Лидеры

21. Книга, опубликованная в этом году.

36. Книга о сиблингах или близнецах Диана Сеттерфилд, Тринадцатая сказка (с) Бытовой триллер о повседневной жизни семьи, отбитой настолько, что сопереживать им не получается при всём желании - только охеревать от происходящего без конца. Что. Как. Зачем. Повествование, обходящее в своём построении, я уверен, большинство детективов, раскиданные по истории загадки и загадочки, на которые невольно начинаешь искать свои ответы. Не особенно сложные, но приносящие своё маленькое удовольствие при подтверждении правоты. Воздаяние по заслугам и небольшой хэппиэнд для того, кто его заслуживает. Восемь фамильных призраков из десяти.

Что ж, зато теперь у Оливера будет весьма богатый выбор, к кому подсаживаться. Или он решит ехать в своей машине один. Тоже вариант, почему нет. Сказать по правде, Оливер именно о том и думал, стоя чуть поодаль и глядя за горизонт. И сам факт его раздумий смущал и нервировал, словно от принятого решения зависело нечто важное. Но на самом деле не было ничего, что могло подтолкнуть мужчину вновь сесть на Пегаса. В этом не было ни стратегическо функции, ни чего-либо другого. Путь наименьшего сопротивления в отношении неопределенных фактов был гораздо приемлемее, чем пытаться что-то доказать, приносить себя в жертву или забивать себе голову вещами, не имеющими особенной важности, либо какого-то серьезного воздействия на жизнь. Марселина холодна, подобно одиноко дрейфующему айсбергу посреди Атлантического океана, а он, Оливер, совсем не ледокол и даже не Титаник, что бы пускаться на таран и погибнуть. Её холодность совсем не давала надежд и не распыляла пламя возникших сиюминутных чувств, скорее напротив – горкой сыпала песок на едва заискрившийся костер.Её право. Никто не обещал, что возникнет взаимность. А дома, в реальном мире ждет.. кто-то будет ждать. А затем другая. И третья.. А ведь тогда, в первый день он увидел нечто большее, чем острый ум за ширмой строгости.. Оливер свел брови к переносице и мотнул головой, сбрасывая тяжесть наваждения. Теперь это не его дело. Во всяком случае, никакой больше неловкости. Оставшиеся выжившие в Городе и люди по ту сторону Сна ждут помощи. Всем им сейчас нужно решение. Не оглядываясь, не желая этого делать, он закрыл глаза, чувствуя, как разум наполняется красочными образами. Чувствуя, как воздух перед ним сворачивается и обретает плотность. Боже, как же он скучал по рулю.

- Прорвемся, - мрачно усмехнулся Найджел. Похоже, командир отряда отчего-то был уверен, что их как минимум выслушают, а как максимум - предоставят необходимую помощь. Что не отменяло беспокойства по поводу всех остальных событий. Найджел определенно хотел спросить о чем-то Ратанну, но каждый раз отказывал себе в этом. Получив свой ответ от Раттаны, Аня задумалась не только над повсеместностью и связанностью нападений, но и над молчанием Найджела. Что такого он хотел спросить, но не решался? Она вспомнила количество шрамов на его теле. И эта странная оговорка. И уверенность в успехе их предприятия, в скорости и необходимости похода. Похоже, у этого человека много тайн. Беспокоило не то, что они есть - у каждого человека есть что-то, о чем бы он не хотел не только говорить, но даже и вспоминать лишний раз. Беспокоило то, что он ничего не говорил Анне. Ничего, совсем ничего не рассказал даже тогда, кода была такая возможность, почему? Не доверяет ей? Не готов? Аня вздохнула, снова уткнулась в тарелку и продолжила ковырять мясо. Она подождет. Столько, сколько потребуется. Яблочки на тарелке воодушивившейся скрипачки так быстро растаяли и появились, что могло показаться, будто мелко нарезанные фруктики танцевали и пересобирались. Аня тихонько хихикнула, прочитав яблочную писанину и украдкой взглянув при этом на Алисино лицо. Хотела расспросить про плохой сон, но подумала, что сырно-яблочных шрифтов для этого маловато будет, решила отложить для более подходящего случая. Да и собираться уже все начали. Аня даже пропустила момент, когда следовало бы попрощаться с гарпиями. Я рассчитываю, что мы управимся часа за три-четыре, - проговорил Найджел, проводив взглядом гарпий и уже приступив к созданию мотоцикла. Анне достался вопросительный взгляд. Найджел не забыл о тщательно скрываемой буре эмоций, причиной которой он стал и теперь гадал, поедет Аня с ним или предпочтет иную компанию. "Не доверяет", - подумала Аня, поймав вопросительный взгляд. Не думает, что приказ ехать с кем-то другим она воспримет как удар. Сейчас, когда "буря эмоций" осталась позади, а все вопросы законсервированы до состояния "когда Найджел будет готов", вопросительный взгляд казался почти обидным. Аня одела шлем, отпустила собаку и уверенно зашагала к харлею. Если он не хочет, чтобы она... ехала с ним... пусть скажет. Не совсем понимая, зачем она это делает, спохватилась Аня слишком поздно: на водородно-топливном баке харлея, аккуратно посередине между седлом и ветровым стеклом появился Виваче. Против обыкновения крошечный пес вел себя очень тихо, только маленький хвостик бегал туда-сюда с обычной бешеной скоростью. Огромные глазенки доверчиво смотрели на Найджела. "Возьми меня на ручки", - отчетливо читалось в них.

"О, я каюсь, господи, если бы вы знали, как я каюсь. И моя дочь тоже кается, и зять ежегодно приносит корову в жертву; и внука, которому седьмой год, мы приучили к покаянию. Он послушен как овечка, весь беленький и уже исполнен чувства первородного греха." "Орест: А Эгисф кается? Юпитер: Эгисф? Сомневаюсь. Но разве это важно. За него весь город кается. Покаянье-то берут на вес." Офигеть, как же я люблю Сартра и его взгляды на религию (причем любую). Его, конечно, совершенно невозможно в больших количествах читать, но в малых - просто праздник какой-то каждый раз.

Наконец-то дело дошло до сборов. Эшер, вернувшийся на самое удобное и широкое плечо из всех, ему подставляемых, довольно что-то чирикнул. - Алиса, Марси, извините, что пришлось вас разоружить тайком, - повинился Флинн. - Я подумал, что проявление гостеприимства в данном случае приоритетнее, а не самый большой калибр беретты все равно не особо помогает в ближнем бою с десятком гарпий, если бы таковой нарисовался. И еще, командир, я тоже с транспортом теперь. Возле сноходца возник изящный гравимопед.

Посмотрела сегодня ночью: какой же офигенский фильм *.* Книгу не читала, поэтому сравнений лучше/хуже самого романа нет. Понятный до мурашек на каком-то подкожном уровне - себя увидела в каждом герое из всей компашки лузеров. Маленький городок, стрёмные события, перестрелка камнями, ныряние с утёса - прям моё детство только с кровищей и монстроклоунами из ада) Словом, редкая картина, которую впитываешь прям не моргая. Хочется посмотреть ещё раз.

Учитывая, что белым работорговцам рабов продавали вожди черных племен...

Моё мнение по большинству вопросов настолько маргинально, что народ будет уносить в Андромеду на реактивной тяге :D

Я смотрю на тебя, ты глядишь на мой байк - искра, буря, безумие ТЫ УНОСИШЬСЯ В НЕБО ОЙ ВСЕ ДАЖЕ ТВОЙ ИР В ШОКЕ. Именно так выглядела текущая ситуация в голубых глазах одного музыканта с зачем-то медицинским образованием и зачем-то активным геном сноходца. Мог бы не знать проблем, играя на гитаре, трубе или скрипке в уютных тематических кафе любого города Европы. Например, там его точно не настигло бы знакомство с девушкой, необъяснимо вызывавшей в нем уютное и домашнее настроение, но не желающей видеть рациональные зерна за растравленным возмущением собственного эго. Вдох, выдох. Эндрю закрепил на руках устройства дистанционного управления, надел шлем, уселся на мопед, завел его и направил в небо. Заложил несколько пробных маневров, в том числе с нестандартным углами наклона, чтобы проверить, что он может позволить себе во время боя. Держаться было легко. В случае необходимости он даже мог свободно менять руки при стрельбе, управляя через надетый на занятую конечность браслет с сенсором. Проведя эти небольшие испытания, сноходец собрался с духом и включил личный канал. - Алиса, если у тебя есть ко мне претензии, предлагаю обдумать их и высказать мне на ближайшем привале, - спокойно и доброжелательно произнес Флинн и отключил "личку". Чтобы не наговорила сгоряча и не было соблазна отмахнуться демонстративным "О чем это ты, все нормально". "Честность и обсуждение вопросов, my ass." Собственной песне не просто наступили на горло, а запинали ногами и переехали танком для верности. Город-Драгоценность - Останавливаемся в тридцати метрах от ворот, дальше идем пешком. И без резких движений, - приказал по общей связи Найджел, первым следуя своему же приказу. Флинн плавно направил свое летсредство вниз и последовал примеру Найджела.

Марси бросила короткий взгляд в сторону материализующегося автомобиля, потом проводила глазами взлетевшего Ирбиса, ещё немного посмотрела на Эндрю и подъехала шагом к Найджелу и Ане. - Думаю, для связи мне пригодится шлем. Вдруг по пути потребуется что-то сказать? Разобравшись с этим вопросом, рыжая сделала небольшой круг галопом. Широкие блестящие копыта безжалостно сминали траву, вырывали небольшие плоские блинчики из черной мягкой почвы. А потом караковый, будто в языках пламени, пегас взлетел. Найджелу не составило труда сделать еще один шлем, повинуясь внезапному желанию, добавив на черную поверхность рыжие языки пламени. Сделав круговое движение рукой, Найджел махнул вперед, приказывая начать движение и первым подал пример, стронувшись с места и выруливая на грунтовую дорогу, ведущую прочь от Обелиска. Прошло два с половиной часа, прежде чем стало возможным разглядеть шпили Города-Драгоценности, все также сверкающие на солнце, а потом и его стены. Высокие, из светлого оникса, скрывающие за собой ровные квадраты кварталов, стены домов которых также изготовлены из различных драгоценных и полудрагоценных камней, переливающихся всеми цветами радуги под лучами солнца. Немудрено, что местных здесь очень просто отличить от пришлых - первые не носят солнцезащитные очки, они давно привыкли к буйству света и красок. Но все внимание привлекал к себе Императорский дворец, возведенный на огромной отполированной глыбе бериллия. И не только благодаря монументальности и красоте самих зданий, но и из-за того, как это все было построено и организовано, с невозможным вне Сна размахом и по невозможным же принципам. Сады и здания располагались на огромных отполированных фигурных серебряных плоскостях, закрепленных в гигантских золотых дугах. Каждая плоскость вращалась вокруг своей оси и вокруг центральной для всех плоскостей, как горизонтально, так и вертикально, периодически совмещаясь с другими и формируя новую фигуру. Оставалось только гадать, каким образом сохраняется привычный всем порядок на каждой плоскости и потолок не становится полом по десять раз на дню, а обитатели не рискуют упасть вверх всякий раз, как выходят прогуляться по парку. Стены, на первый взгляд, были целы, однако конструкция дворца не вращалась, застыв в одном положении. С такого расстояния нельзя было, правда, рассмотреть, каким дворец подвергся разрушениям, плоскости были повернуты в другую сторону. Западные ворота (а именно к ним приближались сноходцы) охранял десяток легионеров с приданной им тройкой сноходцев из числа Присягнувших, при виде кавалькады и парящего в воздухе пегаса заметно напрягшихся, металлические посохи в руках солдат наклонились, прикрывавшие утолщение на конце пластины, покрытые затейливой гравировкой, сдвинулись назад, открывая вид на кристалл зеленого цвета в виде конуса. Сноходцы, имевшие на вооружении нечто, похожее на футуристические винтовки, тоже взяли приближающихся гостей на прицел. Легионеры были облачены в матово-серый доспех, состоявший из чешуек, выполненных из неизвестного металла, гибкого и прочного, сноходцы прятали тела под плотными плащами, хотя мерцавшие из тени капюшона желтым глаза намекали на нечеловеческое происхождение. - Останавливаемся в тридцати метрах от ворот, дальше идем пешком. И без резких движений, - приказал по общей связи Найджел, первым следуя своему же приказу.

Видели арт в гейминформере? Больше огромных монстров богу огромных монстров (а также Текеху и Шоти в качестве приглашенных звезд). Почему Шоти даже огненной твари в лицо тычет фонарем, ну, я уже испытываю желание отобрать у нее этот фонарь, она с ним везде, абсолютно везде.

При виде гравимопеда сердце сжало предчувствие, а потом оно провалилось дрожащим комком куда-то в живот, когда предчувствие сбылось. - Думаю, так будет лучше, - Энди выразительно коснулся руля. - Во всяком случае, так будет труднее подстрелить нас обоих сразу, как прошлый раз. На этих словах девушка вздрогнула, как от удара, глаза расширились от обиды и удивления. Внутри что-то хрустнуло, улыбка застыла на лице. Конечно, мистеру Флинну так точно будет лучше. Его полнейшее право пользоваться своим ТС, особенно раз пилот Сказкина несмотря на хвастливые заявления подвергла его жизнь опасности. Теперь понятно, и к чему тот разговор, что пусть она сидит за штурвалом, и странный взгляд за завтраком. - Ну мы же все еще команда или где? - с легкой улыбкой вернул вопрос Эндрю. Решай сама. «А вот это уже вопрос к вам, мистер Флинн», - подумала Алиса, но высказывать мысль не стала. Сглотнула неприятное чувство, душившее горло. - Конечно, - как ни в чём не бывало улыбнулась Алиса и кинула Флинну шлем. Маска под маской. Защёлкнула свой шлем, проверила крепления. Улыбка осыпалась осенней листвой. В глазах за визором плескалась обида. Резко рванула в воздух недоумённо мяукнувшего Ирбиса.

Алиса, Марси, извините, что пришлось вас разоружить тайком, - повинился Флинн - Пустяки, - успокаивающе помахали бело-синие перчатки. Миролюбивый жест сопровождала улыбка. - Правильно всё сделал, молодец. Возле сноходца возник изящный гравимопед Ответ на вопрос о том, что Монолит открыл ирландцу, ослепительно блестел в лучах уже проснувшегося и протёршего глазки утреннего солнышка новенькими хромированными деталями. Несостоявшийся инженер в Алисе требовал изучить и протестировать хромированную прелесть. Не-инженер... Улыбка и взгляд не-инженера при виде пополнения гравипарка отряда неуловимо изменилась. - Какая прелесть, - оценила девушка с вежливой улыбкой, шагнула вперёд, но поборола соблазн подойти и осмотреть. Без разрешения чужие изобретения не трогают. - Шлем тебе нужен? - спокойно спросила Флинна.

Почти запрыгнув на руки, Виваче тут же попытался облизать Найджелу нос и вообще все, до чего мог дотянуться. Беззастенчиво выпросив ласку и внимание, он не собирался останавливаться на достигнутом, и вознамерился забраться за пазуху, чтобы так и ехать. Аня, глядя на собаку, хотела было заявить что-то вроде "это не я, это он", но почему-то промолчала. Найджел ничуть не мешал собачьим нежностям, лишь поворачивая голову так, чтобы по язык Виваче не проходился ему по губам. Чтобы позволить псу ехать за пазухой, пришлось развоплотить прикрывавший тело бронежилет, имевший слишком жесткую структуру и расстегнуть две верхние пуговицы полевой формы под бронежилетом. Дейл, глядя на такое, пожал плечами и с комфортом разместился на прежнем месте - приборной панели. Молча кивнув, Анна села позади, ожидая, когда караван двинется в путь. Прижиматься до отправки было стеснительно. И что-то да их ждет впереди. Что там с Городом, смогут ли договориться, будет ли помощь, как скоро, что с другими сноходцами... вопросы, одни вопросы, и все без ответа. Ничего, теперь уже недолго осталось. - Доберемся до Города, я тебе все расскажу, - негромко проговорил Найджел, повернувшись к девушке на секунду, словно прочитав ее мысли. - Алиса, Марси, извините, что пришлось вас разоружить тайком, - повинился Флинн. - Я подумал, что проявление гостеприимства в данном случае приоритетнее, а не самый большой калибр беретты все равно не особо помогает в ближнем бою с десятком гарпий, если бы таковой нарисовался. И еще, командир, я тоже с транспортом теперь. Возле сноходца возник изящный гравимопед. - Мне нравится, - высказал свое мнение Найджел. - Решай сам, останешься с Алисой или будешь передвигаться независимо.

Марси пошарила ладонью по боку и смущённо улыбнулась. Она только теперь заметила, что пистолета больше нет. Разведчик из нее... Рыжая тихонько вздохнула о своей невнимательности. - Все правильно, незачем извиняться, Эндрю. Взглянула с любопытством на новенький транспорт дока. Ловкий, поджарый - как и сам Флинн. Что ж, зато теперь у Оливера будет весьма богатый выбор, к кому подсаживаться. Или он решит ехать в своей машине один. Тоже вариант, почему нет. Пегас покорно опустился на "колени" в цирковом поклоне, чтобы не затруднять хозяйку акробатическими упражнениями. Марси взобралась верхом.

"Не доверяет", - подумала Аня, поймав вопросительный взгляд. Не думает, что приказ ехать с кем-то другим она воспримет как удар. Сейчас, когда "буря эмоций" осталась позади, а все вопросы законсервированы до состояния "когда Найджел будет готов", вопросительный взгляд казался почти обидным. Аня одела шлем, отпустила собаку и уверенно зашагала к харлею. Если он не хочет, чтобы она... ехала с ним... пусть скажет. Не совсем понимая, зачем она это делает, спохватилась Аня слишком поздно: на водородно-топливном баке харлея, аккуратно посередине между седлом и ветровым стеклом появился Виваче. Против обыкновения крошечный пес вел себя очень тихо, только маленький хвостик бегал туда-сюда с обычной бешеной скоростью. Огромные глазенки доверчиво смотрели на Найджела. "Возьми меня на ручки", - отчетливо читалось в них. "Волнуется", - поправил бы Аню Найджел, если бы мог прочитать мысли девушки. Появление Виваче вызвало у Найджела двоякую реакцию. С одной стороны, он не мог не умилиться, глядя на пса, равно как и устоять перед невербальной просьбой, немедленно взяв того на руки. С другой - взгляд Виваче заставлял вспомнить другой почти такой же взгляд и не озвученный Ратанне вопрос начинал жечь изнутри еще больше. "Уже недолго осталось, до Города всего ничего", - напомнил себе Найджел, улыбнувшись Ане и пряча мрачные мысли поглубже. - Садись. Прижиматься разрешаю, - повторил Найджел фразу, становившуюся старой шуткой.

Братья Вайнеры "Эра Милосердия", она же "Место встречи изменить нельзя". Когда-то очень давно я смотрела это кино. "Я сказал, горбатый!" - с фирменной интонацией Высоцкого живо в памяти до сих пор. Не Шолохов, конечно (что значит, не шедевр)), но текст сам по себе очень неплох. Качественный. Местами такие интересные описания. Запало в память сравнение соседа Шарапова по коммуналке, Бомзе, несчастного пожилого человека, с черепашкой в клеточку. Царапает взгляд современного - сытого - человека быт. И Шарапов и Жеглов постоянно ходят впроголодь, Шарапов в прохудившейся обуви. Ужин из картошки, лука и горсти сахарина к чаю обозначен как "роскошный". Идёт осень 45го. И сразу как-то проникаешься важностью их дела, ловлей банды, которая грабит продуктовые магазины. Люди-то голодают. И при этом при всем они - счастливы. Они живут, голодные, холодные, усталые, в ожидании счастья. Вот-вот все будет хорошо, ведь они выжили. И при этом, так странно, все персонажи ощущаются гораздо старше (циничнее) своих лет. Шарапову - всего 22 года. Жеглову - 26, а ведёт себя на все сорок. Пасюк - по тексту старый зубр - ему слегка за тридцать. Это война отобрала у них десять лет жизни, не иначе. Год шел за два, а у некоторых и за три. В общем, хорошая книга. Печальная.

Жертв приносить действительно не стоило. В пользу этого говорил тот факт, что травоядная скотина таки превратилась в падальщика. Да и симпатичный Уицилопочтли тоже остался в глубоком прошлом. Флинн больше не хотел быть вторым номером на Ирбисе. В бою такая независимость и впрямь была удобнее. Только вот Алиса, кажется, не оценила. Марси бросила короткий взгляд в сторону материализующегося автомобиля, потом проводила глазами взлетевшего Ирбиса, ещё немного посмотрела на Эндрю и подъехала шагом к Найджелу и Ане. - Думаю, для связи мне пригодится шлем. Вдруг по пути потребуется что-то сказать? Разобравшись с этим вопросом, рыжая сделала небольшой круг галопом. Широкие блестящие копыта безжалостно сминали траву, вырывали небольшие плоские блинчики из черной мягкой почвы. А потом караковый, будто в языках пламени, пегас взлетел. В воздухе теперь носились целых три всадника апокалипсиса.

А зряяяя! Очень красиво в моем воображении вырисовывается Ну если декоративно еще обставить все это - ваще шик.

Я вообще представляю себе галлу, с насаженными на рога сердцами, руками, прочими частями тел, но молчу ради приличия)

Галлы) В эту атмосферу подходят галлы.

представида себе руку, пристегнутую к седлу и бьющуюся о круп лошади, когда та подскакивает...

Вот кстати тут про несправедливость писали количественной. Так в МЕ такое у женской половины было. Сначала в МЕ один лишь Кайден. Потом в МЕ2 подсунули БАТ ЗЕ ПРАЙЗА (и я все время догнать не могла, почему Шеп так растекалась перед ним). Положение Гаррус с Тейном спасли. Тем не менее повезло найти половину и в ДА и в МЕ. Жаль только в ДАИ с рукой и сердцем моей Лавеллан ускакали в закат. Ну ничего, догоним.

Почти запрыгнув на руки, Виваче тут же попытался облизать Найджелу нос и вообще все, до чего мог дотянуться. Беззастенчиво выпросив ласку и внимание, он не собирался останавливаться на достигнутом, и вознамерился забраться за пазуху, чтобы так и ехать. Аня, глядя на собаку, хотела было заявить что-то вроде "это не я, это он", но почему-то промолчала. - Садись. Прижиматься разрешаю, - повторил Найджел фразу, становившуюся старой шуткой. Молча кивнув, Анна села позади, ожидая, когда караван двинется в путь. Прижиматься до отправки было стеснительно. И что-то да их ждет впереди. Что там с Городом, смогут ли договориться, будет ли помощь, как скоро, что с другими сноходцами... вопросы, одни вопросы, и все без ответа. Ничего, теперь уже недолго осталось.

Как все-таки славно, что первой книгой Стругацких для меня стал «Понедельник…». Думаю, случись тому начаться с «Града обреченного», мое знакомство с творчеством АБС оборвалось бы на первом шаге. Наслышан был и о культовом статусе произведения и о едва ли не пророческом значении романа, который разглядели перестроечные апологеты, — но прежде читательский задор ослабевал к середине первой главы. В этот раз пошло бодрее. Возможно потому, что заметил «крючки», переброшенные из далекой и некогда любимой «Попытки к бегству». А может из-за того, что Стругацкие мастерски владеют инструментами литературной визуализации, отображая мрачную пустоту безысходности не хуже автора одноименной картины. Хотя кое-где текст шероховат и как будто не выверен — нормальная ситуация для произведения, которое пишется «в стол». Читать этот роман — продираться через каждую главу, сдерживая приступы накатывающей тошноты. Понятно, что хотели сказать, но зачем так? Каждый абзац — столовая ложка золы, которую ты отправляешь в рот. Даже открывающая сцена книги настраивает на «правильный» лад: главный герой с напарниками опорожняют мусорные баки. Может некоторым произведениям стоит оставаться в ящике стола. Тогда бы осталась вера, что победит вариант реальности, в котором структуральнейшие лингвисты опьянены оптимизмом, а не заражены безразличием; где диваны телепортируются потому, что энтузиазм и трудолюбие возвышают науку над магией; где самое тяжелое наказание за малодушие и глупость — волосатые уши.

Непривычно с габаритами туловища. Пацан вроде не жирный, но если подойти к кому-то, все чуть ли не за три метра (по ощущениям) начинают орать "ват за фак", типа личное пространство нарушаешь. Вроде только что из котла у них нахаляву отхлебывал, так это ничего, а как подойти словечком перекинуться, да рассмотреть поближе - орут. И как же утомительно сидеть в тюрьме. С другой стороны можно поделать домашние дела... Игра мне нравится все больше, вопреки всему.

Вариант вероятный, но на мой вкус дурацкий и глупый. Аж целым слайдом в конце намекнуть, что ребенок теперь особенный и обрубить эту веревочку на самом интересном месте. Я обижусь.( Но как их можно не любить?

Кажись была версия с засушенной рукой на навершии посоха САлоса. Групповое курение эльфийского корня, определенно, давало о себе знать в те дни.

Попробуй включить-выключить игру несколько раз. Я иногда включаю игру, у меня почему-то сохранений видно что нет. Выключаю - включаю = появляются. В чем дело? Кстати, тоже эта фигня недавно началась.

Есть такое, ага.)) Натурально дыхание перехватывает и вздрагиваешь от неожиданности. Когда я за целевой комнатой Дегази во впадину лез на Мотылке без модулей погружения (не зная ещё про остров), в кромешной тьме, боясь спуститься на метр ниже, среди сталагмитов, и как потом выход искал... За Мотыльком дорожка из кирпичей была, да. По ней и вышел. :D Но полностью меня ошарашила постройка циклопа. Мои глаза - "О_О", когда работал сборщик и потом ЭТО упало в воду. О_о С пол минуты сидел в замешательстве перед монитором. Что это было? ))

Надежда узнать хоть что-то про Засечку потухла, не успев разгореться. Алисино беспокойство требовало хотя бы знания, чем всё закончилось. Плохо или очень плохо. Иллюзий о блестящей победе она не испытывала. Отправленный Пятый легион и радовал, и вызывал беспокойство. Империя не закрывала глаза на ситуацию с Охотниками - хорошо. Ситуация с Охотниками настолько проблемна, что Империя отправила туда целый легион, - плохо. Эндрю поймал взгляд Алисы, в голубых глазах проскочила лёгкая тень. Небесные глаза просьбу восприняли не только без энтузиазма, но в них даже почудилось неодобрение, нежелание, сопротивление. И почему-то это вызвало лёгкий укол досады. Алиса полагала, напарник будет рад возможности узнать хоть что-то о своей Юлии. Видимо, у него другие взгляды на ситуацию. Это вызывало странную смесь лёгкого раздражения и намёка, призрака печали. Почему-то её немножко огорчало отсутствие, видимо, общего отношения к этой ситуации. Что ж, каждый беспокоится о близких по-своему. Пусть всегда будет ветер в ваших крыльях, друзья, - попрощалась Ратанна со сноходцами уже знакомой фразой и стая, споро подчистив остатки завтрака, продолжила свой путь дальше. - Чистого неба, - улыбнулась Алиса и помахала на прощание Акри. Оставались ещё тысяча и два вопроса о гарпиях, но пора было спешить. Наверняка в Городе всё легко и просто не пройдёт. Хотя простое на этой миссии им ещё не встречалось. Когда коллеги закончили с завтраком, девушка начала готовиться в путь. Гравицикл неизменно жизнерадостно приветствовал хозяйку, получив в награду нежное поглаживание несмотря на её задумчивость. Прислонила новый щит к стальному другу, положила на сиденье два ушастых шлема и опёрлась о яри. Поймала себя на мысли, что не знает, что выбрал вчера себе Эндрю у обелиска. - Йоу, котятки! - поздоровался стальной кот. - Как поживают подруги-пернатки? Непосредственность Ирбиса когда-нибудь станет притчей во языцех.

Первый трейлер 5 персоны

Марси кивнула. Конечно, "в течении дня" было не слишком быстро, но в текущих условиях иначе не получалось. - Спасибо за приглашение. - она благодарно улыбнулась. Конечно, это было бы очень интересно, взглянуть на гнездовье. Но вот когда?.. Видимо, не скоро. - Надеюсь, мы посетим вас в скором времени. Ратанна с понимающим видом улыбнулась в ответ, видимо, прекрасно представляя, что дела своего Гнезда для Марселины определенно важнее праздного любопытства. - Надеюсь, ваши проблемы счастливо разрешатся. - и обернувшись к своим, прибавила. - Не пора нам трогаться в путь? - Да, думаю, пора собираться, - согласился Найджел с Марселиной. - У нас дома примерно поровну мужчин и женщин. И как-то испокон веков мужчины чаще занимались разведкой, охотой, а женщины - очагом, пищей, собирательством, детьми. С другой стороны, наши мужчины сами не согласятся быть дома в такой ситуации. Ответственность за других. И нас часто оберегают, беспокоятся, - не удержалась и тепло улыбнулась. - И мы из оберегаем. - Как у вас интересно, - с легкой завистью вздохнула Акри. - И непривычно. Хотя наши мужчины тоже за нас беспокоятся. Оливер чувствовал на себе взгляды, словно каким-то образом имел отношение к рассказам гарпий, но не мог пошевелиться, чтобы поинтересоваться, что им от него надо. Пальцы с болью впились в кожу рук и еще лишь одна разрушительная мысль – из наметившихся ран просочится кровь. Отметивший это Найджел потянулся за чашкой с кофе, взял две, одну из которых протянул Оливеру. В серо-голубых глазах отчетливо читался вопрос "Что случилось?".

Теперь в варкрафте можно играть данмером. Сам вот сделал себе мага - копия моего визарда из ТЕСО.

И всё же насколько повезло им с Файги.

У меня не такие крепкие нервы. Я когда вижу что-то вроде "пропихивание толерантности" - пугаюсь до чертиков, серьезно. У меня это все сливается в "феминистки-геи-негры знайте свое место" и мне хочется забраться на шкаф мироздания. Об актерских качествах никто не пишет даже. Сомневаюсь, что на них вообще кто-то смотрит. Цвет и всё.

Тем временем фанаты клепают сцены из фильма с музыкой от Циммера и Джанки... и фильм реально становится лучше. Не сильно, куда уж там, но лучше. Да что б вы сгорели, WB и Видон.

Мне б в новой игре побольше влияния расы/происхождения/класса на диалоги и отношение мира к протагонисту, реакции спутников побогаче, левелкап повыше да Эдера поближе к сердцу. И все, и будет идеальная игра.

Автор. Паразитирует. На мире, который сам же и придумал. Самим не смешно? Можно по-разному относиться к поступку Роулинг, но, блин, желание заработать на том, что и так тебе принадлежит, это уж никак не паразитирование. Это ее вселенная, ее интеллектуальная собственность, господи.

Ну и нормально же все. Даже еслиб он был натуралом, то это также никак не повлияло.

Я боюсь, в данном случае возмутились бы всё равно, и затребовали, чтобы сама Уотсон отправилась брать уроки вокала) В британском театре и на телевидении всем давно похрену, какого цвета Гамлет или Джульетта, но это же Святая Гермиона.

Они полностью вырезали всю историю Володьки, за которую я шестую книгу и люблю. Они вырезали атмосферу безысходности, когда они учатся в школе, а за стенами замка трындец. Они вырезали почти все отношения Поттера с Дамблдором. Они вырезали последнюю битву (вставив место нее дебильнейший налет на Нору в середину фильма). Они вырезали похороны Дамблдора, из-за чего его смерть забывается уже на следующей минуте. Весь гребанный фильм был про похождения спермотоксикозных подростков. Книга тоже этим страдала, но в книге помимо этого была куча всего вкусного. А тут вместо "как нам убить Волан-де-Морта" сплошное "как мне заромансить женскую версию Энди Серкиса". И да, Йетсу удалось сделать внезапную(!) любовь Поттера к Джинни еще более нелепой и натянутой, чем самой Роулинг. И в этих официальных комиксах от Роулинг будет ЧЕРНАЯ Гермиона. Черная и страшная как атомная война.

Да ладно, на Рона и Гермиону почти с самого начала были намеки. Все именно к этому и шло. Вспомни хотя бы эти его постоянные подколки. Ну явно же за ними крылось что-то, выходящее за рамки дружбы. Все здесь логично, и как по мне, вполне закономерно. В отличие от Гарри, вот этого мне уж точно не понять. Никаких сюжетных оснований на то не было. Впрочем и ход с Джинни не намного лучше, пожалуй. А Рон... Было бы странно, если бы он с возрастом вообще никак не изменился. Те же ошибки свои он потом осознал и искупил. Это главное. У меня здесь некоторая претензия (не критичная, но все же) лишь к вторичности и роялю в кустах, когда один из главных героев уходит, но позже внезапно раскаивается и в критический момент приходит на помощь другому главному герою. Придираюсь, конечно, но можно было и без этого вотэтаповорота обойтись, имхо.

По мнению Шандора её было слишком много. Нет, фигура у племянницы миссис Хэйс, его экономки, отлучившейся проведать больную сестру и оставившей себе весьма энергичную замену, изящная, но в каждый момент времени у хозяина дома складывалось впечатление присутствия этой бледной, светловолосой, в общем-то, ничем не примечательной, кроме своей фанатичной увлечённость домохозяйством, девушки везде. Начать хотя бы с того, что Лиза решила навести свой порядок в его кабинете. И это после того, как была предупреждена о том, что переставлять и перекладывать что-то в этой комнате строжайше запрещено кому-либо, кроме самого Рида. Нет, он не кричал, сдержался, вернее, не совсем, был многословен, но учтив, как полагается джентльмену, отчего, видимо, напугал девушку только сильнее, потому что со вчерашнего вечера Лиза старалась не попадаться ему на глаза. Всё же, она довольно миловидна и готовит ничуть не хуже миссис Хэйс. — Очень вкусно, мисс Леман, — Шандор улыбнулся, прожевав кусочек яичницы с беконом. — И колбаски отменные. Девушка смутилась, опустила глаза в свою тарелку с нетронутым завтраком. Традиция садиться за стол с хозяином дома стесняла её настолько, что приём пищи становился затруднительным, а после вчерашнего Лиза, кажется, совсем лишилась аппетита в присутствии мужчины. Благо он уже почти закончил с едой и собирался уходить. — Я не хочу, чтобы вы думали, что не ценю ваш труд, мисс Леман, сердились на меня. Просто, в каждом доме есть свои правила, и хозяин вправе требовать их исполнения. В данном случае, это важно для моей работы. Простите, если обидел вас. — Нет, что вы, мистер Рид, как я могу, — девушка подняла на Шандора испуганный взгляд, но зарделась и снова опустила голову, едва не прижимая подбородок к груди. — Это вы меня простите. Я всё поняла. Больше не стану проявлять «излишнего усердия в наведении порядка». Шандор усмехнулся. Память у неё прекрасная, как оказалось. Мужчина положил на стол салфетку, поднялся на ноги. — Спасибо за завтрак, Лиза, — он сделал жест, показывая, что вставать следом за ним девушке не нужно. — Не провожайте, иначе блюдо в вашей тарелке остынет окончательно. — Доброго вам дня, мистер Рид, — во вновь обращённых на него серых глазах появилось другое выражение, но распознать его мужчина не успел, Лиза опустила голову. Ох, уж эта девичья стыдливость. — Спасибо, мисс Леман, — Шандор улыбнулся, правда, смущённая дама, изучавшая содержимое своей тарелки, этого не увидела. Менее, чем через час сытый, теперь пребывающий в привычном благостно-спокойном расположении духа криминалист входил в кабинет триста сорок два, на втором этаже известного здания на набережной Виктории, куда был приглашён к десяти часам утра накануне. Он пришёл не раньше, не позже, а точно в срок. — Доброго утра, джентльмены, и леди, — взгляд ненавязчиво, но заинтересованно скользнул по стройным фигуркам и лицам присутствовавших дам, к очарованию которых Шандор выказал неравнодушие, в отличие от знаков на одежде некоторых из собравшихся. — Шандор Рид, криминалист, — представился мужчина, прежде чем занять одно из кресел.

9 мая 1898 года. Сомерстаун, перекрёсток улиц Чаррингтон и Алденем. 10:30 утра. Густой туман, которым был покрыт утренний центр Лондона, а точнее та его часть, которая лишь по чьей-то нелепой ошибке называлась теперь "центральной", пронзило громкое лошадиное ржание, явление само по себе редкое для тщательно выдрессированных скакунов, запряженных в кеб. Джек, впрочем, не удивился, лишь попросив возницу остановиться, расплатился с ним и направился к месту, где через серую дымку угадывались силуэты констеблей и криминалистов, снующих по месту преступления, в тщетных попытках выловить хоть какие-то улики. Сержант, конечно, не обладал обонянием лошадей, чтобы почувствовать запах разлагающихся трупов, но смрад преступления, которым провоняла округа он слышал отчетливо, потому и решил не мучить лишний раз животных, из-за двухминутной прогулки, которую он может совершить и сам. Сомерстаун больше был похож на пригород, даже сейчас, когда его понемногу начинали "облагораживать", если так можно назвать глобальную застройку многоквартирных домов везде, где для этого было место. Улочки, тем не менее, были весьма просторными, даже грязи на них было не так уж и много. Дома, пока ещё, были не столь ужасны, как это обычно случалось ближе к настоящему, а не этому условному центру, прозванному так, только из-за стремительного роста города за последние несколько десятков лет. Впрочем это только облегчало работу, ведь все "зеваки", которые в ином районе непременно толпой бы сгрудились вокруг, практически уничтожая возможность нормальной работы, а заодно и большую часть улик, сейчас закрылись в своих домах, лишь изредка робко поглядывая из окон, чтобы убедиться,что полиция ещё не уехала. - Сержант Сыскной Канцелярии по особо важным делам Джек Льюис, - неохотно представился оперативник обратившим внимание на прибывшего человека, констеблям и, отмахнувшись от их ответных представлений, принялся осматривать место преступления. Шёл 63й день с тех пор, как ему подсунули это чертово дело. Обычно, за такой долгий срок расследования объявляют выговор и снимают с дела, но тут можно было не беспокоиться, Джек был уже третьим, кто пытался найти ублюдка, совершившего 26, а судя по трём трупам, мирно лежащим на дороге, уже 29 убийств, вот только этот подонок практически не оставлял улик. Всё, что о нём было известно - размер его обуви, остальное убийца тщательно скрывал, избегая свидетелей, совершая всё быстро, без шума и бардака, как это обычно делают нормальные маньяки, ощущающие кайф и адреналин от каждого убийства, который, окутывая их мозг, заставляет совершать глупости. Этот же, даже жертвам выкалывал глаза, видимо веря в слухи о том, что в последний миг жизни в зрачках отпечатывается лик убийцы. - Кто на этот раз? Как всегда, место было подобрано идеально, выглянувшие случайно из окон жители с такого расстояния максимум могли увидеть размытый силуэт, и близкой дороги, с которой можно было бы что-то увидеть тоже нет, только узенький участок перекрестка, по которому вряд ли много желающих ходить ночью, а даже если такие и нашлись бы, то испугавшись криков жертв точно решили бы свернуть обратно. - Двое местных, мать и сын, третьего соседи не опознали. - Сверившись с блокнотом гордо отчеканил констебль, смотревший на сержанта пылающим воодушевлённым взглядом. "Ещё один из тех бедняг, что искренне считают: в сыскной канцелярии работают по меньшей мере гении, способные узнать все детали заговора против короны ещё до того, как заговорщики вообще подумают о такой возможности. Небось мечтает когда-нибудь поступить к нам на службу, но мучается страхом, что не достоин такой чести. Радуйся, что ты слишком туп, для нашей участи, а то будешь как я, третий месяц без выходных от трупов к отчетам и недовольному начальству метаться практически за ту же зарплату." - Пронеслось в голове у оперативника, впрочем вслух он этого не сказал, незачем разочаровывать тех, кто свято уверен в твоей невероятной силе. Зато, склонившись над третьим трупом, находящимся чуть поодаль от остальных, изрек очевидную вещь, которая так и не пришла в "светлую" голову констебля. - Если не опознали, значит либо любовник, либо случайная жертва. Моли Господа, парень, чтобы это было второе. С улыбкой отметив то, что полицейский и правда начал молиться, а заодно удивившись тому, как такого кретина вообще взяли в полицию, Льюис принялся осматривать тело. На первый взгляд это был ничем не примечательный оборванец, лет двадцати пяти, но стоило только подавить брезгливость и рвотный приступ от взгляда в кровавые пустые глазницы, заглянуть в карманы множество раз перештопанного пальто, как Джек совершенно иным взглядом посмотрел на молящегося констебля. Очевидно его мольбы были услышаны и удовлетворены многократно. - Больше трупов не обнаружено, везде искали? - Услышав утвердительный ответ оперативник очень обрадовался, - тебе стоит стать священником, у тебя уже прекрасно получается. Домой доберётесь сами, или вон криминалистов попросите вас подвезти, ваш кеб я заберу. Не дожидаясь возражений, сержант подскочил к полицейскому кебу, стоящему неподалеку и приказал вознице трогать. Конечно он мог взять кеб криминалистов канцелярии, которые, как он надеялся, и должны были его подвести к офису, но сейчас у них были дела, а ссориться с этими ребятами, забирая их транспорт, Джек ещё не настолько сошел с ума. Но этот день обрадованный британец уже готов был назвать одним из лучших в своей жизни, у него наконец появился шанс если не поймать преступника, то хотя бы узнать новые, весьма важные детали. Кто бы мог подумать, что Невидимка, как уже прозвали этого маньяка полиция, вдруг случайно убьёт вора-домушника, оставив в живых его напарника, без которых те, как известно, на дело не ходят. А то, что это было именно ограбление, можно было и не сомневаться, ну с какой ещё целью вор пойдет в незнакомый ему район поздно ночью? Откинувшись на сидении кеба Джек впервые за последние два месяца позволил себе расслабиться и громко засмеялся. *** 9 мая 1898 года, набережная Виктории, Скотленд-Ярд. 19:37. Последние слово отчета было уже дописано и подпись наконец заняла своё законное место на листке бумаги - единственном, что ещё держало Джека в этом чертовом офисе, вместо того, чтобы взять наконец пару-тройку выходных и забыть про чёртову работу и в особенности про Невидимку. Не прошло и двух часов с того времени, как Льюис покинул место преступления, как у него уже был потрет преступника и детальное описание особых примет, к которым, кстати, относился искусственный глаз. Всё оказалось очень просто: молодые домушники часто пользуются услугами так называемых информаторов, которые знают в своём районе кто и чем будет заниматься ночью, кого можно грабить, а кого нельзя. Берут они за это долю от награбленного и только деньгами, при том совершенно не подвергая себя риску быть арестованными, всё же ничего незаконного они не делают. Некоторых информаторов сержант знал лично и информатор Сомерстауна был одним из них, так что вскоре вор был доставлен в офис Скотленд-ярда и после обещания отпустить ему все преступные грехи на данный момент, тот легко рассказал всё, что знал. Дальше дело было за нищими, которым пообещали целый фунт нашедшему человека на рисунке, ну а найти человека с искусственным глазом сотне людей, на которых никто не обращает внимание, проще простого. Так что уже к шести часам убийца был схвачен и помещен в камеру, у него дома нашли улики и всё что оставалось сделать Джеку - написать отчет. Конечно уже завтра в газетах появится новость о пойманном маньяке, в котором имя простого сержанта, конечно же заменят на кого-то из начальства, окажется что они, не покладая рук, сами ездили на места преступлений и конечно же сами придумали гениальный план поимки опаснейшего маньяка этого столетия, которое как раз подходит к концу. Но англичанин был доволен, он получит премию и наконец отдохнёт от всей этой работы, осталось только отдать отчёт. Вот только стоило ему выйти из офиса, как в него врезался посыльный, на бегу проскочивший охранника со словами "простите, велено лично в руки", и спросив ошалевшего от такого происшествия оперативника, он ли сержант Джек Льюис, вручил ему запечатанное письмо. *** 10 мая 1898 года, набережная Виктории, Скотленд-Ярд, второй этаж. 09:55. Утренний Скотленд-Ярд всегда радовал глаз Джека, практически пустые помещения, когда все оперативники уже разбрелись работать, криминалисты засели в лабораториях, а эксцентричные судмедэксперты обосновались в морге. Эта тишина успокаивала и умиротворяла любого, кто успел устать от постоянной суету. Вот только сейчас Джеку не помогало даже это. В письме практически ничего не было написано, банальное "прошу явиться в такой-то кабинет во столько-то времени" и подпись "Бенедикт Блэк", тот самый, чёрт подери, Бенедикт Блэк, чьё каждое дело так или иначе оказывается на передовицах газет. "Может быть он решил похвалить оперативника, который раскрыл такое сложное дело или поинтересоваться деталями, не найдя чего-то интересного в отчете? Всё-таки если бы кто-то и смог раскрыть это дело не по чистой случайности, то это, конечно он", - но всем этим радужным мыслям суждено было прерваться, когда Джек, за несколько минут до назначенного срока подошел к кабинету номер 342, постучал и войдя внутрь обнаружил, что он там не один. Более того, кроме ещё одного оперативника, с которым Льюис кажется несколько раз пересекался, хотя и не работал, в кабинете был ещё один человек. "Что здесь делает Господень цепной пес?" - удивлённо и одновременно раздраженно подумал британец, завидев ту самую метку, при которой у любого здравомыслящего человека возникает непреодолимое желание убраться с этого места как можно дальше. - Значит я здесь всё же не из-за дела Невидимки - вместо полагающегося приветствия разочарованно произнес сержант, осознав, что он вероятно не сможет взять выходной ни сегодня, ни завтра, а может и через пол года тоже.