и влажным. Окна украсились мелким дождевым бисером, жемчужные капли подрагивали на ветках садовой растительности. 

Патрик был хмур, под стать утру. Под глазами запали тени. Инквизитор плохо спал. 

Кьяра ни о чем не спрашивала. Просто заботой и лаской снова напоминала, что он может ей довериться и сказать, если захочет. 

 

Патрик вздыхал, целовал жене руки, но серьёзного разговора не затевал. Он малодушно надеялся, что это больше не повторится.

- Я пойду проверю кое-что из отчёта. - сказал он после завтрака.

На дворе была суббота.

 

Кьяра прибирала посуду. Оставив своё занятие, она подошла и стала лицом к лицу инквизитора. 

- Ты ведь скажешь мне, если?..

 

Патрик обнял ее двумя руками, загородив собой свет, заслонив весь окружающий мир.

- Не беспокойся. - мирно увещевал он ее. - Все в порядке.

Гадкое, сосущее ощущение внутри развеялось с восходом солнца, с сытным завтраком, с мирными домашними делами. Инквизитор теперь был вполне уверен в своих словах.

 

Если человек верит в то, что говорит, уличить его во лжи не сможет даже самый сильный ведьмак-телепат. 

Кьяра вглядывалась в любимое лицо, пытаясь найти шаткие признаки неуверенности, тревожности, самообладания, балансирующего, как канатоходец над пропастью. 

Не нашла. Улыбнулась уголком губ. 

- Как скажешь. 

***

Робкое и виноватое октябрьское солнце выглядывало из-за пелены облаков, освещая, но не высушивая капли дождя, унизавшие ветви и травы, сверкавшие, как алмазная россыпь, на серебристой паутинке, последних следах бабьего лета.

 
Показать содержимое  

image.jpeg.1d040a8dfe7793ab1569d23635af5079.jpeg

Hide  
 

Инквизитор не обращал внимания на алмазные капли, у него было дело. Он снова направился к известной ему уже квартире среднего класса. В тени соседнего дома стал ждать.

Луиза Эванс, агрессивная дама тридцати восьми лет, вышла поздним утром на порог. Мантилья скрывала когда-то красивое, а теперь изрядно обезображенное горем лицо, но соответствующий статусу знак ведьмы был выставлен на всеобщее обозрение.

В руках у ведьмы была холщовая сумка, вчерашние яблоки заставили ее отказаться от свертков.  Весь день итальянка ходила по лавкам, делая запасы на неделю. Весь день на некотором отдалении, по возможности, со стороны солнца, за ней таскалась весьма выдающаяся мужская фигура. "Грузчик" без головного убора сегодня был в ударе, умудряясь, несмотря на очевидные трудности, сливаться с толпой, с кустами и стенами домов.

Убедившись, что поднадзорная ведет себя, как обещала, скромно и благоразумно, оголодавший, как волк, Патрик, незаметно проводив даму до ее дверей, поспешил домой.

 

Дома инквизитора встретили баррикады последних не разобранных вещей и мелкокалиберных предметов мебели. 

- Привет, милый, - звонкий голос Кьяры доносился из гостиной. За голосом последовал характерный звук постукивания подошвы по дереву вперемешку с приглушённым ругательством. 

 

Патрик окинул взглядом нагромождение ящиков и рванул с себя потертый сюртук и котелок.

В гостиной он застал миссис О'Коннелл возле лестницы, с чехлом на руке. Он поднял глаза к потолку - чехол раньше обретался на люстре - и будто нырнул в ледяную воду с головой. Ясно представилось, как Кьяра летит с этой лестницы и потом, несомненно, теряет ребёнка. Вынужденно скорбящее лицо доктора, вытирающего окровавленные руки... приглушённый свет.. Все это мгновенно промелькнуло перед глазами.

- Ты... зачем полезла наверх? - хрипло поинтересовался муж, лавируя между мебельной мелочью и тяжело хватаясь рукой за лестницу.

 

Вместо традиционного приветственного поцелуя Кьяра получила вопрос. Под "зачем" подразумевалось, конечно же, "какого черта". Кто знает, какие страшные картины нарисовал себе воспалённый ум. 

Экзорцистка стала на вторую ступеньку лестницы, поравнявшись с инквизитором, и поцеловала его в нос. 

- Эта тряпка меня раздражала, - пояснила она, преданно глядя в сердитые голубые глаза. Так смотрит кот, молчаливо пытаясь донести суровому хозяину, что никак нельзя оставлять с ним наедине крынку со сливками. 

- Как видишь, я жива и здорова, а если ты в это поверишь, мы пойдём обедать. 

 

Инквизитор сердито задышал, обхватывая строптивицу руками, так, чтобы не сдавить лишнего, и немедленно снял ее со ступеньки.

- Завтра же найму тебе кого-нибудь в помощь. - пригрозил он, для надёжности оглядывая ее всю снова, -  С ума сошла... - ворчал он, по пути в столовую. - Раздражает. Тряпка раздражает...

 

- Прости, дорогой, - промурлыкала Кьяра, самым коварным образом обвиваясь вокруг руки инквизитора, пока парочка шла в трапезную. - Я сейчас в таком состоянии, что раздражать может что угодно, и этому импульсу невозможно противиться. 

Не то чтобы она особенно старалась, да и пик ее эмоциональных сбоев давно прошёл, но все же. 

Беспокойного супруга усадили во главу стола, и практически через минуту перед ним появилась полуторная, если сравнивать с его обычной, порция мясного и сытного.  

 

Патрик только бессильно вздохнул.

Именно для этого, чтобы было кому, в его отсутствие, искоренять раздражающие факторы, он и собирался нанять какую-нибудь горничную. А, в последствии, и конюха с кухаркой.

Спорить с эмоциональной супругой не хотелось, инквизитор принялся за еду.

 

- После того, как приедут Джейн и твоя мать, - отвечая на невысказанное, произнесла экзорцистка, пробуя то, что находилось в тарелке перед ней. Было неплохо. 

Конечно, она понимала неизбежность- большой дом, из четырёх обитателей которого двое будут заняты работой, а третий не слишком дееспособен, требовал наличие персонала. Горничную, кухарку, конюха, сезонных рабочих, ибо имелась ещё ферма. Малютка Джейн не потянет все в одни руки. 

Но, если быть честной, ей хотелось оттянуть момент появления в этом доме посторонних.

 

Было более чем неплохо. Всегда. Миссис О'Коннелл хорошо готовила, но Патрик отложил ложку.

- Я хочу, чтобы ты берегла себя. - довольно мрачно заявил он, не в первый уж раз, и поднял прозрачные глаза к ее лицу. - Пожалуйста

Очевидно, Кьяре предлагалось беречь себя ещё тщательнее, чем раньше.

 

Упрямая челюсть и мрачное сверкание полупрозрачных льдинок давали понять, что здравый смысл здесь бесполезен, и все взывающие к нему доводы будут отвергнуты брезгливо, как нищий в коросте от господского стола. 

Кьяра протянула руку через угол стола, коснулась тяжелого локтя. 

- Я обещаю, любовь моя. Со мной все будет прекрасно. 

 

Не то чтобы Кьярины разумные доводы ожидала брезгливость, скорее уж, негодование. Но миссис О'Коннелл в очередной раз проявила свою мудрость.

Патрик взял ее за руку и поцеловал пальцы. После чего прикончил ужин-обед и сказал, вставая:

- Ну, показывай, что еще тебя раздражает? 

 

Как выяснилось, мудрой и уравновешенной супруге мистера О'Коннелла ещё многое не давало покоя. От скрупулёзно подписанных ящиков, брошенных в коридоре, до хаотично стоящей мебели. Со всем этим, требующим минимального усилия мускулатуры, пришлось справляться кузнецу. 

Кьяра неотступно присутствовала поблизости, дисциплинированно держась подальше от всего заклейменного басовым "не трогай, оно тяжёлое - я сам" и смывая все следы того, что какое-то время в доме не жили

Процесс затянулся практически до полуночи. Бросив взгляд на бархатную тьму, проглядывающую в щель меж задёрнутых штор, экзорцистка подошла к Патрику и решительно повисла у него на шее. 

- Я думала, ты поинтересуешься, каким ещё импульсам я не могу противиться, - мурлыкнула она. 

 

Несмотря на то, что перестановка требовала совсем небольших усилий, Патрик взмок. И даже, пожалуй, устал. Он утер грязной от вездесущей пыли ладонью лоб и обнял повисшую на шее пушинку.

- И каким же? - инквизитор любил оправдывать ожидания жены.

 

- Твоим, разумеется, - с медовой улыбкой отозвалась англичанка. - Тем, которые побуждают прикоснуться...

Маленькая рука скользнула от затылка вперёд, по шее, через плечо. 

- ... поцеловать... 

Губы коснулись губ, легко и нежно.

- ... снять с тебя кое-что лишнее. 

Достигшие ворота пальцы уже освободили пару верхних пуговиц от плена петли. Кьяра отпустила Патрика, чтобы двумя руками поймать его ладонь и потянуть в сторону жаркой кухни. 

- Идем, я согрела воды. Поможешь отнести её в ванную, а я помогу тебе освежиться. 

Экзорцистка по достоинству оценила преимущество большого, обустроенного дома. Электричества здесь, конечно, не было, зато имелся автономный водопровод - наружные латунные трубы ползли в дом от колодца, из которого качал воду весьма шумный, но мощный насос. 

Предвосхищая возмущение, Кьяра быстро добавила:

- Я не поднимала ведро. Набрала ковшом. 

 

Освободиться Кьяре удалось не сразу. Импульсы не позволили инквизитору отпустить жену тотчас же, однако, вскоре он смирился с тем, что вознаграждения за целый вечер домашней работы придётся подождать ещё совсем чуть-чуть.

- Умница моя. - шепнул он ей в ушко, воздавая должное благоразумию маленькой экзорцистки.

И принялся таскать воду в соседнее с кухней, выложенное грубовато обтесанными гранитными плитками помещение, стараясь не думать о том, как ее пальцы будут скользить по коже, как, может быть, будут прижиматься губы... Крошечная комната содержала в себе овальную медную ванну.

 
Показать содержимое  

images?q=tbn:ANd9GcS6rcLoKzzaeb8Bw3Ry0vTUJi9lU169-BS3Sto-55I0TGC5hZ3T

Hide  
 

Ванна была таких размеров, что занимала большую часть комнатки и даже инквизитор мог расположиться в ней с достаточным комфортом. Кроме того, небольшое окно было тщательно закрыто плотной шторой, на маленьком столике расположились куски мыла, кувшин, ковшик, все то, что Кьяра перевезла из своего дома.

 

Кьяра обернулась в полутёмном коридоре, слегка торжествующей улыбкой говоря "разве ты сомневался?". 

Халат инквизитора уже висел здесь, на вделанной в стену медной вешалке. Кьяра устроилась на низеньком табурете рядом с ванной, прислонившись к бортику, нагретому водой - Патрик предпочитал как можно более горячую.

Некоторое время она просто любовалась. Вопреки предсказаниям инквизитора, ей не надоедало. А потом взгляд, мягкий и мечтательный, упёрся в угол за его спиной, губы расцвели улыбкой. 

 
Показать содержимое  

image.jpeg.1c66f104948d7ec2dfd185418d4e4054.jpeg

Hide  
 

Дав ирландскому Геркулесу возможность отдохнуть, привыкнуть к новому положению, расслабиться после домашней эксплуатации, новоявленная Омфала потянулась за мылом и губкой. 

 

Первое время журчала в крошечных водоворотах горячая вода, от неосторожного движения переливалась через край, колыхалась. Потом инквизитор застыл, разложив могучие руки по медным бортикам, прикрыл глаза.

И только когда маленькая госпожа прикоснулась к нему, вновь посмотрел на нее. Оставалось надеяться, что воплощение своенравной греческой царицы не пожелает наряжать своего Геркулеса в женские платья, ограничившись чем-либо более... традиционным.

- Ты все же не расстроилась из-за кот-теджа?

 

Викторианская версия греческой царицы справедливо полагала, что её герой не одобрит одевания в кринолины, впрочем, как и сюртука с цилиндром на своей женщине. Оставалось лишь нести его ребёнка. 

- Нет, - Кьяра передвинула скамеечку поближе к изголовью медного сосуда и принялась намыливать мощную, бычью шею и мраморные плечи. - Я ведь увезла оттуда самое ценное. 

Наклонившись к уху инквизитора, англичанка шепнула, как очень важный секрет, касаясь губами мягкой чувствительной мочки:

- Тебя. 

 

Патрик улыбнулся и расслабленно запрокинул голову назад, вздулись натянутые, как корабельные канаты, жилы на его шее, выперли обычно скрытые мускулатурой ключицы.

Теперь он смотрел снизу вверх своими прозрачными, влюбленными глазами на склонившуюся над ним фигурку. Ее ладошки скользили по груди, по плечам...

Ничего лучше и желать было нельзя.

 

Горячая вода, тёплая белая кожа, пахнущая мылом. Она могла бы заниматься этим бесконечно. 

Кьяра улыбнулась, ловя влюблённый взгляд, и слегка надавила на плечи сзади, прося выпрямиться. Её ждали широкая спина, покрытая белыми узорами, и плоский живот. 

 

Инквизитор растягивал процесс до той самой бесконечности. Намеренно. Нехотя он переместился вперёд, подставляя покатую мускулистую спину, исполосованную хаотическим рисунком шрамов. Напрягаться не хотелось.

Хотелось лишь  лениво принимать ласку из маленьких щедрых рук.

 

Ленивый и вальяжный, как геральдический зверь, величием своим хранящий звучные и славные имена династий. 

Хрупкие тонкие руки были щедры настолько, насколько этого хотел их хозяин. Чуть больше, может быть. Неспешно кружили, отмечая каждый штрих рельефной плоти. Может быть, нежных, слегка давящих движений было слишком много для простого мытья, но кого это волновало, если оба получали удовольствие?

 

Дракон с рыцарского герба, королевский лев, временами он потягивался, грозя разрушить и медную ванну и, кажется, эту маленькую комнату.

Став чистым до скрипа, инквизитор еще долго лежал в воде, делающей его тело немного легче, чем всегда, не шевелясь, ничего не желая ни делать, ни думать.

Потом он встал. Вода с шумом низверглась вниз. Халат вобрал в себя бесчисленные капли и стал мокрым. Патрик потянул к себе супругу, обнял ее за плечи и шепнул на ухо то, что она уже и так знала.

А потом повел ее, покорную, за собой. В спальню.

 

И там, под понимающий шорох простыней, отдав им последнюю влагу со своего тела и волос, инквизитор сполна получил своё воздаяние. 

Руки, губы, ласковое, неторопливое мучение, чуть дразнящее, сладостное, обещание нежнейшей и тёплой пустоты. 

 

Патрик терпеливо переносил мучения и  не менее стойко ожидал исполнения обещаний. А после долго выражал свою благодарность.

***

Он обнимал ее рукой. Взгляд рассеянно скользил вдоль подкрашенного желтым светом обнаженного женского силуэта. Она изменилась. Изменилась, потому что принадлежала ему.

Пальцы пропускали сквозь русые волосы, изредка касались кожи. 
- Скоро Рождество. - странная мысль до конца оформилась именно сейчас, хотя прообраз ее не покидал стриженую голову уже какое-то время. 
- Что ты думаешь насчет гостей?

Рождественский ужин. Традиции. Семья. Почему-то это занимало его больше, чем всегда.

 

Патрик менял все вокруг себя. Экзорцистки это касалось тоже и было таким же естественным, как дыхание. 

А вот вопрос застал её врасплох.

- Не знаю. У меня их никогда не было. 

Рождество, праздничный ужин, гости. Все это было частью нормальной жизни, которую экзорцистка считала для себя запретной, недоступной, и которая сейчас окутывала её, пропитывала каждую клетку тела. 

Ей это нравилось. Её это пугало. 

Кьяра повернулась, легла на бок, упираясь локтем в постель и сместив тяжелую руку инквизитора себе на бедро. 

- Что у тебя на уме?

 

Инквизиторская рука, повинуясь законам тяготения, сместилась.
- Когда-то надо начинать. - с улыбкой заметил Патрик, закладывая свободную руку за голову, взгляд то и дело соскальзывал ниже, но потом все же возвращался к затененному лицу жены.

Сам он тоже не был специалистом по части семейных ужинов и знал о них больше по слухам. Единственный рождественский ужин за авторством Ричарда превратился в попойку, так что его в расчет можно было не принимать.

- Я подумал, может быть, позвать.. ведьму Эванс к нам? - Учитывая личное дело, пойти Луизе было решительно некуда. - Думаю, ей это будет полезно. Побыть немного в нормальном человеческом обществе.

Не каждый же вечер ей выпивать по бутылке мадеры и травиться табаком, в конце концов. Раз в полгода можно изменить привычкам.

 

Кьяра рассмеялась, тряхнув волосами. 

- Кто бы мне сказал год назад, что моё общество будет считаться нормальным. 

В самом деле, чета О'Коннелл давно уже стала специализироваться на странных обедах. Ещё один не повредит. Тем более, Патрик был уверен, что это хорошо для его подопечной. 

- Пригласи, конечно, - кивнула она. И, помолчав, уточнила: - Там все сложно?

 

Патрик притянул скромницу к себе за шею и крепко поцеловал.

- Твоё общество - самое лучшее в мире. 

Странный обед был предрешен, теперь нужно было каким-то образом затащить на него Луизу.

- Там все... паршиво до крайности. - после некоторого раздумья сообщил ирландец. - Очень плохо.

 

- Не все разделяют твоё мнение, - хмыкнула Кьяра. 

Если уж Патрик, закаленный всеми сложными женщинами, с которыми его сводила судьба, говорил, что все плохо... 

- Расскажешь или мне запросить личное дело? 

 

- Ты тоже не разделяешь? - вызывающе приподняв бровь, поинтересовался инквизитор.

Потом он вздохнул.
- Она потеряла семью. Давно. 

Читать или не читать личное дело рождественского гостя, Кьяре нужно было решить самой.

 

- Люди склонны переоценивать себя, - отозвалась Кьяра. - В любом случае, для решения таких сложных вопросов у меня есть ты. 

Услышав причину, по которой у красивой ведьмы все было крайне паршиво, экзорцистка непроизвольно прижалась ближе к мужу. Воображение мгновенно набросало черной тушью эскиз: вот, у неё есть семья - Патрик, их ребёнок. И вот она их теряет. 

Это было невозможно, безумно страшно. Картинка реальности расплылась перед глазами, и англичанка дрогнула ресницами, изгоняя навязчивое видение. 

 

- В таком случае, ты должна поверить моему слову. - хмыкнул Патрик, обнимая прижавшуюся к плечу экзорцистку крепче. - Лучше тебя нет никого.

Усилием воли изгнав подкравшиеся в темноте страхи, инквизитор сказал.
- Спи, любовь моя. Ты устала.

 

Кьяра ничего не ответила, только поцеловала обнаженное плечо инквизитора. Через какое-то время её дыхание выровнялось. 

***

Запрошенного отчета пришлось дожидаться до следующего четверга. Получив на руки пухлый конверт, инквизитор мог понять, почему отправление заняло столько времени: информации внутри было немало. 

Как оказалось, Луиза начала сотрудничество с Инквизицией аккурат вскоре гибели своего супруга и дочери, и ударно работала во славу Господа. Список дел, к участию в расследовании которых её привлекали, списки операций, в которых она играла немалую роль, были конечны, но весьма длинны. 

Определение ауры места, извлечение тающих воспоминаний из мозга умерших, помощь при проведении допросов - все, что ведьма могла делать с чужими разумами и материальными метками в ткани реальности, она делала. Не говоря уже о боевых выездах на точки, где ожидалось присутствие враждебных магов. Происхождение ожога на запястье вырисовывалось яснее: уходя в прямое противостояние, Луиза сберегала силы Святого Официума невредимыми. 

Более слабого духом мужчину, несомненно, сломило бы то, что видела, делала и испытала эта итальянка. 

Тем не менее, несмотря на такой энтузиазм в служении делу Господню, в отчёте указывалось, что Луиза сама предупредила своего надзирателя о намерении переехать.    

 

Патрик занял свободный кабинет и погрузился в чтение, что делал куда реже, чем подобает образованному человеку.

Осиротевшая ведьма с головой ушла в работу, ничего удивительного, совершенно логичный поступок. А вот переезд, вопреки словам самой миссис Эванс, оказался инициативой ее, а не Лондонских коллег.

Инквизитор скривился.
Солгала.
Он видел здесь две возможных причины.

Первая: предыдущий надзиратель проникся к подопечной чувствами, которые она не смогла или не пожелала принять. В таком случае, это ее личное дело и его, Патрика, не касается.

Вторая: обнаружился след не получивших причитавшееся убийц. Наклевывается месть. И тогда она, разумеется, ничего ему не скажет. Впрочем, судя по исключительно мирному, разрушающему организм, времяпрепровождению, месть была маловероятна.

Ирландский викинг тяжело вздохнул, потер тыльную сторону шеи и уничтожил пухлый пакет в камине. Все необходимое было теперь у него в голове. Оставалось лишь объявить даме о приглашении на семейный ужин. Взглянуть на ее реакцию было бы любопытно.

Hide  
Дело прошлого
 

Ценные сведения, уничтоженные огнём, хранились на верхних полках инквизиторского шкафа ирландского происхождения, когда на следующий день снова пришло время принимать отчёт у строптивой подопечной. 

Бумаги были, как всегда, в полном порядке, итальянка смотрела, как всегда, с непередаваемой смесью иронии и мрачности, род занятий её был, как всегда, вопиюще недостоин. Луиза вела абсолютно растительное существование: пила, курила, спала или просто лежала в кресле, уставившись в потолок. Изредка ведьма выходила в город, пополнить запасы или пройти бесцельно пару людных кварталов. В отчёте это значилось как "прогулка", но инквизитор своими глазами убедился, что на умиротворенное совершение моциона ради удовольствия это не походит нисколько. Кажется,  ведьма выходила из дома только ради разнообразия в своём долгосрочном запое. 

Удостоверившись, что отчёт принят, итальянка распрощалась и ушла. 

 

Совершить попытку прервать пугающе полное вживание ведьмы в роль кактуса Патрик пока не решился. А когда ведьма покинула здание, тяжело вздохнул, нахлобучил котелок на лоб и, выдержав приличную паузу, отправился таскаться за Луизой следом, словно какой-нибудь несчастный влюбленный.

 

Ведьма вела себя как обычно: отправилась в сторону своего дома, повернула в торговый квартал. Походка женщины была все той же уверенной и, пожалуй, примечательно быстрой для любительницы туфель на каблуке. Лишь изредка она замедляла шаг, чтобы поискать взглядом вывеску или изучить товар на витрине очередной лавочки. 

Интересно было другое: среднего роста молодой человек в потертом костюме и старомодной шляпе шёл на расстоянии нескольких десятков футов от миссис Эванс и, по некому совпадению, поворачивал и ускорялся весьма синхронно с ней, если присмотреться. 

 

Как бы Луиза не торопилась, ее скорость не могла стать проблемой для рослого ирландца, проблему Патрик увидел несколько в стороне.

Какой-то непонятный тип пытался отобрать у инквизитора его хлеб: а именно, тащился за ведьмой, даже не особенно пытаясь сделать вид, что идет той же дорогой по чистой случайности. Патрик скрипнул зубами и начал осторожно смещаться в сторону незадачливого преследователя.

 

Луиза остановилась в тени, приспустив край мантильи, и закурила, глядя в сторону, противоположную её спутникам. Аноним в шляпе внезапно заинтересовался мужскими шлейными платками в витрине модного магазина и уделил им самое пристальное внимание. 

А в голове Патрика прозвучал женский голос с очень знакомыми интонациями. 

- В тридцати футах, справа, тупик. Уведу его туда. Участвуешь?

И, словно подтверждая происходящее, следящий встрепенулся и сделал несколько шагов в указанную сторону. 

 

От неожиданности Патрик чертыхнулся, чем напугал проходящую мимо горожанку. Он все же рассчитывал быть более.. незаметным. И менее уязвимым для чар госпожи Эванс. Увы, сегодня оказались бессильны и амулет, и опыт, и тренировки разума.

Ответом ей была неопределенная ругательная мысль, общий смысл которой сводился к: "какого черта ты спрашиваешь?"

Инквизитор, не обращая более никакого внимания на ведьму, зашагал вслед за жертвой ее обмана. Юноша доверчиво лез в приготовленную для него петлю.

 

Очевидно, прогулки Луизы носили ещё и практический характер, ибо обещанный тупик действительно проявился. Два слишком близко расположенных друг к другу многоквартирных дома, с другой стороны к ним вплотную притерся чей-то забор. Узкое пространство было замусорено: видимо, жители располагавшихся наверху квартир не утруждали себя и не гнушались выбросить свой хлам под окна соседу. 

Едва парень завернул за кирпичный угол, ведьма потеряла его из виду, и иллюзия, морочившая его разум и являвшаяся её образом перед глазами, развеялась. Молодой человек остановился и, растерянно моргая, закрутился на месте, пытаясь понять, куда делась его несостоявшаяся жертва.

 

Пока возомнивший себя охотником соображал, куда исчезла ведьма, единственный путь к отступлению загородила необъятная фигура охотника настоящего.

На демона юноша ни в коем случае не походил, но на безрыбье, как говорится...

- Что, п-редпочитаешь женщин постарше? - поинтересовался грудной бас одновременно с яростным рывком. 

Патрик предпочитал разговаривать с негодяями лицом к лицу, дабы одним своим видом подавить все мысли о сопротивлении в зародыше. На несколько мгновений преследователь увидел воплощенный гнев.

- Только не говори мне, что не заметил ведьминский знак у нее на плече. - прорычал инквизитор, заламывая пленнику руки за спину и впечатывая его лицом в грязную стену. - Кто тебя послал? Чего тебе от нее нужно? Отвечай!!

 

Несостоявшийся охотник оценил по достоинству роль добычи. Добычи в зубах очень большого и злого бойцового пса. 

Старомодная шляпа слетела в грязь. Парень отчаянно заскулил:

- Богом клянусь, ничего о ней не знаю! Сказали - следить, в контакт не вступать, записывать  всю схему передвижений... Не убивааааааайте... 

- Врешь, паскуда. 

Луиза выбросила окурок и на ходу затушила его сапогом. Второй рукой она прижимала к носу потрёпанный, но чистый, если не считать пятен крови, платочек с кружевными краями. 

Мальчишка в руках Патрика побледнел, ощутимо затрясся и съёжился, насколько это позволяла хватка инквизитора. 

 

Патрик бросил короткий взгляд на окровавленный платок у лица подопечной. Поделом. Не будет лишний раз лезть ему в голову без разрешения!

Инквизитор легонько встряхнул добычу, но, кажется, переусердствовал, у паренька клацнули зубы.

- Вздумал поиграть в кошки-мышки с Инквизицией? Ну давай поиграем. Слыхал историю про доброго и злого инквизитора, малыш? - ласково, издалека, начал Патрик.

Поганец лгал и даже не особенно скрывал это. Он явно знал что-то ещё.

- Так вот. Я - добрый. - вывернув руки из плечевых суставов до той степени, когда терпеть боль становится очень сложно, ирландец повторил вопрос. - Кто тебя послал. Имена, адреса, контакты. Что вам от нее нужно? Говори, слизняк, или переломанные кости станут самым безобидным из того, через что тебе придётся пройти.

 

- Это "добрый" называется?.. - вопросил было горе-шпион, но, получив неопровержимое доказательство доброты инквизитора, завопил во весь голос. - Больно!

Кто-то из прохожих остановился было, взглянул на странную компанию. Луиза сделала небрежное движение двумя руками, мужчина слегка дёрнул головой и пошёл дальше, не оглядываясь. 

- Как видишь, громкие крики тебе могут только навредить, - мрачно сообщила ведьма. - Помочь не могут никак. 

Демонстрация силы сразу с двух сторон оказала эффект, которому невозможно было сопротивляться. Парень обмяк под ирландской лапой и попытался сползти, обдирая лицо о кирпичную стенку. Его явно не держали ноги. 

- Сказали - следить. Чтобы могли выбрать момент для похищения. Убивать н-не хотели, я на м-мокруху не подписался бы! Тем более, ж-ж-женщина... 

Водянистые глаза опасливо покосились на итальянку, словно решая, заслуживает ли такое опасное создание снисхождения, кое благородный преступник обычно оказывал её полу. 

 

- Вот осел. - сползти наблюдателю не позволили, вторая ирландская лапа за шкирку вздернула его обратно, наверх, воротник врезался в горло.

- КТО сказал? Ещё раз попытаешься увильнуть от ответа и я больше ничего не буду сп-рашивать. -  и зловеще добавил. - Потому что можно допросить и труп.

 

- Дж-жон! Джон Уиллоу! - прохрипел пленник. На щеках проступили болезненные алые пятна - не то от нервов, не то от грубо нарушенного тока крови. - Он меня находит, когда з-захочет, в п-пабе недалеко от порта. Я там сижу по вечерам вс-сегд-д-да.

От испуга допрашиваемый заикался все чаще. 

 

Патрик прислонил неудачника к стене, и чтобы тот не слишком задыхался, ослабил хватку.

- Ну? - уставился он на ведьму. 

Может быть, это имя что-то говорило ей.

 

Лицо Луизы отражало любопытную смесь задумчивости, облегчения и раздражения. На вопрос она пожала плечами. 

- Не знаю такого. Без помощи нашего нового друга мы вряд ли познакомимся, я полагаю. Эй, любезный! Не спать! - это уже относилось к "хвосту". - В какой забегаловке вы встречаетесь?

- "Пьяная ру-русалка". Лоренс-роуд, - выдавил тот. 

Итальянка выжидающе глянула на своего надзирателя. 

 

Самым интересным и, как обычно бывает, самым обидным было облегчение. Значит, ждала чего-то конкретного. А его, Патрика, водила за нос. После двух недель знакомства уже умудрилась использовать в своих целях. Он ещё не знал как, но уже был уверен в этом.

Огонёк в призрачно-голубых глазах потух так же быстро, как и загорелся.

- Возьми у него физиономию этого Уиллоу и пойдём, потолкуем с ним. А тебе - инквизитор обернулся и посмотрел своими дьявольскими глазами на пленника - придётся пока остыть в камере предварительного заключения.

 

Луиза молча кивнула, спрятала платок и поднесла кончики пальцев к вискам юноши. Через несколько десятков секунд убрала руки и кивнула ещё раз.

- Готово. Что дальше?

 

- Сначала нужно сбыть с рук этого героя. Мы едем в канцелярию.

Предупредив попавшего, яко кур во щи, юношу, чтобы не смел орать и вырываться с самым зверским выражением лица, на какое был способен, инквизитор поволок его за собой. Ловить экипаж.

Вскорости, извозчик доставил мрачную троицу к парадному входу канцелярии. Вменив юноше незаконное преследование его подопечной и участие в заговоре с целью ее похищения, Патрик сдал преступника охране изолятора.

С Инквизицией нельзя играть в кошки-мышки. Так он считал.

***

- На пару слов. - не изменил своим привычкам ирландец, указывая на дверь пустого кабинета. - Будьте любезны.

 

Миссис Эванс не заставила себя упрашивать: прошла в гостеприимно распахнутую дверь и расположилась в своей излюбленной небрежно-расслабленной манере. 

- Здесь курить можно? - спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила. - Слушай, извини за... 

Пальцы выразительно коснулись виска, давая понять, за что именно просит прощения ведьма. 

- Я бы не стала, но не хотелось упустить этого идиота. 

 

На вопрос Патрик раздраженно дернул плечом, сам он табаком не увлекался, но злило его совсем не это. Да и этот идиот все равно никуда бы не делся.

- Не стоит извинений. - резко бросил он, отходя к окну и закладывая руки за спину. Внизу, на мостовой, было довольно оживленно. В канцелярии в этот неурочный час царила храмовая тишина.

- Я был не готов. Поэтому защищался.- пояснил он после паузы и развернулся лицом к Луизе, чтобы сказать, наконец, то, что собирался.

- А теперь давай, вываливай свои проблемы, включая личные, если именно от них ты ждешь проблем. Прямо сейчас. - не терпящим возражений тоном прибавил он. - В противном случае, я отказываюсь нести за тебя ответственность.

 

- Giuro su Dio, у тебя прекрасно получилось, - беззлобно фыркнула ведьма. - Голова, что твой колокол. Я надеюсь, ты защиту не из-за меня приобретал? А то потратил маленькое состояние понапрасну.

Пауза осталась паузой. Когда инквизитор повернулся и озвучил то, что хотел знать, Луиза только вздохнула в ответ.

- Тогда я точно закурю.

Чиркнула спичка. Ведьма подкурила сигарету, затянулась и выпустила сизую струйку дыма, уплывшую к потолку.

- В Лондоне есть инквизитор. Рори Дэвис, Наказующий. Когда убили мою семью, он нашел тех, кто это сделал. Их главарь погиб при задержании, потому что Рори разрешил мне пойти с группой захвата. Отомстить.

Интонация, с которой было произнесено последнее слово, ясно указывала, что погибал при задержании неизвестный Патрику мужчина весьма и весьма мучительно.

- С тех пор я оказываю ему посильную помощь. В порядке волонтерства. Он об этом не просил и не вынуждал меня. С моей стороны это так, небольшая благодарность. Да и... надо же как-то коротать время, пока... ладно. Так вот, недавно Рори дал мне понять, что кое-кто из его окружения интересовался моей скромной персоной, и этот кто-то не из Одаренных. Посоветовал на время сменить обстановку. Интуиция у него на месте. Я ткнула пальцем в карту и приехала сюда.

Женщина достала испорченный платок и стряхнула в него пепел.

- И раз меня нашли здесь, это значит, что человека из Инквизиции купили, и он сунул нос в отчеты по передвижению магов.

Ведьма замолчала. Ярко тлел кончик сигареты.

 

Патрик мрачно фыркнул. Он знал, что был неплох в этом деле.

- Ты здесь не причём. И это подарок. - пояснил он, раньше ему не приходило в голову, что и его амулет тоже стоит так дорого. При этой мысли в груди потеплело: материальное доказательство того, как сильно Кьяра не хочет его потерять.

- Кто интересовался? Почему? Зачем именно ты? - процесс умерщвления виновника мало занимал медлительный ум инквизитора. Он вот этими самыми руками причинил так много смертей и увечий, что потерял им счёт. Он убивал за куда меньшие преступления.

- И какого черта надо было молчать об этом?! - вдруг вспыхнул он. - Как я должен работать в такой обстановке?!

 

- Слушай, да я понятия не имею, ладно? Рори сказал - свали, я и свалила! Может, это просто совпадение, что кто-то спросил его насчёт меня. Чертовски счастливое для меня совпадение, надо сказать. Презумпция невиновности, слышал такое? - итальянский акцент проявился чуть сильнее, когда женщина вспылила. Резким движением головы она отбросила растрепавшиеся под мантильей волосы и уже спокойнее продолжила. - Почему я - ну даже не знаю. Может быть, потому что я чертовски хорошая ведьма и одновременно чертовски верная инквизиторская шавка. Но это неточно. 

Вчетверо сложив окончательно испорченный платок на ладони, Луиза затушила об него сигарету, свернула и спрятала в карман. 

- Нельзя сказать, что ты интересовался. И, как я уже сказала, я не была уверена, что за всем этим что-то есть. 

 

Патрик фыркнул.

- Самое время сп-росить у Рори, кто это был, да? 

Он помолчал ещё немного, наблюдая, как истаивают в воздухе остатки табачного дыма.

- Я сказал, что мне нужна возможность. Ну или хотя бы вся информация. - ворчливо отозвался инквизитор, уже растратив все своё красноречие и организаторский пыл. - Кажется, яснее некуда?

- Ладно. - медведь отлип от подоконника и, нещадно прогибая дубовые половицы, вразвалочку направился к двери. - Пойдём ловить этого Джона. Надо выяснить, что за погань сует нос в дела Инквизиции.

 

- Уж поверь, если бы тебя там не было сегодня, я бы сама спеленала его и дала тебе знать первому, сей же час, - парировала ведьма, поднимаясь вслед за инквизитором. И уже совсем другим тоном спросила:

- Тебе его показать?

 

- Но я там был. - с нажимом возразил инквизитор, который, уж конечно, ни за что не справился бы один с сопляком в шляпе, без помощи хорошей, но чертовски скрытной ведьмы. - И тебя это не удивляет, я смотрю?

Луиза не спешила гневаться, а ведь если он следил сегодня, значит мог делать это и вчера, и все эти дни.

И делал.

Посверлив в тёмном книжном шкафу дыру весьма мрачным взглядом, инквизитор медленно кивнул. 

- Покажи. - все же, это нужно было для дела.

 

- А чего мне удивляться, - усмехнулась ведьма. - Такая работа. И то, что ты ее делаешь - и как делаешь - лучше для меня.

Итальянка с легкой опаской сложила руки в нескольких пассах. Через полминуты она с облегчением выдохнула, а вместо темного шкафа перед глазами инквизитора появилось мужское лицо - совершенно непримечательное, если не считать хитроватых узких глазок и роскошных пшеничного цвета усов.

- С тобой работать что сапером быть, - проворчала итальянка. - Делаешь дело и гадаешь, а не разметет ли в следующий миг твои кишки по всему полю.

В замечании угадывалась улыбка, но нужно было очень постараться, чтобы ее там выловить.

 

Странно было знать и чувствовать присутствие кого-то постороннего в собственной голове. Прохладный ветерок, ненавязчиво обдувающий мысли. И образ, картинка, навязанная извне. Патрик поморщился, опасаясь, что не сможет сдержаться и в этот раз. Но, кажется, обошлось.

- Кишки я обычно разматываю руками. - в том же тоне отозвался инквизитор, смаргивая, стряхивая с век память о недавнем вторжении в разум.

 

Луиза хихикнула, вперёд инквизитора покидая кабинет. 

В экипаже она с комфортом расположилась в центре сиденья, предоставив Патрику забирать в своё владение противоположное. Потянулась было за сигаретами, посмотрела на инквизитора и не стала. Вместо этого спросила:

- Патрик, раз уж я с тобой, разрешишь прикрыть знак? Уж больно приметный для того, что мы собираемся делать. А замыливать глаза всем подряд немного накладно. 

 

Патрик и не намеревался притеснять даму на ее сиденье. В его положении женатого человека это было бы не совсем разумно. Он проводил взглядом сигареты.

Луиза, оказывается, умела и смеяться. Ну надо же!

- В моём присутствии можно. - степенно кивнул инквизитор, он тоже знал правила.

 

- Отлично, - кивнула ведьма. 

Она ловко завернула клейменый край накидки и заколола его булавкой. Теперь мантилья все так же скрывала её голову и плечо со знаком на платье, а вышивка на самом покрывале скрылась в искусственной складке. 

В мгновение ока потенциально опасная ведьма превратилась в обычную женщину. 

 

Патрик погрузился в молчание, рассеянно созерцая проплывающий за окном городской пейзаж. Он невольно вспоминал, как эта же самоуверенная ведьма содрогалась от рыданий, скорчившись в кресле, пьяная, думая, что ее никто не видит.

И, почему-то, думал о том, как Кьяра говорила ему, что повесила морскую акварель в гостиной. Акварель выглядела прелестно. А он не успел послать ей записку. Неизвестно, как надолго растянется сегодняшнее дело.

Без видимой связи с внешними обстоятельствами, Патрик горестно вздохнул.

 

Самоуверенная ведьма задумчиво крутила обручальное кольцо, надетое, по вдовьему обычаю, на палец другой руки. 

Заслышав тягостный вздох, Луиза подняла глаза. Где-то в них был вопрос. Наверное. 

Инквизитор мог бы вспомнить свою мудрую супругу в несколько иной плоскости. Когда та говорила ему на борту дредноута о том, как сотрудничество в связке способствует пониманию и установлению продуктивных отношений. По некоторым, близким к человеческим, реакциям итальянки, Патрик мог бы убедиться в правоте Кьяры. 

Хотя бы потому что Эванс уже называла его по имени. 

 

Патрик встретил взгляд выболевших за годы до чистой черноты глаз. Протарабанив пальцами по колену, инквизитор пояснил.

- Надо было дать знать домой, что задержусь. Волноваться будет.

Он снова уставился в окно. Раздраженный, разгневанный, ирландец совсем забыл сделать это в канцелярии. Теперь уж было поздно.

Если Луиза даже и не задавала молчаливого вопроса, избежать ненужного знания было уже невозможно.

 

Реакция была... неожиданной? Луиза неуверенно дёрнула уголками губ и отвела взгляд. 

К счастью, неловкая пауза не продлилась долго. Скоро показались промышленные здания порта, а между ними приютилось обшарпанное здание с грубо сколоченной вывеской. 

 

Мимика ведьмы ещё на какое-то заняла внимание инквизитора. Ее тихое смущение он склонен был толковать скорее как подавленную горечь.

Думала она о том, чтобы стереть себе память?.. Впрочем, инквизитор помнил, такое вмешательство чревато серьезными последствиями, вплоть до безумия. Ведь это не случайное знакомство в поезде. Слишком много воспоминаний, слишком много вещей, событий, слов, каждое из которых потянет из недр памяти образы..

Патрик попросил возницу высадить их заранее. Следовало выбрать подходящую для наблюдения позицию и не спугнуть обладателя пшеничных усов и хитрых глазок.

Ястребиным взором ирландец окинул местность, быстренько проводя мысленную рекогносцировку.

 

Ничего необычного наблюдение кузнецу не подсказало. Обычный, не самый подходящий добропорядочному горожанину, район. Не самый богатый, не самый чистый, не самый безопасный. Сюда не заходили туристы насладиться видами морского горизонта, а потому и внешний лоск мало кого волновал. 

Для всякого рода отребья и так называемой "соли земли" - самое оно. Иногда здешние аборигены совмещали эти качества. 

 

По правде говоря, ни инквизитор, предпочитавший скрывать инсигнию под одеждой, ни ведьма, прячущая лицо с остатками былой красоты и свой знак под капюшоном, ни в коей мере не походили на добропорядочных горожан.

Патрик вообще, в силу роста и веса, выглядел довольно агрессивно: под стать небезопасной местности.

Он внимательно оглядел "Русалку", потом, скептически, свою спутницу.

- Постарайся выглядеть более... - он сделал неопределенное движение рукой, - ...доступной.

И так и не уточнив, что это было, неудачная шутка или попытка оперативно замаскироваться под отдыхающего с дешевой проституткой портового рабочего, ирландец решительно зашагал к двери паба.

 

Итальянка скептически прищурилась на своего спутника, и ровно в тот момент, когда дверь со скрипом отворилась, подчиняясь кинетической энергии, переданной инквизитором, весьма развязно рассмеялась, запрокидывая голову и демонстрируя весьма гладкую для её возраста шею. 

- Мииииииилый, купи даме выпить. Такая жара... - тоном прожженной куртизанки промурлыкала она.  

 

Патрик покосился на даму, потом на ее шею.
- Октябрь на дворе, какая уж тут жара? - пробомотал он себе под нос.

Заняв столик в углу этого благообразного заведения, Патрик направился к стойке, откуда вскоре вернулся с двумя кружками вонючего пива. Оставалось как-то коротать вечер до тех пор, пока клиент не появится.

 

Слух у итальянки оказался не менее острым, чем её язык.

- Шлюхе положено быть горячей вне зависимости от времени года, - шепотом проинструктировала она, вцепившись в локоть ирландца, выбравшего достаточно темный угол. 

Когда же он вернулся с пивом, Луиза чуть не застонала. 

- Господи милосердный, гадость какая. 

 

- Боже мой, какие познания. - холодно удивился инквизитор, сдерживаясь, чтобы не стряхнуть со своего локтя чужую руку.

Так было надо.

Патрик сунул нос в свою кружку и мужественно сделал большой глоток. Напиток и впрямь был премерзкий. 

- П-робовал я и хуже. - филосовски отозвался ирландец, время от времени скашивая глаза в сторону входа. - Пей. Нечего выделяться.

Он хмыкнул. Употребляя столько алкоголя дома, тут ведьма вдруг закапризничала.

 

- Образование должно быть многосторонним даже у женщины, - потянувшись к уху инквизитора, с самой приторной улыбкой парировала ведьма. - Сделай хоть немного заинтересованный вид, предполагается, что я сейчас нашептываю тебе что-то, что не положено слышать молодым женатым джентльменам. 

Луиза устроилась на колченогом кресле, раскинув руки по подлокотникам, и изучая мутно-желтую жидкость в своей кружке. 

- Чего не сделаешь ради Отчизны, - пафосно сказала она, сделав изрядный глоток и лихо стукнув кружкой о стол.  

 

Единственное, что сделал инквизитор, это не отодвинулся, когда Луиза опасно приблизилась, чтобы нашептать ему на ухо свои ценные советы.

- Ничего. Сойдёт и так. - фыркнул ирландец, окидывая взглядом видимую часть фигуры своей спутницы.

Его не особенно тянуло на разговоры, мозг был занят мыслями о предстоящем задержании и допросе.

 

Ведьма только покосилась на инквизитора из-за края своей посудины. Нарушать установившееся молчание она более не захотела, лишь время от времени подносила сосуд с отравой к губам.  

Определенно, это значительно проигрывало по качеству предпочитаемому вину.

 

Господин с пшеничными усами был настолько любезен, что не заставил ожидающих его представителей четвёртой ветви власти выпить больше одной кружки местного нектара.

Он появился, наивно притенив физиономию высоким воротником, через какие-то полчаса. И теперь очень старательно изображал из себя самого обычного посетителя.

Патрик кивком головы указал ведьме направление.

- Выводи его к двери. Мы - следом.

 

Луиза покачала головой. 

- Присмотрись к нему. Он не в порядке. 

 

Патрик окинул паб скучающим взглядом, заодно мазнув и по господину Уиллоу. Да, действительно, над его мозгамм кто-то хорошо поработал. Это значило лишь одно - Джон - не конец цепочки, пешка.

- Вижу. - Патрик безэмоционально уставился на спутницу. - И что? Это как-то мешает? - помолчав, он добавил. - Я могу взять его руками, если хочешь.

 

Миссис Эванс задумчиво посмотрела на остатки своего пива. Истина, конечно, в вине, но данный алкоголь, видимо, не торопился делиться с ней откровениями. 

- Я не знаю, что с ним. Во всяком случае, пока не гляну поближе. Но знаю, что если полезу в его голову прямо так, то мы можем получить вместо мозгов свидетеля жидкую овсянку. Так что, раз ты можешь, Патрик, благословляю тебя на это. 

 

Патрик усмехнулся.
- Как видно, верхние полки - это еще не все, что есть в шкафу полезного. Иногда бывает нужно прищемить чей-нибудь хвост дверцей, не так ли?..

Кажется, он так и не забыл до конца первой встречи. В любом случае, его дверцы были совершенно незаменимы, когда требовалось прижать какого-нибудь мерзавца к стенке. 

Инквизитор поднялся, и, нарочно пошатываясь, побрел к стойке. Там он бросил хозяину пару монет, за себя и за даму и тут, как-будто бы узнал вновь вошедшего.
- Эй, Джонни! - пророкотал пьяный бас на все заведение. - Ах ты, паскуда жуликоватая.. Нет денег, нет денег.. А сам, пить п-ришел? Где мои полгинеи!!

Настроив, таким образом, аудиторию на бытовой характер назревающего конфликта, инквизитор протянул ручищи за пшенично-усым господином. Господин шарахнулся к выходу, но не тут-то было. Пьяный кредитор продемонстрировал похвальную резкость и точность движений. Обняв "должника" локтем за шею, Патрик поволок его к выходу, не обращая внимания на судорожные попытки вырваться и придушенные уверения в том, что его, несомненно, с кем-то перепутали, и что он, Джон Уиллоу, вообще никогда не берет в долг.
Из принципа.

Все было тщетно.

 

- Обиделся? - восхитилась Луиза, после чего оценила небольшое актерское выступление инквизитора.

Не самая молодая, но красивая женщина поднялась со своего места. 

- Ну знаешь... Если твои финансовые вопросы важнее меня, я найду кого-то, кто оценит моё общество по достоинству. 

И с крайне оскорбленным видом прошествовала к выходу, игнорируя возню предполагаемых кредитора и должника. Не преминув мстительно двинуть кредитора локтем в попытке освободить себе проход. 

Когда Патрик выволок пшеничноусого, ведьма прислонялась к стене и закуривала. 

 

Вся троица постепенно выкатилась на улицу и хозяин не самого респектабельного паба вздохнул с облегчением.

Кредитор из принципа не прикасался к ушибленному боку, но ошпарил ведьму довольно неприятным взглядом. Вместе с пленником, которого он продолжал до потери голоса душить в страстных объятиях, ирландец отправился искать укромное место для разговора по душам. Благо, в этом районе таких мест, где чей-нибудь труп может пролежать ненайденным целый месяц, было более чем достаточно.

 

Неприятный взгляд ведьму нисколько не смутил. На ходу докуривая, она направилась за инквизитором и его новым пленником. 

Когда ирландец счёл, что место вполне подходит для откровенной беседы и остановился, Луиза подошла поближе. 

- Придержи ему голову, - тон, зарождавшийся, судя по голосу, как указание, в середине фразы преобразился в просьбу. Итальянка очень старалась быть субординированной. 

- Покажи-ка мне свои честные очи, - а вот это уже относилось к Джону.

 

Патрик был достаточно проницателен, чтобы оценить старание. Не то чтобы это отменяло прежние безобразия, но... он и сам вел себя не идеально, кроме того, это было довольно мило.

Так что инквизитор молча зафиксировал череп жертвы мёртвой хваткой за шею сзади. Если господин с промытыми мозгами не оставил ещё попыток вырваться, то сейчас было для этого самое время.

 

Господин с промытыми мозгами оценил железную хватку пальцев инквизитора, которые иногда могли собой заменять кузнечные клещи. Лёгкость, с какой эти руки способны были свернуть человеческую шею, была очевидна.

Луиза долго орудовала с чем-то невидимым у темени и висков блондина. Наконец, выпрямилась. 

- Забавно, - протянула она. Глянула на Патрика. - Мне нужны будут несколько часов для работы. Сейчас он ничего не скажет.  

 

- Что забавно? - раздраженно уточнил инквизитор, пальцы на шее блондина сжались несколько крепче, чем это было необходимо.

Эти недоговорки начинали его бесить. А может, он просто хотел домой. К жене. Ужинать. Спать.

- Значит, в канцелярию. Торчать несколько часов здесь довольно рискованно.

 

- У него в голове своего рода ограничение, - пояснила ведьма, совершая странные круговые движения кистью, словно наматывала что-то на палец. - И на все наводящие вопросы он будет отвечать одним-единственным образом. 

Женщина тут же продемонстрировала. 

- Кто тебя нанял? Зачем тебе нужна ведьма?

Глаза Уиллоу закатились, показав белки с красноватыми прожилками сосудов. Абсолютно безэмоциональным голосом он ответил:

- Мы можем дать отдохновение от горя. Излечить рану, нанесённую утратой. Предложить... - фраза оборвалась, мужчина потерял сознание. Точнее, его ввергла в обморочное состояние ведьма. 

Луиза судорожно сжала тонкие красивые пальцы в кулаки. Видимо, чтобы унять дрожь. На виске отчётливо обозначилась гневная жилка. 

- Сссука, - процедила итальянка, ни к кому конкретно не обращаясь. 

 

Патрик бросил быстрый взгляд на ведьму. Знавал он одну даму, артефактора, которой тоже предложили нечто, от чего очень трудно отказаться.

- Тихо. - успокаивающе прозвучали контрабасовые струны в груди инквизитора. Он подхватил обмякшее тело мужчины и закинул его себе через плечо.

- Спокойно. - повторил он, понимая, что эти несколько часов ему придётся провести на работе. Оставлять Луизу с этой марионеткой одну было бы неразумно.

Что ж.. из канцелярии он, по крайней мере, сможет, известить Кьяру о том, что задерживается. Как будто она этого до сих пор не поняла!

- Это какая-то секта? Слышала раньше что-то подобное? 

Оставалось поймать в этих трущобах экипаж и доставить их нового знакомого туда, откуда выйти очень непросто.

 

- Я спокойна, - с нажимом ответила итальянка. - Я держу себя в руках, не волнуйся. Просто заткнула его. Без вреда. Ещё и кэб не успеем поймать, как очухается. 

Предсказание сбылось. Едва троица вышла к относительно оживлённому движению, как господин Уиллоу пришёл в сознание и в не самых приятных уху выражениях принялся интересоваться, какого лешего его, добропорядочного гражданина, похищают прямо среди бела дня. 

Не обращая внимания на ноту протеста, Луиза, глядя куда-то в пространство, говорила, очень тихо и сдержанно. 

- Я знаю ауру мага, который это сделал. Но он мертв уже несколько лет. Значит, родственник. Либо отец, либо брат, очень уж велико сходство. Я даже не поверила себе, как увидела. Скорее всего, тот шляпник не врал насчёт похищения, и, либо родич мертвого малефика ввязался в секту, и они серьёзно решили, что смогут меня перевербовать, либо это такая издевка с его стороны, и он хочет мстить. Пока не знаю. Думаю, смогу вытащить из его головы воспоминание о том, где его обработали, и что перед этим было. 

Итальянка вздохнула и как-то грустно посмотрела на Патрика.

- Отправлялся бы ты домой из канцелярии. Тебя ждёт молодая красивая жена. Я не убью его за несколько часов ментального допроса, обещаю.  

 

Патрик наугад шлепнул ладонью позади своего плеча, не заботясь о силе удара.

- Заткнись. - рыкнул он и пояснил интересующимся прохожим. - Нажрался, как свинья, вот, несем домой.

Он поймал исполненный потаенной тоски взгляд и уставился вперёд, выискивая свободный кэб.

- Я сам решаю, когда моя работа закончена. - жёстко отозвался ирландец и после паузы добавил. - Она поймёт.

Должна понять. Ведь раньше Кьяра всегда понимала

Кроме того, совсем не жизнь и здоровье мистера Уиллоу беспокоили инквизитора. Велика потеря! Скольких он убил вот этими руками? 

- Какой смысл тебе его убивать? Это же всего лишь марионетка. 

 

- Ты это понимаешь, я это понимаю, - отозвалась Луиза, поднимаясь на ступеньки экипажа и придерживая дверцу, чтобы инквизитору удобнее было поместить свой пшеничноусый груз. Груз после оплеухи погрустнел, а после упоминания о допросе и вовсе сник. 

- Тогда почему не хочешь меня оставлять? - поинтересовалась итальянка. - Не только же в протоколе дело?

 

Патрик погрузил свою ношу в кэб и припер в углу своим мощным плечом.

- Когда я берусь за дело, то делаю как следует. - внушительно пояснил он, в то же время не проливая ни капли света на свои мотивы. - Иначе и браться смысла нет.

 

- И когда только с таким подходом вы успели о ребёнке позаботиться, - хмыкнула себе под нос итальянка, захлопнув дверцу и разворачивая мантилью. Знак её ремесла показался во всей красе. 

Джон слегка позеленел, но, кроме этой, реакции не последовало. Весь вид Луизы говорил "я тебя не понимаю, но как знаешь".

- Нужно будет позвонить Рори, - словно самой себе на заметку, добавила ведьма. 

 

Патрик все так же давил плечом зеленеющего соседа, и смотрел прямо перед собой с лёгким оттенком самодовольства. 

К вопросу брака он подходил не менее ответственно, чем к работе.

- Давно пора. - согласился он с последним предложением.

 

- Скорее, как раз вовремя, - фыркнула итальянка. 

Самодовольное выражение лица инквизитора от неё не укрылось, но комментарии делать она благоразумно не стала. 

 

Патрик проводил благоразумную ведьму и ее жертву до специального кабинета, где собственноручно зафиксировал Уиллоу сыромятными ремнями на привинченном к полу кресле. Этими ремнями смело можно было фиксировать даже лошадь.

- Я вернусь через десять минут. Можешь п-риступать.

Первым делом инквизитор направился к дежурному и злоупотребив служебным положением, отправил телеграмму "весьма срочно!" домой.

"Задерживаюсь на службе. Возможно, до утра. Не волнуйся. Ложись спать.

П."

После чего, успокоенный, направился обратно в допросную.

 

В допросной его взгляд не узрел ничего такого. Луиза стояла в футе от пленника и манипулировала с невидимыми для Патрика материями. Впрочем, очевидно, для разума несчастного это все же имело последствия, потому что иногда он принимался негромко стонать, а иногда, как прежде, закатывал глаза и монотонно бубнил об утешении скорбящих. Тогда на каменно-спокойном лице ведьмы проступало жестокое выражение, чувственные губы сжимались в холодную линию, но никакой другой реакции не было. 

Когда Патрик вошёл, она лишь повела в его сторону глазами.

 

Скорбное выражение лица жертвы не пробудило в могучей груди инквизитора сочувствия. Он молча прошёл в дальний угол и там сел.

 

"Допрос" длился часа три, не меньше. Под конец Луиза выглядела очень устало. 

- Ну что, голубь, давай контрольный? - обратилась она к Уиллоу, который не сползал со своего сидения только благодаря ремням. - Кто тебя сюда отправил и зачем? 

Губы заключённого дрогнули, из уголка поползла блестящая полоска слюны. 

- Я... я не знаю его имени, - пробулькал он. - Приятель мой, Джек Барнс, подбросил работу, норовливую бабу привезти в столицу... Познакомил с заказчиком, уже когда я в поезд садился, тот все пялился да пальцами что-то плел...

- Достаточно, - прервала Луиза. Повернулась к Патрику. 

- Это все происходило в Лондоне, - сообщила она. - Мужчина, внешне очень похожий на того, которого я положила в своё время. Только старше лет на тридцать. Дорого одет, загар нездешний. Клейменый. Наверное, поэтому не приехал лично. Так что, думаю, все же личный мотив, не секта. Завтра приду и доложу все это Рори. 

Окончив короткую речь, итальянка отерла испарину со лба. Мельком глянула на Уиллоу.

- Ах, да. Как ты мог понять, я его почистила. Для порядка. 

 

Время шло. Патрик раз или два взглянул на часы, гадая, послушалась ли Кьяра его совета, легла ли спать или ждёт его, прислушиваясь к любому сколько-нибудь заметному шуму на улице?

Хотелось спать. И есть. И... Впрочем, Уиллоу приходилось тяжелее, чем дальше, тем отвратительнее выглядела несчастная жертва магии.

Наконец, они закончили. Патрик встал и с хрустом в суставах потянулся.

- Клейменого найти не составит труда. - заметил он, отстегивая ремни, удерживающие пленника, его путь так же лежал в изолятор.

- Я подброшу тебя до дома. - инквизитору все равно нужен был экипаж, жизнь в пригороде имела свои недостатки.

- И... не забудь сообщить, когда соберешься возвращаться в столицу. - вялое тело пленника уже волокли к двери, тот едва ли бы способен сам переставлять ноги.

 

- Сама доберусь, зачем тебе крюк делать, - Луиза махнула рукой. Поднялась, потянулась, растягивая позвоночник. 

- Сообщу. 

Предупреждение было несколько излишним. Аккуратности в бумагах подопечной Патрика было не занимать. 

 

- Я сказал - довезу. - рассердился инквизитор. - Мало тебе п-риключений? 

Не слишком разумно было даме, пусть даже такой отчаянной, гулять по городу ночью в одиночестве.

 

- Ну все-все, не кипятись, - хмыкнула итальянка. - Я буду признательна, в самом деле. 

 

- Сразу бы так. - смилостивился горячий ирландец.

Сдав несчастного Уиллоу на попечение дежурившего по изолятору целителя, инквизитор вызвал к канцелярии экипаж.

К счастью, Плимут был куда меньше Лондона и ждать пришлось не слишком долго.

В гробовом молчании пассажиры  покатили по совершенно пустынным улицам приличных кварталов. 

 

Луиза бездумно смотрела в темное окно. Пролетающие мимо фонари оставляли на её лице узоры из жёлтого света и теней. Покрывало опустилось на плечи, укутывая их, без того небрежная причёска выглядела вовсе плачевно.

 

Патрик рассеянно изучал истинно ведьминскую, как их представляют в народе, прическу в зловещей городской полутьме. Он прикидывал в уме, что, скорее всего, приедет домой перед рассветом.

И что завтра придётся работать на одном энтузиазме. Не в первый раз.

Коляска подкатила к дому, возле которого неделю назад рассыпались яблоки. Патрик выглядел так, будто хотел что-то ещё сказать напоследок, но передумал.

- Ну, пока.

 

Точно так же выглядела задержавшаяся на крыльце Луиза.  

- До завтра, - после неловкой запинки кивнула ведьма. 

 

В свете одинокого фонаря на лице ведьмы отразилась целая буря эмоций. И благодарность и даже... симпатия, похоже, удивляли саму итальянку не меньше, чем ее ирландского надзирателя.

Патрик махнул на прощанье рукой и скупо улыбнулся краешком рта, когда экипаж уже трогал с места.

Он был доволен, что общий вектор этих эмоций полностью противоположен скорби, унынию и саморазрушению, превалирующих в последние лет пятнадцать над этой красивой, но очень невезучей женщиной. 

***

В окнах нового дома семьи О'Коннелл горел свет. Часы показывали без четверти три. Патрик нахмурился. Похоже, его настоятельная просьба была проигнорирована строптивой женой.

 

Свет горел в той самой гостиной, где Кьяра повесила подаренную морскую акварель. Сама она сидела, подобрав ноги, в огромном кресле, привезённом из отцовского дома, и, удобно свернувшись, читала книгу, время от времени протягивая вслепую руку к неприлично большой кружке чая. 

Впрочем, едва тяжело закрылась входная дверь, как экзорцистка уже была возле прихожей с лампой в руке. Керосинка скупо подсвечивала сонное лицо, делая его совсем детским, полы халата, надетого поверх сорочки, были распахнуты, под тонкой белой тканью мерцал серебряный крест. 

- Привет, милый, - Кьяра потянулась поцеловать трудоголика. 

 

Патрик на мгновение замер, так и не стащив с себя до конца сюртук. Кьяра стояла в дверях, в сорочке, босая, с распущенными волосами. Подсвеченная желтоватым светом, она была похожа на ангела. В общем, если не считать телесной составляющей, она и была ангелом. Его личным ангелом хранителем.

Разве можно было на нее сердиться?

Инквизитор стянул верхнюю одежду, и, вздохнув, подошёл. Отставил лампу на тумбу и обнял, наконец, жену.

- И почему ты до сих пор не спишь?.. - шепотом поинтересовался ирландец, зарываясь лицом в пушистые волосы.

 

- Проснулась, - пояснила экзорцистка пуговицам рубашки инквизитора, в которые уткнулась лицом.

Маленькие ладони так и не сомкнулись на его спине. Никогда не могли. 

 

Патрик обнял маленькую экзорцистку крепче. Значит, она все-таки послушалась его. Осознание этого факта согревало изнутри.

- П-риснилось что-то? - улыбающиеся губы прижались к волосам. - Я думал, ты тут всю ночь сидишь..

 

Кьяра пожала плечом. Руки соскользнули со спины к плечам. 

- Нет. Проснулась, пошла читать. Идём, ужин готов, только согреть. Я с тобой посижу. 

 

Инквизитор выпустил жену из объятий и оглядел ее всю, с ног до головы. Она была такой... спокойной, тёплой, такой домашней.

Кьяра одним своим присутствием создавала уют. И как же хорошо было прийти вот так домой. Пусть даже среди ночи.

- Пойдём. - голод инквизитора всегда доминировал над всеми прочими потребностями. - Я быстро.

 

Англичанка обняла мужа за талию и повела с собой.

- Я соскучилась, - шепнула она. 

Без инквизитора рядом все было каким-то... неполным. Несовершенным. 

 

Патрик не дошел до столовой, он остановился посреди коридора. Мягко придавил женские плечи к стене, взял бледное личико в свои медвежьи ладони. Бесцветные глаза мерцали, отражая огонёк переносной лампы.

Дыхание коснулось белой кожи, инквизитор целовал жену долго. Очень долго.

Он тоже скучал.

 

- Любимый, - Кьяра вглядывалась в его лицо. Алмазными льдинками блестели выцветшие глаза. 

Экзорцистка взяла его руки в свои, опустила. 

- Идем. Идём, моё счастье. 

 

Патрик тяжело вздохнул и подчинился.

 

Из двух основных потребностей инквизитора голод сейчас был ведущей. 

Покоряющего и непокорного оделили сполна всем тем, чего ему не хватало за день. Точнее, начала чуткая супруга с еды. Сну только предстояло последовать за ней. 

Положив и себе немного, Кьяра села рядом, через угол стола.  

 

Борьба с голодом развернулась нешуточная. Тем, что умял инквизитор за десять минут, легко можно было бы накормить семью из трёх человек. Он не отвлекался на разговоры, лишь изредка одобрительно поглядывая на то, как убывает поздний ужин на тарелочке перед самой экзорцисткой.

Удовлетворив основополагающую потребность, Патрик взял жену за руку и потянул за собой. Теперь, сытый, он слегка пошатывался, идя по коридору.

 

Кузнец поглотил ужин, как огонь - сухие дрова. 

- И ты говоришь мне не перетруждаться, - мягко укорила Кьяра, наблюдая не слишком уверенное движение до спальни. 

- Сядь, - маленькая женщина, умевшая говорить властно, надавила на геркулесовы плечи, побуждая опуститься на кровать.

 

Медленно, но верно, напряженный рабочий день уступал место приятной расслабленности. Инквизитор плюхнулся на кровать и дерево под ним сладострастно застонало.

- Я - мужчина. Я - сильный. Мне можно. - самоуверенно заявил он слегка заплетающимся языком. Руки сами собой легли на округлые женские бедра.

Инквизитор склонился вперёд и, коснувшись ухом Кьяриного живота, прислушался.

 

- Так нечестно, - улыбаясь, заявила супруга, за подбородок приподнимая буйную ирландскую головушку. 

- Рано, - коротко пояснила, закрепив информацию под высоким лбом посредством поцелуя. - Ещё несколько недель, прежде чем я его почувствую. А потом сможешь и ты.  

Не прекращая говорить, она расстёгивала пуговицы на рубашке. Закончив, потянула белое полотнище с плеч.

 

Инквизитор, ничуть не расстроенный социальной несправедливость, повёл плечами и выпростал руки уже из далеко не такой белой, какой она была с утра, рубашки.

А потом снова принялся за своё. Обняв Кьяру за ноги одной рукой, вторую ладонь положил на живот.

- Ещё несколько недель.. - как заколдованный, повторил он, не отрывая взгляда от того места, где, приблизительно, и обретался сейчас их нерожденный ребёнок.

- Как думаешь... он нас слышит?

 

В этом несколько наивном вопросе было нечто тёплое и трогательное. 

Кьяра улыбнулась, положила ладонь на обнажившееся горячее плечо мужа. Пальцы второй руки ласково расчёсывали русые волосы.  

- Я думаю, он слишком занят, чтобы слушать. 

Внезапно ей со всей ясностью представилось, как это будет. Как будет её любимый человек держать в руках своего ребёнка. Наследника. 

Негаданный мысленный образ превратился в уверенность. 

- Мне почему-то кажется, что это мальчик. Твоя копия. 

 

Патрик запрокинул голову и посмотрел на экзорцистку усталыми, наполненными ожиданием ещё большего счастья глазами.

Это был взгляд садовника, ежедневно поливавшего и удобрявшего капризную розу, прикрывающего ее от ветра и града, и, наконец, вознагражденного ясным обещанием расцвести. Он смотрел и видел готовый распуститься прекрасный цветок. Ждал и был счастлив тем, что потрудился для этого.

- А может быть, это будет девочка. - лукаво улыбнулся инквизитор, прижимая ее к себе теснее. - И у нее будут твои глаза. Или мои.

 

Экзорцистка тихо рассмеялась, спрятала лицо в коротких мягких русых прядях, пахнущих пылью, ветром и осенью. 

- Ты можешь представить себе девочку с твоим характером?

 

Патрик усадил жену к себе на одно колено, как и прежде, он обнимал ее обеими руками, только теперь прятал улыбающееся лицо у нее на плече.

- Могу. - деланно серьёзно ответил он. - Это почти как твой.

 

- Что значит "почти как мой"? - с улыбкой осведомилась Кьяра, целуя ирландца в висок. 

Показать содержимое  

Патрик ничего не ответил на вопрос. Он ответил на ласку - поцелуем. Ладонь удобства ради откинула подальше полу халатика и устроилась на груди, прикрытой лишь тонкой тканью сорочки. Так, словно именно там ей и надлежало быть в это время суток.

 

- Патрик... - англичанка улыбнулась, прежде чем взять реванш и не позволить супругу уточнить, к чему прозвучало его имя. 

Поцелуй прекратился. Согретая его собственным теплом ладонь обняла щетинистую щеку и спустилась вниз, по шее, через ключицу и по груди, зацепив обсидиановый крест и инсигнию. 

- Ты не хочешь продолжать в том же духе, - с притворной строгостью постановила Кьяра. 

 

Патрик чуть отстранился, глядя на жену совершенно непонимающими глазами. А потом снова послал к чертям восстановленную дистанцию и принялся ласкаться, словно огромный зверь, покусывая  и целуя белую шею, настойчиво сгребая Кьяру в медвежьих объятиях.

- Почему это? Хочу, очень хочу... - ворковал инквизитор, не сдерживая достаточно однозначных поползновений вездесущих рук.

Но некая мысль оформилась в медлительном мозгу и викинг с тоскливым вздохом замер, а потом и выпрямился.

- Ладно. Как скажешь. - с обреченностью приговоренного согласился он, с этой минуты он собирался вести себя абсолютно прилично. - Давай тогда с-пать.

 

Страстная ласка исторгла с губ экзорцистки тихий стон, но ошарашенному нетипичной реакцией инквизитору этого было явно недостаточно, чтобы правильно понять её. 

- Я думала, ты измотан долгим днём, - многообещающим мурлыканьем пояснила Кьяра, возвращая широкие ладони на исходную, расстегивая вслепую, основываясь на опыте, пряжку ремня. - Но если тебя не волнует, что через несколько часов снова на службу, меня не волнует тоже. 

 

Патрик проводил долгим взглядом маленькие ручки, а потом снова взглянул неземному созданию в лицо.

- Ты ведь скажешь мне, если почувствуешь себя нехорошо? - доверчиво вопросил инквизитор, мягко привлекая озорницу к себе.

Через четыре часа он должен будет снова покинуть этот дом, но разве это могло быть достаточным основанием?..

 

- Разумеется, милый, - пообещала экзорцистка, которая сейчас думала вовсе не о том, что ей может быть нехорошо. - Но, положа руку на сердце, мне приятнее говорить тебе совсем другие вещи.  

Или не говорить, а делать. 

 

- Хорошо. - подытожил инквизитор с улыбкой.

Он поцеловал узкую ладошку и медленно, как подрубленное вековое дерево, увалился спиной на постель, предоставляя жене тем самым возможность в основном делать, а не говорить.

 

- Хорошо, - с той же улыбкой согласилась экзорцистка, забирая себе переданную инициативу. 

Несколько месяцев назад она просила своего мужа выбрать работу, на которую он сможет уходить от неё. А теперь делала все возможное, чтобы этот уход, маячивший в перспективе молочного с золотом утра, не дался инквизитору легко и без сожалений. 

Hide  

 

Hide  

 

Часть 3.2 
Коса и камень 

Время все же настойчиво пожрало ночь, растворило все тёмные краски, взамен оставив замшево-серое утро. Но в супружеской спальне, защищённой шторами, ещё царили неизгнанные сумерки. 

Патрик спал, вдавив тяжкой русой головой в подушку белое плечо англичанки, обвивая массивной, словно изваянной из мрамора, рукой стан жены - под животом, у бёдер. 

 

Кьяра смотрела, как дремлет её муж. Любовалась, пока он отдыхал после использования ею всех дарованных возможностей, всех вдохновенных сладостно безумных мучений. Добирал сил вместо тех, что были выпиты.  

Суровое обычно, а иногда и жестокое лицо инквизитора дышало умиротворением. Ей нравилось знать, что это безмятежное выражение расцветает в ломких чертах все чаще, и она имеет к тому отношение. И так же бесценно было то, как чернели его глаза от расширившихся зрачков, словно в наркотической эйфории, как пальцы бессильно царапали по ткани постельного белья, как каменел каждый мускул, когда тело атланта пронизывал ток чувственной судороги. 

То, что она могла дать ему. То, что он требовал ещё, ненасытное пламя, сжигая и возрождая её. 

То, что с ней он был счастлив, любил её. 

Экзорцистка слегка вздохнула, на миг крепче обняла ирландца и поцеловала в висок.

- Просыпайся, милый. Пора.

 

Колючая щека оцарапала изящное плечо. Не открывая глаз, Патрик нечленораздельно замычал и, ткнувшись носом чуть ниже, собственнически притянул жену к себе ближе.

 

- Ничего не знаю, - рассмеялась Кьяра, ероша примятую со сна стриженую гриву. - Просыпайся. Сам виноват. 

 

Нечленораздельное мычание приобрело новые краски, облапив Кьяру двумя руками, Патрик перевернул ее на бок, лицом к себе, и спрятал свою бессовестную физиономию у нее на груди.
Могучие плечи чуть дрогнули, в приступе сдерживаемого смеха.

 

- Ты опоздаешь, - стращала экзорцистка, тихой сапой обвивая руку инквизитора и нахально закидывая на него длинную ногу. 

Весь этот манёвр совершался для того, чтобы, упершись в кровать локтем второй руки, уложить ирландца на лопатки и оказаться сверху.

 

Покорно, словно притворившийся мёртвым опоссум, инквизитор отвалился на спину и буркнул.

- Ну и пусть. Я вчера п-переработал. - глаз он так и не открыл, только наощупь определил положение в пространстве своей маленькой супруги.

Положение оказалось весьма... интригующим. Патрик открыл сонные глаза.

 

- И я тоже опоздаю, оставив двоих Наказующих без инструктажа, - фыркнула супруга, опираясь на обе ладони, чтобы нависнуть над инквизитором, не потревожив живот. Акробатическое упражнение удалось. 

- Люблю тебя, - сообщила жена важное. 

 

Патрик вздохнул очень тяжело. Кьяра умудрялась взывать одновременно и к чувству долга и к... другим чувствам.

- И я люблю. Вас. - снова смежив веки, уточнил инквизитор и убрал руки. - Ладно. Слезай. А то опоздаем.

 

- Как скажете, сэр, - мурлыкнула англичанка, слезая не только с инквизитора, но и с кровати. И уже откуда-то из коридора возвестила, что будет ждать в столовой с завтраком.

 

Инквизитор ещё минуты две очень по-детски делал вид, что никуда идти ему не нужно. А потом на одном волевом усилии рывком встал.

Супруга ждала его в столовой с целой горкой бутербродов. Умытая и прибранная. Когда только успевала?..

Патрик молниеносно умял половину подноса и даже не прожевав до конца, поковылял одеваться. Они и в самом деле опаздывали.

 

Инквизитора ожидало ещё одно испытание: супруга с самым безмятежным выражением лица одевалась непосредственно при нем, на глазах преображаясь из его мягкой, покладистой, послушной женщины в строгое и сдержанное существо в черном. 

 

Патрик переносил испытание с честью. Он не отводил взгляда ни на мгновение, и в глазах отчётливо сквозило откровенное, пожалуй, даже низменное удовлетворение.

Кьяра перестала прятаться от него за дверцами шкафов. Это было своего рода достижением.

- Может, перейдешь хотя бы на серый?..  Тоже вполне деловой цвет.

 

Экзорцистка повела взглядом в сторону мужа. 

- Вряд ли. 

Расправив платье, англичанка подошла к мужу и стала застёгивать пуговицы на его рубашке. 

- А в каком виде я тебе больше нравлюсь?

 

Вопрос вызвал к жизни озорную улыбку. Патрик невесомо обнял жену за стремительно сглаживающуюся талию.

- Тот, который только мне положено видеть, конечно. - проворковал он. - Для службы не подойдёт, любовь моя.

Губами он коснулся кончика ее носа  и улыбнулся шире, довольный собой, своим ответом и вообще, всем на свете.

 

- Тогда значения не должно быть, - улыбнулась Кьяра, легко потерлась кончиком носа о подбородок Патрика, и отступила на шаг, закручивая волосы. 

 

Инквизитор вздохнул, покоряясь ее воле. Значило это только одно: этот вопрос не был для Патрика так уж принципиален. Иначе он был бы куда более.. красноречив.

***

Плимут впадал в зимнюю спячку. Любители оздоравливающих морских купаний разъехались по зимним квартирам.

Инквизиторский улей гудел по-утреннему ещё лениво. Тусклый свет предзимнего солнца вползал в окна, стекал с подоконников, с заваленных бумагами столов, липкий словно мед, и стекленел на полу.

 

Кьяра, легко коснувшись на прощание руки Патрика, устремилась куда-то на верхние этажи. 

А до слуха инквизитора доносился диалог нескольких юнцов, идущих от входа к лестнице, то есть, по примерному маршруту его жены. 

- Что за кислое выражение лица?

- На инструктаж иду... дожили, мне будет читать лекцию ходячий инкубатор. 

- У этого инкубатора третий ранг... такое не за красивые глаза дают. Хотя у неё и глаза, и прочее... ничего так!

Кто-то из них присвистнул, а потом вся троица загоготала. 

- Поосторожнее с выражениями, я слышал, её муж тот ещё пёс бешеный...

 

Патрик проводил жену задумчивым взглядом и замешкался, соображая, где может быть Луиза. Хотелось спать и от того соображалось не слишком бодро, но тут пес Божий застыл, словно гончая, почуявшая дичь.

Ещё не затихло в воздухе последнее слово, ещё сам инквизитор не успел понять, что именно всколыхнуло в груди вулканический гнев, как ирландец рыкнул раскатисто, на весь холл.

- А ну, СТОЯТЬ!

И чеканным шагом направился к болтливой троице. На них надвигалась гора, на которую за каким-то чертом напялили сюртук и котелок, в безуспешной попытке скрыть ее истинную сущность.

- Кто такие? - испепеляя наглецов от бешенства потерявшим  последние краски взглядом, Патрик штурмовал всех троих разом. - Имя. Фамилия. Ранг. Доложить по форме.

 

От неожиданности все трое вытянулись в струнку, словно на параде. Оказались, разумеется, поголовно Наказующими - иных под крыло Кьяры не отдавали. Ранг был прискорбно низок, и только тот наглец, который оценил миловидность и обаяние сестры О'Коннелл, превосходил своих товарищей, находясь в восьмом. 

Внезапно проснувшуюся вышколенность оценил бы и сам Лорд-Инквизитор. 

 

Патрик подошёл ближе. Очень близко. Все для того, чтобы произвести самое угнетающее впечатление на дерзкую юность.

Он помедлил немного, обводя шеренгу белыми от злости глазами. Пальцы, так и не сомкнувшиеся в кулаки, слабо подрагивали.

- Что ж. Будем знакомы. Патрик О'Коннелл. Третий ранг. - возвестил инквизитор, приглядывая пристальнее к тому из новичков, который имел наглость разглядеть прелести его жены.

- Достойная смена растёт в наших рядах. - со всем возможным сарказмом пророкотал Патрик, складывая руки на груди. И даже плотная верхняя одежда не могла скрыть, как перекатываются под ней мышцы.

- Лорд Инквизитор может гордиться! Только оторвались от материнского подола, а уже п-резирают наших сестёр, которые врачуют раны таких вот, как вы, напыщенных глупцов, и прикрывают ваши спины в бою.  Я не говорю уж о том, что обормотов, вроде вас, каждого, выносил и родил такой же вот "инкубатор" на ножках, потратив чертову прорву времени. Вижу, что впустую. - физиономию Патрика от отвращения перекосило. - Считаете себя умнее Лорда Инквизитора, который принимает женщин на службу и, заодно Господа -Бога? Уважаете только грубую силу? А как у вас, лично, с этой силой обстоят дела? Не густо, как я погляжу.

И он снова окинул всю троицу презрительным взглядом. Никто из провинившихся не мог похвастаться ни выдающимся ростом, ни телосложением. 

 

Неосторожно сделавший Кьяре сомнительный комплимент, сжался, побелел, но не проронил ни слова. Зато парнишка, который опаздывал на инструктаж у помянутой сестры, густо покраснел и буркнул, уставившись на носки своих начищенных сапог:

- Простите, сэр. Я позволил себе сказать лишнее. Мои товарищи здесь не причём. 

 

Патрик томительно молчал ещё с полминуты, дабы усилить воспитательный эффект, елико возможно.

- Забудем на первый раз. - проронил он.

Только у одного из троих хватило смелости взять на себя ответственность. Что ж... может из этого мальчишки и получится что-то стоящее с годами.

- Но если я ещё хоть раз услышу что-то подобное... - могучие руки расцепились и теперь одна из них грозила юнцам пальцем. - Хоть одна жалоба дойдет до меня... - голос его стал звучать тише и ещё более угрожающе. - И я займусь вашим воспитанием вп-лотную, господа новобранцы. Если вам это не нужно, будьте любезны понимать с первого раза.

Маячивший возле носов палец убрался, Патрик отступил, освобождая дорогу.

- Свободны!

 

Тактическое отступление подрастающих сил Инквизиции было стремительным. Негромкое "да чего он взъелся-то" от восьмирангового ценителя сменилось шипящим "заткнись, идиот, мало, что ли?". И узнаваемым звуком, с которым кулак впечатывается в форменный плащ. 

А за спиной инквизитора коротко и насмешливо хлопнуло раза три. 

- Ведьмы на воспитании тебе мало, за молодёжь взялся? - поинтересовалась Луиза, несколько более бледная, чем обычно.

 

Патрик обернулся на жидкие аплодисменты и оценил бледность лица итальянки по собственной шкале недосыпания.

- Тренируюсь. - без тени смущения пояснил он, подходя. - Ну что? Что говорит Рори?

 

- Я только пришла, - пояснила Луиза, тоже нисколько не смущаясь. - И я понятия не имею, откуда у вас тут можно позвонить, так что буду признательна за подсказку. 

 

По правде говоря, Патрик и сам ориентировался в Плимутской канцелярии не слишком хорошо. И только оперативное чутье - дар природы - не позволило им блуждать слишком долго.

- Выглядишь неважно. - бестактно заметил инквизитор, открывая перед подопечной дверь коммутаторного узла. - Что-то ещё случилось?..

 

- В тебе бездна галантности, - отозвалась Луиза, нисколько, судя по всему, не задетая. Видимо, ее давно перестало волновать, как она выглядит в чужих глазах. - Жаль тебя огорчать, но я чувствую себя прекрасно.

Навертев на тяжелом диске известные ей цифры и дождавшись, пока телефонистка соизволит перевести звонок, ведьма нервно и нетерпеливо барабанила пальцами по столешнице. И попросила пригласить Рори Дэвиса, когда соединение с Лондонским отделением состоялось.

- Ты был прав, - без церемоний и приветствий начала она - видимо, незнакомый Патрику Наказующий находился на месте. - Помнишь того малефика, который мне руку пожег? Как там его звали? ... Да, точно, Стэнтон. Кто-то очень на него похожий нанял в Лондоне парня, Джона Уиллоу, и пустил по моему следу. Голову ему вскрыл. Нет, чистый, сидит в изоляторе. Нанял дилетанта, чтобы выследить меня и, Господи, прости, помочь похитить. А вот понятия не имею. Скорее всего, изощренно мстить, а не просить руку и сердце. Этот родственничек законопослушный, так что... ЧТО?.. Che cazzo! Нет, я понимаю, что пять лет прошло, но ты мне скажи, как такое возможно!

Повисла пауза. Итальянка соскочила со стула и принялась возбужденно мерить шагами комнатку, едва не обрывая телефонный провод.

- Ясно, - выслушав рассказ с той стороны, подытожила Луиза, присовокупив крайне непечатное мнение о том, чем именно околачивает всякие объекты Надзирающий, выделенный родной крови покойного малефика. - Так когда мне в Лондон возвращаться?

Вопрос, заданный с почти веселой улыбкой, явно не подразумевал ответ, который дали Луизе. Женщина побледнела пуще прежнего, красивые пальцы жестоко сжали край крышки стола, до белизны суставов.

- Ты же пошутил сейчас, да? - как-то слишком тихо спросила ведьма. Выдавленный смешок казался звуком, который был чужд ее голосовым связкам. - Вам сейчас менталист позарез нужен... Да ДЕРЬМО ваши штатные ведьмаки! Такое же, как ваши Надзирающие!

Свободная рука оставила в покое стол, чтобы резко метнуться... вместе со стулом, который очень громко опрокинулся на пол от телекинетического импульса.

- Ро, какого черта, - часто и отчаянно продолжила Эванс. - Che io sia dannato, не оставляй меня в этой дыре!

Ответ друга-инквизитора заставил ведьму усмехнуться, одновременно нервно и язвительно.

- Нет, у меня здесь прекрасный Надзирающий, - и плевать ей было, что этот самый прекрасный стоял сейчас в паре футов и слышал все, что она говорит. - Но какого дьявола мне здесь делать, а? Я никому, мать его, здесь не нужна! Рори, ну, пожалуйста. Ладно. ХОРОШО. Как скажешь.

Несчастный аппарат чудом не раскололся под отнюдь не нежной женской рукой. Луиза прислонилась к стене, глядя куда-то мимо Патрика, и с выражением чудовищной усталости в голосе процедила что-то непечатное на итальянском.

 

Патрик отрешенно пропускал мимо ушей изощренные  угрозы и ругательства. Темперамент у итальянки был, как и положено, знойный. А ее бывший напарник заочно уже ему нравился.

Благоразумный. Проницательный. Настоящий инквизитор.

- Так уж и прекрасный... - притворно проворчал ирландский викинг, неторопливо подбирая отброшенный стул и ставя его к стенке, очень аккуратно.

В глубине души он был польщен.

- Не такая уж здесь дыра. - на этот же стул он и уселся. - А Рори молодец. Все п-равильно сделал. 

 

- Катитесь к дьяволу. Вы оба, - пожелала Луиза и... сползла по стенке. 

Итальянская ведьма с острым языком и хорошим запасом ругательств была в обмороке. 

 

Стул упал снова. Патрик вскочил на ноги так резко, что едва не перевернул и соседний стол.

- Эй. Ээээй... - он припал на одно колено, зафиксировал нижнюю челюсть подопечной пальцами и пару раз легонько шлепнул ее по щекам. 

Реакции не последовало.

Тогда, не раздумывая долго, Патрик подхватил истощенную до предела ведьму на руки. Пинком распахнул дверь и вынес ее в коридор.

- Передайте миссис О'Коннелл, пусть придёт в лазарет, как только освободится. 

Голова итальянки, обрамлённая копной пышных чёрных волос безвольно покачивалась в такт шагам ее надзирающего.

Прекрасного надзирающего, которого послали к дьяволу. Ну не мило?

 

Миссис О'Коннелл передали, что она нужна в лазарете, но не сказали, кому именно. Поэтому, появившись на пороге, она была несколько удивлена. 

- Что это у вас случилось?

Черноволосая ведьма, которую всего несколько недель назад вручили заботам её мужа, лежала сейчас на больничной койке, и белизна простынь ненамного превосходила бледность её кожи. 

 

Луиза лежала на узкой койке, белая простыня натянута до груди, руки по-армейски вытянуты вдоль боков.

Инквизитор сидел рядом, на стуле для посетителей, в позе волнующегося родственника: локтями опершись о колени и уткнув лицо в ладони.

Увидев жену, Патрик встал во весь свой внушительный рост, и с видом вызванного к директору гимназиста, промямлил.

- Да вот.. поговорила по телефону, сердилась, и вдруг упала. Я... ничего не делал.

 

- На что сердилась? - будничным тоном вопросила экзорцистка, проводя стандартные для осмотра мероприятия. Прозвучало почти машинально, но Патрик знал, что она всегда внимательно слушает. 

В заключение экзорцистка извлекла из стеклянного шкафчика новейшее изобретение некого Гертнера - тонометр. Современная наука позволяла измерять показатель давления крови, не втыкая в сосуд стеклянные палочки. 

- Низкое. Она вчера что-то ела при тебе?

 

- Я точно не знаю. Кажется, на то, что ей нельзя вернуться в столицу. - Патрик стоял на шаг позади жены и наблюдал. 

Она была спокойна, деловита. И глядя, как Кьяра хлопочет вокруг ведьмы, тоже постепенно успокаивался.

- Я... нет. Не видел. - он тяжело вздохнул и потер ладонью тыльную сторону шеи. - Не думал, что мне придётся следить ещё и за этим.

Кормление с ложечки не входило в список обязанностей наказующего. В стандартный, по крайней мере.

 

- Очнётся - ей нужен будет бульон и крепкий сладкий чай из столовой, вот и все, - экзорцистка ободряюще улыбнулась мужу, который выглядел слегка растерянным. 

 

Патрик покосился на пациентку с недоверием.

- Так это все от голода? - сам он считал, что жгучей итальянка требовался не только бульон и чай, но и, как минимум, хорошая выволочка.

Это последнее он собирался обеспечить лично.

- Сколько же она не ела?..

 

- Не знаю, - пожала плечами Кьяра. - Сутки точно, может, пару. Если есть вредные привычки и она работала, умножь на два. 

 

Инквизитор вздохнул еще тяжелее. Умножать нужно было не на два, а на шесть, если не больше. 
- С-пасибо, милая. - Патрик легко обнял жену за плечи и едва коснулся губами щеки. - Не буду больше тебя отвлекать.

С мрачной решимостью инквизитор уселся на прежнее место. Он намеревался дождаться пробуждения безответственной итальянки и провести с ней воспитательную беседу. Этот день вообще был богат на разного рода инциденты.

 

- Отсылаешь меня? - изогнула бровь Кьяра, в свою очередь, коснувшись щеки инквизитора. - Ну, хорошо, милый, - экзорцистка отступила, чтобы спрятать на место дорогой прибор. 

 

Патрик растерялся. 
- Нет. Не отсылаю. - после довольно долгой паузы, посвященной наблюдению за тем, как жена возвращает на место врачебные инструменты и обдумыванию ее слов.
- Я вовсе.. - он споткнулся и не стал говорить, что вовсе не это имел ввиду.

 

- М? - Кьяра обернулась от шкафчика. - Хорошо, любовь моя. Как ты скажешь. 

Сдержанно улыбнувшись инквизитору, жена оставила его. Как он хотел. 

 

Патрик проводил жену настороженным взглядом. Он терпеть не мог, когда она вот так деликатно, но чрезвычайно упрямо закрывалась от него.

Не сейчас. Дома. Все дома.

Инквизитор откинулся на спинку стула, издавшего отчаянный визг, прислонил битый затылок к холодной стене и, спокойно сложив руки на животе, прикрыл глаза. Это состояние ведьмы не могло продлиться долго, значит следовало немного подождать.

 

Ожидание инквизитора не было слишком долгим: энергичная натура ведьмы упрямо брала свое.

Скоро черные ресницы итальянки дрогнули, позволяя дневному свету коснуться ее темных глаз. Луиза выпростала руку из-под простыни, тыльной стороной ладони провела по лбу.

- Где это я, - пробормотала ведьма, как будто очнулась с похмельем после развеселой вечеринки вовсе не там, где ожидалось.

 

Время пролетело незаметно. Патрик успел даже вздремнуть, сидя на стуле, но стоило больной шевельнуться, как надзиратель открыл глаза.

- Там, где в конце концов, оказываются все люди, которые пытаются уморить себя до смерти. - строгий голос доносился откуда-то сбоку, недалеко.

Чтобы увидеть источник могучего баса, следовало повернуть голову. Он, как и следовало ожидать, не пошёл в гости к дьяволу.

- Ты в лазарете. 

 

Луиза покосилась на инквизитора из-под руки.

- А. - содержательно отозвалась она, не предпринимая более ни попыток сказать что-то еще, ни пошевелиться.

 

Пациентка вела себя спокойно, лежала, не шевелилась. Патрик счел это хорошим знаком. Он грузным шагом пересек отдельную палату и, выглянув из двери, что-то вполголоса сказал дежурному целителю.

Потом вернулся и снова сел на своё место.

 

И получил еще один взгляд темных глаз, которые люди, лишенные широты воображения, сравнивали с блестящими маслинами.

- Извини, - наконец, проронила ведьма, отворачиваясь.

 

Тёмные, вполне достойные называться прекрасными, глаза были полны стыда. Она, как часто и Кьяра, чрезвычайно сожалела о том, что нашлись свидетели ее слабости. Изглодавшее все кости, давно привычное уже чувство вины за то, что осталась живой, когда другие умерли, легко трансформировалось. Ей было жаль, что кому-то, постороннему, пришлось возиться с ней. Достойный сожаления факт, но больше позаботиться о ней было некому.

Она извинялась. Патрик вздохнул, оставшись где-то там, в слепой зоне, и не делая попыток покинуть ее. Голос звучал приглушенно, как будто внутри головы.

- Сделаешь кое-что, если я попрошу?

 

Итальянка приподнялась на локте, а потом резким рывком села на постели. Пальцы метнулись ко лбу. Патрик не мог знать точно, но мог предположить, что картинка перед глазами женщины сейчас не слишком устойчива.

- Зависит от того, что именно ты попросишь.

 

Патрик следил за каждым ее движением своими льдистыми глазами, он не двигался.

- Несколько простых вещей. Для начала - ляг обратно. - инквизитор полагал, что ноги подведут Луизу куда серьезнее, чем зрение. Надзирающий был убийственно серьезен и даже торжественен. - Не заставляй меня снова брать тебя на руки. Моя жена ужасно ревнива, хоть, может, по ней этого и не скажешь.

 

С тягостным вздохом итальянка повалилась на подушку и даже подтянула назад белую простыню. Сделано это было довольно демонстративно.

- Не сомневаюсь, ты найдешь способ доказать малютке, что она заблуждается, - фыркнула ведьма, обращаясь, судя по всему, к выбеленному потолку над собой. - К тому же, во мне привлекательности примерно как у трупа, заинтересованности - чуть меньше. По-моему, это очевидно. У тебя все? Я курить хочу.

 

- Иногда, она может быть ооочень упряма. И нет. Не все.

Демонстративно или нет, но ведьма таки приняла горизонтальное положение. Надзирающий был удовлетворен. Он лишь насмешливо дернул уголком рта, когда знойная итальянка принялась в красках рисовать, как мало он ее интересует. Забавен был сам факт того, что Луиза решила, будто этот вопрос вообще требует уточнения.

- Это первое. - поставил он себе мысленную галочку. - Второе. - в дверь заглянули, и инквизитор сделал приглашающее движение рукой.

На постели установили поднос на ножках, содержащий на себе отвратительно полезный рацион: плошку с бульоном, сухари, крепкий чай, колотый сахар.

- Съешь это. И вп-редь, будь добра п-ринимать пищу хотя бы пару раз в сутки. Мне чрезвычайно затруднительно будет объяснить перед начальством твою смерть от истощения.

Инквизитор все ещё сохранял непоколебимую серьезность, взирая со своего места на "труп" итальянской ведьмы.

 

- Я вроде пропустила момент, когда ты из моего надзирателя превратился в мою мамочку?

Если Патрик и позабыл о гадком характере своей подопечной, она делала все, чтобы напомнить.

- Не приписывай руководству собственные благородные черты, их интересует, чтобы я не начала взламывать мозги без команды, вот и все. Все прочее - мои проблемы.

 

- Пропустила.  - невозмутимо подтвердил инквизитор. - Это случилось, когда ты  потеряла остатки благоразумия и ответственности, свойственных взрослым людям.

Патрик поднялся с места и, заложив руки за спину, принялся медленно, вперевалку, ходить из угла в угол, маячить перед глазами-оливками.

- Если тебе угодно так смотреть на вещи, не смею мешать: на твоё обучение потрачены деньги; и время, которое тоже стоит немало. Подготовить замену непросто. - инквизитор читал лекцию, казалось, он устал повторять это снова и снова. - Меня назначили на это место, моя задача - поддерживать ценное "орудие" в рабочем состоянии, так что теперь, хочешь ты этого или нет, твои проблемы - это мои п-роблемы. 

Он полоснул строптивицу вулканическим взглядом. 

- Ешь. Я не отстану.

 

- Я стоимость всего на меня потраченного давно возместила, - процедила итальянка, нисколько не впечатленная тирадой. - В твоих прекрасных рассуждениях есть одна серьезная прореха: меня только что поперли к чертовой бабушке с моего места, любезно сообщив, что адекватная замена найдется. Так что будь добр, избавь меня от них. Я не в настроении.

За еду она все же принялась. Наверное, чтобы поскорее окончить дискуссию.

- На месте твоей жены я бы била тебе об голову тарелки. Каждый день.

Прозвучало это едва слышно, с невозможным сочетанием дружелюбных и горьких нот в язвительных словах.

 

Они сошлись. Вода и камень, стихи и проза, лед и пламень не так различны меж собой...

Патрик выдержал напористый гневный взгляд. Он не стал говорить, что и в ее прекрасных рассуждениях есть изрядная дыра: этот долг нельзя выплатить.

Одаренная ведьма - вечная должница защищающего ее, не безвозмездно, разумеется, ордена. Они все должники. Кредит погасит только смерть. Миссис Эванс должна бы знать и сама.

Но сейчас это было неважно. Важно было другое: Луиза ела. Ее надзиратель продолжал бесцельное брожение.

- Можешь подсказать ей. П-ри случае. - уголок рта дернулся вверх, инквизитор постучал кончиком пальца себе по голове. - Но боюсь, в моём случае нужны более весомые агрументы. Например, кирпичи.

Какое-то время он просто наблюдал за тем, как челноком снует ложка. Обстановка в палате, несмотря на весь словесный яд, была умиротворенной. Так не могло продолжаться вечно.

- Сколько бутылок ты выпиваешь в неделю?

 

- Кирпичи не пойдут, - с убийственной серьезностью возразила ведьма. - Кирпичи тяжелые. Ей нельзя тяжелое.

Глубокая миска с толстыми стенками опустела. Луиза захрустела сухариком, который был не лучшей альтернативой сигарете.

- Не знаю.

 

- В таком случае, мне нечего опасаться. - беспечно улыбнулся псарь, разворачивая стул спинкой к инквизиторской шавке и усаживаясь на него верхом.

- Это слишком много. - безаппеляционно заявил ирландец. - Придётся брать себя в руки. Столько не пивал даже мой друг Ричард. А он мог выпить очень много в свои лучшие годы. - и добавил, глядя на нее прозрачными, чистыми в своём праве поучать ее, глазами. -  Это никуда не годится, Лиз.

 

- Ты сейчас очень ясно дал понять, что сейчас не мои лучшие годы, - усмехнулась итальянка. - Ну, спасибо. 

Ведьма поправила подушку с тем, чтобы было удобнее сидеть, опираясь спиной о стену. Ладони обняли чашку горячего чая, в которую упали три кусочка сахара. 

- Не волнуйся, я не заставлю тебя писать объяснительную насчёт моей голодной смерти. Или ещё какой-либо, причинённой моими действиями, осознанными или нет. Так что давай отложим этот разговор. И продолжим его, например, никогда. "Никогда" звучит прекрасно. Расслабься, съешь сухарик.

 

- Вы, женщины, вечно сводите все к одному и тому же. - раздраженно фыркнул инквизитор.

Одна решила, что ее отсылают, вторая - что ее завуалированно обозвали старухой. А ведь он сказал только то, что сказал! Женщине - пить не стоит. Ни в какие годы. В такой борьбе всегда побеждает виски.

А ещё, скоро сюда приедут Джейн с дражайшей матушкой и тогда он непременно рехнется!

- "Никогда" звучит так себе, но ладно. - инквизитор решил, что неразумно будет испытывать запасы долготерпения и покладистости темноглазой ведьмы. Вдруг, он уже вычерпал их до дна? - В твоих силах не давать мне повода поднимать эту тему снова. Мы п-поняли друга друга?

 

- Да, да, - нетерпеливо согласилась ведьма с видом ученицы пансиона благородных девиц, которая ждёт, когда же директриса закончит читать ей нотацию. - Я тебя услышала. 

Закончив грызть свой кусочек хлеба, итальянка с тоской огляделась. Палата была не тем местом, где она могла позволить себе закурить. 

- Сколько ты намерен меня здесь продержать?

 

Патрик встал и ещё с минуту расхаживал по палате, огромный, обманчиво неуклюжий, бросал невыразительные взгляды на престарелую гимназистку.

Пару раз в зародыше был подавлен вздох. Пару раз дрогнули в обещании новых убедительных слов губы.

- Ладно. Одевайся. Отвезем тебя домой. Хватит, поработали сегодня. 

Когда слова все же прозвучали, оказалось, что звучит совсем не то, что инквизитор собирался сказать. Он не нашёл в себе смелости.

Потом как-нибудь..

 

Луиза снова села на своём больничном ложе, глядя на инквизитора. С повреждённой до полного уничтожения причёской, с этим внимательным и непривычно мягким взглядом, она казалась гораздо моложе. Казалась даже красивой. 

 
Показать содержимое  

image.jpeg.657bc72b8dc0fd78a46d6a8c2a0c06fa.jpeg

Hide  
 

Наконец, она поднялась, подошла к своему пастуху, строптивая одаренная Господом овца. 

- Спасибо. Я ценю то, что ты делаешь. Правда. 

Весьма фамильярно похлопав ирландца по плечу, ведьма покинула палату, не дожидаясь ответа. Лимит откровенности был исчерпан. 

 

Патрик все равно видел лишь измученную, побитую жизнью женщину. Она была красива, да... но она жила только по инерции. Может, смелости не хватило покончить с собой, хотя ирландец был почти уверен, что она пыталась. А может убоялась самого тяжкого греха.. За всем этим очень сложно было оценивать ее никому, даже самой Луизе, не нужную красоту.

Инквизитор немедленно простил ей фамильярность и вышел следом. Ведьма всегда выходила первой, сама лезла в поле зрения. Надзирающий не возражал.

***

- Так чего там сказал Рори по поводу твоих недоброжелателей? - тащить итальянку пешком через полгорода было бы жестоко и инквизитор взял коляску.

Неожиданное предзимнее солнце выскочило на небосвод, заливая улицы нездоровым бледным сиянием. Из ноздрей лошадей вырывались мощные струи пара, рты прохожих парили слабее.

 

В коляске ведьма с наслаждением закурила, стряхивая пепел в открытое окно. Вопрос снова заставил её помрачнеть. 

- Ничего хорошего... У этой дохлой скотины действительно есть родственничек. Дядюшка. Фамилия, понятно, другая. Приехал в столицу откуда-то из южных краев, отсюда загар. Зарегистрировался, все чин-чином. Этот идиот, который должен был за ним присматривать, упустил, что в его личном деле значится немного мертвый племянник. И, в отличие от тебя, не интересовался, как его подопечный питается и чем дышит. В итоге добрый дядюшка перекупил одного из парней Рори - между прочим, не того, который обо мне спрашивал - тот поднял архив моих перемещений и сдал с потрохами. Инквизитору, между прочим, он промыл мозги после того, как получил все нужные сведения, и забрал остаток непотраченных денег. Превратил беднягу в буйного. Дело было в пабе, сначала его просто выкинули на улицу, потом подобрала полиция, присмотрелась и переправила в Бетлем. Там, при осмотре, обнаружили инсигнию. Шуму было... Как ты понимаешь, это все заняло уйму времени, так что малефик канул в Лету. Рори сказал, найдут. Соваться в Лондон запретил. 

Выбросив окурок, итальянка резко хлопнула створкой окна, чтобы больше не выпускать тепло из экипажа. 

 

Патрик не назвал бы пострадавшего инквизитора беднягой. Нечего было идти против закона. И, как будто этого было мало, при прямом нападении оказался совершенно бессилен против ведьмака.

Идиот. Действительно. Иначе и не скажешь. Да и тот, другой, тоже хорош...

- Ты же понимаешь, что он прав? - спросил инквизитор,  глядя несколько исподлобья. - Лезть в Лондон сейчас, когда там разгуливает этот маньяк, глупо!

 

- А кто говорит, что он все ещё в Лондоне? - пожала плечами Луиза. - Он отчитался об отбытии, но совершенно не факт, что отъезд состоялся. Рори свято уверен, что он не пойдёт на прямой контакт, потому что не попытался сразу. Может, боится. Племянника его я ведь разделала. 

Итальянка слегка самодовольно усмехнулась. 

- Но я не думаю, что, потерпев неудачу, он скажет себе: "Ну ладно, так и быть, пусть мой мальчик покоится с миром".

 

- Если он отчитался об отбытии, то скорее всего, никуда не уехал. - качнул головой Патрик. - Нигде нельзя затеряться так же надёжно, как в Лондоне. 

Инквизитор помолчал. 

- Тебе поставить защиту на окна и двери... - отстраненно помечтал он, глядя в окно.

 

- Вот именно! - воодушевленно воскликнула ведьма. - Поэтому искать его там можно хоть до второго пришествия. Или пока эта сволочь не придумает что-то более эффективное. 

О том, что до той поры она будет вынуждена сидеть здесь, Луиза умолчала. Инквизитор явно не усматривал в этой перспективе ничего страшного - в отличие от неё. 

- Рори говорил, тот парень неплохо служил, - помолчав, добавила женщина. - Они не то чтобы дружили... пересекались в работе. В общем, знали друг друга.

 

- Тебе там что, медом намазано? - прищурился ирландец. - Лондон, Лондон... Думаю, если этот твой Рори соберется ловить негодяя на живца, он тебе неп-ременно сообщит.

Патрик обозревал мрачным взглядом грязноватые окрестности.

- Человека или можно купить или нельзя. - жестоко вынес вердикт он. - Сумма - это последний аргумент. Сам во всем виноват.

 

Луиза только хмыкнула, но отвечать что-либо членораздельное не пожелала. 

 

Патрик изучал свою подопечную несколько времени самым мрачным из своих взглядов. Конечно, здесь, в Плимуте, не было Рори. Это исправить нельзя ничем. А виски, напротив, тут было в достаточном количестве.

- Я найду тебе дело. - пообещал он, обещание прозвучало, как угроза. - Только потом не жалуйся.

У ирландского викинга даже появилась одна гениальная идея. Он вспомнил утреннее столкновение с наказующей молодежью и мстительно улыбнулся самому себе.

 

Красиво очерченные черные брови Луизы поползли вверх. 

- Я не припомню, чтобы просила занять меня. И не припомню за собой жалоб.

Пользуясь тем, что возница притормозил экипаж в уличной толчее, ведьма открыла дверку. 

- Спасибо, что подвёз. Я здесь выйду. Еды куплю к ужину. 

Хотя инквизитор не мог не заметить, что до ближайшей бакалейной лавки, не говоря уже о доме строптивицы, квартала три. Не меньше.  

 

От такой черной неблагодарности Патрик опешил и даже переменился в лице. Она с ума сходила без дела, лезла на стенку, пила горькую, и раз или два говорила вслух, что тут, в Плимуте совершенно нечего делать. Дело нужно было Луизе позарез.

Она это знала. И ее надзирающий понимал это со всей ясностью. И все же, когда он сдуру озвучил это свое намерение, возможно, не самым вежливым способом, но ведь от чистого же сердца!.. ведьма принялась строить из себя оскорбленное достоинство.

Как будто он предлагал ей торговать собой, честное слово!

- Отлично. - рыкнул он с секундным запозданием. - Катись ты. В лавку!
В следующее мгновение он так врезал кулаком по стенке экипажа, что лошади шарахнулись и встали только ярдов через десять, когда кучер смог их угомонить. 

Инквизитор пинком вышиб дверцу, противоположную той, которую приоткрыла итальянка, спрыгнул с подножки, швырнул извозчику деньги за дорогу туда и обратно, и не дождавшись сдачи, в бешенстве пошагал прочь.
Он твердо решил найти строптивой овечке занятие, чем сложнее, тем лучше. А если не захочет.. ну что ж, ей вполне по силам будет написать ругательное письмо в вышестоящие инстанции и попросить перевода.

 

Возница оценил мотивацию ехать. Как материальную, так и моральную. Коляска рванулась так резво, будто увозила свою пассажирку из ада. 

Инквизитор остался в одиночестве под не самым тёплым осенним небом.

 

Патрик не обернулся. Он был слишком зол. Подгоняемый гневом, он мчался огромными шагами по улице, не особенно соображая, куда и зачем идет. Редкие прохожие заранее жались к стенам домов, чтобы не сгинуть под колесами мчащегося на них инквизиторского локомотива.

Через четверть часа скорость снизилась, а голова прояснилась настолько, что ирландец и сам мог уступать дорогу людям. Через час он незаметно для самого себя остановился и, лениво опершись о каменный парапет, уставился в черно-зеленую воду. Там, внизу, плавал растительный мусор и болезненно дрожали отражения каменных арок.

 
Показать содержимое  

bath.jpg.f92e741e04f15c227d09dcb3a4059880.jpg

Hide  
 

Он тихонько фыркнул себе под нос. Идиот. Да кто идиот??

Это он, Патрик, идиот! Чего вздумал... распереживался, распустил сопли. Пожалел он. Да в гробу Луиза видала жалость, и правильно делала! Впредь он решил быть умнее.

Повздыхав еще немного, и пошвыряв в воду хлебные крошки, горсть которых обнаружилась в кармане, атлант уже гораздо спокойнее зашагал в сторону канцелярии.

Забрать Кьяру и домой. Может, даже пожаловаться немного или... нет. Не надо жаловаться. Но жена и так его пожалеет.

***

В надежде на утешение, инквизитор постучал в дверь кабинета миссис О'Коннелл и не дожидаясь ответа, вошел.

 

Кьяра подняла голову от письменного стола. В отличие от лондонского кабинета мистера Джонса, здесь царил идеальный порядок. 

- Милый, - сосредоточенное лицо экзорцистки смягчилось, она протянула руку в перчатке через стол, приглашая сесть напротив и коснуться её. 

Патрик был хмур. Под стать погоде за окном. 

 

К счастью, в кабинете никого не было. Оскорбленный  в лучших чувствах инквизитор аккуратно прикрыл за собой дверь, пересек кабинет и, вместо предложенного, обогнул стол, которому было не положено разделять мужа и жену. 

Патрик, самым бессовестным образом отодвинув все бумажные дела прочь, присел на край столешницы и протянул руки для настоящих, семейных, объятий.

- Ты закончила? Хочу увезти тебя домой. - пожелал он  сходу.

 

Кьяра встала из своего кресла, опираясь на подлокотники, и шагнула в объятия. Серые глаза скользнули по стопкам папок на столе, письмам, там были даже чертежи. Увесистое гранитное пресс-папье смотрелось почти жалко. 

- Для тебя я уже освободилась, - улыбнулась англичанка, коснувшись лбом лба кузнеца. Сейчас, когда он сидел, это почти не потребовало усилия с её стороны. 

Дела никогда нельзя было закончить. Вечно находилось что-то новое. 

 

Патрик с чувством выполненного долга заключил свою маленькую женщину в  объятия. Прижался щекой к щеке.

- Как хорошо, что для меня ты всегда свободна. - со счастливой улыбкой сообщил он.

В такие моменты вся полнота и хрупкость человеческого счастья становилась особенно очевидной.

- Люблю тебя. - геркулесовы руки стиснули плечи.

 

- Люблю тебя, - ласковым эхом отозвалась экзорцистка, уткнувшись в мощную шею. Чувствуя тепло кожи, родной запах, позволяя его присутствию заслонить весь мир. 

Чуть отстранившись, Кьяра поцеловала ирландца: слишком нежно, слишком неторопливо для незапертого кабинета. 

- Что случилось? - шепнула она. 

 

Ирландец был самозабвенно нежен в ответ. Так хотелось постоянно касаться ее губ, ее рук, ее кожи...

Он не дал ей отстраниться, снова притягивая к себе, так, чтобы спрятать ее от всего мира и, заодно, спрятаться самому у нее на плече.
- Так. Ерунда. Легкое недопонимание по работе.

 

Тёплые губы коснулись бьющейся на шее жилки. Раз, другой. 

- Расскажи мне. И увези меня домой. 

Туда, где никто их не потревожит, никто не помешает. 

 

Патрик вздохнул и разжал руки.

- Да что там рассказывать? Ведьма ведёт себя как ведьма. Чертова мегера! Гробит себя и не позволяет никому мешать этому.

Инквизитор мгновенно вспыхнул, впрочем, так же быстро потух. Он потер лицо ладонью.

- В самом деле. Одевайся и пойдём отсюда. - он просительно взглянул на Кьяру, отлипая от стола.

 

Кьяра мгновенно отпустила его. 

- Дай мне пальто, пожалуйста, - на вешалке, скромно стоящей за дверью, висело длинное чёрное одеяние. С тех пор, как экзорцистка окопалась в канцелярии, она не носила свой плащ, в карманах которого можно было найти и яд, и лекарство, и револьвер. 

- Из-за чего вы поругались?

Ведьма вела себя как ведьма. Патрик - как Патрик. Для "маленьких рабочих неурядиц" он был слишком мрачен, когда вошёл к ней в кабинет.

 

Инквизитор покладисто развернул пальто таким образом, чтобы Кьяре оставалось только просунуть руки в рукава. После он заботливо накинул его ей на плечи.

- Она пьёт, понимаешь? От безделья с ума сходит. А когда я сказал, что найду ей занятие... - Патрик обреченно махнула рукой, мол, ничего не поделаешь. -  К черту ее, милая. Я устал думать об этом.

 

Кьяра поймала руки мужа, державшие верхнюю одежду, и обвила их вокруг себя, прислонившись к его груди. 

- Взгляни на это с другой стороны, - задумчиво сказала экзорцистка, продолжая согревать ладонями тяжелые широкие кисти. - От неё отказался Лондон. Ты "найдешь ей дело". Она могла услышать в этом стремление избавиться от неё. Убрать, чтобы поменьше пришлось присматривать. 

Патрик почувствовал короткий смешок. 

- Женщины могут услышать что угодно в самой простой фразе. Уж я знаю. 

 

- Лондон пытается сберечь ее шкуру, всего лишь. А я пытаюсь не дать ей впасть в белую горячку и уехать на костер. Беда в том, что ей самой на себя п-левать. 

Патрик сомкнул руки в замок и подбородок устроил на Кьяриной макушке.

- Знаешь, когда ты говоришь такое, мне становится страшно. - он усмехнулся. - Что же ты слышишь в моих словах?..

 

- Вот и получаем разницу приоритетов, - хмыкнула Кьяра. Её муж всегда был слишком нетерпелив, чтобы вскрывать чужую колючую раковину. - Одно могу сказать, если она остро среагировала - это значит, что ты влияешь на неё. Можешь влиять. 

Англичанка улыбнулась.

- Любовь. Заботу. Но я обучена понимать, а ещё я верю тебе.   


 
R
 

Патрик тяжело вздохнул.

- Я тоже среагировал. Остро.

Кьяра могла себе представить эту реакцию в красках. Она достаточно видела этих реакций своими собственными глазами.

- Ты быстро учишься. - мурлыкнул переключившийся на более приятные вещи ирландец.

Ладони  расцепились и скользнули под полы пальто, очерчивая потяжелевшие полукружия грудей. Маленького ушка коснулись губы.

- Очень быстро. Но я надеюсь научить тебя ещё кое-чему.

Двусмысленный тон подкрепляли совершенно однозначные и весьма откровенные прикосновения.

 

Кьяра представила. Но через секунду проблема отношений ирландского параноика и итальянской ведьмы испарилась из русой головы. Остались лишь её собственные с ним отношения. 

Руки экзорцистки оказались на бёдрах инквизитора, делая без того нескромные объятия ещё менее приличными. 

- Я приму все, что ты хочешь мне дать, - проворковала примерная ученица. 

 

Патрик приглушенно рассмеялся, смех не выходил из груди, зарождаясь  и умирая там, внутри. Как же лестно, как невыносимо приятно было знать, что эта очаровательная головка занята только и исключительно его персоной.

- Даже если я захочу сделать это п-рямо здесь?.. - самодовольный инквизитор нежно смял ее руками.

Всегда существовало это искушение: проверить, до каких пределов он способен сводить ее с ума? Готова ли она забыть о стыде и долге вот так, совсем?

 

Контрабасовые струны озорно завибрировали, передавая ей сладостную дрожь, идущую до самого сердца. 

- Насколько сильно захочешь? - промурлыкала экзорцистка. Тембр голоса стал медово-низким. Не отнимая рук и не ускользая из рук, она ласкалась по-кошачьи, всем телом. 

Сходить с ума, так не в одиночку. 

 

Патрик прикрыл глаза и, какое-то время, вбирал нежные прикосновения женских рук, взамен давая свои.

- Тебя ничем теперь не смутить?.. - тихонько урчаще рассмеялся он, разворачивая супругу к себе лицом.

На нее с высеченного из мрамора строгого лица взирали острые бледно-голубые глаза. Инквизитор, вопреки ожиданиям, так и не смог выкинуть сегодняшнее происшествие из головы полностью. Оно сидело где-то там, глубоко. И досаждало.

Он склонился и поцеловал ее в губы, как тогда, в церкви, перед алтарем. Взял за руку и повёл за собой.

- Думаю, я не должен ронять твой авторитет здесь. - шепнул он, склоняясь к ушку.

Если бы в кабинет кто-нибудь зашёл, в тот момент, когда муж проверял глубины безумия своей супруги, ее авторитету был бы нанесет непоправимый ущерб.

- Кроме того, я голоден.

Из-за негодной ведьмы он пропустил обед. 

Hide  
 
 

Кьяра глубоко вдохнула и выдохнула, когда морок, наведённый самим инквизитором, развеялся. 

Патрик мог творить с ней что угодно. Буквально. Без исключений. И в моменте она была неспособна противостоять. Это и пугало, и нравилось. 

- Ты всегда можешь сделать что-то ещё ради этого, - пробормотала экзорцистка, избегая льдистого взгляда, и неуверенно добавила. - Все, кто могут войти в этот кабинет, приучены стучать. 

Руки целомудренно коснулись плеч ирландца.

- Но спасибо. Идём уже. Я тоже хочу есть. 

 

Патрик с нежностью улыбнулся. 

- А ты всегда можешь сказать, если что-то не так. 

 

- Я становлюсь слишком безвольной в твоих руках, - улыбнулась Кьяра. - Может быть, со временем, научусь этому противостоять и сохранять ясность рассудка? Хоть немного. 

***

Экипаж быстро доставил супружескую пару домой, где англичанка, едва сбросив пальто и вымыв руки, вернулась к своим обязанностям хозяйки. 

Снять с мужа сюртук, помочь стянуть сапоги, зажечь в ближайших комнатах свечи и лампы, чтобы они пролили своё живое золото, озарили уютом холл, гостиные, столовую. Приготовить ужин. 

- Поедешь к ней завтра... или в понедельник? - спросила экзорцистка, когда тарелка перед инквизитором практически опустела. 

 

Инквизитор, как и всегда, благосклонно принимал женские хлопоты, нацеленные на его благополучие и комфорт. За единственным исключением: с сегодняшнего дня он решил, что негоже Кьяре в ее положении нагибаться и снимать тяжелые мужние сапоги.

Ужин прошёл в умиротворенном молчании, оголодавший викинг старательно подтирал кусочком хлеба остатки подливки на тарелке.

Он задумчиво посмотрел на жену.

- Не знаю. Не решил ещё. Может, взгляну завтра. Издали.

 

Кьяра пару минут созерцала свою пустую тарелку, а потом со вздохом, знаменующим покорение неизбежному, потянулась за добавкой. Патрик поймал вопросительно-предлагающий взгляд. 

- И что будешь делать? - неторопливо развивала тему жена.

 

У Патрика было чувство, будто жена на что-то намекает. Он взглянул на нее с подозрением, забыв даже про добавку. К чему-то она пыталась его подвести.

- Завтра? Или вообще? - уточнил он, утомленно потягиваясь. - Буду приглядывать. И найду ей занятие, чтобы было, чем время убивать вместо выпивки. Что ещё я могу? - последний вопрос прозвучал несколько раздраженно. Инквизитор терял терпение, когда приходилось признавать собственное бессилие. -  Вернуть ей семью не в моей власти.

Hide  
Родственные души
 

- Милый, мне кажется, дело в не том, что ей нечем убить время, - задумчиво протянула экзорцистка, зачерпывая горячее из большой глубокой керамической миски. - Посуди сам, у тебя и меня всегда было призвание. А теперь есть мы. У ведьмы... Лейденские банки? Двигатели электромобилей богачей? Была семья. Теперь её нет. 

Кьяра покачала головой. 

- Единственное, наверное, дело, которое её держало - или делало вид, что держало - у неё отняли. А полноценная жизнь невозможна без востребованности. Если ты никому не нужен. Если ты ничего ни для кого не делаешь... 

Рука, машинально помешивавшая густое жаркое, дрогнула, ложка звякнула о край. 

- Так тебе положить ещё? -  резко уходя от темы и своих мыслей, спросила экзорцистка, подозрительно моргнув. 

 

Патрик поймал дрогнувшие пальчики и, значительно посмотрев на супругу, прижал их к своим губам. Взгляд говорил, что не о чем, абсолютно не о чем переживать.

Ведь все будет в порядке. С ними. Верно?

Соблаговолив откушать ещё, инквизитор принялся развивать мысль дальше.

- Ну хорошо... я понял. Да. Но как мне дать ей это понять? Чтоб бы я не сделал, она решит, что я делаю это из жалости и взбесится! И разве п-лохо было бы... - инквизитор облизнул ложку с неожиданно детской обидой в глазах. - Я хотел, чтобы она учила молодняк. Мы бы могли вместе обучать их, в конце концов, им не вредно было б уметь отражать атаки на разум. Но кто бы дал мне это сказать?! Она из экипажа выскочила, как ош-паренная.

Он сердито бросил ложку в тарелку, не доев и подпер подбородок руками.

- Что конкретно ты предлагаешь?

 

Уголки губ экзорцистки робко дрогнули. Да, у них все будет хорошо. Должно быть.

Остаток трапезы проходил параллельно с озвучиванием несбывшихся планов задетого в лучших чувствах инквизитора. 

- А мне ты никогда не предлагал научиться этому твоему фокусу, - усмехнулась Кьяра, разворачивая свой стул и опираясь на его спинку. Серые глаза с любовью смотрели на сердитого викинга.

 
Показать содержимое  

image.jpeg.c5e780533a8d089cc5a5fc8cc7a6eae9.jpeg

Hide  
 

- Поговори с ней ещё раз. Дай шанс. Она может уже жалеть о своей несдержанности.

В конце концов, кому, как не Патрику, было разбираться в несдержанности?

 

- Это не фокус.  - инквизитор поджал губы, весьма трепетно относившийся к своей профессии, но Кьяра так смотрела на него, что даже пожелай он рассердиться, не смог бы. В конце концов он не сдержался и фыркнул. - В общем-то.. ты не говорила, что хочешь, так? Если тебе это нужно...

Он все же подобрал ложку и принялся ковыряться в тарелке. Раздумья заняли минут пять, не меньше. Ирландцу всегда требовалось какое-то время, чтобы принять решение, кое-кто поговаривал, что мистер О'Коннелл медленно соображает. Однако, если уж он принимал решение, то действовал стремительно и неумолимо.

- Хорошо. Если ты думаешь, что это поможет... впрочем, я не собирался надолго оставлять ее без присмотра. Кто знает, что еще затеет этот Лондонский мститель..

 

- Теперь-то мне вряд ли есть смысл учиться чему-то такому, - парировала экзорцистка. - И не придирайся к выражениям, прошу тебя. Ты всегда знал, как я отношусь к твоим профессиональным качествам. 

Кьяра поднялась, собрала часть ненужной уже посуды. 

- Если все так плохо, как ты говоришь, может, лучше вообще не оставлять её без присмотра. Перевези сюда. Здесь и безопаснее, и гордячка будет держать себя в руках в чужом присутствии. 

 

Пока Патрик покладисто кивал, соглашаясь с тем, что придираться к словам ему не следовало, Кьяра взяла быка за рога.
- Сюда?! - от неожиданности, инквизитор втянул крошки не в то горло, и теперь, покраснев, как рак, судорожно откашливался, применяя для этого всю силу могучих легких.

- Ты это серьезно? - переспросил он на всякий случай, когда получил от Господа возможность вдохнуть немного воздуха.

 

- Я не смеюсь над тем, что касается работы, - нахмурилась Кьяра, уволакивая из-под носа кузнеца опустевшую наконец тарелку. 

- Не придётся регулярно таскаться в представительство, - добила она уже из кухни. 

 

Патрик громоподобно кашлянул ещё пару раз, постучал себя кулаком по груди и, прослезившись, заметил.

- Честно говоря, я понятия не имею, насколько все серьёзно..

Он встал и поплелся следом, чтобы в конце этого нелегкого пути прислониться к дверному косяку.

- И тебя не смутит п-рисутствие посторонней в доме? 

 

- Если я это предлагаю, значит, не смущает, - лаконично ответила англичанка, ополаскивая очередную вымытую тарелку.  

 

Патрик неслышно подошёл к трудолюбивой жене сзади и мягко обнял ее, устраивая подбородок на плече.

- Ты сердишься? - самым невинным тоном поинтересовался он.

 

Кьяра замерла под руками инквизитора на мгновение. 

- Немного, - нехотя ответила она.

 

Патрик сомкнул руки у экзорцистки под грудью и принялся целовать ее в шею, в плечо, в аккуратное розовое ушко.

- Не сердись.. - полушепотом басил негодный инквизитор. - Ведь ты не можешь на меня сердиться, п-равда? П-равда же?

 

- Как скажешь, - отозвалась англичанка. 

И это была не та вещь, которой ей хотелось быстро учиться

 

Патрик не удовлетворился сухим согласием. Он подтащил ногой ближайший стул, сел и уже оттуда, с позиции виноватой и подчиненной принялся оттирать Кьяру от мойки.

- Ты знаешь, что я самый везучий человек на свете? - продолжал этот негодяй, приникая щекой к интересной округлости живота и обхватывая сердитую экзорцистку руками.

- А все потому, что мне досталась самая умная, самая красивая, самая добрая жена. Лучшая женщина на Земле..

С детской улыбкой, так не вязавшейся со всей его огромной фигурой, Патрик задирал голову и смотрел вверх чистыми прозрачными глазами, ожидая, когда его лесная фея дарует ему прощение.

 

- Ты невозможен, - вздохнула Кьяра, держа поднятыми мокрые руки, чтобы не оставлять следов на рубашке инквизитора. 

- И жуткий льстец.

Губы англичанки коснулись русой макушки.

- Пусти. Я хочу закончить. 

 

- Никакая это не лесть, а чистая п-равда!  - немедленно возмутился инквизитор, даже не думая отпускать Кьяру из рук. И даже притягивая ее к себе ближе.

- На меньшее я не согласен.

Если экзорцистка хотела высвободиться, ей нужно было как следует упереться сырыми руками в могучие плечи, запачкав тем самым рубашку.

 

- Хорошо, - экзорцистка терпеливо кивнула с видом матери, выслушивающей небылицы своего ребёнка. - Теперь я могу домыть посуду и пойти спать?

 

Жена, как и всегда, упорно не желала верить в то, что для него она была самой лучшей. Совершенством во всех отношениях.

Это, как и всегда, вызывало неукротимый бессильный гнев у вулканической натуры инквизитора.

- Как тебе угодно. - сухо отозвался ирландец и со скрипом отъехал в сторону вместе со стулом. - Я тоже, пожалуй, пойду... с-пать.

Он мрачно потер шею и встал, с намерением удалиться.

 

- Доброй ночи, милый, - спокойно кивнула экзорцистка, возвращаясь к своей кухонной вахте.

Патрик мгновенно холодел, как только что-то шло не так, как он хотел, а сегодня его жене пришлось терпеть еще и за незнакомую проблемную ведьму, которая позволила себе проявить характер. Характер, кое-чем напоминающий его собственный.

Едва ли это было справедливо.

 

Патрик бросил ещё один взгляд через плечо. Миссис О'Коннелл стояла возле мойки, невозмутимо натирая тарелки. Она не обернулась.

Тогда несправедливый инквизитор направился спать.

 

Кьяра натирала тарелку, сдерживаясь, чтобы не расколотить ее о пол. Очень легко и быстро она снова была виноватой.

Необъяснимо уязвляло то, что Патрик, ее Патрик отказался сотрудничать в связке с ней - так и сказал, мол, не смогу с тобой работать, как с напарником - и злился, потому что великодушное предложение партнерства ему даже не дали озвучить.

"Разве плохо было бы..."

Ну, конечно, нет. Просто прекрасно.

И разумеется, ее драгоценному мужу в голову не пришло поинтересоваться, с чего вдруг его самая покладистая и добрая жена возжелала гневаться. Главное, чтобы она этого не делала.

Тарелка полетела на пол и с негромким, характерным для керамики звуком разлетелась на несколько кусков.

Кьяра вздохнула и взялась за метлу.

***

На следующее утро инквизитор проснулся в прекрасном расположении духа. Он повернул голову. Кьяра мирно спала, повернувшись набок.  Ясное чело ирландца омрачилось воспоминаниями о вчерашнем дне.

Но... на что день сегодняшний, как не на то, чтобы сделать все лучше и правильнее, чем вчера?

Осторожно выбравшись из-под одеяла, Геркулес по возможности бесшумно накинул халат и выбрался в коридор. В окнах сияло солнце, чёрная земля посеребрилась инеем. Предвестники зимы вмешивались в угрюмое течение осени все чаще.

Патрик зябко передернул плечами, вновь поставив себе мысленную галочку ускорить процесс привлечения в дом наемных работников, и принялся топить печь.

Немногим меньше часа прошло, прежде чем Патрик вернулся обратно. Осторожно присел на край постели и поправил растрепавшиеся волосы, очертив кончиками пальцев лицо, будто с камеи.

- Пора вставать... - промурлыкал он, склоняясь к спящей красавице всем телом и легко целуя в щеку. 

 

Кьяра легко открыла глаза и несколько секунд смотрела на инквизитора, объятого ярким, но уже холодным утренним светом.

А потом улыбнулась и обняла его, спрятав лицо в воротнике халата и оставив Патрику довольствоваться встрепанной русой макушкой. Вдыхала его запах, смешивающийся с ароматом чего-то родного, уютного, домашнего, и невероятно ясно и остро осознавая свою привязанность к нему.

Ослабив объятия, экзорцистка поцеловала шею мужа.

- Доброе утро.

 

Патрик улыбнулся самому себе и, опираясь на локоть, свободной рукой пригладил русые волосы более тщательно, поправил сбившуюся с плеча ночную рубашку. Кажется, Кьяра не собиралась больше сердиться на него. Это было хорошо.

Он поцеловал ее кратко и сказал:

- Пойдем скорее. - зимние глаза улыбались тоже. - Все уже готово.

 

Улыбка Патрика согревала. Кьяра послушно кивнула, потершись щекой о предоставленное специально для этого - никак иначе! - плечо.

Правда, по дороге в столовую, отговорившись кратким "я на пять минут" завернула в сторону ванной.

 

Когда Кьяра все же пришла в столовую, ее глазам предстал накрытый к завтрак стол. Свежеприготовленный омлет парил на тарелках. Стояло в крынке  молоко, вчера ещё принесенное молочником. И прочие приятные мелочи радовали голодный глаз. Венчал утренние труды подаренный Ричардом заварочник с багровым африканским чаем.

Патрик сидел за столом и в нетерпении барабанил  по нему пальцами.

 

Это было безумно, щемяще мило и трогательно.

Кьяра подошла к Патрику, обняла необъятные ирландские плечи и поцеловала гладко выбритую щеку.

 

Патрик удовлетворенно улыбнулся и запрокинул голову. Он любил, когда все получалось так, как он запланировал. Согласно плану, эти маленькие ручки должны были рано или поздно обвить мощную шею.

Поймав ладошку, он приложил ее к губам, жилы на шее проваливались и вздувались, в такт дыханию и словам.

- Больше не сердишься? - скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс он, глядя снизу вверх своими до невозможности уверенными в своей правоте глазами.

 

Кьяра крепче стиснула самоуверенного инквизитора, прижалась виском к виску. 

- Я ведь не могу на тебя сердиться, - прозвучало запоздалое подтверждение. - Долго

 

Патрик не шевелился - так скала дремлет в объятиях морского ветра. Ладонью он накрыл перекрещенные на могучей груди тонкие запястья.

Коварное уточнение не укрылось от него.

- Чем же я п-ровинился? - этот вопрос Кьяра ждала вчера, а получила только сегодня.

Ирландский викинг не терпел спешки.

 

Экзорцистка вздохнула. Патрик так ставил вопрос, как будто был рабом под пятой угнетателя и пытался выяснить, за что на сей раз получил сотню плетей. 

- Легко отказался от работы со мной и рассердился, что не вышло с ней. Я ревную. 

Вздох повторился, более глубокий и долгий. 

- Я все понимаю, милый. Что тебе спокойнее так. Но это сильнее меня.

 

Зато Патрик не понимал. Это он уразуметь не мог.

- Я отказался от работы с тобой, чтобы не отказываться от жизни с тобой. - голос едва заметно дрогнул под хрупкими ладошками, внутри широкой груди. - Я жить хочу с тобой. А не работать. Неужели это так мало?..

 

- Это не мало и не много, это все, - покорно отозвалась англичанка, снова целуя шею, упрямые скулы, виски с серебринкой. 

- Мне просто невыносима мысль, что ты предпочитаешь другую мне. 

Экзорцистка помолчала немного. 

- Тебе разве было бы приятно, если бы мне было все равно?

 

Патрик очень тяжело вздохнул и устало прикрыл глаза. Плечи атланта, способные держать небесные свод, поднялись и опустились вместе с хрупкими женскими руками.

- Ну вот объясни мне, откуда у тебя такие мысли? Разве я дал к ним хоть малейший повод?  Господи... ты меня убиваешь.

И ведь это она, Кьяра, а не какая-то другая женщина, предложила, чтобы ведьма жила в их доме. И теперь признавалась, что ревнует к одному лишь призраку их совместной работы.

Нет, Патрик решительно не видел здесь логики.

 

- Ты не хуже меня знаешь, что такое думать о чем-то без малейших на то оснований, - фыркнула экзорцистка в стриженые волосы. 

Эта же Кьяра в своё время предлагала инквизитору уйти в связку с Кето. Её чувства, особенно порождённые паранойей, не имели никакого значения по сравнению с делом Патрика. 

 

- У меня всегда есть основания. - невозмутимо заявил инквизитор, разве мог он подозревать что-то или кого-то без оснований?

Ну разумеется, нет!

- Не сходи с ума, любовь моя. Ты знаешь, что мне никто, кроме тебя, не нужен. - он вновь поцеловал маленькую ручку. - Давай завтракать.

 

- Конечно, дорогой, - нежно улыбнулась англичанка, наконец возвращая свободу мужу и садясь подле него. 

Она соглашалась сразу со всем. А завтрак был очень вкусным, за что инквизитора не замедлили поблагодарить. 

 

Утро исполнилось умиротворением. Патрик смерил пристальным взглядом подозрительно покладистую супругу, но не увидел ничего, что хотя бы намекнуло ему на неискренность и остатки прежней обиды.

- Я все же поеду к Луизе. - отодвинув от себя тарелку, сообщил инквизитор. - Надо... поговорить. Не утруждайся сильно, милая, хорошо? Дела подождут.

 

Вилка замерла в тонких пальцах. 

- Я хотела съездить в Уэмбери. На кладбище. 
Отложив прибор, Кьяра налила себе ещё молока.
- Съезди. Поговори. Можно совет?

 

Патрик тоже замер, а потом медленно кивнул.

- Можно. - он впился в ее бледное лицо глазами. - Ты уверена, что эта поездка... не повредит тебе сейчас?

Взгляд плавно соскользнул к животу. Чрезмерные переживания уж точно не были Кьяре полезны в ее положении.

 

Кьяра успокаивающе коснулась теплой ладонью плеча Патрика. 

- Уверена. Все будет хорошо. 

Она могла не сдержать слёз... несмотря на то, что давно уже примирилась с утратой. Сейчас её самообладание давало крен в самые неподходящие моменты, а худший способ успокоиться - прильнуть к тому, кто пытается тебя успокоить. 

- Так вот, - англичанка сделала глоток молока, откусила кусочек поджаренного хлеба. - Буду рада, если ошибусь, но, возможно, она не встретит тебя гостеприимно. В общем, если будет посылать последними словами - сделай, как ты делаешь всегда. По-своему. 

 

- И ты решительно не хочешь, чтобы я сопровождал тебя. - сделал вывод Патрик, все так же глядя ей в лицо. Ему трудно было отпускать ее одну. Даже на несколько часов. Даже навестить могилу отца. Он сделал над собой усилие. - Что ж... будь по-твоему. 

Инквизитор внимательно выслушал совет, но ничего не сказал. Поручиться за себя при таком ласковом приёме он не мог. Но мысленно решил постараться.

Ирландец оделся и, поцеловав жену в щеку на прощание, велел ей беречь себя, а сам направился в город.

***

Утомленный длительным пешим переходом, столь полезном в примороженном осеннем воздухе для любого организма, инквизитор подошёл к двери наемной квартиры, которой посчастливилось вместить в своём чреве темпераментную миссис Эванс.

Подтаявшие ледяные плёнки на лужах ослепительно сверкали. Прохладный ветерок пробирал до костей и все указывало бы на весну, если б не глубочайшая вдумчивая тишина. Птицы либо покинули простывшие острова, либо притихли в своих жилищах под карнизами. И только тончайшие серебряные паутинки изящно цеплялись за голые ветви деревьев и стены домов.

С минуту он разглядывал дверную ручку, соседские окна и прислушивался.

 

Вдумчивая тишина была и ответом инквизитору тоже, а дверная ручка находилась ровно в том положении, в котором нужно было находиться ручке плотно закрытой и запертой двери. 

 

Инквизитор развернулся спиной к двери и взглядом покорителя новых земель обозрел прилегающие улицы. Ледышки сияли все ярче, мимо прокатился одинокий экипаж. Район здесь был не слишком оживленный.

Проследив взглядом лошадиный круп, Патрик вздохнул и громко, отчетливо постучал.

 

На звук открылась дверь и выглянула обитательница квартиры. Только не той. На инквизитора взирала из-за соседней двери дородная женщина лет сорока. 

- День добрый, сэр, - вежливо начала она. 

 

- Добрый день, мэм. - Патрик вежливо стащил котелок и мрачновато глянул на соседку. - Не знаете ли вы, дома миссис Эванс?

Для пущей ясности инквизитор указал себе за спину, на дверь ведьминой квартиры.

 

- Вы случаем не из Инквизиции за ней пришли? - со смесью робости и надежды  вопросила та. - А тут такое дело...

Женщина замялась. 

 

Патрик помрачнел, как грозовая туча и вытянул из ворота сюртука инсигнию. Серебро сверкнуло в солнечном свете.

- Выкладывайте все, мэм. 

 

Увидев серебряный символ, горожанка оробела пуще прежнего. 

- Ну... в общем... У ней там окно разбито, я вчера домой возвращалась, увидела. Хотела спросить, чего случилось, да и стекольщика позвать надо бы - чай, не лето. А дверь заперта, не отвечает никто. Ключ-то есть, квартира моя же, да боязно самой входить. Все же ведьма. Мало ли. А тут и вы случились, хвала Господу.  

 

Патрик тяжко вздохнул и спрятал инсигнию обратно.

- Вам следовало бы сообщить в канцелярию ордена, мэм, о том, что вы заметили непорядок. - укорил женщину инквизитор. - Впрочем, заходить внутрь действительно не следовало. - и протянул руку. - Давайте ключ.

В могучей груди уже бушевали самые дурные предчувствия: уехала, сбежала в Лондон, похитили, убили или... 

Перед глазами мелькнула почему-то залитая кровью ванна, где с изрезанными запястьями плавал холодный уже труп ведьмы. Ирландец моргнул, изгоняя навязчивое видение.

- Скорее!

 

На широкую шершавую ладонь лёг маленький латунный ключ. Пухлая рука дающей была холодной и влажной.

- Прощения прошу, сэр, - выдавила хозяйка. - Не приучена-с к подобному. 

 

- На будущее. - великодушно простил хозяюшку инквизитор и в ту же секунду забыл о ее существовании.

Дверь со скрипом отворилась, обнажая запущенное нутро квартиры. Патрик вошел внутрь и запер ее снова.

Теперь он имел возможность обозреть знакомую уже по давешним наблюдениям гостиную изнутри. Окно и впрямь было разбито, от небольшой дыры расходились трещины. Били снаружи, а значит, брошенная в сердцах в окно фотография отпадала.

В комнате царил холостяцкий бардак. Стол был загажен объедками, пепельница - переполнена. На полу по-солдатски выстроились пустые бутылки. Инквизитор замер и снова прислушался. Запаха крови не ощущалось, в отличии от присутствия ведьмы. 

Жаль только, понять, от того это, что она здесь или от того, что жила здесь, не получалось. Никаких, однако же, тревожных признаков бдительное око сторожевого пса не засекло. Это немного успокоило.

Надзиратель толкнул ногой дверь в ванную комнату. Пусто. Проделал тоже с дверью спальни и.. остановился.

Ведьма лежала на животе, на своей постели, и курила, уставившись пустым взглядом в стену. Она даже не шевельнулась, когда он вошел. Похоже, ее внимание изрядно притупили последние две бутылки вина. Их-то Патрик и опрокинул носком сапога, когда усаживался на стул прямо перед лицом впавшей в глубокую депрессию итальянки.

- Какого черта, Эванс? - огорченно поинтересовался гость, которого, наконец, попустило. Живая. Не сбежала.

Не побеспокоилась открыть.

- Мы же договорились!

 

- Мы договорились, что я не сдохну, - медленно произнесла Луиза, лениво стряхивая пепел, и демонстративно повела рукой. - Ну вот, живая. Послужной список в безопасности. Ем. Сплю. Что ещё? 

 

Инквизитор стиснул зубы.
- Какая трогательная забота о моем послужном списке. Я сейчас зап-лачу. - зло выплюнул он, оглядывая "пищу", закатившуюся под кровать.

Его бесила эта унылая картина, еще хуже той, что он застал в спальне Ричарда пару месяцев назад. При прочих равных, Прайс никогда вот так не углублялся. Впрочем, может и зря.

С минуту он молчал, соображая, с чего лучше начать. 

- Иди в ванну. П-риведи себя в порядок, а то на тебя тошно смотреть. 

 

- Так не смотри, - пожала плечами итальянка, невозмутимо затягиваясь. Кроме этого, не последовало ни одной попытки пошевелиться. 

- Я тебя сюда не звала. 

 

- Я могу тебя туда п-роводить. - нежно предложил надзиратель, отнюдь не собираясь покидать квартиру, куда проник без приглашения. - Могу даже помыть, сам, если ты не в состоянии.

Если бы миссис Эванс потрудилась поднять глаза чуть выше уровня инквизиторского седалища, утвердившегося на стуле прямо напротив ее лица, то могла бы заметить полное отсутствие наличия шутливости в бледном взгляде и выражении рта.

 

- Хм, - выразительно отозвалась Луиза и села, поджав под себя ноги и умудрившись не прожечь при совершении манёвра постельное белье. 

Затянулась, довольно осмысленно для своего состояния глядя на инквизитора.

 
Показать содержимое  

image.thumb.jpeg.adf737c360a35dc36d3a41459e10c3ea.jpeg

Hide  
 

- Это что, угроза? - полные губы насмешливо скривились. - В любом случае, что ты здесь забыл?

 

Осмысленный в достаточной степени взгляд наткнулся на твёрдый, сине-серый в полумраке спальни, взгляд напротив. Что ж, он добился реакции, хоть какой-то.

- Понимай, как знаешь. - отрывисто бросил он.

Очень хотелось прямо сейчас пару раз окунуть ведьмину голову в бочку с водой, чтобы окончательно привести в чувство. Увы, Луиза благоразумно не давала повода. Наверное, чувствовала что-то такое в сидящей напротив фигуре.

- Хозяйка квартиры сказала, у тебя разбито окно. Сама зайти побоялась. Что случилось? - бровь на античном лице инквизитора вопросительно изогнулась.

 

- Сорванец, мячик, - итальянка помахала кистью. - Аурой глянула потом. Начхать. 

На лице снова проявилась язвительная усмешка.

- Поскольку прямого контакта с гражданским лицом не было, думаю, это можно не отражать в отчёте? Как вы находите, сэр? И за каким чёртом вас сюда принесло? Не за моей же неоспоримой харизмой?

Ведьма вздохнула, потёрла висок с болезненной гримасой.

- Правда, Патрик, зачем ты пришёл?

 

Патрик сложил руки на груди и, откинувшись на спинку стула, наблюдал за попытками ведьмы возвратиться в реальность.

Процесс деградации был временно приостановлен, но все ещё не отпускал свою жертву.

- Ты ведь хотела, чтобы я пришёл. Чтобы пришёл хоть кто-то. Но не п-ризнаешься. Конечно. И вот я здесь. Хочу поговорить. Очевидно, что от тебя этого ждать было бы глупо. Но ты продолжай в том же духе, отпусти ещё пару едких замечаний в мой адрес, и прежде чем начать, я с большим удовольствием остужу твою голову под краном.

Он выразительно замолчал, предлагая даме самой выбрать, с чего начать.

 

- Да откуда тебе знать, чего я хотела, - раздраженно махнула рукой ведьма. 

В самом деле, она хотела бы, чтобы её муж и дочь оставались дома в тот злополучный день. Или чтобы малефик, изуродовавший ей запястье, добрался до сердца. Или хотя бы справиться у Господа Бога, чего ради продолжала коптить его голубое небо, когда смысла это делать у неё не осталось. 

- Ладно. Раз уж ты ввалился без приглашения, развлекать тебя старинными способами я не собираюсь. Жди здесь. Или где хочешь. Без разницы. 

Итальянка стекла с кровати и направилась в комнату напротив, откуда вскоре послышался шум воды вперемешку с отборной бранью на двух языках. Ледяной душ ведьма переносила, но не ценила.

 

Именно об этом и говорил вчера инквизитор со своей женой. Не в его силах дать человеку смысл жизни, не в его силах заставить мертвое сердце биться снова, но в одном Кьяра была права, что-то делать было нужно!

- Я стучал. Ты не открыла. - донеслось ведьме в спину. - Да и топить тебя я не собирался. - буркнул он уже тише.

Патрик был бессилен здесь. Он понимал это. И Луиза понимала тоже. Это бесило. С этим ничего нельзя было сделать.

Вздохнув, надзирающий встал и, когда зашумела вода, распахнул окно в спальне. В удушливую атмосферу разложения и отчаяния ворвался свежий морозный ветерок. Он разметал пыльные шторы, пошевелил несвежую постель и помчался дальше в гостиную. Там ирландец тоже распахнул окна.

Незваный гость решил начать с того, что было ему по силам: он по-армейски заправил кровать и принялся бродить по квартире, собирая в огромный мешок весь скопившийся тут мусор. Печально звякали в нем бутылки, шуршали объедки, обрывки бумаг. Грязная посуда переехала в мойку.

Оставалось лишь надеяться, что внешний порядок потянет за собой внутренний.

 

Покинувшая комнату для омовений Луиза некоторое время наблюдала за инквизитором, прислонившись к дверному косяку, и выражение лица у неё было довольно странное. Можно было поклясться, что в нем сквозит растроганность. 

- Не пачкай рук, - ведьма хмыкнула. - Достаточно твоей готовности замарать их об меня. Чай будешь? Или сразу к разговорам? 

Длинные мокрые её волосы были подобраны кверху, открывая шею. Измятый наряд для сна сменился чистым домашним платьем. Край воротника его был влажным. 

 

Патрик, который как раз извлекал из-под дивана одну особенно упрямую бутыль, приподнял голову, закончил неспеша своё дело и с совершенно невозмутимым видом поднялся на ноги. Отряхнул брюки, выпрямился во весь свой немалый рост.

Еще немного  грязи моим рукам никак не повредит. - бледно-голубые глаза остро блеснули. 

Патрик окинул итальянку придирчивым взглядом. Теперь она была, по крайней мере, похожа на женщину. Взгляд задержался на изгибе шеи чуть дольше, чем следовало. Неприлично яркая итальянка была одета совершенно не для приёма гостей, но Инквизиция не особенно бдила за соблюдением формальных приличий.

- Чай. - Патрик опустил глаза и принялся крепко завязывать мешок. - Тебе тоже не вредно. Иногда надо пить и воду.

 

- Не знай я этого, чая бы здесь не водилось, - хмыкнула Эванс, проходя мимо Патрика в крохотный кухонный закуток, где, как ни странно, царил относительный порядок. В основном, связано это с тем, что ведьма проводила здесь лишь самую малую часть своего времени, нисколько не утруждаясь ведением хозяйства. 

Щелкнула плита. За эту квартиру, с прямой подачей воды и прочими удобствами, с отличным расположением, приходилось платить соответственно. 

Острый ледяной взгляд инквизиторских очей не смутил ее вовсе, хотя комментировать это она не стала. 

Вскоре скромный белый заварочник с горстью цейлонских листьев внутри, наполнился водой. Луиза решительно прихлопнула белесый парок крышечкой и, подождав несколько минут, наполнила тёмной жидкостью две чашки. 

- Сахара нет, но должны быть... угу, вот они, - откуда-то на свет Божий явился пакетик сладких цукатов. Вполне возможно, бакалейщик мог всучить задумчивой клиентке все, что приходило в его седую голову.

 

Пока ведьма занималась чаем, Патрик готов был поспорить, что она чёрт знает когда заваривала чай для кого-то постороннего, он оттащил увесистый мешок к двери на улицу и педантично закрыл все окна. Как ни странно, надзиратель вовсе не хотел, чтобы подопечная слегла с лихорадкой после его визита.

Гость вольготно расположился в гостиной, на том самом кресле, которое впитало столько слез и проклятий.

- Спасибо. - он пригубил кипяток и прикрыл глаза. Приятно обожгло горло.

Ни дать ни взять, пятичасовой чай в приличном доме.

 

- Да пожалуйста, - хмыкнула итальянка, беря в руки свою чашку. 

Для пятичасового чая было рановато, но для длинного перечня допущенных в этой встрече нарушений приличий и традиций, одна-другая поправка не имели значения. 

 

Сладости не занимали в инквизиторском меню то значимое место, которое побуждает людей пробовать незнакомые крошечные штучки, не имеющие шанса утолить чувство голода.

Через некоторое время Патрик отставил чай и посмотрел на квартирантку взглядом хирурга, примеривающегося на глазок, отпилить ногу до колена или выше.

- Я надеюсь, ты понимаешь, что жить так - инквизитор жестом обозначил все помещение, вместе с итальянкой. - нельзя? Когда-нибудь ты допьешься до белой горячки, такими темпами, - он выразительно глянул на мешок с бутылками. - случится это довольно скоро. Одаренных в Бедламе не держат, а я не считаю, что костёр станет для тебя подходящей участью. Так что, с сегодняшнего дня пить мы п-рекращаем.

Не терпящим возражений тоном заявил ирландский викинг и без перехода продолжил.

- А теперь объясни мне, в чем дело с Дэвисом? Насколько я понял, вас ничего не связывает помимо работы. Это так? Если так, то какая тебе к черту разница, Дэвис или я? Может быть, прежде чем убиваться о своём заточении в чертов Плимут в частности и несправедливой участи в целом, дашь мне хотя бы шанс? Вряд ли будет хуже, чем сейчас.

 

Луиза слушала инквизиторскую тираду с легкомысленно-веселым видом, нисколько не дающим понять, что час назад она в совершенно плачевном состоянии лежала, невидящим взглядом уткнувшись в одну точку. Когда выступление подошло к своему логическому завершению, ведьма вздохнула и уставилась в чашку с чаем, донышко которой явно не обещало открыть ей сакральные истины.

- Дело с Дэвисом в том, что при всех его отличных профессиональных качествах он не гнушался дать понять, что нуждается в моих услугах. Бросал соломинки утопающей, так сказать. Но, раз уж у нас с тобой сама собой принимается обезоруживающая откровенность, - уровень язвительности вернулся к своей нормальной отметке, - я внимательно слушаю. Что ты предлагаешь?

 

Губы инквизитора скривились в неприятной улыбке. Ну конечно! Высоко профессиональный Дэвис, в отличии от него, не гнушался. Он протягивал руку помощи, в отличии от. Как великолепно оттеняет его сверкающее благородство эгоистичный надзирающий из Плимута.

- Я не Наказующий с некоторых пор. - мрачно заметил ирландец, которому от улучшения самочувствия итальянки и, как следствие, возросшей концентрации сарказма в отдельно взятой квартире, легче отнюдь не становилось.

- Так что мои возможности несколько ограничены. Но я думал о том, чтобы учить новобранцев практике обороны разума, например. - он пожал могучими плечами. - Я умею защищаться, ты можешь имитировать атаку. Мы могли бы помогать местным Наказующим, если им потребуется подкрепление... Вполне реально п-ридумать что-то, что устроит всех. Если только не выпрыгивать из экипажа на ходу всякий раз, как речь заходит об этом.

Как оказалось, инквизитор тоже не чужд был словесного яда.

 

А вот легкости, с которой относилась ведьма к иронии, ее надзирателю явно недоставало. мистер О'Коннелл предпочитал уделять внимание насмешке, нежели тому, что он сидел в ее гостиной и пил ее чай. Сам этот факт не говорил, а кричал, что отношение к нему итальянки весьма отлично от ее мнения обо всем остальном мире в целом и Инквизиции в частности.

- Dio mio, в кого ты такой обидчивый, Патрик? Все-все, молчу, - женские ладони поднялись в жесте пацифизма. - Считай, что я в твоем распоряжении.

 

Разговор прошёл неправдоподобно легко и быстро. В прозрачных глазах инквизитора мелькнула и пропала неуместная при обезоруживающей откровенности подозрительность.

И это все? Вот так просто?

- Можешь поинтересоваться у моей матушки, вполне возможно, тебе п-редставится такой случай. - ирландец прищурил один глаз, отпивая ещё чай и не выпуская ведьму из поля зрения. - Впрочем, связь тут не очевидна, к моему воспитанию она  ровным счётом никакого отношения не имеет.

Он помолчал немного.

- Ты дашь мне слово не пить?

 

- Я дам тебе слово не напиваться, - пообещала ведьма и непонимающе зыркнула. - Что? Причём тут твоя матушка?

 

Патрик молча смотрел на женщину напротив, будто решая в голове непростую задачу. В сущности, так оно и было.

На одной чаше весов лежало утреннее признание маленькой ревнивой супруги, их уединение в новом доме, которое, к слову, все равно скоро будет нарушено сварливой старухой и нервной ее дочерью.

На другой: его собственное спокойствие и удобство, а кроме того, безопасность, возможно даже, жизнь язвительной ведьмы. 

Выбрать было трудно, но совсем ещё недавно Патрик представлял себе, как найдёт ее холодное тело или, сложно сказать, что хуже, пустую квартиру. Немыслимо было терпеть даже мысль об угрызениях совести, которые настигнут его при таком исходе, не говоря уж о репутации и послужном списке. Это было важно. Это и решило дело.

- Если твой поклонник узнал, куда ты уехала, - вопрос о матушке он будто не заметил, обещанием, как видно, удовлетворился. - то разумно предположить так же, что ему известно, где конкретно ты живёшь. Надо сменить адрес. Лучше так, чтобы не п-ришлось заносить его в отчёты.

 

Тёмные жгучие глаза остро блеснули. 

- И как это сделать человеку, который обязан подавать другому человеку отчёты о всех своих перемещениях? Это будет ещё сложнее, чем артефактную защиту мне на окна поставить. 

Видимо, ни одно слово инквизитора не осталось незамеченным.

 

- Как раз это не составит труда. - инквизитор ощутил приятный прилив чувства собственного превосходства. - В моём доме есть свободная комната. Даже две, если нужно.

Теперь оставалось лишь насладиться реакцией.

 

Реакция последовала незамедлительно: Луиза поперхнулась остывшим уже чаем и закашлялась. Кашель перешёл в смех, смех - в живой, самый настоящий хохот.

Смеялась ведьма, как выяснилось, очень искренне, очень самозабвенно и очень заразительно. В общем, абсолютно неприлично. 

-  Caro mio, - выдавила она, утирая невольные слёзы, - это лучшая шутка из всех, которые я слышала в последние несколько лет. 

 

Патрик не смог удержаться от тонкой улыбки, очень уж заразительно смеялась итальянская ведьма. Ради одного этого взрыва веселья стоило предложить. Когда она последний раз смеялась? Лет двадцать назад?

Когда буря стихла, инквизитор усилием воли вернул себе серьёзное выражение лица.

- Я не понимаю по-итальянски. Только по латыни. - предупредил он, пожалуй, слишком пристально глядя на Луизу.

Теперь отступать точно было нельзя. Что ж... Кьяра сама предложила.

- Как тебе такой вариант? - вернулся он к теме переезда. - Кажется, это решает все проблемы.

Правда, создаёт и новые, но ирландский викинг склонен был не переживать заранее о том, что ещё не произошло. За очень редкими исключениями.

 

- Не обращай внимания, - махнула рукой итальянка. - Ничего несущего смысловую нагрузку. Захоти я сказать о тебе что-то нехорошее, сказала бы в глаза, уж будь уверен. Впрочем, постараюсь держать себя в руках. 

Кажется, постепенно ведьма осознала, что её Надзирающий не изволил шутить. Лицо её стало донельзя удивлённым, но в глазах проглядывали черти, выдававшие с головой характер, погребенный под годами скорби и одиночества.

- Патрик, это, конечно, очень великодушно с твоей стороны, - начала Луиза, стараясь сохранять серьёзность, - но ты же с трудом переносишь еженедельные встречи. Под одной крышей не пройдёт и месяца, и кто-то из нас укокошит другого. 

 

- Не сомневаюсь. - инквизитор продемонстрировал открытые ладони, жест мира, и хищно улыбнулся.

Черти скакали в карих глазах, они, видно, еще не знали, что мистер О'Коннелл - специалист как раз по чертям, демонам и бесам. Такова его углубленная специализация. И это их он приветствовал своей улыбкой, странно сочетающейся со льдом выцветших глаз.

- Если ты не заметила, то наши встречи как-то сразу перестали быть еженедельными. - осторожно заметил ирландец. - Сегодня, к примеру, воскресенье. Что же до последнего.. Если кто кого и укокошит, то это буду я, не сомневайся.

Выражение лица античного злодея являло собой образец спокойной уверенности в своих силах.
- Сомневаюсь, что ты будешь сильно против, при твоем отношении к себе. Во всяком случае, я убиваю быстрее, чем делает это виски.

 

Наполовину угроза, наполовину шутка подействовала на ведьму, как ведро ледяной воды. Хуже утреннего душа. 

- Я не сомневаюсь в твоих способностях, как и в том, что твою карьеру не испортит убийство полоумной подопечной, - сухо заметила она. - Но с вопросом окончания своих земных дней могу разобраться без посторонней помощи. И, между прочим, предпочитаю вино. Виски - дрянь с болотным душком. 

 

После долгой, потребной на раздумья, паузы, снова зазвучали контрабасовые струны.

- Извини. - он почувствовал, что переборщил. - Я десять лет ходил в наказующих. Разговоры по душам все ещё плохо мне даются. 

Обезоруживающая откровенность не всегда давала нужный результат.

 

Несколько минут инквизитора изучали тёмные блестящие глаза. Все веселье испарилось из них. Наконец, Луиза пожала плечами. 

- Ладно, забыли, - но чрезмерная небрежность, с которой это было произнесено, говорила о другом. Что ведьма уж точно не забудет, но, во всяком случае, это не повлияет на едва зародившееся согласие. 

- А что твоя супруга думает об этой блестящей идее?

 

Патрик тяжело вздохнул. Получилось плохо.

- Моя супруга мне не возражает. - о том, что это была вообще-то ее идея, он решил пока умолчать.

Нужно же было оставить Кьяре пространство для маневра. Кроме того, подобная трактовка казалась весьма удачной для прирожденного викторианца.

 

- Я не спросила, не возражает ли она. А что она об этом думает. Впрочем, сама спрошу. 

В один глоток ведьма допила совсем уже ледяной чай. 

- Если ты считаешь, что это лучший вариант, так тому и быть. 

 

Дерзкое обещание поинтересоваться лично инквизитора почему-то развеселило.

- Вряд ли я смог бы тебе в этом восп-репятствовать. - улыбнулся он неожиданно мягко.

О чем думала Кьяра, позволяя мужу селить в их доме постороннюю женщину? Она думала о нем. И готова была пожертвовать личным спокойствием ради него.

Это было нелогично. Неразумно. И в то же время невероятно мило. 

- Даже если бы захотел. Что ж... - он хлопнул ладонями по коленям. - раз ты не п-ротив, собирайся. Чего ждать?

 

- Пару часов мне дай. Порядок навести, - тоном, совсем не похожим на просительный, отозвалась ведьма. 

 

Патрик кивнул, благоразумно не обращая внимания на новую дерзость. Вдвоём они вполне могли справиться с уборкой за час.

 

Инквизитору пришлось вынести собственноручно собранное. Ведьма перемыла посуду, сложила в корзину для прачки все грязное белье.

- Платяной шкаф в гостиной. Будь добр...

Все пожитки переодетой итальянки уместились в один объемный чемодан и холщовую сумку, ручки которой она набросила на плечо. Последней с каминной полки была снята фотография, бережно завернутая в шарф и уложенная в карман сумки. Отобрав у Патрика ключ, она вернула его хозяйке вместе со своим, платой за прожитое и залогом для прачки.

Экипаж пришлось подождать, в середине воскресного дня услуги возницы были востребованы. Луиза без помощи магии забросила чемодан под сиденье, сумку положила рядом. Все это было проделано без единого слова.

 

Если бы Патрик был философом, он, возможно, ответил бы на не заданный самому себе вопрос. Почему люди, взрослея, начинают делать то, чего ждали в детстве?

Они и сами не знают. Просто... пока они ещё маленькие и наивные, то ждут-ждут, когда вот так же их заберут домой. Потом - понимают, что их жестоко обманули. Ещё позже - плачут. Или злятся. Иногда и то и другое. Ему было тогда лет девять, наверное?

Впрочем, Патрик никогда не был философом и даже книжки читать не любил. 

Он даже не вспоминал никогда о глупом детстве, слишком многое в его жизни заслоняло этот нежный период от памяти.  И только Кьяра иногда невольно возвращала его куда-то в те времена. Заставляла чувствовать себя счастливее и моложе.

А сейчас он просто сделал это. Забрал с собой уже давно не молодую ведьму, которая этого не просила и не хотела, но которой это было нужно. Забирал, как он надеялся, домой. Инквизитор хотел верить, что там ей станет лучше.

Он сел напротив и уставился в окно. Говорить было особо не о чем.

 

Извозчик оставил своих пассажиров у ворот поместья и тронул лошадей. 

Луиза молча смотрела на дом. Тяжёлая сумка снова оказалась на её плече, но ведьма не делала ни шагу без разрешения хозяина имения. 

 

Патрик вытащил чемодан из экипажа и держа его навесу одной рукой выпрямился. Он тоже смотрел на дом. На эту серую мшистую скалу, своей монументальностью напоминающую хозяина.

Дом был ещё полупустым, он только готовился принять в своё лоно остальных членов семьи. Только готовился наполниться голосами, женскими, детскими...

- Не волнуйся. - он мазнул взглядом по мрачному лицу итальянки. Наверное, южной ее натуре не по душе был типичный скандинавский дом.

- Все хорошо будет. - он улыбнулся, уже зная, что она ответит ему.

Фыркнет, скажет, что вовсе и не волнуется. Ну конечно.

Инквизитор зашагал к двери через голый двор, по чёрной, пошедшей испариной под поздним солнышком земле. Внутри было тепло, пахло обедом. Чёрное женское пальто с круглыми пуговицами висело на вешалке.

Внутри дом был куда дружелюбнее, чем снаружи.

- Дорогая! - зычно позвал инквизитор, чувствуя, что совершенно счастлив.

Он вернулся домой и тут его ждут.

 

Карие глаза глянули на инквизитора, чуть потеплев. 

- Непременно, - с легкой улыбкой, которая могла означать буквально что угодно, отозвалась итальянка. 

Оказавшись внутри, ведьма снова остановилась за спиной ирландца. Заперла за собой дверь и принялась оглядываться с любопытством кошки, оказавшейся в новом доме. 

Экзорцистка была, разумеется, на кухне, где и положено находиться женщине в обеденное время. Услышав мужнин бас, она выскочила, на ходу вытирая руки белоснежным льняным полотенцем. 

- Милый, - Кьяра потянулась, приветственно обняв супруга. И, глянув из-за необъятного плеча, улыбнулась и протянула руку. 

- Кьяра О'Коннелл. 

Луиза несколько несмело шагнула вперёд, ответила на рукопожатие.

- Луиза Эванс. 

 

Патрик отставил чемодан в сторону, обнял жену в ответ и поцеловал в щеку. Кьяра все ещё порхала по дому, невзирая на своё особенное положение. 

Знакомство состоялось, Геркулес отступил на шаг и неспеша принялся стаскивать сюртук с широких плеч.

- Луизе нужна комната, милая. - инквизитор со значением взглянул на хозяйку дома. Ее утренняя идея воплотилась чрезвычайно быстро. - Устроишь ее? А вещи я перенесу сам, немного позже. Твоя поездка п-рошла хорошо?

 

- Разумеется, - Кьяра улыбчиво кивнула. - Полагаю, лучше всего после обеда? Отогреетесь, отдохнёте с дороги, я покажу дом. 

Разного рода идеи у инквизитора чрезвычайно быстро находили воплощение в реальность. Уж Кьяре было нечему удивляться. 

- Да, все в порядке, - она кивнула. - Идемте. У меня там горячий грибной крем-суп и запекаются свиные рёбра с картошкой. 

- Здоровая пища, - пробормотала Луиза, с которой понемногу сходила скованность. 

- Именно, - улыбнулась экзорцистка. 

 

 

- Главное, чтобы в этой здоровой пище было побольше мяса. - глубокомысленно заметил инквизитор.

Он отнюдь не причислял себя к травоядным.

Верхняя одежда осталась на вешалке, мужской старомодный плащ и сюртук в компанию к двум дамским пальто.

Патрик поспешил нагнать ускользающих в коридор женщин. Он был голоден.

Как всегда.

 

После трапезы Патрику довелось увидеть весьма необычную в большой семье перепалку за привилегию мыть посуду. Победу в ней одержала Луиза, сразившая противницу тем, что желание гостя священно. И раз уж гость обладает вкусами столь извращенными, что находит удовольствие в мытьё посуды, грешно его данного удовольствия лишать. Выбирать комнату ведьма отказалась тоже, заявив, что всецело вверяет себя попечению хозяйки дома. 

Покладисто пожав плечами, Кьяра отправилась готовить спальню для итальянки.

 

Патрик, который в это время ещё не закончил со своей весьма внушительной порцией, молчаливо улыбался, скромно потупивши глаза в тарелку. Битву титанов вежливости такого калибра увидишь нечасто.

 

- Твоя жена просто ангел во плоти, - сообщила ведьма, до скрипа натирая чистую тарелку. 

- И готовит отлично. 

 

- Я знаю.  - самодовольно отозвался инквизитор, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. 

С минуту он разглядывал женскую фигуру у мойки. Было странно видеть здесь, в кухне, кого-то, кроме Кьяры.

- Если что-то нужно, не стесняйся, говори. Дом не обустроен, мы сами недавно переехали. Так что..

 

Луиза обернулась с легкой улыбкой, грустной и светлой одновременно. Она прекрасно знала и помнила ощущение счастья, кажущегося таким же естественным и неотъемлемым, как дыхание. 

- Да брось, - стопки чистых тарелок и мисок выстраивались в посудном шкафу. - Ты сам видел, что мне немного-то и нужно. 

 

Разговор шел с долгими паузами, так, словно реплики ведьмы с опозданием доходили до слуха ирландца. Вот и сейчас он долго молчал, расслабленно покачиваясь на стуле и пристально, в нарушение этикета, разглядывая подопечную.

- Надеюсь, ты так же стойко переносишь старушечье ворчание. - хмыкнул Патрик. - Отсутствие комфорта - не самое страшное, что тебя здесь ждёт. 

 

- Ты все про свою почтенную матушку? - уточнила итальянка, аккуратно развешивая полотенце. 

- В любом случае, - итальянка села напротив Патрика, чинно складывая руки на коленях, - ничто не может быть страшнее, чем твои нравоучения, meus amicus. 

Как расцветает роза, перенесённая на подходящую ей почву, так в атмосфере тепла и уюта, царящей в старом каменном доме, оживала ведьма. 

 

Патрик запрокинул голову, обнажая в улыбке зубы.

- Не знал, что у меня дар внушать ужас ещё и словом. - вальяжно отозвался он с видом сытого льва, помахивающего хвостом в траве саванны. 

Он сцепил руки в замок и медленно, с ужасающим хрустом потянулся.

- Очень мило было с твоей стороны помочь ей. Здесь много дел.

 

- Не прибедняйся. Тех мальчишек ты целенаправленно пугал именно словом, - фыркнула Луиза и опустила глаза в ответ на благодарность. - Да ладно. Мне ведь несложно. 

- Каких мальчишек? - звонко спросил Кьярин голос. Экзорцистка остановилась у стула, который занимал её муж, и положила руку ему на плечо. 

 

Патрик хотел было что-то возразить, но не успел. Тонкая ручка легла на широкое плечо. 

- Ничего особенного. Молодежь нынче пошла дерзкая. - инквизитор поцеловал легкомысленно предоставленную в его распоряжение женскую ручку и задрав голову, вкрадчиво спросил. - Как твои подопечные? Не грубят?..

 

- Не больше и не меньше бунтуют, чем положено молодняку, - усмехнулась Кьяра. - Правда, пару парней как подменили...

Экзорцистка осеклась, сопоставила два и два, широко улыбнулась. 

- Милый, мне нужно что-то знать... связанное с дерзкой молодёжью?

Луиза отразила её улыбку и опустила взгляд, ничего не сказав.  

 

Прежде чем Луиза с похвальной скромностью уставилась в пол, инквизитор бросил на нее предостерегающий взгляд.

Патрик загадочно покачал головой и снова поцеловал тонкие пальчики Кьяриной руки.

- Дети так непостоянны. - заметил он, вставая и продолжил безо всякого перехода. - Думаю, пора показать Луизе наши владения и, заодно, ее комнату.

 

- Не такие уж они и дети, любовь моя, - заметила Кьяра. - А вот во втором ты, безусловно, прав. 

Обзорная экскурсия не заняла много времени. Ведьма обосновалась в угловой спальне, рядом с библиотекой. 

- У вас хороший дом, - по-простому сказала итальянка, когда троица замкнула круг почёта по поместью. - Даже водопровод. Только электричества нет. Хотя это исправляется. 

Ее лицо приобрело непривычно мягкое, мечтательное выражение. 

- У нас была... Ах, простите. Вряд ли это интересно. 

 

Патрик ходил в арьегарде, оказывая жене моральную поддержку своей грозной тенью за ее спиной. Вот и теперь, он стоял позади, приобняв ее ладонями за плечи. 

Такое положение совершенно не мешало ему смотреть на ведьму. Атлант, как всегда, подпирал головой потолок.
- Ну почему же не интересно.. - вполголоса возразил он и смолк.
Наверное, ей было бы полезно говорить. Если только это не делает слишком больно. Очень сложно было выразить это в двух словах.

 

- Мы сделали систему электроснабжения, только на наш дом, - продолжала итальянка. Усмехнулась. - Ничего сложного, в целом, пускается наружная проводка, в подвале несколько накопителей. Раз в пару месяцев их нужно было заряжать.

Красивые длинные пальцы сжались и разжались, от фаланг к ногтям проскочили голубоватые искорки, словно давая понять, откуда именно поступала энергия, освещавшая дом ведьмы и инквизитора.

Луиза задумчиво улыбнулась, вспоминая, как несколько месяцев подряд она проводила часы лоб ко лбу с мужем, создавая чертежи. Вспоминая уроки и практикумы в мастерских академии и семинарии. И каким восторгом было, когда у них все же получилось.

А потом очнулась, смешалась. Румянец на южной коже выглядел почти темным пятном.

- В общем, обращайтесь, если захотите такое, - пробормотала она. - Я, пожалуй, за вещами.

И, протиснувшись мимо инквизиторской парочки, ретировалась в сторону холла, где оставался ее багаж.

 

Ведьма смутилась и сбежала. Инквизитор стиснул плечи жены, потом крепко обнял ее и поцеловал в висок.

- Пойду все же помогу с вещами.

Душа его восставала против того, чтобы хрупкие женские руки хватались за тяжести. Кроме того, он обещал помочь и выполнил своё обещание молча.

Hide  
Его светлость 

 

Две недели спустя

Юная мисс Джейн со своей старой матушкой прибыли вскоре после вселения Луизы и Кьяре пришлось бы ещё долго терпеть ее объятия и восторги, если бы не Патрик, по истечении пяти минут решительно пресекший все шумные проявления эмоций. Матушка была все так же молчалива, и ходила с палочкой, крепко держа ее узловатыми пальцами. Пытливый взгляд ее теперь чаще всего останавливался на смуглой ведьме, присутствие которой в доме Патрик не потрудился объяснить ни матери, ни сестре. Прогулки в зимнее время года старшая миссис О'Коннелл не жаловала,  предпочитая место у кухонной печи и временами предпочитая молчанию разнообразные поучения по вопросам кулинарии, политики и морали.

Патрик не стал отказываться от возможности провести в дом электрическое освещение и у жгучей ведьмы почти совсем не осталось свободного времени стараниями ее неравнодушного надзирателя.

Время текло мирно и спокойно, исключая, конечно, те дни, когда нравоучительные истории матушки выходили за разумные границы.

***

Два месяца спустя. 22 декабря 1898 года. Предместья Плимута.

Снег укутывал ватным одеялом чёрную влажную землю. Ложился пуховыми шапками на крыши, карнизы, каминные трубы, вырастал пушистой белой плесенью на ветвях деревьев. Он висел в воздухе осязаемой занавесью, сжирая любые звуки и оставляя лишь вязкую глухую тишину.

Столько снега не припоминали даже самые дряхлые старожилы окрестных деревень. Видно, к хорошему урожаю, говорили все. И, немного подумав, добавляли: "и к морозам".

Дом постепенно наполнялся людьми. Свободного места оставалось не так много. Небольшой домик для прислуги, расположенный на некотором отдалении от большого дома, больше не пустовал. В конюшне поселилась коренастая гнедая лошадь, за которой ходил хромой старик-конюх, он и запрягал ее в новенькую двуколку, если хозяин дома не решал сделать это сам.

Но очевидно, мироздание решило, что чего-то в этом разросшемся семейном гнездышке не хватает, потому что в морозное воскресное утро, когда маленькие снежинки лениво опускались на землю, за окнами усадьбы О'Коннеллов проскрипели колёса дилижанса, всхрапнули кони и послышался звонкий собачий лай. По заснеженной лужайке за окнами носился подросший пегий щенок, взрывая мордой снег и хлопая ушами-лопухами.

 

Уютное течение очередного морозного зимнего дня нарушила симфония звуков, которую можно было толковать лишь как предвестие гостей. Впрочем, никто из разросшейся семьи их не ждал.

Кьяра играла с Луизой в шахматы, попутно болтая с ней на итальянском. Певучей и быстрой южной речи ведьма обучала экзорцистку по ее же собственной просьбе, и ученица делала успехи, уже насвистывая арии на языке оригинала. Увы, с тем же успехом англичанка перенимала и куда менее достойную леди лексику, что, впрочем, одинаково веселило как ее, так и ее наставницу.

Джейн корпела неподалеку с очередной книжкой, которую всучила ей названая сестра, мало внимания обращая на протестующее ворчание Кэйтлин. Старушка все еще считала, что образование, пусть даже домашнее, девице ни к чему, если оно не помогает ей лучше готовить или ухаживать за детьми. Но против Кьяриного упрямства и язвительности Луизы у нее средств не было.

Когда собачий лай огласил заснеженный двор, Кьяра подняла голову.

- Милый, ты никого не ждешь? - уточнила она у Патрика, нисколько не удивившись тому, что ведьма в это время атаковала ее фланг и объявила шах королю.

 

Шахмат Патрик избегал то ли по причине суеверного страха перед каменными фигурками, то ли из боязни проиграть и уронить тем самым свой авторитет. Он дремал в кресле, уютно разложив руки на подлокотниках. В учебу Джейн он не мешался.

В конце концов, если Кьяре нравилось учить импульсивную девицу, то почему бы и нет? Безобидное и приличное развлечение для дамы в ее положении.

Когда раздался лай, инквизитор открыл глаза и посмотрел на жену.
- Я никого не звал, по крайней мере. - пояснил он, грузно подымаясь на ноги.

Через пару минут из прихожей раздались звуки, характерные для оббивания снега с сапог и уже целых два мужских голоса. Один принадлежал, разумеется, Патрику, второй, певучий и звучный, был знаком всем в гостиной, исключая одну лишь Луизу.

- Ты, как всегда, без приглашения. - дружелюбно проворчал хозяин. - Только вернулся.
- Патрик! - певучий баритон явно был просто счастлив. - Я всегда там, где нужен. Этому дому явно требуется оживление. Еле нашел вас!

Одновременно с этим зазвучали коготки и в комнату с шахматами, оскальзываясь, ворвался тот самый пегий щенок, изрядно подросший за последние месяцы. Он звонко тявкнул и ринулся немедленно обнюхивать ноги всех присутствующих дам, непрерывно при этом помахивая длинным и упругим, как канат, хвостом.

Джейн пискнула и закрыла лицо книжкой, уставившись на собаку.

 

Едва в холле зазвучал хорошо поставленный баритон, Кьяра уже поняла, кто осчастливил своим присутствием их теплую обитель.

- Смотрите-ка, кто к нам пожаловал, - произнесла она, тяжеловато поднимаясь из своего кресла, обеими ладонями упираясь в подлокотники. Плоть и кровь семьи О'Коннелл все больше заявляла о своем существовании, и близок был тот зимний день, когда экзорцистка покинет свой трудоемкий ответственный пост.

Ведьма, не давая себе труда обернуться, почесала за ухом любопытную собаку, ткнувшуюся мокрым носом в край ее темной юбки.

 

Пес на секунду присел, уставившись своими ласковыми глазами на ведьму.

 
Показать содержимое  

250px-Beagle_puppy_Cadet.jpg.fc11e372fac7c3f81ada83ff78854ae4.jpg

Hide  
 

Он пытался отдышаться, свесив язык на сторону и постукивая тяжелым хвостом по полу. Потом резко поднялся на задние лапы, передними опираясь о колени ведьмы, как видно, ожидая подачки.

Послышались шаги, потом короткий пронзительный свист, и пегий щенок помчался к ногам своего хозяина, появившегося на пороге гостиной.
- Слышу твой голос, сестра. - еще издали Ричард приветственно раскинул руки, но, завидев подымающуюся ему навстречу Кьяру, обомлел.

- Мой Бог.. я так и знал, что этот негодяй когда-нибудь испортит тебе фигуру, но чтобы так скоро... - потрясенно вымолвил он, с трудом отрывая глаза от уже весьма внушительного живота.

Его светлость был само воплощение активности и жизнелюбия. Прежняя хандра исчезла без следа. Загоревший еще больше под экваториальным солнцем Чайлд Гарольд  просиял сногсшибательной улыбкой. Он, как и прежде, был дорого, хоть и несколько старомодно одет. Начищенные сапоги сверкали, на плечи был наброшен подбитый грубым мехом плащ.

Патрик молча прошел следом. Джейн, все еще прячущаяся за книжкой, залилась краской до корней волос, над краем импровизированного учебника виднелись лишь ее глаза и лоб.

Виконт скинул тяжелый плащ на ближайшее свободное кресло и подошел ближе к дамам.
- Счастлив видеть, дорогая миссис О'Коннелл. - в своей всегдашней полушутливой манере поприветствовал Кьяру Прайс, и тут же стремительно приобнял ее за плечи. 

Завитки черных волос, как и всегда, лежали в очаровательном беспорядке на бедовой голове экзорциста, на них таяли снежинки, миндалевидные темные глаза улыбались. Он выглядел лучше, чем раньше. И немного старше.

Объятия разомкнулись еще до того, как сестра успела бы пожаловаться. Его светлость коротко поклонился в сторону Джейн. 

- Мисс О'Коннелл. И вам добрый вечер, незнакомая мне прекрасная дама. - прищелкнув каблуками, по-гвардейски отрекомендовался Прайс и заинтересованно уставился на Луизу.

- Это Ричард П-райс. - от двери раздался голос Патрика, спокойная полуулыбка лежала на его губах. - Экзорцист. И мой друг. А это Луиза. Моя подопечная.

- Черт побери, Патрик, к тебе прямо-таки магнитом тянет красивых женщин! - немедленно восхитился его светлость и еще одним поклоном поприветствовал ведьму, теперь уже официально представленную ему. 

 

- Что я слышу: дорогой брат перестал баловать меня лестью, и даже, наоборот, - рассмеялась Кьяра, легко коснувшись плеча виконта. Сейчас, когда все было донельзя хорошо, никак не хотелось вспоминать прошлую неприязнь или будить всегдашнюю подозрительность. Приятнее было делиться теплом. - Рада видеть.

- Патрик, как всегда, сама любезность, не оставляя незнакомым людям иной возможности, кроме как обращаться ко мне фамильярно по имени, - с обычной своей харизмой протянула Луиза, с олимпийским спокойствием глядя на виконта снизу вверх. - Луиза Эванс. Утра доброго и вам. 

Впрочем, очевидно, благосклонность пегого щенка интересовала её больше. Итальянка свесила руку, поманив бигля.

 

- Никакой лести! - отверг все обвинения жизнелюбивый виконт. - Лесть - удел людей без воображения. Ты все так же прелестна, дорогая сестра. Счастье тебе к лицу.

Джейн, пользуясь тем, что внимание приковал к себе гость, скрылась с глаз долой.

- П-рошу п-рощения. - буркнул помрачневший инквизитор, сердито зыркнув на Луизу. Его чувство юмора было под стать ведьминской харизме. - Об этом я не подумал.

- Жестоко с вашей стороны заставлять Патрика выговаривать столько слов с буквой "п". - ещё пуще развеселился экзорцист, наблюдая, как его пес уже облизывает приманившую его руку. - Не извольте беспокоиться, я - раб этикета и буду называть вас, как прикажете.

Виконт смолк, почтительно ожидая, очевидно, приказания. Пес, меж тем, уже лез ведьме на руки.

 

- Вот теперь узнаю тебя, Ричард. Блестящ, словно утренняя звезда, и столь же радуешь глаза и сердце своим видом. - Кьяра отметила тактическое отступление Джейн, но не подала виду. Пусть пользуется перерывом. -Отобедаешь с нами, я надеюсь?

Итальянка, тем временем, всячески сводила на нет возможное воспитание щенка, почесывая его за ушами. Слух, тем не менее, не изменял ей.

- Разумеется, жестоко, - фыркнула она. - Как положено чрезвычайно опасной чародейке. А как бы иначе я получила в надзиратели лучшего инквизитора из возможных? 

Пса подхватили под передние лапы и устроили на коленях. 

- В нашу прекрасную эпоху право выбора и решения принадлежит мужчине. Все для них необходимое у вас есть, пользуйтесь. 

Это, видимо, касалось способа именовать её.

 

Пес, похоже, за эти несколько месяцев перенял некоторые черты характера от своего хозяина, ибо получив доступ на колени, немедленно возжелал большего и принялся подскакивать в попытках облобызать итальянке лицо.

Виконт не предпринимал ничего, чтобы усмирить наглого зверя. Лишь изумленно-скептически поднял бровь.

- Опасность? - повторил он, улыбаясь ещё шире, и кося тёмным глазом в сторону Патрика, который от комплимента из уст ведьмы почему-то не оттаял сразу, а все так же стоял, сложив руки на груди и мрачной горой подпирая дверной косяк.

Лучший в мире инквизитор медленно кивнул, подтверждая тезис.

- Риск - моё второе имя, мисс...ис Эванс. - второй кивок ирландца подсказал виконту, как правильнее будет именовать ведьму.

Экзорцист, восторженный не меньше, чем его шебутной пес, раскланялся перед одной дамой, и повернулся к другой.

- Едва ли я сияю, дорогая сестра. - лучезарно улыбнулся он Кьяре. - Я ехал всю ночь и теперь не смогу самостоятельно решить, чего желаю больше, отобедать или отоспаться. В любом случае, я рассчитывал воспользоваться вашим гостеприимством... - короткий взгляд скользнул якобы по щенку. - ...некоторое время. Скоро Рождество, и этот дом просто умоляет о соответствующем убранстве. Никто не справится с этим лучше меня. Не так ли?

Патрик со своего места фыркнул и спрятал улыбку.

 

- После обеда спится лучше, - заметила Кьяра. - В любом случае, я приготовлю тебе комнату. 

Луиза, игравшая с пламенно полюбившим её щенком, похлопала его по загривку, возвращая в приличную позицию на своих коленях.

- Нет, приятель, целоваться мы не будем, - сообщила ему ведьма дурную весть и глянула на экзорцистку, осторожно пробирающуюся мимо. - Помочь?

- Справлюсь, - махнула рукой англичанка. - Позову Джейн, если что. 

Проходя мимо Патрика, Кьяра коротко улыбнулась ему и коснулась его руки. Экзорцистка крайне слабо себе представляла, на кой черт этому дому понадобилось рождественское убранство - по её скромному мнению, он был хорош и без этого - но соглашаться или отказываться было во власти ирландца и никого другого. И Кьяра очень сомневалась, что он откажет в очередной прихоти дорогому гостю. 

 

Патрик поймал коснувшуюся его ручку и поцеловал пальчики с нежной улыбкой. Кьяра очень правильно сомневалась, потому что ирландец и в самом деле не видел ни одной причины отказывать гостю в настолько невинном развлечении.

- Так вы, миссис Эванс, любите собак? - с непередаваемой интонацией невинно вопросил виконт, усаживаясь на Кьярино место. Оттуда, через шахматную доску, было гораздо удобнее разглядывать нового члена семьи О'Коннелл, почти не нарушая при этом приличий.

Пес покорился, распластавшись на коленях, но все ещё часто дышал, свесив из открытой пасти язык и ощутимо колотил хвостом-палком по ногам приютившей его дамы.

Патрик тоже вернулся на своё место, поодаль от шахматного дуэта.

- Где ты был? - поинтересовался инквизиторский бас, нетактично вмешиваясь в намечающуюся беседу дамы и джентльмена. - Опять Каир?

- О нет. - протянул Прайс голосом сказочника, не отрывая глаз от Луизы. - На этот раз я летал к очень далеким и очень маленьким островам в Индийском океане. Где пальмы, песок и чудесное море. Если миссис Эванс желает, я мог бы поведать подробнее.

Экзорцист улыбнулся снова с такой световой силой, что затмевал солнце, никак нельзя было заподозрить в нем утомление от бессонной ночи. Он ждал ответа, очевидно, на оба своих вопроса. Сбить его с курса к намеченной цели было очень непросто.

 

Новый член семьи О'Коннелл рассеянно поглаживал нахального щенка и не дул в несуществующий ус по поводу того, что его разглядывают и  втягивают в беседу.

- Миссис Эванс любит животных, потому что с ними приятнее иметь дело, чем с людьми, в большинстве случаев. Да, приятель? 

Карие глаза проследили за тем, как Патрик возвращался на своё место, и нисколько не придали значения вмешательству в беседу.

 
Показать содержимое  

image.thumb.jpeg.fecd5f22ba937dbd5b8cdebf3b08471b.jpeg

Hide  
 

- Не смею вмешиваться в мужской разговор, джентльмены. Развлекайтесь, - самоустранилась Луиза. Далекие сказочные острова её мало интересовали, хотя бы потому, что это по умолчанию была глушь без нормального алкоголя и сигарет. 

 

Пегий щенок ничего не ответил на комплимент, только навострил уши, заслышав какой-то только собакам доступный звук и, сорвавшись с места, умчался в сторону кухни.

Зато его хозяин с секунду разглядывал неряшливую прическу ядовитой ведьмы, а потом очень искренне рассмеялся. Оперся локтем о высокий подлокотник и таким образом подвинулся чуть ближе к даме, не скрывая восхищения в глазах.

 
Показать содержимое  

middle_4f630555cd630.thumb.jpg.979c7120d6ee5387029fb977b4cbd195.jpg

Hide  
 

- С вами невозможно спорить! - немедленно согласился он. - Люди - сволочи, в большинстве своем. Но не все, не все. Верно говорю?

Он обернулся к Патрику, но тот, по ему одному известным коварным причинам, не пожелал продолжать мужской разговор и, тем паче, развлекаться. Уткнулся в забытую женой книгу, к которой прежде никакого интереса не проявлял.

- Да, конечно. - буркнул инквизитор, тем и ограничившись.
Ричард нисколько не смутился прохладным приемом и продолжал.
- А скажите мне, миссис Эванс, есть ли в окрестностях этого дома подходящая елка? Вы же любите прогулки по паркам и рощам, как все благовоспитанные дамы? Или ваш суровый надзиратель не выпускает вас за пределы дома?.. 

 

- Спорить со мной возможно, но бессмысленно, - лениво отозвалась ведьма. Пёс ожидаемо предпочёл её общество обещанию подачки, которое прозвучало со стороны кухни, и умчался. Пальцы освободившейся руки медленно постукивали по подлокотнику в такт каким-то мыслям итальянки. 

- А вы к кому себя причисляете, - уточнила она, - к сволочам или исключениям? 

Изменить свою уверенную, расслабленную позу ради сократившейся дистанции Луиза не потрудилась. Кажется, вообще не заметила изменений. 

- В дальнем углу сада растёт старая ель. Подходит ли она вам, уж не знаю. Не извольте гневаться. Впрочем, для коллеги Патрика вы на редкость наивны, присваивая мне эпитет благовоспитанной. 

Если милорд Прайс называл себя рабом этикета, то Луиза Эванс относилась к этой вещи более пренебрежительно, чем просвещенный европеец отнесётся к чернокожему уроженцу Африки. 

 

- К исключительным сволочам. - флегматично отозвался Патрик, вместо своего улыбчивого друга.
Ричард сделал движение кистью руки, как бы говоря: "Прошу любить и жаловать".
- Исчерпывающая характеристика. - ничуть не обидевшись на столь нелестное сравнение, экзорцист продолжал гипнотизировать даму взглядом. - Но вы вполне можете составить и свое собственное мнение. Когда будете провожать меня в дальний угол сада. Ведь вы окажете мне такую любезность, миссис Эванс?

Решительно невозможно было понять, сказал ли его светлость сегодня хоть одно слово достаточно серьезно. Исключая первые приветствия и неподдельный молчаливый интерес в каре-зеленых, теперь это стало лучше видно, глазах.

 

Луиза коротко рассмеялась. По ей одной ведомым причинам, ведьма относилась с редкой любовью к моментам, когда Патрик давал волю своей способности иронизировать. 

- С согласия мистера О'Коннелла, разумеется, - протянула она. - И к чему мне составлять о вас целое мнение? Что с ним потом делать? 

Красиво очерченные плечи сделали изящное движение, словно отмечая бессмысленность попыток разгадать незнакомца.

 

-  Мистер О'Коннелл не возражает. - заверил ее экзорцист. - Он считает меня вполне надежным кавалером.
Моменты иронии за авторством ирландского викинга были столь же редки, сколь и коротки. Он лишь пожал плечами, предоставляя Луизе самой решать, куда и с кем ходить по саду, лишь бы не ныряла в бутылку снова.
- Только не соглашайся ехать с ним на край света, когда п-редложит. - напутствовал мистер О'Коннелл, вновь углубляясь в скучнейшую, по его мнению, книгу.
Очевидно, сомнений в том, что когда-нибудь его светлость непременно сделает такое предложение, у хозяина дома не было.
- Когда изволите? Теперь же или после обеда? - живенько поинтересовался Прайс, усталость с которого как рукой сняло. Целое мнение о нем вполне могло бы уже сложиться. Только вот делать с ним что-либо было довольно затруднительно, ведь экзорцист прилагал немалые усилия для того, чтобы состояло оно из сплошных противоречий.

 

- Да что я там забыла, - в тон своему надзирателю отозвалась итальянка и наконец-то удостоила собеседника более или менее осмысленного взгляда. - Могу и сейчас. Как хотите. 

Истинная причина ее сговорчивости заключалась в том, что в саду ведьма свободно курила, чего никогда не позволяла себе в этом доме. 

 

Ричард не вдавался в причины, он был вполне доволен результатом переговоров.

- В таком случае, после вас. - он встал и, накинув меховой плащ на руку, отвесил Луизе один из самых изящных своих поклонов.

Патрик усмехнулся, не поднимая глаз.

 

Увы, неряшливая итальянка была не из тех, кто мог бы оценить идеальные манеры виконта. 

Луиза, не оглядываясь на гостя, поднялась, прошла в холл, стащила с вешалки своё пальто и набросила на плечи, не озаботившись застегнуться. Коснулась небольшой выпуклости в кармане старым, заученным жестом. 

 

Несмотря на столь неблагодарную аудиторию, виконт продолжать расточать галантные жесты.

Ричард, в отличии от дамы, застегнулся, открыл перед спутницей дверь и, ступив с крыльца в неглубокий снег, предложил итальянке свой локоть. В общем, старательно изображал из себя настоящего джентльмена.

 

Локоть был либо проигнорирован, либо вовсе не замечен. Потому что, едва сойдя с крыльца, итальянка запустила длань в карман и извлекла оттуда уже изрядно похудевшую пачку сигарет, из которой, в свою очередь, показалась коробка спичек. 

Таким образом, руки дамы оказались несвободны - сначала извлечением табачной палочки и прикуриванием её, а после - одна рука придерживала пальто у воротника, а вторая - была занята сигаретой. 

Опалённый край дал ярко-оранжевый огонёк, когда ведьма затянулась. Выдохнув струйку сизоватого дыма, тут же унесённого легким ветерком, она кивком указала направление.

 

Его не замечали, но виконт не унывал. Заложив руки за спину, он пошел рядом, не уклоняясь, когда ветерок сносил табачный дым в его сторону.

- Табак. Придаёт уверенности, верно? Я вот бросил лет пять назад. Мешало работе. Впрочем, иногда позволяю себе... вы пробовали гашиш, миссис Эванс? - светским тоном поинтересовался виконт, как будто на официальном приёме рекомендовал соседке по столу откушать креветок.

- Занятная штучка.

 

- Уверенности в чем? - уточнила ведьма с легкой усмешкой, не подтверждая, но и не опровергая предположение собеседника. 

Темно-карие глаза снова задержались на загорелом лице, а потом взгляд ушёл вниз, к едва угадывающейся дорожке, где края пальто и подол юбки, виднеющийся из распахнутых пол, разметали пушистую белизну. 

- Нет. И что, гашиш не мешает в работе? 

 

- Смотря в чем требуется человеку уверенность. - лукавый уклонился от прямого ответа, улавливая равнодушный непродолжительный взгляд утомленных женских глаз.

- Строго в свободное от работы время. - улыбнулся его светлость дьявольской улыбкой. - Когда коротаешь свободные месяцы между поездками в колонии нашей прекрасной страны, очень помогает. Впрочем, если употреблять его в тех количествах, в каких принято употреблять табак, он и впрямь может помешать. И не только работе. Я стараюсь держаться разумной грани между пагубными удовольствиями и богоугодным существованием аскета.

 

- "Помогает" - так обычно говорят о терапии, - заметила ведьма. - Получается плясать на лезвии бритвы?

Итальянка поддерживала пустой разговор, не делая ни единого волевого усилия. Ветер, свежий, но бережный, холодно целовал щеки, оставляя на них специфический, свойственный южной коже румянец, от дыма чуть чётче постукивало сердце в груди, обостряя восприятие, снежное покрывало ломко похрустывало под подошвой женского ботинка. Ей было хорошо, и совершенно не имел значения светский треск рядом. Он не мешал. 

 

- Если одиночество - это болезнь, то да. - уточнил Прайс, с неохотой возвращая взгляд себе под ноги, только ради того, чтобы не споткнуться.

- С переменным успехом. - не стал отпираться порочный экзорцист. - Видите ли, миссис Эванс, постничество меня никогда особенно не привлекало. А вас, похоже, вдохновляет образ жизни затворницы, м? Добровольное заточение под охраной самого лучшего инквизитора. - провозгласил Ричард и легко рассмеялся.

 

- И каким образом наркотик решает проблему одиночества? - поинтересовалась Луиза и сообщила то, что экзорцист увидел бы сам через десяток секунд. - Вот ваше дерево. 

Раскинув мохнатые лапы, казавшиеся черными, надежный забор подпирала старая высокая ель. 

- Может быть, меня вдохновляют лучшие инквизиторы, - хмыкнула ведьма и остановилась, предоставляя спутнику идти вперёд, осматривать вечнозеленую красавицу вблизи, или же поступать любым иным образом, по его желанию. 

Заметно было, что её пальцы чуть утратили в гибкости от холода, когда сигарета очередной раз коснулась губ. Выдыхая, итальянка слегка запрокидывала голову.

 

- Таким же, каким он решает все прочие проблемы. - древесные глаза выразительно взглянули на сигарету, как раз в этот момент поднесенную к полным чувственным губам.

Впрочем, возможно, сигарета была лишь поводом для этого взгляда.

- Ну кто бы мог подумать? - взметнулись вверх красивые брови. Ричард дошёл до ели и, обходя ее кругом, скрылся с противоположной стороны рождественского дерева, но говорить не переставал. - Долгие годы он вдохновлял лишь одного меня, и вот теперь, за какие-то месяцы, собрал целый штат поклонниц. Никогда не замечал за ним раньше такой полезной способности. - виконт выглянул с другой стороны и по секрету сообщил. - А ведь я знаю его уже десять лет.

 

- То есть, никак, - полные чувственные губы чуть раскрылись, выпуская сизоватое облачко. 

Луиза не следила за взглядом рептильих глаз, но смотрела на силуэт их обладателя, резко выделяющийся на фоне декабрьской искристой чистоты. Ричард двигался кругом, словно хищник, замыкающий кольцо вокруг жертвы. 

Неизвестно, планировалась как оная красавица-ель или язвительная ведьма. Обеим было безразлично, в общем. 

Пепел полетел в снег. 

- Соболезную.

 

Свежий взгляд Луизы и впрямь мог заметить нечто неуловимо хищное в походке виконта. Незначительные движения эти то вдруг проявлялись без повода, то исчезали.

Он задрал голову, силясь разглядеть вершину дерева.
- Статистика не хуже, чем у вас, я полагаю. - улыбнулся он небу и вернулся к созерцанию более приятных вещей, а именно к знойной итальянской подопечной своего сурового друга.
- Что ж, я увидел, что хотел, а вы замерзли. - дерзкий взгляд скользнул по рукам. - Позволите предложить вам руку на этот раз?

Его светлость вновь, неизменно галантно, подставил для опоры локоть, ведь, как минимум, одна рука ведьмы уже не имела приличного повода для отказа.

В смеющихся глазах прыгали искорки.

- Не тратьте свое искреннее сочувствие впустую, любезная миссис Эванс. Я того не стою.

 

Ведьма последний раз вдохнула горьковатый дым, уронила сигарету в сугроб и покосилась на Прайса.

 
Показать содержимое  

image.thumb.jpeg.f1c59ee4f9a50eb8d0e49811ae5aa75e.jpeg

Hide  
 

- Не обеднею. У меня много, - обворожительно-ехидно улыбнулась она. 

Левая ладонь невесомо коснулась предложенного локтя. Ещё самую малость легче - и кожа вообще не касалась бы тяжелой ткани одеяния любезного джентльмена.  

 

Любезный джентльмен удовольствовался и этим. Все-таки, на этот раз его предложение не было отвергнуто.
- Вы просто обворожительны! - абсолютно искренне восхитился виконт. 
Взгляд на мгновение прилип к ехидной улыбке, чуть навыкате миндалевидные глаза отразили легкую задумчивость, впервые с момента их знакомства.

А в следующую минуту Ричард уже вполне прилично смотрел прямо перед собой. Он педантично проводил Луизу до крыльца и учтиво распахнул перед нею дверь.
- Надеюсь и впредь быть объектом вашей щедрости. - он поклонился, улыбка выражала столь трогательную надежду, что заподозрить экзорциста в иронии было решительно невозможно.

 

Искренность встретила чуть более продолжительный взгляд тёмных блестящих глаз. Возможно, сейчас они глянули самую малость теплее. Миссис Эванс оценила бескомпромиссную открытость.

- Осторожнее с желаниями. Они исполняются не так, как вы ожидаете, - полуобернувшись в дверях, предупредила она. 

А через мгновение посторонилась, позволяя и галантному аристократу укрыться в тепле дома. 

Тёплое пальто повисло рядом с другими, снег, осыпавшийся с женских ботинок, подтаивал и уже оставил небольшую лужицу. Мельчайшие искры проявились в густых волосах ведьмы, стоило ей сделать движение под желтым электрическим светом холла. 

След прогулки остался поблескивающей влажной каймой по краю юбки. 

 

- Вы же ещё не знаете, чего именно я ожидаю. - кротко улыбнулся Прайс, с жадностью улавливая взглядом профиль суровой Мельпомены от инквизиции.

Заместитель Люцифера на туманных островах непринужденно скинул с не таких могучих, как у Патрика, но все же достаточно широких плеч подбитый мехом плащ. С самым невинным видом он потянулся повесить его на крючок одновременно с ведьмой, оказываясь тем самым довольно близко.

В честных глазах его нельзя было разглядеть и намека на умысел.

 

- Не думаю, что вы поскромничаете меня просветить в случае необходимости, - пожала плечами итальянка. 

Умысел или нет, близость или нет, Луиза ни одним мускулом не отреагировала на манёвр порочного экзорциста. С выражением флегматичной безмятежности на красивом лице она вернулась в своё кресло, удобное само по себе и в приятной близости от огня очага. 

Руки, бывшие основным рабочим инструментом у большинства способных к магии, потянулись к источнику тепла, который весело звал к себе янтарными бликами. 

 

- Ваша проницательность делает вам честь. 

Ричард решил коротать время до обеда там же, с другой стороны шахматной доски. Впрочем, красноречие его на том иссякло и виконт так же молча, как и ведьма, созерцал огонь.

*** 

Кухня

С тех пор, как экзорцист и ведьма проследовали вглубь сада, Патрик обосновался в кухне, мешаясь женщинам. Время от времени он беспокойно поглядывал в окно, ожидая возвращения гостя и его сопровождающей.

 

Вскоре к узкому кругу присоединилась экзорцистка, немедленно утащившая кусок копчёного мяса с тарелки с нарезкой. 

- Все готово, - сообщила она Патрику и подошла поближе, вместе с мужем выглядывая из окна и игнорируя добродушно-укоризненный взгляд кухарки Тесс. 

 

Патрик приобнял супругу одной рукой и на время оторвал взгляд от окна. Может быть, кто-то с ним и не согласился бы, но Патрик находил, что его жена, таскающая с тарелки кусочки мяса, со своим уже довольно объемным животом, совершенно очаровательна.

- Что-то они долго. - пожаловался он, целуя ее в щеку.

 

- Ты переживаешь за Ричарда или Луизу? - улыбнулась Кьяра, принимая ласку. 

Впрочем, скоро снова хлопнула входная дверь. 

- Вот и они. 

 

Патрик только вздохнул. Если бы ему предложили сделать ставку, он не решился бы выбрать из этих двоих.

- Боюсь, что они камня на камне от этого дома не оставят. Все равно, что подносить свечу к пороховой бочке. - проворчал он.

 

- Иногда, хороший взрыв это именно то, что нужно, - усмехнулась Кьяра. 

Она сказала бы что-то ещё, но кухарка возвестила, что обед вот-вот будет готов, и англичанка, поцеловав руку мужа, занялась сервировкой стола. 

 

Патрик ничего не ответил. Он решил подождать и посмотреть, что будет.

***

Милорд обещал "оживить" дом, и своё слово держал. Под пяту безудержного экзорциста, требующего праздничных приготовлений, попали практически все. Недоумевающие слуги покрывали орехи и еловые шишки позолотой, чердак был обследован на предмет украшений так тщательно, словно искали не мишуру, а хотя бы неизданные рукописи сэра Годрика.

Кьяра посмеивалась, наблюдая за всей этой суетой, и льнула к Патрику. За надёжным плечом инквизитора, под защитой его ребёнка экзорцистка была в безопасности: никто и ничего не смел от неё требовать. 

От итальянской ведьмы смели, и Луиза реагировала по-разному, под настроение. Иногда флегматично игнорировала все просьбы и пылкие речи, иногда снисходила до согласия и участвовала в творящейся вакханалии с напускным безразличием.  

 

Его светлость был переполнен разнообразными идеями, едва давая себе и другим времени на еду и сон.  

Хоть оставшиеся два дня перед Рождеством в канцелярии наблюдалось форменное затишье, оно прекрасно уравновешивалось тем, что устроил в чужом доме высокородный  гость.

На чердаке нашлись гирлянды и старые свечи, которые непременно следовало зажечь в ночь свечей. Джейн пугливо озиралась, но все-таки не смела возражать  и прилежно делала то, что приказал ей несносный экзорцист.

Ричард был собой и тем, что вокруг удовлетворен. Первая за долгое время минута затишья оказалась и последней. Экзорцист как раз провожал задумчивым взглядом окутанную невзрачным пальто женскую фигуру. Луиза сбегала от рождественских хлопот в один из укромных уголков небольшого сада. 

Прайс прислонился плечом к стене, все ещё глядя в окно, но глаза его смотрели не на заснеженную лужайку, а куда-то очень далеко. Коснувшись кончиками пальцев собственных губ, он улыбнулся своим мыслям и тоже отправился одеваться. Остался один завершающий штрих, чтобы дом стал идеальным.

 

Небеса снова просыпали на грешную землю снежок. Застегнутая, на сей раз, с наброшенным на волосы капюшоном, ведьма курила, забравшись в конец самой дальней аллеи, которая весной окажется рядом кустов сирени под защитой акаций. 

Невидящий взгляд её был устремлён вникуда, в равнодушную белизну над её головой уплывали зловеще темнеющие струйки табачного дыма. 

 

До захода солнца оставалось еще часа два, может быть немного больше. Последний шанс на приятную прогулку в одиночестве бледнел вместе с жидким золотом прикрытого густой вуалью облаков солнца.

В начале аллеи, за спиной у ведьмы, послышались хрусткие энергичные шаги мужчины в самом расцвете сил. Виконт Прайс, не скрываясь, шел нарушать чужое уединение. Лицо его дышало уверенностью, что ему просто не могут быть не рады.
- Луиза! - инициативный господин решил несколько сократить дистанцию, бытовавшую меж ними прежде. "Миссис Эванс" уже казалось слишком длинным и неуместным обращением. Кроме того, дама ведь предоставила ему право выбирать.
- Мне срочно нужна ваша помощь.

Объявил Ричард, подходя ближе и задевая плечом облезлый куст сирени. Снежок, припорошивший тонкие ветки, сорвался прямо на темные волосы итальянки.

 

Ведьма обернулась, отбрасывая капюшон и вместе с ним - снег. Но на концах густых, чуть вьющихся, тёмных волос осталась белая россыпь. 

- В чем? - выдохнула вместе с дымом итальянка. 

 

Экзорцист остановился в двух шагах от нее. На шаг раньше, чем собирался. Или даже на два. Поправил застежку плаща у ворота, зимняя одежда теснила шею, и с секунду молчал, глядя на женщину перед собой. 
- Где-то здесь я видел остролист. Нужно его непременно найти. Без венка на двери никак не обойтись. - он обаятельнейшим образом улыбнулся. - Вы знаете этот сад лучше его хозяев. Никто другой не сможет помочь мне так, как вы.

 

На губах ведьмы расцвела усмешка. 

- А красная свеча у вас есть? 

Итальянка щелчком отбросила докуренную сигарету и сделала несколько шагов, сократив дистанцию между собой и виконтом. Дорожка была узка. 

- В этом саду есть даже омела.

 

Виконт не сдвинулся с места до тех пор, пока Луиза не миновала точку максимального с ним сближения. Орбиты так и не пересеклись.

- На омелу я так же возлагаю большие надежды. - туманно сообщил виконт, следуя за дамой на полшага позади нее и сцепив руки за спиной. С такой позиции очень удобно было наблюдать за тем, как ложатся на тёмные  волосы снежинки, как пренебрежительно кривится краешек ее рта.

- А свечу я найду. Я становлюсь очень целеустремленным, если мне что-нибудь нужно. - многозначительно сообщил спутник и умиротворенно уставился на очередное заснеженное дерево.

 

- Полезное качество, - отозвалась Луиза. Голос откровенно показывал полное отсутствие заинтересованности упорством милорда. 

Пройдя несколько футов по заснеженной, но все же дорожке, ведьма свернула и пошла прямо по лужайке, огибая дом и приближаясь к зданию для слуг. Снег здесь доходил ей до середины лодыжек, уверенный шаг замедлился. 

Итальянка остановилась у куста, сквозь белую пыль демонстрирующего зелень и кровавую красноту ягод.

 
Показать содержимое  

image.jpeg.664a6a37d9e8acbe67ca4bd5443b8fd4.jpeg 

Hide  
 

Милорд озарял собою лесистый угол сада, словно фонарь в тысячу свечей.

- У меня множество полезных качеств. Хотите узнать, каких? - чуть обгоняя даму и поворачиваясь боком по ходу движения, Прайс заглядывал ведьме в лицо.

Луиза, наверняка, не хотела, но виконта это не особенно смущало. Его вообще трудно было смутить. 

Возле куста падуба его светлость с коварной улыбкой извлек из-под плаща секатор, позаимствованный из садовых принадлежностей Кьяры. Он продемонстрировал, как бодро хрумкают челюсти садовых ножниц и весело поинтересовался.

- Вы будете стричь или собирать? - очевидно, оставить провожатую в покое не входило в планы его светлости.

 

- Ума не приложу, зачем бы мне это могло понадобиться, - со своей любезной улыбкой отозвалась ведьма. 

На вопрос, прямо подразумевающий её прямое участие в процессе Луиза лишь пожала плечами. 

 

Ричард только блеснул глазами, но ничего не сказал.

- Тогда я буду стричь. У меня наверняка получится прекрасно! - возвестил экзорцист, угрожающе надвигаясь на несчастное дерево.

Луизе он вручил холщовый мешочек, продемонстрировав неожиданную для своего легкомысленного образа предусмотрительность. 

Ухватившись за ручки секатора сразу двумя руками, его светлость принялся уродовать несчастный куст, павший жертвой демонстрации полнейшего невежества взбалмошного гостя О'Коннеллов в профессии садовника.

 
Показать содержимое  

images?q=tbn:ANd9GcQGYMuXYErdEGD3x_6GXk-JGDXZlUOTJjqWPr4d8xNNDm-7_BB7

Hide  

 

На снег одна за одной падали твердые, будто восковые, веточки. Листья заманчиво блестели яркой зеленью, растопырив в стороны двухдюймовые шипы. 

Прайс так разошелся, что ещё немного и от куста остались бы лишь голенастые стволики.

 

- Умение вовремя остановиться - тоже полезное качество, - заметила Луиза, опускаясь, чтобы собрать добычу виконта, и не заботясь о том, что её юбка вымокнет в снегу. 

Твердые веточки с трудом умещались в холщовую сумку, норовили выскользнуть, проткнуть. Одному из шипов все же удалось найти дорогу к коже через бархатную перчатку. 

Луиза процедила ругательство на итальянском.

 

Садовые ножницы замерли, так и не сомкнув свои челюсти. Прайс обернулся на звук женского голоса и, как будто спохватился.

- О, вы поранились! - его светлость немедленно опустился на одно колено перед итальянкой и спрятал колюще-режущее под плащ. - Прошу прощения. Это все моя вина... - весь вид его был самое искреннее раскаяние.

- Позвольте вашу ручку? - экзорцист протянул к пострадавшим пальцам обе руки.

 

- Пустое, - коротко бросила Луиза, поднимаясь и стряхивая с себя снег. 

Мешочек с ветвями падуба аккуратно держали у самой горловины бархатные пальцы не пострадавшей руки.

 

Если бы сейчас этих двоих видели со стороны, у надзирающего появился бы ещё один повод для волнения. Ведьма с мешочком колдовских трав и коленопреклоненный виконт перед ней, все ещё протягивающий неведомо куда руки. Ни дать ни взять, предложение руки и сердца.

Постояв так ещё несколько секунд, не раздумает ли дама?, экзорцист тоже поднялся на ноги. Долго очищал колено. Выпрямился и сказал с неизменной многозначительной улыбкой сказал:

- Луиза. - в проникновенном баритоне угадывался лёгкий укор. - Не нужно так волноваться. Я не собирался делать ничего... противоестественного.

 

Итальянка выслушивала успокоительное признание со скептически изогнутой бровью, а потом усмехнулась. 

- Инквизитор, коленопреклонённые мужчины не являются поводом для волнения в моих глазах. 

 

- А раз так, что мешает вам позволить мне искупить свою вину? - Прайс подошёл на шаг ближе, потом ещё немного ближе. - Муки совести не позволят мне заснуть сегодня ночью, если я все не исправлю. Не будьте такой жестокой, Луиза.

Он остановился в двух футах, когда приличия уже трещали по швам, но ещё не расползались. Тёмный плащ с крупной серебряной застежкой прошелестел последний раз, когда настырный гость снова предложил свою руку ладонью вверх. На короткие тёмные завитки волос опускались редкие снежинки, они не таяли.

- Я, некоторым образом, целитель. - вкрадчиво произнёс Ричард, бесовские глаза тяготели теперь скорее к кошачьей зелени, нежели к тёплым древесным оттенкам.

 

Пальцы ведьмы, обтянутые перчаткой, обвели по воздуху контур предложенной руки.

- Не забывай, с кем имеешь дело, инквизитор, - гипнотически низко и мягко предупредила итальянка, обходя экзорциста кругом, и из-за широкой спины продолжила, - когда просишь о милосердии меня.

Приличия восстановились вместе с дистанцией, когда Луиза отступила на пару шагов. 

- Не думаю, что Господь одобряет подобное расточительство, - нормальным и почти весёлым голосом сказала она. 

 

Прайс почти ощутил неслучившееся прикосновение. Почти качнулся в сторону колдуньи, завладевшей всем его вниманием. Всем существом. 

Луиза подала ему руку, будто для танца,  но так и не вложила пальцы в раскрытую ладонь. И когда она скрылась за его спиной, когда больше не могла видеть его лица, виконт закрыл глаза, в тщетной попытке запомнить свои ощущения. Губы сами собой приоткрылись, обнажая в улыбке  крепкие ровные зубы. Пару раз вырвались изо рта рваные облачка пара.

До сих пор он лишь пытался втянуть ее в эту игру. И вот сегодня, кажется, она сделала шаг в нужную сторону. Оркестр вступил, партнёр в полупоклоне ожидает свою даму, чтобы станцевать  с ней особенный танец. 

Рука опала с большим опозданием. Ричард медленно повернулся, с трудом взяв себя в руки.

- Я, пожалуй, готов рискнуть. - сдержанно заметил он, ступая следом и буквально пожирая глазами недоступную нынче ручку в бархатной перчатке. - И... если это тебя не затруднит, называй меня Ричардом. - не касаясь, он нахально склонился к ее уху и добавил шепотом, по секрету. - Это немного скрасило бы мои грядущие страдания. 

 

Блестящие карие глаза насмешливо покосились на наглеца. 

- Если только немного, - чуть подумав, согласилась ведьма. 

И улыбнулась.

- Мы здесь закончили, Ричард?

 

- Гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. - позволил себе не согласиться галантный нахал, просиявший, как майское солнышко, когда, наконец, добился небольшой уступки.

- Здесь - да. Но у нас есть ещё одно архиважное дело. - движением руки Прайс вновь предложил даме вести.

Луизе это, похоже, нравилось.

 

- Вот это уже хуже, - дернулась изящно очерченная бровь. 

И итальянка выразительным жестом потребовала предоставить ей опорный локоть. Очевидно, до той поры она не собиралась сделать и шага.

 

Экзорцист рассмеялся. И с готовностью предоставил даме точку опоры, сделав это, как и прежде, элегантно наклонив кучерявую голову.
- Нет ничего проще, чем женщине заставить мужчину страдать. - утешил он кровожадную ведьму, многозначительно шевельнув бровью. - Всегда можно придумать другой способ
В фантазии знойной итальянки Прайс ничуть не сомневался, хоть и знал ее всего несколько суток.

Несносный виконт довольно долго водил даму по зимнему саду, все замедляя и замедляя шаг. Забавно, но... ему не хотелось, чтобы эта прогулка заканчивалась. Он говорил глупости, рассказывал анекдоты, балагурил, сам смеялся собственным шуткам и тормошил мрачную ведьму, настойчиво интересуясь, понравилась ли ей та или иная история. Он не огорчался, если она говорила "нет".

Запоминал, если говорила "да".

- А вот и она. - заметил, наконец, его светлость, останавливаясь и задирая голову.
Ему удалось найти самое большое и самое корявое дерево в радиусе мили от дома своего друга. Это была очень старая белая ива. Летом она подметала серебристыми косами землю, а сейчас унылая и серая, ссохлась, скривилась, словно облысевшая старуха, вздыхающая о косе с локоть толщиной, которая была у нее в молодости.

- Осталось влезть наверх и достать.

Самый красивый пучок, по традиции, располагался выше всего.

 
Показать содержимое  

7671114.jpg.193f5b44cc87696f929803ff11a7d3a7.jpg

Hide  

 

Прогулка затягивалась, но итальянка неожиданно для себя самой обнаружила, что её это не беспокоит. 

После того, как она осталась одна, Луиза заклеймила нелюбовью весь мир и всех людей в нем. К тому же, как показал её жизненный опыт, они мало чем отличались друг от друга. Рори Дэвис дал ей повод выжить, и ведьма была благодарна. Патрик и Кьяра завоевали сначала её уважение,  потом - привязанность. 

Прайс... не раздражал. 

Луиза, в свою очередь, запрокинула голову, оценив расстояние от земли до вожделенного пучка. И с милейшей улыбкой сделала приглашающий жест. 

- Удачи.

После чего закурила с самым невинным видом. В её арсенале было средство избавить экзорциста от трудов, но использовать его она не собиралась.

 

Экзорцист развернулся к даме лицом, когда та перестала нуждаться в его руке, и воззрился на нее с неподдельным возмущением.

- Что, и даже не попытаешься отговорить меня от этой глупой затеи? Не скажешь что-нибудь рассудительное? А если я упаду и сверну себе шею?

Уголки красивого рта пару раз дрогнули, но Прайс усилием воли заставил себя держать серьёзный тон. Не расхохотаться с каждой секундой становилось все сложнее.

 

- Нет, - жизнерадостно ответила ведьма, выдохнув струйку дыма. И, стряхнув пепел, развила свою мысль:

- Сам сказал, что она тебе позарез нужна. Зачем мне тратить слова на твою целеустремленность. Кроме того, я хочу оценить зрелище. 

 

- Чего только не сделаешь ради красивой женщины! - воскликнул рыцарь без страха и упрека, воодушевленный высказанным вслух желанием.

Он расстегнул плащ и движением фокусника накинул тяжелую меховую свою накидку Луизе на плечи. Застежка щелкнула, руки добровольного шута оказались в опасной близости от ее лица, но Прайс вел себя на диво благоразумно. 

Под черным сюртуком шею его плотно охватывал замысловато завязанный белый галстук, заколотый золотой булавкой.
- Внимание! Смертельный номер! Исполняется только один раз. - голосом конферансье провозгласил он, отступая от ведьмы на пару шагов, и делая классический цирковой комплимент для несуществующего зала. Музыкальный баритон, исполняющий любую прихоть своего хозяина, от мефистофельских интонаций перешел к интимному полушепоту, обращенному лично к единственной зрительнице.

 - Если я не вернусь, то завещаю тебе заботиться о моей собаке.

Сделав последние распоряжения, почти сорокалетний экзорцист весьма бодро для своих лет, взбежал по самому простому участку: толстому основания ствола, наклоненному под большим углом. Дальше ему пришлось раза два подтянуться на ветках, а потом, на высоте не менее шести ярдов над землей, экзорцист встал на горизонтальную ветвь, и отпустил руки.

- Надеюсь, зрелище стоит того..

Канатоходец в сапогах для верховой езды раскинул руки в стороны и пошел. Вот он опасно зашатался, судорожно взмахнул руками раз или два, и, когда уже казалось, что падение неизбежно, вдруг обретал равновесие и бросал вниз заинтересованные взгляды.

 

- Ну, на земле ты так или иначе окажешься, - ободряюще сказала ведьма, придерживая тяжелую тёплую накидку на своих плечах. 

 Заинтересованные взгляды Ричарда встречали блестящий и темный взгляд снизу. Увы, ни тени беспокойства в нем не было. Луиза невозмутимо наслаждалась табаком, наблюдая за редким зрелищем экзорциста, мимикрирующего под белку. 

Когда же виконт достиг середины ветви, его слух настигла пара отрывистых хлопков. 

 

- Вот это овация.. - иронично восхитилась белка-переросток, остаток пути преодолевая почти бегом. Кулак, с зажатым в нем пучком зелени с полупрозрачными ягодами,  победно вскинулся над головой, Прайс опасно повернулся на каблуках и расслабленно отправился обратно. Впрочем, путь циркового артиста тернист: Ричард чуть не сорвался, сапоги поехали по обледеневшей коре.

Пришлось спрыгнуть в снег с высоты своего роста.

- Свершилось. - дыхание вырывалось изо рта морозным паром, при ближайшем рассмотрении оказалось, что циркачества несколько утомили стройное тело экзорциста, но не его беспокойный разум. - Полагается ли герою награда?

Лучезарно улыбаясь, он подступил со своей омелой почти вплотную к хранительнице рыцарского плаща. Древесные глаза в начинающихся сумерках меняли цвет. Золото, изумруд, оникс. Этот взгляд, определённо, не был лишен гипнотической ведьминской силы.

 

- Кто совершает подвиги награды ради, не герой, а всего лишь наёмник, - назидательно произнесла ведьма, успевшая докурить, пока Прайс заканчивал разорять хозяйский сад. 

Ее пальцы коснулись крупной серебряной застёжки и как-то по-особенному сложились. Тяжелый меховой плащ обнял плечи экзорциста. 

 

- Герои тоже иногда хотят кушать. - не менее назидательно отозвался виконт и легко рассмеялся. - Увы мне. С годами я стал прагматичнее.

Волшебным образом перемещающийся плащ на некоторое время отвлек Прайса от созерцания своей спутницы, но ненадолго. 
Он улыбнулся и, поймав ручку в бархатной перчатке, учтиво ее поцеловал. 

 

Луиза лишь улыбнулась в ответ. Но опираться на руку мужчины по дороге домой не стала. 

***

В холле им встретилась Кьяра, направлявшаяся из гостиной в кухню. 

- Меня эксплуатируют силы Инквизиции, а мой Надзирающий не куёт не мелет, - немедленно пожаловалась ей Луиза, вешая пальто на крючок и сбивая снег с сапог на каблучках. Её юбка оказалась во влажных пятнах до самых колен. 

- И что по этому поводу нужно сделать? - осведомилась экзорцистка, пряча улыбку.

- Я требую компенсацию! - заявила избаловавшаяся ведьма. - Бисквиты, которые, как я слышу, напекла умопомрачительная Тесс, и чашку горячего чая. Нет, - на виконта упал мимолетный взгляд. - Две!

 

Виконт, чрезмерно скромный, разрумяненный от акробатических упражнений на морозе, снимал с себя плащ у двери.

- Ричард П-райс! - позвал приглушенный расстоянием бас, локализованный, судя по всему, в гостиной.
- Слушаю, друг мой! - патетично отозвался его светлость, пальцами ероша кудрявые, влажные от снега волосы и встряхивая голову, как пес. 

- Что ты натворил? Опять.

- Всего лишь добывал необходимые атрибуты для праздника. Мне требовалась помощь. - радушно пояснил Прайс, лукаво подмигивая ведьме и откланиваясь по дороге Кьяре, и прошел в гостиную. - Неужели я заслуживаю порицания?

Инквизитор ворчливо ответил что-то, но в прихожей сложно было разобрать, что именно.

 

Кьяра улыбнулась, провожая виконта глазами, и приобняла плечи ведьмы. 

- Идем, дорогая. Ограбим чудесную Тесс, - с этими словами дамы удалились, предаваться запретному для них греху чревоугодия. 

 

Пока женщины старательно мостили бисквитами дорогу в ад, мужчины развлекали друг друга беседой.

О чем? Никто из домашних не слышал, но временами из комнаты в которой раньше происходили турниры по шахматам, доносился сдержанный басовитый смех, ему вторил музыкальный баритон.

Через некоторое время бас покинул гостиную и задержался у двери библиотеки. Баритон продолжил свой разговор с початой бутылкой виски, и кажется, она даже отвечала.

 

Луиза, довольная и отогретая чаем, возвращалась в свою комнату, когда на ее пути возникла скала с аурой инквизитора и спиртного.

 

Скала прилежно сливалась со стеной, стараясь принять вид праздный и неугрожающий, но в силу естественных причин, получалось плохо - Патрик банально занимал слишком много места.

Инквизитор дождался, пока ведьма подойдёт поближе и спросил нормальным, без запинок, голосом. Так всегда случалось, когда он имел дело с алкоголем.

- У тебя все в порядке? Все хорошо? 

Заботливый и строгий отец весьма странного  по составу семейства отлип от стены и теперь загородил собой вообще все. Прозрачные глаза, впитавшие в себя жёлтый свет экспериментальной электрической лампы, смотрели внимательно и пытливо.

 

Ведьма, которая при приближении демонстративно заложила руки за спину самым чинным образом, продемонстрировала пострадавшую конечность. 

- Палец проколола, - драматически сообщила она. - Пролила, так сказать, кровь на благо общего дела. 

Очи цвета спелых маслин изучали Патрика. 

- Нормально. А не должно быть?

 

Патрик улыбнулся краешком рта и склонил голову, задумчиво глядя себе под ноги.

- Нет, я просто так... на всякий случай спросил. - тягуче отозвался надзирающий. Драмой и пролитой из пальца кровью ирландец почему-то не проникся. Но в целом, настрой ведьмы ему понравился.

- Ладно. Раз все у тебя хорошо... - вполголоса, ведь время было уже позднее, мирно отозвался он. Легонько, едва не сшибив с ног, похлопал Луизу ладонью по плечу и обдал слабыми винными парами. - Иди спать.

По-медвежьи повернулся и неспеша направился к себе.

 

- Si, padre, - ведьма присела в довольно издевательском книксене. И широко улыбнулась на прощание. 

***

Кьяра, облачённая в ночную сорочку и халат, уютно устроилась на кровати, полусидя, с книжкой, и обмотавшись одеялом. Настольная лампа, не электрическая, прозаически керосиновая, бросала тени на её все ещё молодое лицо. 

- И этот человек когда-то говорил мне, что не пьёт, - спокойно сказала она, не отрываясь от чтения. 

 

Патрик закрыл за собой дверь, чуть раскачиваясь, прошёл в спальню. Он сел на кровать, спиной к жене и принялся раздеваться.

- Я и не пью. - мирно ответил он, пытаясь сообразить, уж не упрек ли это? И заодно, неуклюже стаскивая с себя обувь. - Разве я сейчас пьян? Да и... когда это было последний раз?

 

 - Пьян, - все так же безмятежно отозвалась Кьяра, переворачивая страницу. - По голосу слышно. Каждый раз, когда мы видим Ричарда. Как у него дела, кстати?

 

Патрик не без усилий разобрался с башмаками и выпрямился. 

- Ну может немного. - после некоторого раздумья согласился он, поводя широкими плечами. 

А потом грузно повалился на постель, утыкаясь носом  Кьяре в бок и обнимая ее одной рукой.

- Что в этом такого ужасного? Я же хорошо себя веду, правда? - инквизитор по-медвежьи завозился, раскутывая кокон из одеяла и придвигаясь ближе.

 

Кьяра отложила литературу на столик у кровати и глянула, улыбаясь, на своего викинга. 

- Лучше всех, - согласилась она, отворачивая край одеяла и раскрывая руку для объятия, предлагая инквизитору своё плечо. 

 

До плеча ирландец так и не добрался, остановившись где-то под рукой. 

- А раз так, что же тебе не нравится? - снизу на нее глянули абсолютно невинные бледно-голубые глаза. - Ричард - мой друг. И я ему рад

Инквизитор глубоко вздохнул, пристраивая широкую ладонь на животе, едва касаясь кончиками пальцев, и прижался к нему губами.

- Твоя маменька сердится совершенно без всякого повода. - пожаловался он тому, кто в этом животе сидел. 

 

Тонкие сильные пальцы хирурга зарылись в русые волосы.

- Почему ты мне это напоминаешь, милый? Разве Ричарда плохо приняли в этом доме? Он чем-то недоволен?

Вопрос подкрепило нежное шевеление, едва ощутимое чуткими губами. 

 

Но ирландский викинг не отвечал. Он забыл как дышать, нежно и мягко прижимаясь щекой к тому месту, где только что ему почудилось...

Показалось или нет?

Он весь обратился в осязание.

 

Ощущение повторилось, на этот раз отчетливее. 

- Вот непоседа, - улыбнулась Кьяра. 

 

Патрик судорожно выдохнул, поднимая глаза к ее лицу.

- Это он, да? - почему-то это маленькое событие произвело на него сильнейшее впечатление. - И давно так?..

Про Ричарда он и думать забыл.

 

Маленькая теплая ладонь ласково обняла щеку потрясённого. 

- Недавно. Я сначала решила, что мне кажется. Но он меня переубедил. 

 

Инквизитор молчал. Ему требовалось время, чтобы осмыслить все. Он опустил голову на подушку и притих, лёжа с распахнутыми глазами.

Дыхание атланта ритмично, как прибой, билось о бок маленькой экзорцистки и откатывалось обратно. Ладонь рассеянно скользила по круглому животу.

 

Кьяра не мешала Патрику осмысливать, лишь накрыла шершавую ладонь своей, останавливая бездумное движение. 

 

Инквизитор моргнул и убрал руку.

- Прости. - смущенно пробормотал он.

По правде говоря, ему было немного страшно. Или даже не немного. 

- Знаешь... я ведь не хотел тебя расстраивать. - он поднялся по подушке выше, поцеловал в висок. - Ты мне веришь?..

 

- Мне теплее, когда она на одном месте, - пояснила англичанка, ощупью находя руку инквизитора. 

Русоволосая голова повернулась на подушке, тёплые серые глаза смотрели на Патрика, улавливая беспричинное беспокойство в голубоватом хрустале его взгляда. 

- Все хорошо, любовь моя.  

 

Патрик улыбнулся, отдавая жене на откуп и руку и все, что она пожелает. 

- Да. Конечно. - согласился он, обнимая ее, но... все равно беспокоился.

Это было глупо. Ведь все и впрямь было хорошо.

 

Она понимала. Почему? Потому что сама думала о том же. Как все изменилось за прошедшие полгода, перевернулось с ног на голову, как зыбко и хрупко было обретенное спокойствие. 

Познавший холод и тьму одиночества знает истинную цену самому слабому огоньку, самому тонкому лучику. А их заливал драгоценный, золотой солнечный свет. Как можно было не бояться потерять это?..

Кьяра обнимала своего беспокойного мужа, нашептывая, что ничто не сможет их разлучить. А потом мурлыкала колыбельную, ту самую, которую инквизитор слышал от неё по дороге от одной точки безумия к другой. 

Пока он не заснул. 

***

Дом погружался в сон, но не все соблюдали неписаный закон тишины в ночное время. В коридоре, куда выходила комната ведьмы, послышались лёгкие шаги. Человек с аурой экзорциста остановился перед дверью. Несколько томительных секунд прошли в неподвижности, а потом ноги понесли своего хозяина дальше.

- Сердце красааавиц, склонно а измеееене... - выводил свою излюбленную арию Прайсовский баритон.

Выводил тихо, почти любовно, со знанием дела.

А через минуту уже бессловесное мычание на ту же легкомысленную мелодию, донеслось из гостевой комнаты по соседству с той, что принадлежала ведьме.

Каменные наружные стены дома компенсировались до безобразия тонкими деревянными перегородками внутри, в этой части дома. Тут явно требовался ещё ремонт.

 

Тонкость стен работала в обе стороны. Если можно было слышать музыкальный баритон милорда, то и милорд способен был различить стеклянный звон в соседней комнате, характерный хлопающий звук, с которым пробка покидает бутылочное горлышко, и тихий плеск. Женский голос вмешался лишь раз, процедив едва слышное merda, видимо, по поводу громкости звона посуды.  

 

Очевидно, звук вынимаемой из бутылки пробки и итальянское ругательство прозвучали, как приглашение. Потому что бессловесное пение немедленно смолкло. А ещё через пять минут в дверь Луизы вежливо постучали.

 

Из-за двери послышалась невнятная и не очень дружелюбная фраза на итальянском, после - какой-то шорох. 

Нахальному экзорцисту, который поступал отнюдь не мудро, приходя в гости поздним вечером, пришлось подождать. Наконец, дверь приоткрылась, из-за неё смотрели тёмные блестящие глаза.

 
Показать содержимое  

image.thumb.jpeg.4fe91c0ee0b2225a70792db42786249d.jpeg

Hide  
 

Простое серое платье было явно надето наспех, и, очевидно, являлось более приличным вариантом, нежели то, что облекало фигуру хозяйки комнаты до этого. 

 

Темным блестящим глазам, которые воззрились на гостя с явным осуждением предстал его светлость виконт Прайс, собственной персоной. При галстуке и в этаком уютном, домашнем жилете, раскрашенном в легкомысленные цветочки.

 
Показать содержимое  

cravat16.thumb.jpg.9d11a0bf2f0bfb59206da3a9d8a74b11.jpg

Altissimo-Moda-Chaleco-chaqueta-guateada-Paisley-Sin-mangas-para-hombre-0-343x500.jpg.a8e3022a953911f53e2609473fffd287.jpg

Hide  
 

Не слишком гладкий после утреннего бритья подбородок и слегка развязный под воздействием алкоголя взгляд чудно дополняли образ.
- Закон Бойля-Мариотто гласит: вино, выпитое в хорошей компании идет только на пользу организму. 
Губы Ричарда разъехались в несколько более откровенной, чем недавно в саду, улыбке. Он был, несомненно, пьян, однако отлично понимал, кто он, где находится и что делает. Сказывался обширный жизненный опыт.

- Я чувствую, что тебе нужен собутыльник. - подмигнул экзорцист, привалившись плечом к дверному косяку. 

Взгляд от лица ведьмы съехал вниз, к воротнику ее платья, очевидно, отправившись туда в поисках корсета. Или хотя бы его следов.

 

- А простая арифметика говорит, что вино, разделённое на двоих - это вдвое меньше вина для каждого, - возразила ведьма. - И у меня только один бокал. Чутьё тебя подводит, инквизитор. 

Итальянка повернулась, взявшись за ручку двери. Обозначившийся под светлой тканью изгиб дал понять, что корсет под платьем отсутствует. 

 

Удовлетворив частично любопытство, Прайс поднял глаза и подставил двери ножку, захлопнуть ее теперь не получилось бы.

- Да брось... - вальяжно протянул он, где-то на краю нетрезвого сознания понимая, что дело не в бокале. - я компенсирую все затраты. Завтра. Что предпочитаешь? Скотч, виски, мадеру?.. - и по секрету сообщил, немного склоняясь вперед, но так и не отлипая от стены. - А пить я могу из горла. Не страшно.

 

Луиза отпустила дверь, понимая, что все равно её не закроет, и зеркально прислонилась плечом к косяку, скрестив босые ноги в щиколотках и нисколько не смущаясь тем, что нарушитель может их видеть.

- Назови хоть одну причину, по которой распитие спиртного ночью в одиночестве должно привлекать меня меньше, чем то же самое в твоём обществе.

 

Получив в своё распоряжение ещё немного времени, Прайс решил не тратить его даром и брать быка за рога.

- Твой надзиратель не одобряет одиночное распитие спиртного. - сразу зашёл он с козырей, складывая руки на груди.

Миндалевидные глаза Прайса в сумерках совершенно почернели, потемнела и смуглая кожа. Несмотря на чопорный викторианский костюм и сносное поведение, вся его фигура, каждое слово, слетавшее с красивых уст, были неприличны. Ричард был красив той особенной порочной красотой растленной римской знати.

Усугубляло эффект то, что он прекрасно знал об этом.

- Я обаятелен, хорош собой и вообще, приятен во всех отношениях. Кроме того, ты мне нравишься. - без всякого перехода или стеснения сообщил музыкальный баритон, соблазнительно улыбаясь и поблескивая во тьме жемчужными зубами и белками глаз. - Целых три причины. Выбирай, какая тебе больше по вкусу.

Он взял небольшую паузу, чтобы рассмотреть обнаженные щиколотки, одним своим видом опрокидывающие любые представления о благопристойности дамы.

- Я бы предложил прогулку под луной, раз уж ты не хочешь со мной пить, но там довольно холодно, и облака. Не слишком-то получилось бы романтично. Впрочем, стоит тебе только пожелать... - ирония переплеталась в его речи с серьезными намерениями слишком тесно, нельзя было разобрать, где что.

Ричард не смог бы и сам сделать это. Не сейчас.

 

Луиза неожиданно улыбнулась и толкнула дверь, распахивая её. Впрочем, если бы экзорцист замешкался, тяжёлая створка могла бы украсить бедовую скулу красивым фиолетовым синяком. 

- Мой надзиратель не одобряет употребления спиртного женщинами как такового. А у тебя безумное самомнение, - итальянка посторонилась, жестом разрешая войти. 

- И да. Я предпочитаю кьянти. 

 

Распахнувшаяся дверь наткнулась на мужскую ладонь. Ричард ценил симметрию своего лица и старался не допускать ее нарушения.

- Кьянти. - повторил экзорцист, переступая вожделенный порог и замирая на мгновение, лицом к лицу с хозяйкой. - Я запомню.

Прайс вошёл, окидывая взглядом скромную обстановку. Глаз задержался лишь на фотографии, занимавшей почетное место в этой комнате. Молодой мужчина и ребёнок у него на руках.

Сложно было придумать более прямое послание незваному гостю, но не в привычках виконта было отказываться от того, чего добился трудом. Красноречие не должно было пропасть впустую.

Гость взял второй табурет и поставил его так, чтобы прислоняться к комоду, как к спинке стула. Случайно или намеренно, но чернявая голова загораживала теперь последнюю частичку прошлого, являя собой разительный контраст с горем и одиночеством.

- Патрик в самом деле запрещает тебе пить? - поинтересовался Прайс таким тоном, словно только что произнёс оксюморон.

 

- Патрик не может что-либо мне запрещать, - отозвалась ведьма, наполняя кроваво-красной жидкостью единственный бокал и передвигая его по столу в сторону экзорциста. Села напротив, опираясь локтем о блестящую поверхность стола.

- Но он не одобряет. 

Бутылка в красивой руке приподнялась, словно в ожидании тоста. 

 

Экзорцист усмехнулся.

- У Патрика это очень хорошо получается. Не одобрять. 

Скептически оглядев предложенный бокал, Прайс жестами пояснил, что желает меняться. Бутылку себе, бокал - даме.

 

- Я ведь тебя не приглашала, - улыбаясь, сказала Луиза. 

Намек был вполне прозрачен. 

 

Ричард набрал воздуха в грудь, но... вдруг выдохнул его, так ничего и не сказав, и рассмеялся.

- Но ты меня впустила. - змей-искуситель блеснул глазами и поднял бокал на тонкой ножке вверх. - Рад знакомству, Луиза. - мурлыкнул экзорцист и сделал большой глоток.

Тост состоялся.

 

Ведьма последовала его примеру, не ответив взаимным признанием в радости знакомства. 

- Расскажи о Патрике. Каким он был десять лет назад? 

Столик был слишком низок, и Луиза сидела, подогнув стройные длинные ноги. Мало того, что её ступни оставались бесстыдно босы, под серой тканью угадывались округлости колен.

 

Ричард смерил женственную фигуру оценивающим взглядом, сквозь стекло бокала.

- Он был великолепен. - экзорцист ослепительно улыбнулся. - Карающий меч божественного правосудия. Бешеный идеалист, невозможно контролировать. Святая наивность в крови по колено.  - он сдержанно рассмеялся и бросил на ведьму лукавый взгляд. - Да в общем... он и теперь не слишком изменился.

 

Ведьма улыбнулась. 

- А ты сам? Изменился за это время?

 

Прайс вздернул бровь и склонился вперед, к хозяйке комнаты, в которую он так недавно буквально ворвался с боем, оперся локтями о маленький столик.
- Радикально! - решительно возвестил он, и, после некоторого раздумья пояснил, что именно заставило его так думать. - С некоторых пор мне нравятся брюнетки. - на губах экзорциста заиграла многозначительно усмешка, он пригубил вина.

- Об этом лучше спрашивать уже Патрика, он достаточно предвзят, чтобы представить меня в наилучшем свете. Глупо хвалить самого себя, хоть у меня и неплохо получается. - он помолчал немного, взболтав вино на дне бокала и вглядываясь в него, как видно, в поисках истины. - Отличный план, верно?

 

- Такая скромная перемена для такого значительного временного отрезка, - протянула Луиза, умело изображая разочарование, и снова поцеловалась с бутылкой. Выразительно качнув её, поинтересовалась, будет ли гость ещё. 

- "Исключительная сволочь" - это в наилучшем свете? - красиво очерченная бровь издевательски приподнялась. - Почему же вы разошлись? Не сошлись характерами?

 

Гость подвинул бокал ближе к хозяйке и сам придвинулся немного ближе.

- Исключительный - вот что важно! - со значение подняв палец в воздух, подчеркнул Ричард.

Издевка прошла мимо цели.

- Остальное - детали. 

Прайс принялся чертить на столе какие-то знаки. 

- Наши отношения исчерпали себя. - отпустил откровенную двусмысленность виконт, гадко улыбнувшись. - Но, как видишь, мы сумели остаться друзьями. 

 

- По-моему, "сволочь" важнее, - с прежней улыбкой возразила ведьма. В бокал виконта снова пролилось кроваво-красное. Тосканское, сухое. - Это ведь, скажем так, суть. А исключительность - всего лишь отражает степень. За хорошую дружбу, Ричард. 

 

Ричард тонко улыбнулся.

Сволочь и убийца. Они двое прекрасно дополняли друг друга целых семь лет. У них был чудесный эффективный дуэт, а потом все полетело к чертям. 

- За дружбу. - лучезарно улыбнулся экзорцист, не потрудившись опровергнуть свою сволочную суть.

Он опрокинул в себя очередные полбокала и основательнее привалился спиной к комоду.

- Его можно пить галлонами! - обрадованно объявил виконт. - Отлично! Просто прелесть.

 

- Мои запасы не столь основательны, - заметила ведьма. Она эгоистично чаще прикладывалась к бутылке сама, чем доливала своему визави. - И даже если бы - моя щедрость не простирается так далеко. 

Итальянка понемногу хмелела. Долгая прогулка на холоде, а потом жаркий уют дома, скромный ужин в виде чашки чая с бисквитом делали своё дело. 

Впрочем, ум она сохраняла достаточно ясный, чтобы не забывать, кто перед ней сидит. 

 

Тот, кто сидел перед ней пристально, со странным одобрением, поглядывал, как ведьма целенаправленно напивается.

- Жадность - грех. - усмехнулся Прайс, продолжая изучать сидящую напротив, через маленький круглый столик, женщину. Она была немолода, но все ещё очень и очень хороша собой.

- Давай поговорим о тебе. - подперев мужественный подбородок рукой, Ричард взглянул на ведьму своими восточными, затуманенными вином глазами. - Зачем ты пьешь? Чего пытаешься добиться?

 

- Как раз будет комплект, со всеми прочими моими прегрешениями, - усмехнулась Луиза, в свою очередь, рассматривая экзорциста. И если взгляды пересекались, итальянка без тени стеснения смотрела в хищные, древесные глаза. 

Сидеть вот так, с глазу на глаз с мужчиной, обмениваясь тем, что не всегда даже венчанные супруги говорили друг другу... ей что-то это напоминало. Нечто давно и намеренно забытое. 

- Во-первых, не твоё дело, - напомнила о границах ведьма, доливая в бокал виконта. - Во-вторых, улучшает сон. И лучше случайных связей, потому что бутылка не страдает нарциссизмом и не требует, чтобы ты осталась утром ещё на пару часов. Открыл, опустошил, выбросил, и по новой. Твоё здоровье.  

 

Зрительная дуэль продолжалась ещё с минуту, а потом экзорцист засмеялся, задорно и весело, хлопая себя по коленям. Наконец, он угомонился и поднял руки, капитулируя.

- Я не спрашивал "почему?". Я спросил "зачем?". Чувствуешь разницу? - он вдруг замолчал, перестав, наконец, улыбаться. Не имея привычки переживать с другим человеком его огорчения, экзорцист старался не лезть в чужое прошлое.

Обычно, ему это не было интересно.

- Ума не приложу, зачем вообще оставаться на ночь? - деловито поинтересовался он. - Вот где корень зла! Как ты сказала? Откупорил, выпил, выбросил. - он снова засмеялся и принялся тянуть из бокала вино.

Не похоже, чтобы виконт собирался уходить. 

- Ну а что насчёт неслучайных связей? К слову, от нарциссизма не страдают. Им наслаждаются. - он снисходительно улыбнулся.

 

- Я и ответила. Вместо снотворного, - пожала плечами ведьма, последний раз даря бутылке поцелуй. 

Подразумевалось, очевидно, что чужое тело тоже использовалось "вместо снотворного". 

Итальянка щелкнула по бутылке ногтем, та обиженно прозвенела пустотой в ответ. Отставив её на пол, Луиза подперла подбородок ладонью и снова воззрилась на Прайса. 

- Ты знаешь толк, да? В нарциссизме. Это заметно. 

Hide  
Преложение, от которого невозможно отказаться 

- Расточительство. - возмутился Прайс, говоря, очевидно, не только и не столько о вине. - Процессом нужно наслаждаться. Потребности нельзя низводить в необходимость, напротив. Наслаждение жизненными благами - это высокое искусство. В противном случае, зачем жить? Решительно никакого смысла...

Он возвел глаза к потолку, вспоминая, судя по всему, что-то очень приятное. 

- Ну разумеется. - обаятельно улыбнулся виконт и прикончил то, что осталось в его бокале. Нарциссизм был неотъемлемой чертой его характера. - Скажешь, у меня нет повода - солжешь. 

Он блеснул зубами и предложил.

- Хочешь ещё?

 

- Зануууда, - монотонно протянула Луиза, заглушая сама для себя пафосный спич Прайса, посвящённый принципам гедонизма. 

И поднялась на ноги. 

- Ты слишком паяц, чтобы я находила в тебе поводы. И тебе пора, мне кажется. 

 

- Вся жизнь - театр. - туманно возразил паяц, у которого было своё мнение насчёт того, кто тут зануда.

Он без особенных затруднений встал, дошёл до двери, но вместо того, чтобы взяться за ручку, прижался к ней спиной. - Точно не хочешь ещё? У меня есть небольшой запас.

Он воровато осмотрелся и приложил палец к губам, как будто украл этот самый запас у самого Лорда-Инквизитора.

 

Для своего состояния Луиза двигалась достаточно уверенно.

Она подошла к экзорцисту и чуть склонилась, упершись ладонью в дверь над его плечом. 

- Что хорошего может произойти, - промурлыкала ведьма, изучая снизу дьявольские смеющиеся глаза, - если напиться до беспамятства в обществе циничного, порочного, эгоистичного и самовлюблённого мерзавца?

Примерно таким тоном, наверное, рокотала львиная голова Сфинкса, загадывая свою смертельную загадку пухлоногому отцеубийце Эдипу.

 

Дьявольские глаза с чуть расширенными от вина и полумрака зрачками блуждали по красивому лицу ведьмы. Взгляд остановился на губах и смысл слетающих с них слов на некоторое время ускользнул от затуманенного сознания.

- Господи, сколько комплиментов! - он мелодично и тихо рассмеялся, вернув сознание туда, где ему положено было быть. - Ты не так ставишь вопрос. - бархатно отозвался в мужской груди баритон. Взгляд дотошно проследовал от лица к плечу, а потом по руке, до самых кончиков пальцев.

Когда их глаза снова встретились, на спину ведьме, чуть выше талии, точь-в-точь, как в вальсе, легла мужская ладонь. Она не давила, ничего не требовала, просто... была.

- Что может случиться плохого? - экзорцист улыбнулся невиннейщей ангельской улыбкой и осторожно отделив плечи от стены, целомудренно склонился к ушку итальянки, прикрытому темными распущенными волосами.

- Если этот ответ тебе не нравится, у меня есть ещё один. - на секунду он смолк, дыхание слабо оглад