Перейти к содержанию
BioWare Russian Community

Лидеры


Популярный контент

Показан контент с высокой репутацией 06.01.2019 во всех областях

  1. 8 баллов
  2. 7 баллов
    Порылся тут в разных арт-буках и нашёл кое-что интересное в вырезанном контенте Resident Evil 2. Всё это, наверное, многие уже видели, но может кто нет и им будет интересно. Начну по порядку, с истории. Собственно, мало что известно про сюжет оригинальной Resident Evil 2, которую давно окрестили как Resident Evil 1.5, но глобально сюжет был тот же, всё так же в нём фигурировало семейство Биркинов, а главные герои большую часть времени проводили в полицейском участке, который изначально имел реалистичный дизайн с серыми коридорами, архивами, офисами и прочим. В финальной версии полицейский участок больше походил на очередной особняк и имел довольно странные для полицейского участка "приколы", вроде разного рода потайных механизмов, большое количество предметов искусства и прочего, что объясняется тем, что под полицейский участок был приспособлен музей. Забавный факт: в полицейском участке нет туалета. Но данный просчёт учли в грядущем ремейке. Персонажи Тут Capcom неплохо прошлись ножницами по всем персонажам. Начиная даже с самого Леона, которого первоначально звали Грант Битман (Grant Bitman). Его расписывали как разудалого модника и горячую голову, но итог мы и так уже знаем. Леон Hide Многим, думаю, известно, что первоначально не было никакой Клэр Редфилд и на её месте была Эльза Уолкер. В биографии Эльзы сказано, что она чрезвычайно увлечена мотоциклами (её костюм говорит сам за себя) и что она решила переехать в Раккун-Сити подальше от суеты крупных городов и заодно выучиться в местном университете. Эльза Также имеется парочка персонажей, которые так и не попали в финальную версию. Рой должен был курировать Леона, но в итоге он появился только в сценарии Эльзы, в котором он передал главной героине ключи от камеры своего друга Джона (сам Джон в финальной версии трансформировался в Роберто Кендо, владельца оружейного магазина). Рой же в итоге превратился зомби, поскольку был укушен. Джон был главной поддержкой на стороне Эльзы, вместо Шерри. Леону же поддержку предоставлял Марвин Бренаг (укушен он не был, так что должен был помогать практически всю игру). Рой Hide Джон Hide Шеф полиции Брайан Айронс умирал практически в самом начале игры, однако изначально ему не была отведена роль антагониста. Брайан Айронс Hide Также можно добавить, что первоначально Ада Вонг носила имя Линда. Монстры Тут дела обстоят несколько интереснее. Контента вырезано, конечно, не так много, как в Resident Evil 4 (об этом, может, как-нибудь потом расскажу), но тоже хватает. Многие даже успели засветиться в ранних трейлерах. "Man Spider" должен был быть в лаборатории, ближе к концу игры, однако в финальную версию он так и не попал. На замену ему пришёл куда более выразительный "Лизун". Возможно именно из-за простоты дизайна его и не приняли, но данный концепт арт можно было увидеть в галерее в версии для PC и Dreamcast. Man Spider Hide Зомби-обезьяны, по изначальной задумке, должны были сбежать из зоопарка Раккун-Сити, но позже пришли к тому, что они являются очередным экспериментом корпорации Umbrella, а в полицейском участке они оказались благодаря грузовику, той же Umbrella, что перевозил их, но в итоге разбился на парковке полицейского участка. Обезьяна-зомби Hide Лошадь-зомби, как и обезьяна, должна была сбежать из зоопарка, а из-за мутаций её рост должен был превосходить естественный в несколько раз. Таким образом она должна бы топать своих жертв. В итоге данный концепт был использован уже в Resident Evil: Outbreak file 2, только вместо лошади уже был слон-зомби. Лошадь-зомби Hide А теперь финальный босс - Гольгота (Golgotha) / Зейрам (Zeiram). Должен был быть финальной мутацией Уильяма Биркина. Из интересного, на конце хвоста должно было быть лицо Альберта Вескера (что видно на концепте). Как итог, дизайн был немного переделан и в финальной версии мы его знаем под именем "G". Гольгота / Зейрам Hide Бонус. Неизвестно, задумывалось так изначально или нет, но есть концепт с мутацией Аннет Биркин под воздействием G-вируса. Аннет Биркин Hide В общем-то, это самое интересное, что удалось откопать. В целом многие изменения пошли на пользу игре, как мне кажется, но и на всё это было бы интересно взглянуть, как на историю из разряда "а что если...". Спасибо за внимание.
  3. 6 баллов
    Новое от AHague Показать контент Hide
  4. 4 балла
    эльф мейл каким-то чудом добрался до финала Hide
  5. 4 балла
    Оранжевая "рыбка" плавно покачнулась в лапах родной стихии. Заработали двигатели. Выбравшись на оперативный простор, Стив легонько отвел штурвал от себя, глубиномер отщелкивал новые цифры довольно быстро. - Страшно немного, гха? - не оборачиваясь, с полуулыбкой обратился он к Талите. Станция оказалась гораздо больше, чем он себе представлял. Подводные красоты не уступали здесь земным. - Много места. Надолго хватит. Хорошо. Подводный кораблик из ярко-оранжевого становился тусклым, внешнее освещение все хуже справлялось с тысячелетней чернотой. Но надо, значит надо. Внизу их ожидал финал необычного приключения.
  6. 4 балла
    Денщик разрывался между желанием подать лапу пурринцессе и взять побольше багажа, но остановился всё-таки на последнем. Подняться ей могут помочь и другие, ежели Замуррчательная позволит, а их пожитки складывать должен исключительно денщик. Чем тот и занялся на борту, оставив при себе только ПП и три ножа. Ирбису достался утешительный поцелуй в щеку, максимум, что Мира могла себе сейчас позволить. - Спасибо, - безмятежно ответил Брин, больше всего ценивший удобство и практичность. – Дочь подарила. Незаменимая вещь в зимнее время. Проводил взглядом шустро юркнувшего в люк Ирбиса и подал руку принцессе, предлагая на неё опереться, если она того пожелает. Мира пожелала, одарив Брина благодарной улыбкой. - Спасибо за помощь. Талита закончила вводить команды в консоль и поспешила к батискафу, где Найджел помог ей забраться и задраил за ними люк. Знающая, проявив немалую гибкость, смогла пробраться по салону до места навигатора, с любопытством оглядываясь вокруг. Впрочем, пока ничего и не происходило. Истекли отведенные секунды и створки позади батискафа, под натужный гул электродвигателей, поползли навстречу друг другу, пока не сомкнулись полностью. С чмокающим звуком произошла герметизация внутренних ворот и на консоли загорелась зеленая лампочка, после чего система приступила непосредственно к шлюзованию. Сначала раскрылись впускные клапаны и шлюз стала заполнять вода. Когда уровень ее поднялся выше батискафа, внешние створки дрогнули и, впервые за очень долгое время, начали раскрываться, впуская внутрь воды океана, подхватившие батискаф, поднявшийся с плоского дна и зависший в воде, в паре метров над полом. - Стив, выводи нас потихоньку, - скомандовал Найджел, смотря на монитор на стене. Снаружи открывался, можно сказать, отличный вид на циклопическую структуру карьерного экскаватора и гигантские шары накопителей руды. Дорожки для персонажа и технического транспорта теперь были подсвечены голубоватыми огнями, не везде, впрочем, видными под многолетними наносами песка и ила. Впереди же можно было видеть Бездну, почти идеальную стометровую окружность пропасти, ведущей вглубь. - Стив, нам к пропасти и до самого низа, рули туда. Модуль опускался около получаса, думаю, у нас это займет примерно столько же времени, - произнес Найджел, стараясь устроиться поудобнее и ненавязчиво взяв Аню за руку. - Где-то на середине должна быть область с избытком анима, будьте к этому готовы. Когда батискаф завис на бездной, стали видны новые детали. С одной стороны можно было разглядеть почти полностью терявшийся в темноте дальний край Бездны и редких подводных обитателей, неярко светившихся в темноте. С другой открывался вид на еще десяток уровней, врезанных прямо в скалу. Иллюминаторы не светились, хотя габаритные огни мерцали, очерчивая контуры комплекса. Каждый уровень был почти вдвое больше, чем четвертый горизонт.  - Уровни на вырост, видимо, - пояснил Найджел, отметив, что здесь все по прежнему.
  7. 4 балла
    Пушистых высоких тапочках из медвежьей шкуры, к которым были приделаны круглые медвежьи уши из того же меха, глаза из бусинок и вышитая красной шерстяной ниткой пасть. - Классные штиблеты! - Стив просто не мог не заметить такой харАктерный предмет гардероба, пока крутился на своем месте. Впрочем, ожидание давалось ему проще, чем многим представителям человечества. Терпение - высшая добродетель. Бодхисаттва почти спокойно дождался, пока Талита закончит с консолью.
  8. 4 балла
    "Hideaki Itsuno, Director Known for: Devil May Cry series, Rival Schools series, Dragon’s Dogma, etc. “Soon we will complete Devil May Cry 5, the first numbered title in the series in 11 years. I’m putting everything I have into it and am looking forward to everyone’s feedback. Unlike previous entries, the hurdles of sharing videos and the like have lowered, so I’m really looking forward to seeing everyone’s superplay videos on social media. After its release on March 8, and after checking the free update coming in April, I’m going to refresh and prepare for my next title. I hope to work hard so that my next title meets everyone’s expectations, and so that I can announce it as soon as possible.”" Тута Это может всё что угодно, и то где-то после Апреля, зато будет бесплатное дополнение :D
  9. 4 балла
    Наверное, это любящим котам подвлаустно умение вести молчаливый диалог, так много мурлыкая друг дружке в тишине. Как же романтично снимать экипировку посреди Химерии. Кошка остается кошкой, даже объединяя в себе земное и надчеловеческое начала. Дихари, должно быть, были теми еще затейниками, когда не стали еще облачками разумного тумана. Поэтому Мира, вроде бы просто изгибаясь так, чтобы с нее удобнее было снимать детали брони, непременно принимала невероятно обольстительную позу, а руки ее, помогая расстегивать крепления, нет-нет, да и касались ладоней любимого барса, ее пушистого божества. - Спасибо, мой герой, - шепнула Мира с улыбкой, в свою очередь помогая Ирбису расстаться с экипировкой. Оставалось только сложить их комплекты в тот же ящик, в котором уже лежала броня Алисы. - Кто-то ещё может разместиться рядом с капитаном Бриджесом, - заметила чернобурая Юки-онна, заглянувшая на "мостик". - Навигатор. - Талита, сядете рядом со Стивом. Было бы неправильно лишать вас такого зрелища, - отреагировал Найджел. - Конечно, как скажете, Найджел, - не стала спорить Талита. - Я поставлю таймер исполнения команды на две минуты, этого хватит, чтобы вернуться к батискафу и забраться в люк? - Да, вполне. С верной винтовкой, дронами, в удобной одежде и тапочках. Пушистых высоких тапочках из медвежьей шкуры, к которым были приделаны круглые медвежьи уши из того же меха, глаза из бусинок и вышитая красной шерстяной ниткой пасть. Химе не удержалась и совсем по девчоночьи хихикнула, глядя на забавные тапочки, одновременно контрастировавшие с оружием, но как-то особенно хорошо подходивших самому Брину. Аня уставилась на процесс раздевания кошачьих принцесс, а затем подошла к Найджелу, уже исследовавшему батискаф изнутри и ожидавшего снаружи: - Может, самое время сделать медблок? Пока анима достаточно, мало ли что будет дальше, а тут такая возможность обработать всем раны, - она пожала плечами, понимая, что предложение слегка запоздало, когда Алиса уже внутри, да и Бриджес торопится отплыть, - и я не знаю, как затащить Фуриозо внутрь. - Обойдемся уже без медблока, - также пожал плечами Найджел, время, когда можно было это сделать, действительно уже прошло и им ничего не оставалось, как идти вперед, как есть. - В другой раз. А Фуриозо тебе придется просто отпустить. Позовешь, когда прибудем, если будет нужно. Покосившись в сторону мягких тапочек (с ушками) Брина, Анна протянула руку Химе: - Не стой, залезай, там внутри лежачие места для худых, - с сомнением она посмотрела на крылья, - надеюсь, они складываются. Химе, удивленно посмотрев на Аню (она не ожидала такого проявления дружелюбия), кивнула и, приняв предложенную руку, полезла наверх. - Да, складываются. Честно говоря, я не знаю, зачем они мне вообще и почему появились. Я осознала себя уже такой, какая есть и не могу ничего менять в себе. Внутри батискафа Химе пришлось подавить желание изучить каждый странный и незнакомый предмет и просто поскорее освободить проход для других, заняв место на шконке. - Ну что? Все готовы? Задраиваем люки! Субмарина начинает погружение. - Не торопись, - усмехнулся Найджел, наблюдая, как Талита "колдует" над консолью управления шлюзом. - Я скажу, когда.
  10. 4 балла
    Очевидно, в засушливых степях пустоши Стив катался на своем батискафе, как в пустой бочке. - Пробовал, конечно. Но без погружения. "Интересно тогда, откуда вообще появилась идея создать во Сне батискаф?", - подумала Анна. Оружие, еда, одежда, защитная или не очень, - это понятно, этого требуют от всех сноходцев, даже от таких неумех, какой оказалась она на обучении. Средство передвижения - да, желательно, хотя требуют уже не так сильно, это больше зависит от характера сноходца, его склонностей, воображения, снов, желаний, силы воли, опыта, упорства... То же БМКД Найджела, пусть и было слишком крупным, технически сложным, военизированным и многофункциональным, а значит, расточительным в качестве просто средства передвижения, но соответствовало его характеру и вполне себе автобусом работало. Но батискаф? Как средство передвижения... по саванне? Не успев додумать мысль, Анна стала свидетелем целой цепочки волнующих событий. Сначала все модули погружения, как по заказу, оказались недоступны. Что ж, перспектива стать одним из первых пассажиров нестандартного средства передвижения пугала не сильно, другое дело, что если что-то пойдет не так, то с обычного мотоцикла, или там, коня, можно было бы спрыгнуть, отделавшись травмами разной степени тяжести, а вот спрыгнуть с подводной лодки, случись что, не получится. Интересно, в комплект входят акваланги? Затем Найджел вернул всех к шлюзу в машинном ангаре, где глаз сам собой цеплялся за пустое уже, стараниями смотрителей, место битвы. А затем Химе продемонстрировала то, чего еще ни один сноходец делать не умел: был недостаток анима, был, да сплыл. И пока Аня во все глаза смотрела на юную химеру, так легко решившую одну из серьезнейших проблем сноходцев здесь, в шлюзе уже материализовался яркий и красочный, если не сказать "детский" батискаф. - Ну вот теперь и поплаваем. - с удовлетворением констатировал любитель оранжевых рыбок, потирая массивные ладони. - Прошу! - Какая красивая лодка, - восхищенно вздохнула Аня, одно дело - читать в досье, и совсем другое - увидеть своими глазами. Вопрос, почему среди шаблонов Бриджеса оказался именно батискаф, когда в Пространстве Сна водоемов кот наплакал (и лукаво наобещал соседу рыбку) пришлось отложить на потом. - Дамы, вам на лежаки, Алиса и Мира в первую очередь, - приказал заглянувший внутрь батискафа Найджел. - А мы с Брином и в проходе на полу посидим. Кивнув, Аня развоплотила броню и оружие, кроме винтовки, которую просто сложила, чтобы та занимала меньше места. Хорошо бы еще заменить одежду на чистую, но вот так, на ходу, она не решилась, да и полностью проблему запаха и липкой жижи мог устранить только душ. Ужасно захотелось сначала нырнуть за один из оставшихся позади иллюминаторов, а только потом лезть в батискаф. Была еще одна проблема: волкособ. Как он будет забираться по скобам? Задача, всерьез осложнявшаяся тем, что Фуриозо не любил ни замкнутых пространств, ни путешествий на руках. Да и применительно к размерам батискафа пес сам по себе был немаленьким. Зато он был хорошим кандидатом на должность "выйти из батискафа первым в неизвестность". Очень хорошим, и очень опасным для неизвестности. Задумавшись, Аня уставилась на процесс раздевания кошачьих принцесс, а затем подошла к Найджелу, уже исследовавшему батискаф изнутри и ожидавшего снаружи: - Может, самое время сделать медблок? Пока анима достаточно, мало ли что будет дальше, а тут такая возможность обработать всем раны, - она пожала плечами, понимая, что предложение слегка запоздало, когда Алиса уже внутри, да и Бриджес торопится отплыть, - и я не знаю, как затащить Фуриозо внутрь. Покосившись в сторону мягких тапочек (с ушками) Брина, Анна протянула руку Химе: - Не стой, залезай, там внутри лежачие места для худых, - с сомнением она посмотрела на крылья, - надеюсь, они складываются.
  11. 4 балла
    лучший мод последних месяцев в фолыче. велкам ту нексус. https://www.nexusmods.com/fallout4/mods/36779
  12. 4 балла
    - Внизу вроде с анима ноурмальненько, - подсказал закончивший со своими пожитками барс Заморскому, прежде чем обратить всё своё внимание на пурринцессу. - Ноурмальненько, - задумчиво повторил тот и, последовав невысказанному совету, развоплотил аккуратную стопку не забыв забрать дрон. Барс прав и лучше создать её заново внизу. К тому же она будет целой и чистой. Переступил с ноги на ногу и чуть поежился от холода. Воспользовался тем, что Химе увеличила поток анима и через пару мгновений был полностью готов к погружению. С верной винтовкой, дронами, в удобной одежде и тапочках. Пушистых высоких тапочках из медвежьей шкуры, к которым были приделаны круглые медвежьи уши из того же меха, глаза из бусинок и вышитая красной шерстяной ниткой пасть. Осталось пропустить вперёд прекрасную половину отряда и занять свое место на полу субмарины.
  13. 3 балла
    «Я – нож, проливший кровь, и рана, Удар в лицо и боль щеки, Орудье пытки, тел куски; Я – жертвы стон и смех тирана!» — Шарль Бодлер, Цветы Зла По происшествию многих лет в умах жителей Империи Масок сформировался образ Пристанища, внешне который разительно отличался от других сооружений из камня и дерева, красотой и величием. Застывшие в вечности фигуры людей и львов из золотого мрамора заменяли ему крепкие кости, а красный бархат – бурлящую в жилах кровь. Пристанище не обладало лишь одним голосом, но несколькими и не всегда он напрямую обращался именно к тем, кто его внимательно слушал, не смея перебивать. Он рассказывал правду, истинная сущность которой ложь. О лжи – она являлась правдой. Он древний старец, чья театральная постановка охватывает временные рамки не одного века. Но куда предпочтительнее Пристанищу рассказывать о жизни чужой, кратковременной, что полёт мотылька к смертельному светочу тьмы. – Я убийца! На руках моих чужая кровь! Каждое знаменательное событие воссоздавалось благодаря множеству маленьких песчинок, которых, тем не менее, не учитывала история как нечто важное. Но именно они, как правило, предопределяли исходы – решение королей, бунт народов и, сколь не удивительно, волю случая в бытие одинокого человека, до определённого момента являвшегося никем даже для самого Создателя. – Но что именно, мой дорогой, что побудило тебя совершить сие злодеяние? Что барон тебе сделал такого, что жизни ты его лишил? Что за слово недоброе он тебе сказал? Что за поступок оный он некогда совершил, что прощенья сему он не заслужил? – Зависть, обида, ненависть, гадать вы можете без конца… но правда окажется в том, что лишь временно был ослеплён я гневом, не испытывая до этого к жертве своей зловредных чувств. Уподобился я зверю, потеряв свою человеческую сущность. Силу власти я испытал. Силу, в руках которую вправе держать лишь только Создатель. Чужая кровь впиталась в плоть моих ладоней и не смыть мне сего греха никогда... но не вините меня, прошу, не вините меня за это! Не упивайтесь тем, что Вы не Я… Их было двое. В тени театрального ложа – ложа наблюдателей. Только двое не удостоили сыгранную постановку аплодисментами, не разделив с остальными гостями театра взаимного восторга. – … ибо вовсе не нужны нам причины веские, дабы губить жизни чужие... Бесшумно фигуры покинули стены обители играющих масок. Подобно мимолётному наваждению, не сулившему что-то плохое, но и не что-то хорошее от долгого пребывания во тьме. – ... ибо все мы волки в овечьих шкурах! ... Анонс // Тема Записи и Пролог // Продолжение Истории Персонажи Les Fleurs du Mal Казначей и счетовод – Meshulik – Айседора Элиаде-Пентагаст и Петро Тари Телохранитель/Конюх – Hikaru – Виталис Тарн ака Рыжий Патрик Телохранитель и лакей – Rei & tenshi – Шаула и Шератан Посол – luckyorange – Беренгар Таулер Hide ... Персонажи Reign of Chaos Морталитаси/Счетовод – Meshulik – Айседора Элиаде-Пентагаст/Петро Тари Искатель – Элесар– Дарио Паццини Потрошитель/Разбойник – Yambie – Анку/Минерва Рыцарь Гвардии – Gonchar – Лето Анаксас ❃ ❃ ❃ Шевалье – Admiral – Этьен де Рожер Бард – Hikaru – Кари Убийца – luckyorange – София Дреггер Агент Синдиката/Дуэлянт – FOX69 – Малик "Шата"/Рино Hide ...
  14. 3 балла
    - Обойдемся уже без медблока, - также пожал плечами Найджел, время, когда можно было это сделать, действительно уже прошло и им ничего не оставалось, как идти вперед, как есть. - В другой раз. А Фуриозо тебе придется просто отпустить. Позовешь, когда прибудем, если будет нужно. Горестно вздохнув о безвременно почившем улучшении шаблона, который, скорее всего, сейчас уже не пригодится, а также о несостоявшейся забавной эпопее "затащи волкособа в батискаф", Анна поднялась следом за Химе, быстро нашла положенную ей лежанку и как можно скорее запряталась на ней, бросив завистливый взгляд на Алису, надежно укрывшуюся под пледом. Не душ, конечно, но почти что. Стараясь меньше шевелиться и почти не дышать, в ожидании скорейшего отправления, Аня стала молча наблюдать, как все занимают свои места. Уже недолго.
  15. 3 балла
    - Моднявые тапки, Брин, - похвалил барс. - Классные штиблеты! - Стив просто не мог не заметить такой харАктерный предмет гардероба, пока крутился на своем месте. - Спасибо, - безмятежно ответил Брин, больше всего ценивший удобство и практичность. – Дочь подарила. Незаменимая вещь в зимнее время. Проводил взглядом шустро юркнувшего в люк Ирбиса и подал руку принцессе, предлагая на неё опереться, если она того пожелает.
  16. 3 балла
    Пока капитан занимался предстартовыми капитанскими делами, Алиса, пользуясь отсутствием других пассажиров подводной экспедиции длиной в сколько-то лье, занялась насущными проблемами любой девушки. В замкнутом пространстве от них всех будет пахнуть. И от тех, кто с медузами пообнимался. И от тех, кто размахивал колюще-рубящями предметами. И от тех, кто в последние часы только раны получал. Но от неё пахнуть не должно. Точнее, от неё должно пахнуть приятно. Под пледовым покровом кошачьи ушки быстренько развоплотили на себе всё и внимательно прислушались к звукам. Пока никого. Перевернувшись на бок, ушки полили полотенце ромашковым чаем и заелозили под пледом, стараясь максимально снять с себя запахи. Кошачьи ушки должны быть чистыми! - Спасибо, мой герой, - шепнула Мира с улыбкой, в свою очередь помогая Ирбису расстаться с экипировкой. Оставалось только сложить их комплекты в тот же ящик, в котором уже лежала броня Алисы. - Всегда к вашим услугам, мяуледи, - поклонился кот обольстительнице. Как жалко, что их так много сейчас! И что им надо спешить, а то бы... Впрочем, какое-либо "то бы" откладывалось до возвращения в Драугоценность. Талита уже колдовала у консоули, Король-Капитан готовился отдать швартовы, Мяулиска пурропала, а голосистая химера уже поднималась на борт. - Моднявые тапки, Брин, - похвалил барс. Денщик разрывался между желанием подать лапу пурринцессе и взять побольше багажа, но остановился всё-таки на последнем. Подняться ей могут помочь и другие, ежели Замуррчательная позволит, а их пожитки складывать должен исключительно денщик. Чем тот и занялся на борту, оставив при себе только ПП и три ножа.
  17. 2 балла
    Трилогия Спайро. Второе отличное переиздание подобного типа. Фаново и мило. Жду CTR и Medieval @LoginamNet
  18. 2 балла
    Этого уже достаточно, если учесть количество материалов о богах. Больше смотрите по форуму, лень писать в очередной раз. Нет, я "придираюсь", говоря твоими словами. Т.е. пишу с чем и почему я не согласен. А вот это: Относится к вот таким моментам: Сбор данных для обоснования собственного видения. И было бы норм, если бы все проходило в рамках обсуждения, а не настолько откровенно. Потому я и предложил тебе написать свое соответствие на основе своих данных, а не пытаться запрягать негров. Посмотрим что есть, да и вообще интересно.
  19. 2 балла
    Д_Е_Н_Ь Б О Н Н И Б Р А Н К О Rockeboy Magazine New York, September 13, 2020 Заявления Катрины Клеменс, директора по маркетингу и официального представителя рок-группы «Atomic Blast», а также генерального менеджера группы, проф. Дж. И. Эскобара, наконец нашли свое подтверждение: новый сингловый альбом Стиви Стоукса «Fallen Condom» увидит свет через три дня, на его лайф-выступлении в Найт Сити. Многие фанаты были возмущены сменой имиджа исполнителя-идору, оставляя сотни гневных комментариев на страничке рокербоя в СимСтимеTM, однако Катрина Клеменс отметила, что «Стиви Стоукс остается верен тем же принципам, которым он был верен во время физического существования: просто время идет, и он идет в ногу со временем». «@#$% вас всех в рот», лаконично резюмировал её слова сам идору. Заливаешь глотку шипучкой из вскрытой банки, обжигая воспаленное горло. Две таблетки кладешь под язык: рассасываешь ментоловые кругляши, чувствуешь, как немеют обескровленные щеки. Синтетический анальгетик пронзительного голубого цвета, типа ополаскивателя «Листерин», сублимированный и сжатый до размеров монеты в двадцать пять центов: Джименс настоял на том, чтобы ты жрала эту дрянь перед каждым выходом в свет – всё из-за того медиа-мудилы и его статьи, с красочным описанием целого списка наркотиков, который нужно выжрать в юности, чтобы изо рта фаворитки Стоукса так сильно несло дерьмом. Профессор Джименс, генеральный менеджер всей этой поп-шараги, не был ни хорошим, ни плохим парнем. Затянутый в костюм корп с зализанным хайером, оставивший преподавательскую деятельность в Гарвардской бизнес-школе ради раскрутки перспективных рокербоев вроде Стива, был очумевшим фанатиком музыки и из-за упорства, пожалуй, мог бы стать далеко не самым дерьмовым исполнителем – вот только музыкальный слух у него не просто отсутствовал, а измерялся отрицательными величинами. Профессор Джименс, генеральный менеджер всей этой поп-шараги «Атомик Бласт», не был ни хорошим, ни плохим парнем. Он был дерьмовым певцом, которого не пускали в караоке-бары, и был безупречным управленцем, контролирующим все процессы музыкального бизнеса на уровне дирижера первой величины. Но это было неважно. В первую очередь профессор Джименс был корпоратом. Американским корпоратом. Затянутым в костюм американским копроратом, который бережно придерживает твои волосы, пока ты заблевываешь ему туфли во время очередного отходняка. Затянутым в костюм американским корпоратом, который смачивает в раковине полотенце, чтобы хорошенько [censored] тебя за очередной наркосрыв – за видео, где ты куришь сигареты не той марки, за отсутствие просмотров под постом в СимСтиме, и так далее, – не оставляя следов на мягкой коже. Затянутым в костюм американским корпоратом, который заправляет всей этой медийной некрофилией с рокербоем по имени Стиви Стоукс. — Эйс считает, что тебе нужен личный телохранитель, — вдруг сказал Джименс сквозь пелену голографического интерфейса, разделявшего ваши кресла в комфортабельном заднике седана. Сказал буднично, не отвлекаясь от контрактов, графиков и схем, которые вились вокруг его фигуры, будто рой взбудораженных пчёл. Эйс. Бывший коп, прошедший через небоскреб вертикалей государственной службы. Наглухо отбитый во всех вопросах, кроме тех, что касались охраны и правопорядка. Для человека, который возглавляет охрану, Эйс был хорошим парнем – из тех хороших парней, которые не убивают людей. Из тех хороших парней, которые стараются найти способ искалечить человека до состояния, из-за которого в медцентре разводят руками. Мягкий свет вмонтированных ламп и блики голоинтерфейса разгоняли полумрак салона. Стоял день: весь солнечный свет остался там, снаружи, за тонированными стеклами бизнес-седана, растекался по окружавшей машину многолюдной толпе Чайнатауна. Их всех будто прорвало. «Всё по плану, — произносил Джименс, когда их BMW опять замедлял ход, и люди начинали качать автомобиль, не в силах прорваться внутрь. — В соответствии с графиком.» От отпечатков потных ладоней, тонированные стекла седана желтели на глазах. — Из-за организации концерта в клубе «Атлантис» Эйс никого подыскать не смог, — произнес Джименс. Интерфейс потух, и стекла его встроенных светоотражающих очков ушли в металлический разрез над глазницами. — Подберешь его сама, когда пойдешь на шоппинг. Это обязательно, — это он про шоппинг. — Потраться на ширпотреб, прилюдно и дерзко. В конце концов, ничего, дороже внимания публики к концерту, ты не купишь. Машина остановилась. Приехали. Джименс взял тебя за руку. Вернее, взял твою руку: сдавил безымянный палец и надел на него тонкое золотое кольцо, заблаговременно смазанное лубрикантом со стойким запахом вишни. — И не забывай, что ты помолвлена, мать твою. Отражение города плыло вниз – скользило по высеребренному стеклу башен-близнецов, пока прозрачный, как вода, цилиндр лифта поднимался всё выше. Отражение идеального города, отражение мечты имени Ричарда Найта, трескалось на проходящих меж стеклами швах, пока удаляющаяся земля и блеск солнца внутри хрустальных стенок лифта сверлили в твоем мозгу зачатки акрофобии. Отель Хайкорт Плаза. Двадцать восемь этажей, четыре лифта с открытым обзором. Белое золото интерьера, вылизанного под ранний ар-деко. Зона отдыха с бассейном, саунами, спа-салоном, фитнес-центром. Французский ресторан Le Fontainebleau, награжденный пару лет назад мишленовской звездой. Это место буквально пахло роскошью – пахло так сильно, что в кабине лифта даже не пускали рекламу с плавающих голограмм. Первые двадцать четыре этажа были забронированы на несколько недель вперед – туристами, дельцами, типичными денежными мешками, утомившимися от вспышек сенсорных панелей на кухне. На двадцать восьмом этаже располагались два пентхауса, по одному на каждую башню. Эти апартаменты были зарезервированы всегда – их держали закрытыми для верхушки штата, корпоративных воротил и рокербоев-миллионеров, некоторые из которых выбирали самое высокое окно отеля Хайкорт Плаза самой близкой дверью в иной мир. Вы жили на двадцать седьмом. Слова, которые тебе передал Джименс при вашей первой встрече, звучали так: «Я знаю, что ты очень любишь это своё дело. Как отец, я уважаю твой выбор. Но я ухожу в люди, и не хочу, чтобы ты оставалась в теневом бизнесе с моим родовым именем. Я знаю, как лучше, так что Бонни, дорогая моя, любимая моя, закрой свою пасть и будь хорошей девочкой». Видимо, после смерти Хуана, которому буквально выпекло мозг, папа проникся идеей законного предпринимательства и страхом за свою шкуру. Видимо, папе не хотелось, чтобы твой очередной заскок застал его дулом пистолета у башки. При вашей первой встрече, когда Эйс и несколько левых соло вломились в комбатзоновский притон черных техов и устроили там сцену похлеще грабежа ювелирки в Антверпене, Джименс разложил на столе документы и детально оговорил условия. Твоя роль в группе – кусок декорации, отрывающий внимание публики и медийщиков от ненужных вопросов. Выбор сделан самим Стиви – не во плоти, разумеется. Ты просто подошла под критерии сгенерированных предпочтений рокербоя, основанных на массиве имеющейся информации. В контракте было обговорено, что в целях маркетинговой компании по продвижению группы в первый глянцевый эшелон ваша свадьба планируется на конец ноября: всё это подкреплялось расчетами Катрины Клеменс, которая уже готовила мощную рекламную бомбу. Джименс говорил, что в этом нет ничего странного или пугающего. Он просто сказал, что для Запада, с мастодонтами музыкальной индустрии вроде Сильверхэнда, Евродайн или Джека Энтропи, это в новинку. При вашей первой встрече, когда парни Джименса вкатили в притон тяжеленный раскрытый гроб с трупом Стиви Стоукса в аэрозольной консервации, а сам корпорат активировал голопроектор, выводя в подвальном помещении живую модельку грустно улыбающегося идору, ты настолько [censored], что даже думать не могла. Пока стеклянные створки не разъехались, распуская вас по разным дверям коридора, вы так и ехали в лифте. Вчетвером. Ты. Профессор. Идору. Гроб.
  20. 2 балла
    Выбравшись на оперативный простор, Стив легонько отвел штурвал от себя, глубиномер отщелкивал новые цифры довольно быстро. - Страшно немного, гха? - не оборачиваясь, с полуулыбкой обратился он к Талите. Станция оказалась гораздо больше, чем он себе представлял. Подводные красоты не уступали здесь земным. - Много места. Надолго хватит. Хорошо. - Даже не немного, - слегка дрожащим голосом отозвалась Талита, тем не менее, во все глаза смотревшая по сторонам. - Сколько места. Его нам действительно хватит надолго.
  21. 2 балла
    Когда я посмотрела (отрывками) стрим про "зачистку" цитадели (Stronghold), я начала волноваться, что у Anthem есть шанс на успех. Потом я посмотрела (отрывками) эту "миссию" про arcanist (чародей?!)... теперь я спокойна --- Anthem провалится. Даже школьники это вырвиглазное "чудо" не вытянут.
  22. 2 балла
    Жози просто прекрасна Я тут на фейсбук один набрела. Там много фоточек лапушки Коула Показать контент )))) Есть еще современная версия, она мне как-то по-особому зашла Hide И еще вот неплохой косплей Ghilan'nain, mother of the Halla Показать контент И Hide
  23. 2 балла
    Я считаю, что игры должны приносить удовлетворение. Иначе зачем я в это ввязываюсь? Когда любой вариант какой бы ты не выбрал ведет к печальному или не очень хорошему финалу, это плохо. Другое дело, когда до хорошего финала сложно добраться. Не просто выбрать так или эдак, а вот так заковыристо, чтобы догадаться можно было бы если хорошо знаешь лор и умеешь пользоваться мозгами или догадался как поступить уже во втором прохождении. Квесты на подобии Кровавого Барона очень хороши, но если игра будет состоять только из них, мое сердце не выдержит подобной печали.
  24. 1 балл
    Занимаюсь пока зданиями... многое, конечно, упростилось (с придумыванием ресурсов себе голову чуть не сломал - не хотелось брать банальный "камень"... всё таки XX-й век на дворе - и так и эдак решал, и специальный ресурс, "технициум" какой-нибудь, ввести хотел, для механистов и алхимиков, или базальт вместо камня). Махнул рукой, сделал редкости (специи, благовония, опиум, слоновая кость, шёлк, экзотическая ерунда) - типично восточный, специально, можно сказать, для Маджесто созданный ресурс, который не имеет никакой пользы (либо +1 престижа в ход, хотя я могу сказать точно, считать их каждый ход - пропащее дело), но его можно продать другому игроку за 3000 д.е. без права отказа со стороны последнего. Сооружений всего будет 18 ( причём 9 уникальных, по 3 для механистов, заклинателей и алхимиков). 3 военных, ещё 9 стандартных. Ресурсов 6 - заблудиться не получится. Да и использование у них тривиальное, а месторождений на карте будет около 21 всего. Первые 3 части правил (экономика, строительство, армия) выложу завтра. Хоть взглянете.
  25. 1 балл
    Играл в альфу, смотрел стримы, но так до конца и не понял, нравится мне эта игра или нет. Покупать и играть в неё я конечно буду, опасаюсь только, что я сюжетку пройду, после чего поиграю немного в открытом мире, и от скуки заброшу. Буду рад если это окажется не так, хотел бы чтобы меня затянуло туда хотя бы на год.
  26. 1 балл
    Ещё раз: принять отчёт о завершении задания (кликнуть на задание когда оно будет завершено с галочкой, чтобы узнать итоги) в меню коллективной игры, а не в сингле / в мобильном приложении. В коллективной игре есть такое же меню управления отрядами, как в сингле и как в приложении. Можно их отправлять на задание и принимать итоги о выполненном задании. Вот именно для ачивки надо находясь в тамошнем меню это сделать. Такие танцы с бубном.
  27. 1 балл
    Да на раздаче всех плюшек для мульта по 15 минут ждал народ и полная комната не забивалась в итоге, не думаю что спустя год стало лучше. Хотя жаль, веселый мульт был. И порог вхождения достаточно низкий. Это не Тайтонфол. Вообще с Сарто согласен. Нормальную игру мультом не испортить, и наоборот. Но слыша истории о разработке условной МЕА - понимаешь, что если оно правда, то все проблемы не в формате или жанре, а в идиотах сидящих на мешке денег который используется не целесообразно. Лямы денег на контент смываются в унитаз, а потом экономя на всем и вся рожают что-то вроде раннего доступа. А если делать все нормально, то всем и насрать на онлайн и лутбоксы. Парит этого кого-то с РДР? Едва ли. А довольны и сольники, и онлайн дрочеры, и подозреваю даже инвесторы. Так то ну что такого в РДР чего никто не видел? Да ничего. Просто качество на месте, а бабло влито на анимацию шаров коня куда надо. И это при условии что до геймплея докопались многие, GoD не просто так все же игрой года многими называется, который тоже не прям вот что-то из ряда вон. Так что да, качество контента решает, а там уже дело вкуса.
  28. 1 балл
    Да, есть группа энтузиастов, что занимается восстановлением RE 1.5, я о них писал как-то давно, ещё года 3-4 назад, но в последнее время работа у них затормозилась. Они до сих пор занимаются озвучиванием персонажей и полировкой игры. В июне они выкатили апдейт (впервые за последние 3 года), в котором выпустили патч для оригинальной слитой в сеть Biohazard 1.5 40%. Патч, по сути, добавил несколько комнат, исправил некоторые вылеты и зависания, но пройти игру честным путём всё ещё нельзя. На старте тебе выдают два пистолета, дробовик, магнум и автомат, у всего оружия по 255 патронов в обойме. Балансом они, видимо, ещё не занимались, потому что при каждом перезаходе в комнату, где были враги, они возрождаются вновь в том же количестве и с пистолета на каждого надо потратить не менее 15 выстрелов. Ещё в некоторые сюжетно важные комнаты можно попасть только через debug-меню. Так что им ещё пилить и пилить это дело.
  29. 1 балл
    Интересная хурма. Итсуно сразу после релиза ДМС5 приступит к работе над новой игрой. Хидеаки Ицуно отметил: «Сейчас я занят производством Devil May Cry 5. Я вкладываю все силы в данный проект и уже не могу дождаться отзывов от сообщества. После релиза 8 марта и [выхода] апрельского бесплатного крупного дополнения, я планирую приступить к работе над новой игрой». Чойта он удумал там? Вполне допускаю, что может для фОнатов DmC2 будет клепать. У него были намеки на то, что он серию не в одно русло делать хотел бы. А может и ДМС6. А может и другой какой проект, кто знает. Мне главное, чтобы основную серию не бросали или завершили достойно. Ну и из малого, игра получила рейтинг 17+ в США. Ожидаемо, впрочем.
  30. 1 балл
    Фанаты, кажется, по этим черновым разработкам делали как раз RE 1.5, не? На трубе прохождение есть Показать контент И её скин в RE 4 для "Наемников" Hide
  31. 1 балл
  32. 1 балл
    Проблема кроется не в цене игры. И даже не в сингл/мультиплеер/то и другое в одном. Проблема в качестве контента) Возьмите игру... Rockstar. RDR2 или Господи Боже 6-ти летнюю GTAV, которая живет и здравствует. 60 бакинских - дорого? Нет, конечно) Я тут на днях позависал в онлайн по случаю снега, после длительного перерыва. Увлёкся на пару десятков часов. И возьмите... Shadow Of The Tomb Raider. 60 баксов - дорого? Дурацкий вопрос. Безусловно xD Мое имхо: ни один сингл на 20 часов не стоит 60 баксов. Мультиплеер пихают чаще всего для того, чтобы не пиратили. Т.е. чтоб в пиратке не было смысла. Или чтоб технически не было возможности пиратить. Как с Ефимом, к примеру. Или есть ли смысл в пиратке жта 5? Нет, конечно. Или взять, к примеру, багофилды с их позорными синглами, за исключением разве что бк2 и бф3. С другой стороны. И тут многие могут удивиться, но это факт. Будучи много раз заграницей, я четко прослеживал тему: «Я не хочу отдавать 60 баксов за 10-20 часов. Это дорого». И слыша в России/СНГ: «4-5-6 косарей за 10 часов игОры - не проблема». Мне становится оч смешно. Мы не ценим деньги. А мультиплеер, каким бы они не был в том или ином проекте все же продливает ваш геймплей. Вопрос лишь в, - нравится ли он вам. Но тут уже на вкус и цвет) И в завершении. Отдам должное иа, но запихивая мультиплеер куда ни попадя, они все же делают благое дело. Вопрос лишь к качеству контента. И тут уже все вопросы к тому или иному разработчику. Мультиплеер, как и сингл, может иметь глубину и чертовски вас увлечь на сотни часов. И тут за примерами ходить далеко не надо. Здесь и кодла и батла и жта. Так что все упирается в контент и только в контент. А это уже вопросы к разработчикам
  33. 1 балл
    По своему опыту могу сказать (уже вроде 178 уровень у меня), в основном отбитые ребята именно в своей команде попадаются. Во вражеской тоже бывает, что проскакивают какие-нибудь ребята, которые любят тебя позлить, типа "хаха, ты не попал в моего бота, ну ты и косой нуб". Или когда случайно попал в своего тиммейта, пока, допустим, того же бота отстреливал, может 10 HP снял и он тут же тебе в голову стреляет и уходит. Токсичность порождает токсичность, конечно, но я уже давно перестал чураться убивать своих тиммейтов, которые других задирают или орут какую-то херню в микрофон. Каждый раз, после потери очередных нервов, зарекаюсь, мол, больше я ни ногой в это говно, но потом всё равно иногда возвращаюсь, если хорошее настроение охота испортить. И оно портится. Или если друзья зовут, потому что обмазываться вместе не так стыдно. Но вот бывают моменты, когда вот ты просто тащишь как боженька, тиммейты у тебя тоже тащат, а если ещё и с друзьями полным составом играешь и вы одерживаете какую-нибудь волевую победу, делаете камбэк, то испытываешь просто непередаваемое чувство удовлетворения, которое отчасти заменяет какой-нибудь наркотик. И возвращаешься, по сути, только ради него, вот только это чувство посещает очень редко, в основном одна нервотрёпка, что и делает его таким ценным. Но потом всё равно посадят с небес на землю, рано или поздно. У меня онлайн опыт не особо большой, самый большой именно в Siege, в Unreal Tournament, Quake 3 и Quake Champions, немного в Battlefield 3-4 , и кое-что в файтингах, и уже всё приелось. Точнее приелись игры с большим количеством игроков, всё больше тяготею к чему-то более локальному и мелкомасштабному, вроде файтингов, либо просто к кооперативным играм. Но сингл, естественно, на первом месте. Я лучше ещё 100 раз перепройду Resident Evil 2, который я знаю вдоль и поперёк, чем позволю себе тратить время в каком-нибудь мультиплеерном дрочеве, где тебя будут поносить просто за то, что у них нет ни воспитания, ни уважения к тебе и окружающим.
  34. 1 балл
    Я как всегда пытался романсить и Морриган и Лельку. Но они потом потребовали определится)) Но как я люблю Лелиану, что в ДАО, что в Инквизиции кто бы знал. Я первый раз когда играл в ДАО пропустил ее песню возле костра, и на втором прохождении потерял дар речи и мурашки-мурашки по коже. И как она в Инквизиции офигенна. Один из самых сильных персонажей из всей серии, наравне с Морриган. Обеих обожаю и для меня прям "ваще" какой кайф видеть их в одном кадре. По моему, да. Но это все равно легко, мне кажется. Хотя явно найдется много таких кому сложности испортят, потому в студию галочку в настройках сложности игры, а именно "сложность заромансить любимого персонажа")) Это я так, по приколу. Пусть Био делают как посчитают нужным, скорей бы уже только!
  35. 1 балл
    Десять выставок Игнасио Веласкеса Сравнительный обзор экспонатов, авторов и двухтомной карты вин Гигантский паук нападает на девственниц в районе порта Лисы Риалто отрицают слухи о причастности к неизвестным, которые на глазах очевидцев подкармливали монстра деликатесной колбасой Помолвка посла Орлея Пять слухов и одна правда (с тридцатипроцентной гарантией) Июнь 2019 Открытая год назад и бесславно оборвавшаяся игра про убийство орлейского посла в Антиве высунула обмороженный нос из холодильника, и готовится ко второй попытке. Анонс, пролог и сама игра могут дать некое представление об уже произошедшем и грядущем. События развернутся шире и будут готовы принять до 10 человек, плюс-минус разумное количество. Возможность играть за свиту, за контрабандистов и может быть за кого-то ещё. Подробности появятся с открытием записи - примерно за месяц до самой игры. Длительность до двух месяцев Начало игры: конец мая - начало июня Hide Stay tuned Hide
  36. 1 балл
    неужели таки будет продолжение...
  37. 1 балл
    Я имела ввиду ощущения от их общения, начиная с МЕ2, а не роман с Гаррусом. Мне он тоже в роли друга нравится больше по многим причинам, как минимум потому что изначально под это все заточили пока фанаты не потребовали роман) Но если посмотреть на поведение Шеп особенно в любовной линии с Гаррусом, то складывается ощущение, что его то она реально любит, а вот в любовной линии с Кайденом такого ощущения вообще нет, хоть какие реплики выбирай. Ага) До сих пор вспоминаю эту дележку их при первой встрече с Лиарой. :-D Честно, не знаю, я ни с кем другим пока ничего не строила) Но вообще в игре общения с ЛИ наедине или вообще как с ЛИ очень не хватает. Особенно неформального за пределами Нормандии, например, на Цитадели. Да и не только с ЛИ, а вообще неформальных встреч и диалогов. И (можете смеяться), но мне на мирных локациях типа Нормандии, Цитадели не хватает элементов симулятора жизни, чтобы можно было там заниматься как в симах какой-нибудь фигней (то есть взаимодействовать с чем угодно из объектов) в перерывах между миссиями. Помню, особо это ощутилось после миссии с омегой, которую я 8 часов проходила на своем слабом ноуте (просто на финальном раунде адски вис). Как же после этого хотелось прийти Шепом на Нормандию, отправить его там в душ, на кровати полежать, книжку почитать, грушу Веги поколотить, или еще чего, отдых из рубрики "не выключать игру и отдохнуть прям там от миссии". Ни у кого больше не было таких желаний? Я бы еще добавила неформальное общение с сопартийцами, но там же все диалоги жутко ограничены сценарием и озвучкой, там же не на выдуманном языке они, так что об этом только мечтать... :-) Кстати, в DLC Цитадель возможности взаимодействий с объектами в квартире тоже очень не хватает. Столько там всего, а можно только смотреть. Причем DLC рассчитан на отдых, а не на боевые задания) А отдыха в итоге как такого, кроме вечеринки, то и нет)
  38. 1 балл
    Цукерберг продал свои акции фейсбука и вложил деньги в разработку интерфейса "мозг-машина". «Наше устройство способно контролировать мозг примата.» — заявил соавтор работы, профессор информатики и инженерии в Калифорнийском Университете Рикки Мюллер. welcome to the fucking new world
  39. 1 балл
  40. 1 балл
    Каждый себя уважающий тролль, А также человек и пароход Знает про Святки, помнит про Йоль, Учитывает ёлку и Новый год. Но Йоль без пива и мяса - не Йоль, И без подарков под ёлкой беда!. Йо-хо-хо, пожелаем друг другу Щедрой оплаты труда. И чтобы ёлочка снова зажглась, Чтобы просвет показался в судьбе, Йо-хо-хо, пожелай мне бабла, Как я желаю его тебе!
  41. 1 балл
    Д_Е_Н_Ь М И Г Е Л Ь Д И А С В приглушенном свете, где полумрак разгоняется пурпурными изгибами тела, ты увидел искаженное улыбкой лицо Ёри Томобики. Сухая линия рта едва заметно дрогнула, оставляя на японце острую ломаную одобрительно поджатых губ. Брови скакнули вверх, на секунду потерявшись под длинными черными локонами. Он знал, что ты согласишься. Ты знал, что ты согласишься. А вот Кейс – нет. Он вообще был единственным здесь, кто изначально не верил. Не верил ни в то, что план Томобики размазать твое тело по асфальту подтолкнет тебя к решительным действиям, ни в то, что ты всё-таки поведешься на этот развод. Как заядлый ковбой, уже не раз оказывающийся за гранью, Кейс больше доверял холодному расчету, когда сталкивался с вещами, которые он не способен был объяснить. Кейс был из тех, кто вечно ищет лес за деревьями. Кейс знал, что передоз совпадениями на квадратный метр всегда приводит к сбору пазла. И не дай бог тебе собрать полную картину раньше времени, указанного разработчиком. — Я что, задавал тебе вопрос? Разумеется, ты в деле, — Томобики прикрыл глаза, когда кариатида положила пальцы ему на широкие, точеные скулы. — Разумеется. Девицу сгоняют с шеста мощным пинком, и она валится в угол, скользкая и сморщенная, будто пробитая кукла для сексуальных утех. Её и кариатиду выносят отсюда, как надоевшие декорации. Выбрасывают за дверь с агрессией ребенка, которому осточертело водиться с одними и теми же напомаженными игрушками. Ёри Томобики. Японец в черном костюме, с прической, будто сошел со страниц задроченной до дыр манги. Встает с кресла высокой тенью, смотрит на тебя, как на выпавшую из механизма деталь. Смотрит на тебя, как на элемент пазла, после использования которого картина заиграет нужными красками. Говорят, бегущие на грани встречаются с Ёри Томобики лицом к лицу всего один раз в своей жизни. Последний. — Твоя задача – не просто хакнуть очередной компьютер, Диас. Не просто уронить чей-то датафортресс и вытянуть мегабайты данных. Непросто. Ты поморщился в недовольной ухмылке, когда один из псов кинул тебе на колени штуку, по форме напоминающую карманный аккумулятор. Пластиковая коробка была без опознавательных знаков, с тонким проводом и ребристой выступающей кнопкой переключателя. Наконечник провода выглядел, как разъем для подключения. Непросто. В работе со сраными корпами всё было непросто. Ты помедлил. Томобики нахмурился, едва заметно кивнул – и в твой висок уперлось дуло грубого, сварганенного на коленке пистолет-пулемета. Одноразовые пушки для решения проблем с одноразовыми людьми, так это называется. Со сраными корпами все было непросто, но дуло магнитной пушки и тридцать свинцовых блямб внутри, ждущих своей очереди на трепанацию черепа, значительно упрощали ситуацию. — Внутри этой штуки – материал на запись. Напрямую в мозг, — произнес Ёри, сцепив пальцы за спиной. — Данные, которые тебе нужно пронести на территорию Нью-Родос и загрузить в операционную систему... Он с трудом оперировал фразами. Спотыкался о слова в попытке завуалировать информацию, в попытке зашифровать твою задачу символами обезличенного компьютерного кода. У него не было подвешенного языка, чтобы свернуть из него петлю обещаний и подвесить тебя на нём, как висельника. Поэтому Томобики решил высказать мысль прямо в лоб. — Ты должен выжечь сервер, Мигель. Выжечь дотла. Определить головной процессор, подключиться и ввести ему дрянь, как доктор Смерть, — японец выпрямился, поднял голову, искоса поглядел на тебя. — Тебе нужно выжечь дотла сервер, известный как «Красная Астра». Ёри Томобики сверлил тебя взглядом. Ёри Томобики знал, что ты согласишься. Ты знал, что ты согласишься. А вот Кейс – нет. После того, как Кейса чуть не срубил флэтлайн искусственного интеллекта, он никогда в жизни не согласился бы на такое дерьмо. — Мигель, — произнес Томобики: взгляд его потерялся в том месте, где сидел твой "напарник". — Скажи мне, тебе нужен ассистент? Кейс горько ухмыльнулся. Кейс знал, что тебя не завалят, как бы ни пытались показать твою мизерность. Кейс знал, что слишком много совпадений обязательно приводят к тому, что кто-то соберет пазл. — Ты не взломаешь «Астру», Мигель, — произносит человек, который подставил тебя. — Ты сам её создал. Кейс давно собрал пазл. Пазл, в котором ему по первому же твоему слову продырявят башку. Д_Е_Н_Ь К А Э Л И К И Н Г Это история о девушке по имени Каэли. Однажды, самым обычным утром, Каэли проснулась в своей квартире, чтобы отправиться на работу. Она всегда просыпалась пораньше, чтобы оставить себе время на полноценный завтрак, утреннюю зарядку и контрастный душ, который приводил её в бодрое расположение духа. Каэли считала, что люди, опаздывающие на собственную работу, являются в крайней степени безответственными представителями человечества, поэтому старалась делать всё в своей жизни вовремя. > Диагностика. Подключение к кэшу синоптических связей _ Холодно. Очень холодно. Колючее чувство ледяной темноты расходится по телу, умерщвляет каждый нерв критическими показаниями температур. Треск проводки в подкорке сознания, напрямую выедающий внутреннее ухо. Кислый привкус меди там, где должен быть рот. Медь. Резина. Горящий пластик. — Нейросканер показывает резонирующую волновую активность, — озадаченно произносит кто-то снаружи. — Проводим стандартную процедуру, — раздраженно шамкает кто-то в ответ. Щелчок тумблера. Жжение усиливается. Как и во все другие обычные дни, Каэли приготовила себе глазунью из двух яиц с ломтиками бекона и брокколи, легкий салат из свежих овощей с оливками и заварила кофе – её любимый эспрессо на зерне из Эфиопии, во вкусе которого читались кислые нотки ягод. Как и всегда, Каэли выгладила свой рабочий костюм – в корпорации, в которой она была ценным сотрудником, был классический, но всё равно элегантный дресс-код, с неизменной белой блузкой и юбкой темных тонов любого фасона, — выключила утреннюю передачу новостей и отправилась на работу, не забыв прихватить выполненный в срок чертеж. Да, Каэли работала в серьезной фирме, создавая новые инженерные решения для строительства нового будущего. > Диагностика. Термальное очищение информационного кэша // Выполнение : 1 % . . . Голову будто облили скипидаром. Подожгли, раскаляя извилины докрасна. Темнота снова начала краснеть: сначала нагревался бесконечный горизонт, пробивался сквозь бездну розовым заревом. Шестнадцатибитное огненное шоу закипало и расползалось по черному полотнищу, выжигая погруженную в анабиоз сеть нейроимпульсов. Поле из микросхем белело и лопалось, скрывалось в ослепительных вспышках. Пламя шло на тебя стеной. — Сэр? — тот же голос снаружи. Молодой. Обеспокоенный. — Сканер все еще показывает высокую активность, несмотря на временную заморозку сознания. — Сомнамбулическое наитие, — отмахнулся второй голос, проскрежетав в темноте. — Исключительно бессознательный процесс. То, что ты назвала бы глазами, начало резать до слез от выкрученной яркости. Всё продолжало кипеть. > Диагностика. Термальное очищение информационного кэша // Выполнение : 21 % . . . Каэли считала, что её разработки станут новым шагом не только на карьерной лестнице, но и огромным скачком для всего цивилизованного человечества. Здесь душно и мерзко. Всё в огне, в белом обжигающем зареве. Стекло перед тобой лопается, распадается тетрапикселями глитча: стекло перед тобой шипит, будто ты настроена на мертвый канал. Ты прыгаешь. Вперед. Назад. Во все стороны. Распадаешься на молекулы, разбрасываешь себя в стороны, словно лопнувший талиб. Растекаешься по медному сплетению, летишь сквозь прорезиненный туннель информации. Вспышка. Сегодня. Ты подрываешься на подводной лодке. Вспышка. Три месяца. Три твоих проекции планомерно избивают женщину в полицейской форме, лицо которой порвано зарубцевавшимся шрамом. Вспышка. Неделя. Ты переключаешь скорость и таранишь собой мужчину, отбрасывая мешок из мяса на сырой асфальт. Вспышка. Сегодня. Ты бьешься в конвульсиях, пока женщина в полицейской форме переворачивает тебя на бок, не давая захлебнуться слюной. Вспышка. И Каэли была счастлива. Счастлива, что её поимели. БЛОК #13. Свет едва просачивается сюда – рвано и под углом, попав в фильтр приоткрытых панелей жалюзи. Просачивается достаточно, чтобы ужалить тебе лицо и выдавить из тебя фразу смятой скабрезности. Спрессованная бумага, устилавшая кровать, была влажной и теплой. Одеяло, тоже из синтетической целлюлозы, лежало у ног, скомканное в неудачную попытку оригами: холодно всё равно не было, поэтому необходимости превратить себя в завернутую в фантик конфету ты совершенно не испытывала. Свет. Блестел с мягких поверхностей полимерной отделки на стенах, матово отсвечивал с плит пластика. Не только уличный свет – тускло горела лампа потолочного вентилятора, электродвигатель которой вертел лопасти вокруг своей оси на последнем аккумулируемом издыхании. А еще на полимере гуляли голографические отсветы – отсветы старых добрых агит-трансляций градслоя «Красная Астра». — Просыпайся, Каэли. Пора действовать.
  42. 1 балл
    У_Т_Р_О Д Ж О М А Г Л А Висящая кожа выбеленных лиц, подернутых скорбным унынием. Нечесаная, ломкая седина в космах, охваченная спиралью пружин. Татуировки на выступающих скулах, как иссиня-черные пятна машинной смазки, растертые по щекам: ромбы, расходящиеся стикером радиоактивной угрозы, примитивные фигуры животных в окантовке геральдических щитов, лучи остроконечной звезды, выхваченные в уроборос. Ты поначалу терялся в многообразии ритуальных знаков под синяками впалых глаз – вернее, глазниц из дрянного железа, в которых скрипели диоды тусклого красного, – и лишь затем разобрал в очередном замысловатом рисунке логотип автомобильного концерна «ауди». Диллер услуг под шкурой безупречного фэшн-боя. Корпоративный паладин в сверкающей броне из однобортного пиджака, с переливчатой меткой бренда на лацкане: ты стоял посреди запыленного полчища мусорных адептов, царапая подошву туфель отходами жизнедеятельности, стоял против обветренных лиц и заточенных палок с обезоруживающим красноречием и ослепительной улыбкой наперевес. Висящая кожа выбеленных лиц, подернутых морщинистой сеткой старости. Дряхлые старейшины номадов, ха. Смотрели на тебя, как на посланника богов, чавкали, пережевывая прогнившими рядами зубов розданные препаки. Все, всё племя чавкало, глядя на тебя. Все смотрели тебе в рот, как беспризорники детского дома, которых пришел усыновить миллиардер. Все, кроме редких пар глаз, взирающих на тебя с недоверием и злобой. Уродливые калеки, потерявшие близких в войне с цивилизованным миром. Тот молодой воин, сопровождавший тебя: стоя у трона выхлопных труб, он глядел на тебя исподлобья, сжав зубы, и теребил в руках волосы недавно снятого скальпа. — Ублюдок, — прошипела голова у тебя в руках. Скользкие кабели, выпадавшие из основания черепа, влажно пачкали тебе ладонь. — Оторву ему яйца, когда пересяду. — Я ВЛАДЕЮ ВОДОЙ! — громогласно объявил Рельс, и шамкающий шепот, вместе с чавканьем, тут же утих: утихло и рычание недовольных, отказавшихся от манны небесной. — И я принимаю решения. Этот человек послан говорить, и он сказал. Наша кара исполнена, и теперь его племя хочет карать колдуна – пусть так. У колдуна нет рук и ног, чтобы бить; нет хребта, чтобы стоять прямо; нет члена, чтобы осеменять. Осталась лишь его голова, чтобы думать, и уста, чтобы сквернословить. Он теперь ничто. Номады вокруг завыли, подняли кулаки. Трясли выкрашенными костяшками, выбрасывали в небо пальцы цветными лучами. — У них нет уважения к миру. Нет уважения к жизни. Их племя должно понять: жизнь дарует то, что они считают мусором, — продолжил вождь. — Что еда должна быть съедена. Что одежда должна истлеть. Что человек должен быть похоронен. Похоронен – а не выброшен. — Так, — возбужденно произнес колдун, оскалившись. — Разверни меня к нему. Сейчас эта деревенщина выложит нам, как они до сих пор не сдохли. Вождь стоял. Прямо и гордо, как шпиль. Он смотрел на тебя, гордо и величественно, как старый лев, гордящийся окровавленной пастью. Он ухмылялся. Стало совсем тихо. — Посланник расскажет им, что он видел. Он научит их. Ворота из спрессованного металла съехались за твоей спиной с чудовищным грохотом: от того, как оглушительно скрежетала конструкция, тебе буквально чуть не заложило уши. — Цивилизация, — Рельс издевательски растянул это слово, вдыхая через маску ребризера. Он шел с тобой – он и еще пара воинов, сопровождая по темному проходу, сложенному из бетонных колец септика. — Люди сверху. Как бы далеко не шли они, их путь – лишь всё больше становиться глупыми паразитами. Туннель был огромным, укрепленным наспех сваренными балками, ржавыми и согнувшимися под давлением горы хлама сверху – ты разглядел все это в тусклом свете фар, питаемых от аккумуляторов. Голос вождя, как и ваши шаги, расходился здесь эхом. — Ваши глупые люди выбрасывают многие вещи. Ненужные им вещи. Сломанные вещи, которые они не хотят чинить. А затем своды туннеля перестали быть грубыми, ломаными. В потолок врезались вдруг нержавеющие сваи, толстые и качественные: пол под ногами перестал хрустеть и превратился в идеально ровное, залитое под углом покрытие, уходящее вниз. В полумраке ты стал замечать ровные стены, выступающие трубы, таблички со стершимися буквами. Вождь поднял руку, и вы остановились. — Глупые люди хоронят в мусоре многое, — произнес он и шагнул вперед, скрываясь в темноте. Теперь голос его был не только тяжелым, но и зловещим. — И часто то, что они хотят скрыть. В темноте что-то щелкнуло, и из бездны впереди донесся тяжелый машинный гул. Под потолком затрещало. Затрещало – и на мрак будто нацепили высвечивающий фильтр. Подземный бункер – вернее, его часть: червообразный отросток слепой кишки, вырезанный и заспиртованный в то время, как остальной мешок из мяса и костей давно сгнил, перетертый безжалостностью времени. Сырые стены поднимались из холодного бетона, сходились над головой, как яичная скорлупа: в мерцании ламп виднелись кронштейны и крепления, виднелись остовы обвалившихся лестниц, виднелись серверные блоки. — Храм, — просто сказал Рельс, отпуская рубильник. Вы прошли вперед, по металлу, дыры в котором были залатаны резаной жестью разобранных авто: воины остались позади – видимо, это место было для них священным, запретным. После жары сегодняшнего утра здесь, под землей, было до озноба холодно и влажно. И пахло – пахло плесенью, пахло зацветшей водой. Пахло кровью. Свет блестел под ногами, отражался в воде, разлитой в бетонном бассейне. Запах усиливался, становился тошнотворным и гадким, пока вы приближались к центру. К центру, где в сплетение труб и проводов был грубо, уродливо вмонтирован распухший, гниющий труп. — Твою мать, — донесся голос откуда-то снизу, и от неожиданности ты чуть не выронил голову колдуна. — Злые люди вашего племени отравили нашу воду. Им это удалось, — вождь пошел вперед, огибая конструкцию из плоти и металла. — Вода стала дрянью, непригодной: она сжигала нас изнутри кровоточащими язвами, травила нас, убивала. Яд сжег мне легкие. — Химическая зараза, — шепнула голова. — Лабораторная дрянь, специально для таких случаев. Достаточно бросить в почву, чтобы вся грунтовая вода, которую они жрут, превратилась в дерьмо похлеще кислоты. — Ваше племя подарило нам заразу, — голос гремел под сводами бункера, — и ваше же племя подарило нам спасение. Спасение в теле человека, от которого вы хотели избавиться, не погребая его, как следует. Узри же, насколько глупы и бездуховны люди вашего племени, и как легко их ошибка может дать единственному человеку, который владеет таинством механизмов, настоящую власть. Не власть, ограниченную мнением дряхлых слепцов – власть, которой не обладает ни один из этих старейшин. Власть решать, когда будет мир, а когда начнется война. Ты смотрел на зеленый труп, ожидая, что он вот-вот придет в движение, захрипит через трубы, как раненый зверь – но он лежал неподвижно. В нем гудели лишь трубы, пропущенные через плоть. Если бы ты не держал голову колдуна, у него бы отпала челюсть. — Мать твою. Они фильтруют воду через хрень, которая в нём вшита. Вождь опустил мощную руку на рычаг, сменил его положение: из крана полилась вода – полилась прямиком в выброшенный кем-то картонный стакан из-под эспрессоматика. — Бинго, — голова зашипела, и ты напряг слух, пока Рельс жадно глотал воду. — Теперь дело осталось за малым, парень. Ты же понимаешь, что мы не можем так всё это оставить? Труп дрожал, перекачивая воду, фильтруя её: она разливалась холодным ручьем вниз, сквозь металлическую сетку. У_Т_Р_О К А Э Л И К И Н Г Давящие стены уличного лабиринта вспыхивали двухмерным красным, дрожали в треске глитча. Карусели из мотивационок в голотрансляциях резали глаза: зацикленные ролики буквально резали голову – так, будто тебе трепанировали череп и засыпали глянцевое конфетти, нарезанное из нео-советских агиток. Глянцевое конфетти, полирующее извилистую поверхность мозга до блеска бильярдного шара. Идти было сложно: ноги сами сбивались на марш, то и дело чеканили шаг по идеально ровному покрытию, пока ты не пресекала себя. Пресекала – и, кажется, ловила взгляды целого города: каждого работника, каждой настенной голограммы, каждого терминала на перекрестке, сложенного из телеящиков на манер деревянных тотемов. Когда ты пресекала шаг, ты выбивалась из ритма. Выбивалась из графика. Когда ты пресекала шаг, дисплей браслета на запястье загорался зловещим красным. ПРЕДАННОСТЬ РАБОТЕ – СОСТОЯНИЕ БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ Одиннадцатиметровая надпись пылала безапелляционным неоном. Когда ты закрыла глаза от невыносимого света, буквы все еще горели – как добела раскаленное клеймо на внутренней поверхности век, припечатанное к роговице. Цех «Сайм» поднимался над прочими зданиями комплексом мегаблоков, вздымался над градслоем, как геометрически идеальный муравейник. Толстые стены, пустые и однотонные – архитектурную скупость, судя по всему, должна была скрыть едкая надпись, разъедающая глаза: кое-как пересилив себя, ты посмотрела сквозь неон и разглядела широкие окна – окна, драпированные всё той же мерцающей агиткой с голоплакатов. Что ж, ты оценила посыл. Тяжелые створки ворот были раскрыты настежь: вход в цех казался совершенно черным под светом прожекторов, освещающих площадку перед ним. Работники в серых, низко детализированных балахонах, стояли здесь, по одиночке проходя в эту бездну: они исчезали за ней, словно за черным зеркалом. Методично, быстро, один за другим. А затем подошла твоя очередь. Изнутри он казался еще больше: если бы рабочие залы не расходились сплетениями коридоров, а широкие коридоры не имели развилок и тупиков, то цех «Сайм» уходил бы в бесконечный горизонт, терялся бы в подпространстве. Терминал – очередной тотем из мониторов – сразу же отсканировал черную карту. Металлический голос затрещал, приветствуя мистера Макото и желая выполнения плана. Над решетчатой текстурой пола загорелась полупрозрачная маркерная линия, освещая путь в ледяном лабиринте: из-за чудовищно огромных вентиляторов здесь было холодно, и тебя до костей пробивал озноб. Чтобы согреться, ты решила идти быстрее. — Мистер Макото, — проговорил голос оператора – тот же, что и на входе. — Двадцать один. Сорок. Пятьдесят два. Ноль. Ноль. Восемь. Ноль, — отрапортовал динамик, и нужная дверь бесшумно отъехала вверх. — Выпплана вам, мистер Макото. Рабочее место: каморка со стеклянными стенами, загоревшимися, как только ты пересекла порог. Дверь тут же вернулась на место – оказалось, что изнутри она тоже стеклянная. А затем в тебя впилось бессчетное множество сенсорных лучей, заливая помещение рубиновой пеленой.
  43. 1 балл
    У_Т_Р_О Д Ж О М А Г Л А Оскальпированный «колдун» напряг желваки, оголил ржавые зубы под кровоточащими деснами: ты увидел, как на шее выступили струны натянутых жил, буквально рвущиеся сквозь кожу через гримасу чудовищной, невыразимой боли. Из заплывшего глаза сочилась какая-то слизь, жирно поблескивающая в долетающих снаружи отсветах, стекающая по щекам вязкими бордовыми сгустками. Ты смотрел на него, на его агонию, с плохо скрываемым отвращением: он шевелился, двигал мышцами лица, он еще не был физически мертв – но в нос уже бил запах разложившейся плоти, запах посиневшего трупного мяса, вспухшего и ломтями отходящего от черепа. Да, ты понимал, что он всё еще был человеком, все еще дышал, все еще чувствовал боль – но сейчас, зарытый под слоем мусора, окровавленный и неподвижный, он казался на своем месте. Часть хлама. — Плохие новости, да? — «колдун» посмотрел на тебя единственным целым глазом, посмотрел на тебя сквозь кровавую пелену лопнувшей капиллярной сетки. — У тебя для меня плохие новости? Его лицо исказилось подобием улыбки, каким искажаются лица отпетых психопатов, торчащих с того, как их жарят на медленном огне: бордовые бреши раскромсанной плоти налились темной влагой. — Послушай меня... Просто... Черт, — голова забилась в кашле, затряслась в судороге. — Ты, сука, должен меня отсюда вытащить, ты понял? Ты что, думаешь, тебя сюда послали просто так? Я тебе не сраный набор полигонов в какой-то невнятной бродилке. И какая разница, что я здесь делал? Я выполнял работу, за которую мне платят. Как и ты, так что... Он снова закашлялся: из его рта разлетались красные брызги, из глаза наливались солеными каплями слёз. Внезапно в пещере стало светлее: сопровождавший тебя воин одернул ткань и внимательно смотрел за тем, что происходит внутри. Затем, увидев, что ты его не душишь в попытке избавить от наказания, снова исчез за сшитыми в тряпичное полотно лоскутами. — Так что ты должен меня вытащить. Ты понял? — «колдун» поднял взгляд на тебя, посмотрел тебе в лицо. Он выглядел жалко, но не настолько жалко, чтобы согласиться умереть здесь. — Я, мать его, профессионал, ты понял? Я прошит аугментациями до мозга костей. Они не могли меня просто так взять – этим мусорщикам кто-то слил план операции. В Цитадели есть крот, и я единственный, кто знает его имя. Ты должен меня вытащить. Колдун кое-как оттянул голову в сторону, настолько, насколько ему это позволяла ситуация – и ты увидел, что плоть на его шее отходит ровным, буквально хирургическим разрезом, открывая совсем не кровоточащее мясо. Там, где его череп должен был крепиться к мышцам и позвоночнику, было переплетение тугих армированных кабелей. — Тебе нужно перерезать мне мясо на горле, понял? — проговорил он. — И дернуть за кольцо, чтобы снять башку с мозгом с тела. Не волнуйся, — криво усмехнулся колдун, глядя на твою оторопевшую физиономию. — Она у меня съемная. У_Т_Р_О М А К С И Н Т О М П С Ты набираешь текст на клавиатуре, смотришь в белые буквы на фоне гранитной серости, высветленной питанием монитора. Моргаешь пару раз в минуту, чтобы глаза вскипели от сухости пикселей: пропечатываешь каждое слово, уповая на фантасмогоричные образы нейронов в твоей голове, которые ты решаешься переложить в доступный человечеству вид. Пьешь концентрированный витамин, по вкусу разведенный с водопроводной водой в пластиковой прозрачной бутылке из-под сока. Шевелишь ягодицами на шишке вспухшего геморроя, так и норовящей лопнуть под давлением твоего тела. Тире, точки, кавычки-елочки – горячие наборы клавиш, на которых давно стерты белые опознавательные знаки: используешь их, как придурки, печатающие траншеями из пробелов в низкопробных гонзо-журналистских статьях. Тире, точки, кавычки-ёлочки. Альт. Ноль. Один. Семь. Один. Ты набираешь текст, в сотый раз набираешь комбинацию кавычек-ёлочек – и вдруг документ решает, что да пошел ты. Ты смотришь на пустой лист, наполовину съеденный нетраннерами из вольных медиа, что решили докопаться до правды. Ты смотришь на послание, которое они оставили тебе перед тем, как ты понял, что у тебя только что украли контент. Ты открываешь документ: снова ставишь первую точку в первом предложении. Если ты не допишешь, никто не узнает о дерьме, что творилось в Нью-Родос лет пять назад. Если не допишешь, твоим резюме можно будет только выполнять процесс дефекации. Добро пожаловать в 2025, смартбой. Ты открываешь документ. Ставишь последнюю точку в отрывке про корпората, которому предложили буквально унести на себе чужую башку. Что там теперь? Ах да. Максин Томпс. T H E F U T U R E I S N O W Кто-то иной придумал бы, что делать дальше, пока ты стояла у голографической карты и смотрела на выступающие модели зданий с обведенными подписями к ним. К сожалению, ты не думала. На карте градслой был высвечен зеленой палитрой, тускло пробивавшейся сквозь голографическое мерцание: должно быть, этот цвет успокаивал, вносил безмятежность в бытовую суету, придавал картонным декорациям самого лучшего места на Земле тон экологического окраса. К сожалению, в жизни всё было куда картоннее. Ты шла по парковому лабиринту из искусственно-живой изгороди, ярко горящему в стеклах отраженным солнечным светом. Шла по белому пластиковому настилу, проложенному через зеленый газон, шла мимо фонтанов, из которых били вверх струи воды, созданные голограммой: шла вперед, убегала от собственной фигуры, преследовавшей тебя отражением с каждого здания, выстроенного из стекла – то есть, бежала буквально от каждого здания. Но отражение не отставало. «Зеленый». Будто сошел с постеров ретрофутуризма, будто вырос из-под земли наперекор удушливой кибердистопии в Найт-Сити, съедающей людей заживо челюстями цифровой безнадеги. Белый настил под твоими ногами шел вперед, петлял между саженцами деревьев, петлял между зеркальными стенами. Ты тоже петляла – между затянутыми в стиль денди метросексуалами, между счастливыми парами людей в классических брюках и белых блузках, рядом с которыми плыли дроны сферической формы, управляющие коляской с помощью механических манипуляторов. Петляла своим шрамом между пластиковыми выражениями улыбающихся лиц, пока голова разрывалась от музыкального сопровождения преследующей тебя радиотрансляции, которую проигрывал хор белых рупоров. Не хватало только патриотических выступлений от какого-нибудь Джона Генри Эдема, чтобы вся эта патока декоративного счастья превратилась в полный дурдом. Пряничный городок шестидесятых из американской мечты. Изумрудный Город из страны Оз, доживший до четвертой промышленной революции с тошнотворным зеленым фильтром в качестве элемента атмосферы. Белый фасад, стекла в рамке из металлических балок, выкрашенных золотом. Пластиковый интерьер внутри, наполовину завешенный красной тканью, наполовину закрытый от пластикового мира снаружи: архитипичное заведения для этого градслоя, с черно-белыми клавишами синтезатора с аналоговым моделированием над черно-белыми квадратами выложенной на полу плитки. С черным кофе в белой керамической кружке. Пока ты подходила к пиано-бару, ты уже поняла, что с ним не так. Пока ты подходила к пиано-бару, ты уже поняла, что он закрыт. — Добро пожаловать: Максин Томпс. Вы прибыли на ваше место работы: пиано-бар «Белый Шум», — озвучил бегущую голограмму строки мягкий механический голос. — Должность: посудомойка. Спасибо за ваше участие в проекте. И дверь вдруг открылась, приглашая тебя внутрь. — Добрый день! — услышала ты, и, когда повернулась, чуть не лишилась зрения от ослепительной улыбки выбеленных зубов. Это был белый мужчина: пожалуй, определение цвета кожи и пола было единственным способом отличить одного человека от другого в этом театральном мире пластиковой анимации лиц. — Первый день? — он улыбнулся еще шире, и сияние света из его рта теперь было видно из космоса. В глазах его замер восторг: — Здорово здесь, правда? Ты огляделась по сторонам. Глаза цеплялись за искусственную траву, за белый пластик, за киоск с газетами. Проводили взглядом мужчину на велосипеде с автоматическим пилотированием. Группу детей в костюмах бойскаутов. Солнце палило нещадно, но ты не заметила, чтобы пластиковые клоуны здесь выражали хоть что-то, кроме эмоций абсолютного счастья. Здорово здесь, правда? Неправда. У_Т_Р_О К А Э Л И К И Н Г Блаженство для милосердных, снисходительных, верных заветам невидимого существа, восседающего за свинцовыми облаками, до которых не достают небоскребы Найт Сити. Ты вдруг вспомнила очередь в «Ложу Пророка», толпу из немытых муслимов, желающих получить ключ от рая через припадок наркотического прихода, с веществами, превращающими кровь в хрень похлеще уксусной кислоты: представила, как они молятся перед неоновыми свечками, как мечтают о ключах в Рай. В место, где воплощаются в жизнь любые несбыточные мечты, вроде розового кадиллака для матери Элвиса или секс с двумя гуриями одновременно. Рай. Что-то вроде мира, который по велению мастера крутится вокруг тебя, если ты счастливая обладательница вагины. И прямо сейчас от такого сказочного места у тебя как раз была пластиковая ключ-карта. И плевать, что для этого кто-то прошел естественный отбор по критерию невнимательности, верно?.. — Дальше, — произнес человек. Именно человек, с выбритыми бровями, с волосами, которые были пострижены коротко с одной стороны и свисали розовой челкой – с другой: именно человек, без определенного пола, он-она, затянутое в серый комбинезон и сжимающее небольшой прибор вроде медицинского чекера. Дальше – и ты шагнула вперед, не выбиваясь из очереди в этот сраный школьный автобус, который отвезет тебя в дивный новый мир дивных новых евробаксов в кармане. Очередь двигалась достаточно быстро. Твоя сумка предусмотрительно полегчала, когда пушка осталась под днищем автобуса: крутые парни с масками из черного стекла и с пушками монструозных размеров в руках уже успели прошмонать тебя, потыкав дулом по выступающим частям тела. То же самое они проделали со здоровенным боровом перед тобой, на шее которого виднелась размытая татуировка какой-то уличной банды бустеров: то же самое они проделали с девушкой позади тебя, которая из-за жары закатала рукава олимпийки и открыто демонстрировала обколотые вены. Это они настолько тупые, что даже не пытаются скрыть скам своего нижнего белья, разящий запахом криминального подполья Найт-Сити, или ты просто чего-то не понимаешь?.. — Дальше, — и боров перед тобой поднимается вверх, едва умещаясь в проходе. Ты шагаешь вперед, и шанс проверить половую принадлежность существа перед тобой оказывается на расстоянии вытянутой руки. Ты прикладываешь черную карту к считывающей панели. Смотришь, как разбегаются голограммой символы. — Кровь, — произносит это, и ты обливаешься холодным потом, выставляя руку перед собой. Твою мать. Палец протыкается легким уколом, холодные руки этого выдавливают из тебя каплю крови. Оно смотрит на голограмму. Оно смотрит на прибор. Затем еще раз. И еще. И через мгновение, когда ты уже было собираешься что-то сказать, оно отпускает твою руку. — Дальше. Внутри автобуса было разделение по капсулам. Такое ощущение, что тебя снова пытался сожрать неоплаченный «гроб» – в них нужно было переодеться в оранжевые комбинезоны, как того требовал ваш бесполый проводник. Такой, судя по всему, была твоя униформа в городе наступившего будущего. Вас настоятельно просили переодеться заранее. Ты переоделась прямо перед тем, как выйти наружу. Пока вам объясняли детали пребывания в Нью-Родосе – талмуд скучных правил по тому, что делать нельзя и что делать нежелательно, – ты разглядывала окружающую вас стену. Это был распредительный лагерь работ, веранда на входе в город: наёмников тут крутилось едва ли не больше, чем во время войны – на фронте. От зноя слегка болела голова, от блеска с оранжевого комбинезона, из-за которого вы стали напоминать корзину мандаринов, резало глаза: когда ты перевела взгляд на одно из широких окон в металлической стене, оно вдруг закрылось опущенными жалюзи. Бустеров, наркоманов и прочих типичных жителей Найт-Сити здесь было чересчур много: распределительный лагерь больше напоминал внутренний дворик в исправительной колонии, а если учесть, что некоторых из бустеров здесь ты знала, то колония явно должна была быть строгого режима. Здесь собрали всякую шваль. И судя по тому, что ту девушку, что была в олимпийке, сейчас два бустера тянули за локти в выделенную им палатку, пока охрана смотрела в другую сторону, у этой швали сейчас был шанс оттянуться по полной. И всем было плевать. Ты огляделась по сторонам. Палатки с твоим именем нигде не было: была палатка с именем Макото Мэзэру, и ты решила, что почему бы и нет.
  44. 1 балл
    У_Т_Р_О Д Ж О М А Г Л А Магла. Разделся, избавившись от петли тяжелого дня, затянувшегося на его шее до третьего часа ночи. Повесил костюм туда, куда он всегда его вешает, когда остается ночевать дома, а не в офисе переоборудованного ангара своей молодой компании: все было тем же самым, или хотя бы старалось этим быть – мысль о том, что всё это имитирует материал, созданный Уильямом Уоллесом, крепко давила на нервы первые минут пятнадцать. Бетонная клетка имитировала спальню, бетонная клетка имитировала душ, имитировала кровать и даже чертов дисплей телевизора, на котором что-то говорилось о падении акций китайского биржевого фонда. То, что все это создано из одного и того же материала – Джо не задумывался о том, как всё это в действительности работает, просто решив, что Уоллес совершил экспериментальный прорыв в исследовании нанороботов, – вызывало некоторые опасения, и ему совершенно не хотелось, например, захлебнуться во сне, когда созданная им иллюзия расплывется бесформенной массой. Однако потом он сделал то, что делал всякий человек, согласившийся на тонкости работы ради её перспектив – забил. В конце концов, не нужно было шибкого ума или вычислительных данных суперкомпьютера, чтобы придумать себе стоящее оправдание окружившей его вдруг перипетии ситуаций. Оправдание, которое не даст ответов, но которое будет способно хотя бы оттянуть дедлайн, когда эти ответы понадобятся. Он оказался в городе будущего, где что-то пошло не так. Вот, собственно, и всё. 7:00 AM Магла. Раскрыл глаза, когда будильник зазвучал мелодичным перебором струн из альбома Томми Гуерреро. Раскрыл глаза, раздвинул имитацию штор, открывая имитацию окна и наполняя имитацию спальни имитацией света от имитации восходящего солнца. Вода из смесителя с сенсорной панелью, электрическая зубная щетка, брендированная паста с условно мятным вкусом. Легкий завтрак, распечатанный на пищевом конструкте. Выглаженный костюм. Утро даже показалось слегка обыденным и пресным – ровно до того момента, когда он подошел к двери. У двери потребовалась черная блестящая карточка, выданная мистером Дарретом. Лифт ехал достаточно быстро. Сложно было сказать, едет он вверх или вниз, или движение лифта тоже было имитировано особыми наношестеренками этой безумной системы. Точно можно было сказать только одно: он, Джо Магла, в лифте – и там, снаружи, его ждут. Синоптик, сопровождавший поездку в капсуле через динамик радиостанции, не соврал: снаружи было чертовски, по-аномальному жарко. Так жарко, наверное, было бы на Марсе, если бы цвет почвы соответствовал термальному фону. Обруч на голове уже был не нужен: Магла стянул его и сунул за пазуху, с карточкой в придачу. Пить еще не хотелось, но Джо чувствовал, что скоро захочется. Скривил губы: бутылочку-другую воды наверняка можно было напечатать на конструкте внутри этой чертовой уютной жижи. Магла. Вышел в слепящий рассвет, прятался в тени тех же угловатых кубов Застенного города. После мягкого света агентурной квартиры, предоставленной Дарретом, утреннее солнце больно било по радужке, вышибая невольную слезу. Дрянь. Там впереди, за необъятной серостью комплекса, слышался шум человеческой речи, воспроизводимой многократно: звучало так, словно кто-то врубил сразу десяток телеканалов в одну трансляцию. Напоминало машинный гвалт на этаже корпоративного небоскреба: Джо вспомнил, что так до сих пор и не подбил бумаги по увольнению из «Merrill, Asukaga & Finch» – Дог советовала повременить с этим решением, пока их бизнес окончательно не встанет на ноги. И он повременил. Он же хороший мальчик? Машина ждала его в паре десятков метров, припаркованная недалеко от Административного Центра. Топ-топ, по раствору залитой улицы, замершей в безлюдном молчании, вдоль стен из оттенков серого. Даже утром, даже с фоном из едва доносящихся голосов, комплекс Застенного города выглядел невыносимо. Он почти подошел к машине – черный «мерседес», телепортированный прямиком из прошлого десятилетия в ревущие кибердвадцатые. В фильмах на таких авто разъезжали влиятельные и зловещие парни, с характером второсортных антигероев, сошедших со страниц задрипанных комиксов студенческого самиздата. Он почти подошел к машине, когда водительская дверь открылась. — Садитесь в машину, мистер Магла. Человек в черном. Он вышел из машины и просто стоял – ждал, пока Джо заберется внутрь, на пассажирское сидение. Просто стоял и смотрел, как машина без водителя заводится, как автопилот выкручивает руль, как «мерседес» с тонированными стеклами разворачивается и уезжает из долины. Просто стоял. Просто смотрел. T H E F U T U R E I S N O W «Мистер Магла. Пункт назначения: стоянка племени номадов. Члены племени – частично идентифицированы: самоназвание – "Рельсы". Популяция: около 44 чел.» Данные бежали по лобовому стеклу, пока «мерс» ехал по проселочной дороге, по направлению к огромной насыпи. «Мировоззрение: не определено. Средний возраст: не определено. Цели сообщества: не определено.» Машина приближалась к насыпи, и ты наконец разглядел, что это была за насыпь. Огромная, чудовищно огромная свалка, на которой копошились одетые во рванье люди, напоминавшие манекенов из музея аборигенов США. В своем цветастом тряпье они терялись на фоне груд металлолома, терялись на фоне хлипких хижин, возведенных из подручного хлама. «Мистер Магла. Проверьте багажник автомобиля. Накормите их, мистер Магла.» Машина остановилась. Заглохла перед стоянкой племени, члены которого уже собирались у своих жилищ, вытаскивая примитивные средства защиты. Буквы потухли, не определив ни цель твоего прибытия, ни план к действию. От отчаяния хотелось врезать по приборной панели, но тебе удалось сдержать эмоции. Вместо этого ты вышел, захлопнул дверь и обошел «мерседес», чувствуя на себе десятки глаз. Номады позади тебя, тощие и грязные, покрытые коростой кроваво-ржавого цвета, замерли на месте, ошалелые и решительные, точно лицезрели тварь у на пороге. Багажник был закрыт. Кнопок видно не было; сенсорных панелей, требующих рисунка вен на твоей ладони – тоже. Усиленно изолируясь от шепота позади, припоминая все методики концентрации сознания в критической ситуации, ты наконец догадался достать её – черную карту, выданную Хью Дарретом. Крышка багажника плавно отъехала вверх, открывая перевозимый груз. Груз в виде съедобных препаков, затянутых в прозрачный полиэтилен. Накормите их, мистер Магла. Накормите их.
  45. 1 балл
    У_Т_Р_О M A D M A X I N Наёмник смотрит на значок сквозь опущенное забрало шлема из гладкого черного стекла. Переступает с ноги на ногу, оставляя на запыленной плите следы от протектора, пока позади, у пропускных пунктов, расхаживают его напарники, контролируя человеческий поток. Очередь движется медленно: врата Рая закрыты для выбеленных улыбок и умоляющих глаз, подсевших на идею о возрожденной к жизни американской мечте. Охранники провожают прочь целые семьи, обеспеченные выше среднего, семьи, которые будто сошли с плакатов шестидесятых. Одни уходили с опущенной головой, понурые и жалкие. Другие упирались, багровели, кричали – их выталкивали силком, буквально давили тяжестью брони: если не помогало, то наёмник – точный клон парня, стоявшего перед тобой – вскидывал винтовку, обещая засадить в возмутителя спокойствия добрый заряд электричества. Их выгоняли назад, в палящий калифорнийский зной, столь необычный для первого ноября. Аномальная жара, предсказанная синоптиками: поджимая пересохшие губы, ты чувствовала, как одежда мокнет, пропитываясь каплями выступившего пота. Трест электрошокеров – как всполохи над кострами, в которых топят ведьм; слезы и мольбы тех, кого выдавливали обратно на бренную землю архангелы «Арасаки». Выдавливали обратно, будто жаждущих, гонимых от водопоя. Ты шла за ним. Шла за наёмником вдоль пыльной очереди тех, кто бежал из реальности Ночного Города, бежал за манящим светом маяка с Цитадели Нью-Родоса. Шла за ним к десяти-пятнадцатиметровой стене из металла, гладкой и неприступной, шла под рубиновыми линиями целеуказателей, выхвативших в тебе потенциальную угрозу. Позади тебя раздавались возмущенные крики, ругань и брань из-под ядовитых дредов, нелицеприятные фигуры из пальцев имплантированных рук. Ты была шлюхой на устах парня в косухе, ты была конченной мразью в возгласах супружеской пары из двух озверевших мамаш, осеменивших друг друга методом искусственного оплодотворения. Тебя имели во все дыры крики из-под выбеленных бигуди. Какой-то старик, приподняв сплошные зеркальные очки и выпучивая металлик киберглаз, обещал сглазить тебя, гребаную суку, за то, что ты не уважаешь ветеранов. Кто-то из очереди попытался бросить в тебя алюминиевую банку «коки» – и рухнул обратно в толпу с окровавленной челюстью, получив прикладом в лицо. Ты даже обернулась на этот резкий сдавленный крик, различила в утихшем гвалте мычание боли. Да, это было не по-человечески. Да, в Найт Сити такого охранника уже повязал бы – или хотя бы попытался повязать – ближайший полицейский патруль. Но это не Найт Сити. Это Нью-Родос, и контроль здесь был в руках корпоративного регламента поведения, даже без тех жалких фиговых листочков конституции, которыми корпы прикрывали свою безнаказанность в Ночном Городе. Здесь никто не делился властью. Здесь тебя поимеют за то, что ты бросил банку из-под «коки», потому что здесь запрещено мусорить. Здесь тебя поимеют за то, что ты не надел шорты, раздевшись догола на солнцепеке. Ты шла за ним вдоль змеиной очереди и слышала, как все тебя ненавидят. Все те, чью задницу ты столько раз вытаскивала из-под лезвий киберпсихов. клик! Бросок Awarness, пожалуйста. Сложность 15. Hide — Офицер. К вам посетитель. Стена осталась снаружи: тебя протащили через кордон из наёмных сил, протащили через систему безопасности, через многоступенчатую систему проверок и сканирований, через лабиринт из магнитных турникетов. Тебя будто вели по бункеру, петляя в коридорах с металлической обшивкой под сенью нависших камер: в какой-то момент стало казаться, что все это специально, чтобы засветить тебя во всех возможных записывающих устройствах – но затем ведущий тебя наёмник остановился перед дверью из хлипкого стеклопакета. Рядом с дверью была табличка: «Уполномоченный офицер Чанк Д. С.». Магнитный замок. Щелкнул и зажужжал, отпирая вход. — Уполномоченный офицер Декстер Сандзи Чанк, — представился грузный мужчина в полицейской форме. Пухлое желтое лицо, поверх которых едва были заметны узкие щелки глаз: он сидел за столом, сосредоточенный на спешном просмотре и перекладывании бумаг, и всем видом показывал, что чудовищно занят. — Я смотрю, обратно в Найт Сити вы не собираетесь, раз решили пройтись на глазах у всех, кого забракуют и отправят восвояси? — Чанк поднял глаза и положил широкие ладони на две стопки документов. — Что за проверка? Федеральная? Тогда клади документы на стол, милочка, и жди своей очереди на получение аккредитационного бланка для заполнения, иначе воротнички мне голову отвинтят за нарушение порядка допуска. Только теперь ты поняла, что вы находитесь в верхнем отсеке стены: поняла это по широкому окну за спиной Чанка, наполовину скрытому жалюзи. Там, в пыли, виднелся лагерь: палатки из полимера, бронетранспортеры, зоны отдыха для наёмников. — Знаешь, сейчас ведь вообще никого не пускают в Нью-Родос, — хмыкнул офицер, возвращаясь к бумагам. — Тем более столько человек, сколько там, снаружи. Лавочка прикрыта, так говорят. Нас тут и так слишком дохрена. Хата не резиновая. Забавно было слышать это. Хата не резиновая, говорил он. Лавочка закрыта. Людей бракуют целыми семьями, ты сама видела. Поэтому забавно было слышать это и видеть в окне, как целую ораву людей в оранжевых комбинезонах выводят из битком набитого автобуса, стекла в котором представляли собой сплошные пластины. Чанк обернулся. Выругался и с силой вдавил на сенсорную панель, опуская пластины роллетов на окно и погружая комнату во власть искусственного света. — Так что за проверка, черт побери? Полиция моды? Н_О_Ч_Ь Даррет был сам не свой. От пышущего энергией грязного дельца, впечатление которого он производил с первых секунд вашей встречи, осталась лишь пропахшая потом развалюха, оттягивающая ворот рубашки ради тяжелого вдоха. — Утром, мистер Магла, утром, — его слова были буквальной отмашкой от твоих вопросов, будто от какой-то новой, выведенной в пробирке породы москитов. — За вами пришлют нужного человека. Он объяснит детали. Мхм. Пунцовые пятна расходились по его лицу. Если бы не связная речь, можно было подумать, что он бредит. — Не знаю, кого мистер Уоллес еще хотел видеть. По крайней мере, я не знаю, чтобы он вообще хотел кого-нибудь видеть, кроме вас, мистер Магла. Ох, — Даррет тяжело вздохнул, кое-как обтер лоб, размазывая пот по волосам. — Ваша работа начнется утром. Утром, мистер Магла. Пожалуйста... Ты услышал шаги. Тяжелая поступь, поступь надвигающегося мрака, безжалостная и пугающая, словно раскат грома в безлунную ночь в трущобах Найт Сити. На секунду показалось, что твои пальцы онемели, что их уколол неестественный холод, смешанный со леденящим ужасом: из-за колонны, из дальнего, погруженного в тень угла холла, к тебе навстречу вышла высокая темная фигура. Это был мужчина: облаченный в черный классический костюм, прятавший глаза за стеклами солнцезащитных очков, он приблизился к лежащему в кресле Даррету и медленно опустил руку ему на плечо. Его кожа была бледной, практически белой, а под ней мерцали, бились тусклым светом продетые провода. — Мистер Магла, — спокойным металлическим голосом проговорил мужчина в черном. Тон его не подразумевал ничего, кроме безоговорочного принятия. — Мистер Даррет просит вас отправиться в предназначенную для вас квартиру. Прошу вас соблюсти нормы приличия. Развалившийся в бетонном кресле Даррет съежился, когда рука мужчины оказалась у него на плече, и теперь лишь судорожно кивал, не утруждая себя никакими словами напутствия. Мужчина в черном механическим движением поправил очки – и тебе показалось, что ты увидел, как из его глазниц пробивается свет автомобильных фар. — Спокойной ночи, мистер Магла.
  46. 1 балл
    Н_О_Ч_Ь Ты не смотрел на Даррета: ты смотрел в потолок, такой же серый и ровный, из того же материала, что был у тебя под ногами. Ты не смотрел на Даррета, но Даррет смотрел на тебя, и ты буквально чувствовал этот взгляд, нервный и недоуменный. Тот взгляд, после которого видно, как облетает шелуха курсов манипулирования, как трескается толстая маска из отработанных фраз, сквозь дыры в которой начинают проступать настоящие черты человека. Ты не смотрел на Даррета, но прекрасно понимал, что ему нечего сказать, чтобы легко и просто развеять твои сомнения. И сейчас шестеренки в его голове скрипели от напряжения, пытаясь выдать ту комбинацию слов, которой можно будет перебить твои козыри. — Мистер Магла, — торопливо заговорил он, — я же сказал вам, что это всего лишь голограмма. Мистер Уоллес очень занятой человек, и если бы он смог, он бы явился лично на встречу с вами, — Даррет перевел дыхание, быстро и шумно, — однако сейчас он крайне занят подготовкой к открытию. Люди, которые работают на него, представляют собой слаженный механизм. Мы все, весь проект Нью-Родос говорит его словами, понимаете? А голограмма мистера Уоллеса – это не более, чем... — Я не голограмма. Ответ прозвучал отовсюду – от стен, потолка, снизу и сверху, со всех сторон разом – и ты увидел, как по материалу расходятся круги, вызванные произведенным звуком. Даррет вмиг умолк, прикусив губу: лицо его выражало крайнюю степень озабоченности. — Больше, чем голограмма. Идентифицирую себя, как Уильям Джей Уоллес. Являюсь Уильямом Джеем Уоллесом. Мыслю, как Уильям Джей Уоллес. Мыслю – следовательно, существую. По потолку начали стекаться ручьи, неподвластные закону всемирного тяготения, неподвластные никаким из земных законов. Жидкий бетон собирался в центре, то быстро, то медленно: потолок превращался в барельеф, прораставшим вниз, будто живая гряда сталактитов. Всё изменялось на глазах: ты видел лицо, безносое, лишенное губ лицо, расплывчатые черты которого собирались и оформлялись с каждой новой секундой всё больше. — Больше, чем голограмма. Уильям. Джей. Уоллес. Моё имя – Уильям. Джей. Уоллес. Моё детище не подлежит спасению. Моё детище обречено. Моё детище... — Так, хватит, мать его! Вырубай! — взревел Даррет, словно раненый медведь – и прорастающее лицо на потолке искорежила агония, а затем... А затем всё погасло. — Мистер Магла. Свет. На стене. На потолке. На полу. — Мистер Магла, выслушайте меня. Свет. Даже свет здесь источался материалом. — Это... — Даррет морщился, поджимал губы, играл желваками, пока по его намокшему лбу стекал пот. — Это лишь один из проектов мистера Уоллеса. Безумная попытка запечатлеть самого себя в двоичном коде, создать абсолютный искусственный интеллект по своему образу и подобию. Твою мать, — он шумно выдохнул, искусственные пальцы легли ему на грудь, рядом с сердцем. — Он создал эту штуку, чтобы его копия лично контролировала процесс регистрации в Нью-Родос. Мистер Уоллес всегда переживал, что не может быть в тысяче мест сразу, — с некоторой усмешкой произнес Даррет. — И до сих пор переживает, могу вас уверить. Стены, пол, потолок. Всё было гладким, будто на них никогда ничего и не было. — Вдыхать душу в неживые объекты, особенно в здания. Мистер Уоллес всегда любил это. Любой свой проект он называет полым, если за ним не стоит конкретный человек или группа людей, мхм. — он начал устало опускаться, и под его телом тут же возникло кресло. — Знаете ведь, гениальные люди часто подвержены странностям. Каким-то безумным увлечениям, особым взглядам на жизнь. У мистера Уоллеса есть такой пунктик, любовь к эзотерическим изысканиям. Он говорит, что Найт Сити столь уродлив, потому что личность, что стояла за ним, Ричард Найт, не оставил в нём своей души. Ох. Он поднял руку, протягивая тебе карточку и обруч. — Мистер Магла, я вас умоляю, — на лице Даррета действительно читалась усталость: пунцовые пятна бродили по иссиня-бледной коже, губы были сухими, а лоб над вздувшимися венами был покрыт холодной испариной. — Время ложиться спать, Джо. Я очень устал. Заберите это и дождитесь утра. Мистер Уоллес – настоящий мистер Уоллес – обязательно оценит вашу завтрашнюю помощь. А всё это... — он махнул рукой, — просто выбросите из головы. Это был безумный эксперимент, мистер Магла. Для Уильяма это был просто безумный эксперимент, от плачевных результатов которого он просто не может избавиться. Не может поднять руку на свое детище. Даррет вздохнул, тяжело и грустно.
  47. 1 балл
    У_Т_Р_О Утро. Белая блямба на красной скатерти. Медленно выступает из-за горизонта, будто грибок ядерного теракта, жахнувший в загородной финской бане, у авторитета из «Органистской». Поднимается с востока, где-то со стороны старого Вашингтона, со стороны Белого Дома, со стороны звезд старой, полосатой политики в Штатах. Белая блямба на красной скатерти: сплошной красный кусок неба за ней, в качестве достойного фона для шапки белого взрыва. Даже появляется желание потрогать лицо в попытке обнаружить выкрашенные в красный стекла, на которые подменили обычные для Найт Сити розовые очки. Розовые очки. Такие обычно носят мечтатели. Большие мечтатели, приезжающие в Найт Сити, как в город мечты. Одно и то же утро. Один и тот же бронежилет, в одном и том же неприметном магазине, за той же самой не крашенной железной дверью под сенью сменяющихся неоновых вывесок над магазинами по соседству. В отличие от твоего магазина, соседние успели сменить не только имя или владельцев, но и специализацию. Ветеринарный начал толкать таблетки для похудания и чаи китайских трав; лавка с обувью превратилась в садомазовский секс-шоп, где специальные наряды для утех старые башмачники шили из той же кожи. Не менялся только твой – тот самый, с тем же самым бронежилетом и той же самой ценой на него. Ты ходила туда, потому что тебе нравилась стабильность. Он не менялся – не менялась и ты. В твоей жизни вообще мало что менялось. — В Нью-Родос, значит? — не выдержал наконец таксист. — На работу устраиваться? Молодой индус в черных солнцезащитных очках, с парой золотых коронок в улыбке и ампутированным тюрбаном. Он крутил баранку под приглушенные песнопения – какой-то задрипанный «ост» из старого болливудского блокбастера, невнятные завывания под металлический запил, – подпевал в припеве. Улыбался, будто получил северокалифорнийское гражданство. Придурок. Традиционный желтый «жук», посаженный на электромотор, дребезжал и ухал даже на ровных участках дороги: от агонии автомобиля на неожиданных выбоинах, когда тачка падала в яму снятого ремонтниками асфальта, можно было вообще получить коронакардиосклероз. Но за то, что грохот съедал половину болтовни понаехавшего водилы, ты была готова на такие жертвы. — Не знаю, чего все едут в этот Нью-Родос. Ради лючшей жизни, айе? Глюпость человека, а-а-а, — таксист махнул рукой. — Люди не ценят того, что есть. Небо над головой, земля под ногами, дом, родной и близкий люди – вот что нужно ценить! Говорят же: где родился, там и пригодился – а они всё едут, едут, едут искать куда-то лючшей жизни, не понимаю. В салоне резко пахло пряностями. Смесью из карри, индийским кунжутом, какой-то дрянью вроде тимьяна: запах стоял такой, что казалось, будто вы въехали в забегаловку тамильской национальной кухни. Ты бросила взгляд на водительское удостоверение: в графе «место рождения» у Мид Дер'Шапа значилось «Сурат, штат Гуджарат, Индия». Ты бы даже расплылась в улыбке, если бы не боялась получить микроинсульт. — А так да, туда сейщас много едут, — он оторвал правую руку от руля, вдавил кнопку магнитолы, и песня снова заиграла сначала. — Целые автобусы людей. Прям в общем о-форм-ля-ют-ся в Найтх Сити, сразу со всеми документами, уезжают на заработки. Щас вообще много везут туда, у-у-у, — водила покачал головой, прикрыв глаза. Ты невозмутимо опустила руку и проверила крепеж ремня безопасности – так, чисто на всякий случай. — Доделывают там всё. Хороший людей мало едут, многа таких себе, плохих людей. С трущоб много. С Комбат Зоны. Говорят, скоро стройка кончится, работа легкая, будут хорошие деньги. Индус продолжил – но тут машина попала на асфальт, переживший бомбежку, и ты не разобрала ни слова из того, что он нёс. — ...Ни понимаю, как они закрыли, так же военный объект. Какой-то консервация, потом выкуп, у-у-у... — ты снова проверила крепеж. — Бумажки много, бюрократски. Айе, — водитель раздраженно поморщился. — Честный люди там, с психами, жить не станут, ни за какие деньги. Я бы точно не стал. Мид курил в открытое окно, выдувая безвкусный дым электронной сигареты. Чтобы «в салоне не воняло» он поджег благовония: тебя тошнило так сильно, что ты боялась даже рот открыть, лишь бы не вырвало на бронежилет. Дорога казалось лифтом в Преисподнюю. Машина остановилась через несколько минут. — Вон, всё. Приехали. «Жук» остановился на обочине, в паре десятков метров от линии КПП. Утро было жарким – обещанная аномальная ноябрьская жара, по прогнозам синоптиков, обещала стоять в этой части Северной Калифорнии еще несколько дней, поэтому продажи напитков и питьевой воды взлетели на несколько пунктов, покрыв квартальные нормы. Впереди, ближе к пунктам проезда в Нью-Родос, происходила какая-то пыльная суета из людей, стремящихся попасть внутрь, и охранников, сдерживающих натиск толпы и пресекающих неупорядоченность очереди: навстречу тебе, по замысловатому покрытию дороги, выехал грузовик без опознавательных знаков. Справа виднелся комплекс серых зданий, угловатый и неприветливый: туда идти тебе точно не хотелось. Ты совсем не так представляла себе ворота в счастье для всех, кто к нему готов. Было ощущение, будто ты пыталась пролезть в животное, подобно глисту – то есть, через не самый приятный проход.
  48. 1 балл
    T H E F U T U R E I S N O W Тойота заводится с пол-оборота: движок гудит, словно затаившийся зверь, крадущийся в железобетонных джунглях. Беспрекословная мощь ревущих кибердвадцатых, гул автомобиля в петле времени, в буре столетий. Сотню лет назад Форд подарил миру будущее в виде четырехколесного изобилия, и машины перестали быть роскошью в руках капиталистов. Сегодня Уоллес обещает подарить миру будущее в виде нового понимания фундаментальных истин человеческого бытия – и киберпсихоз в нём обещает перестать быть изъяном на теле общества. Эммерек заводится с пол-оборота: когда ты посылаешь его домой, не желая отнимать его время, он скрипит зубами, словно жертва дантиста, пробующая импланты на прочность. Он встает с явным недовольством, будто поднимается из-за стола, на который ему поставили пустую тарелку: Эммерек держит себя в руках, но ты чувствуешь, как он, сука, зол на твои выходки. Письма, болтовня – ты понимаешь, насколько ему класть на твою попытку выйти из обсуждения модуляций. Сотню лет назад люди болтали друг с другом по телефону, разматывая клубок скользкой ежедневной суеты за пустым обменом любезностями. Сегодня люди ностальгируют по временам, которых никогда не знали, и выпинывают старых друзей, будто собак, ради дешевых детективных романов, записанных на кинопленку. Водительская дверь. Входная дверь. Хлопают, точно отвешивая тяжелую металлическую оплеуху сырой действительности. Хлопают, точно отбивая ладонями рукопожатие с Сатаной перед тем, как принять его лицензионное соглашение на бартер души в целях обогащения. Н_О_Ч_Ь Машина летит навстречу мгле, летит по старой федеральной трассе: колеса разбрасывают высохшие комья пыли, рисуют шлейф у тебя за спиной. Найт Сити, светящийся мегалополис, балансирующий на бритвенной грани, уходит за горизонт: наконец ты перестаешь видеть пятна огней с небоскребов в зеркало заднего вида. Ты редко смотришь назад. Взгляд за закрытую дверь впереди всегда манил тебя больше панической оглядки по сторонам. Нью-Родос. Во рту это слово имеет металлический, ржавый привкус: проект, о котором известно так много, что практически не известно ничего. Радио, телевидение, уличная реклама на сменяющих друг друга голограммах – бесконечное нагромождение сырых деталей о мире нового порядка, задуманного, как утопия. Нью-Родос всплывал в голове образами: образами первой ступеньки на лестнице в храм Homo Deus, образами Эдема XXI века, рукотворного и чудесного, образами социалистического проекта с использованием огромных инвестиций и передовыми технологиями – и все образы были размыты, как свет Найт Сити сквозь ночную мглу монохромной дороги. О, Джо Магла, ты знал о Нью-Родосе, Городе Настоящего Будущего, многие вещи, мог часами рассуждать о его гении и его пороках на светской беседе перед выбеленными лицами корпоратов, мог восхищаться им или поносить его в долгих монологах – но каждый раз, пытаясь припомнить хоть слово конкретики, хотя бы одну связную линию историй об этом месте, ты понимал, как ловко суть его скрыта от посторонних глаз. Ты летел на «тойоте» в канонизированный при жизни завтрашний день, стремился настичь «Летучий Голландец», оказавшийся под колесами индустрии. Ты летел в город, спрятанный в коробке Шредингера, застывший между состояниями жизни и смерти – и ты чувствовал, что летишь туда, дабы сотворить чудо. Темнота. Указателей нет, но ты сворачиваешь на дорогу, уложенную ровными плитами гелиотермальных батарей, колея в которых была подсвечена тонкими белыми лучами. Машина мягко соприкасается с покрытием, буквально скользит по нему, парит по кибернетическим рельсам в светлое будущее. Ты ловишь себя на мысли, что всё слишком хорошо: ты ловишь себя на мысли, что даже не хочешь попытаться свернуть из этой плавной действительности. Дорога уходит вниз. Ты тоже. Теперь всё бежит вниз. Нью-Родос, огромный исследовательский комплекс, обросший инфраструктурой, обросший жизнью и евробаксами на своих исследованиях грядущего мира, располагался в долине – в старой, давно оставленной выработке полезных ископаемых, брошенной сразу же, как только мизерный процент добычи стал невыгоден для перевозки в Найт Сити. Дорога уходит вниз, на долгой незаконченной петле, на широком растянутом повороте: слишком темно, чтобы разглядеть хоть что-то в теряющихся ландшафтах справа и слева. Ты ловишь себя на мысли – на мысли, что даже если ты отпустишь руль, ты не сойдешь с дороги, разлетевшись в груду металлолома на обочине. Будто туннель. Черный туннель, в конце которого маячат отблески потустороннего света. Туннель с дорогой в один конец. Рай или Ад – всякое место начинается с преддверия, с порога перед закрытой дверью. Нью-Родос лежал в долине, огромной и длинной: крутые склоны выступали над ней, будто раскрытая пасть неведомой монструозной твари, готовой поглотить выстроенный у неё на языке результат человеческой эгоистичной гордыни. Даже в калифорнийской ночной мгле городок выглядел потрясающе: он горел, он светился, как поле, усеянное светляками. Он гудел, как рой вымазанных в фосфоре пчел, сооружающих улей: казалось, что Нью-Родос рос – рос прямо у тебя на глазах. Но всё меркло. Всё это скопище ламп меркло и размывалось перед огромным сгустком света далеко впереди, меркло перед сияющим столпом синевы на белых стенах. Ты заглушил мотор, заняв парковочное место у серого комплекса, и глядел на исполинское здание впереди. Ты видел его впервые, ты видел его тысячу раз – на постерах-расклейках, видел его с голографических моделей, видел с уличных телеэкранов. Это была Цитадель. Место, где вершится будущее. Машина осталась на парковке, на окраине небольшого комплекса зданий, серых и однообразных. Это не был трущобный нарыв на теле постиндустрии, здесь не было разбросанных мусорных куч, разрываемых псами и нищенствующими бродягами. Гладкие, безжизненно серые стены не покрывали следы панковских граффити, не было ядовитой краски и пестрых надписей – здесь не было ничего. Даже окон. Въезд в Нью-Родос был впереди – и сейчас его перекрывали широкие шлагбаумы, контролирующие переезд через пропускной пункт. Дорогу к ним патрулировали мощные экипированные солдаты: даже в темноте ты видел, насколько хороши местные охранники правопорядка, в броне и аугментациях которых блестели отсветы прожекторов. Судя по всему, КПП здесь было три: два – для въезда и выезда автомобилей, третий – для пересечения пункта пешком. Все они были перекрыты, все тщательно охранялись, но третий... Ты видел подобное в Найт Сити, видел подобное в разрекламированные дни вроде «черных пятниц», когда проезжал переполненные супермаркеты: к третьему входу в Нью-Родос стояла очередь, длинная очередь из целых семей, растянувшаяся на несколько десятков метров. Одни просто стояли, другие сидели на холодном песке, разговаривали, шутили. Справляли нужду в приготовленные пластиковые бутылки. Разогревали пищу на электрических горелках. На улице был час ночи. И никто не собирался уходить. — Сэр? Ты засмотрелся: немного вздрогнул от неожиданности, когда проходивший мимо патрульный остановился и обратился к тебе. Он был в шлеме, и ты не видел его лица: тон его был доброжелательным, и ты даже представил себе, как лицо под закрытым забралом искажается беспокойством. — Вам помочь? У_Т_Р_О Дождаться утра. С белой блямбой на красной скатерти, будто бельмом на сканировании глазного дна. Ты ложилась в свою кровать, старательно вычищая из головы кадры отчлененной конечности, старательно фокусируясь на деталях дела, полученного внутри модуляции. Ты выломалась из неё, выпала сквозь щель из матрешки сжатых комнат, и голова болела, как от резкого всплытия со дна Марианской впадины. Кровь кипела в жилах, когда ты вжималась в подушку, набитую холлофабером, лоб намокал от пота и к нему прилипала ткань наволочки: ты перевернула подушку раз, затем еще один, затем еще, пока щеки не утонули в холодной вмятине, а ты не утонула в бурлящем сновидении. Все было синим. Покрытое блестящей синевой, с резкими всполохами света за морским фильтром, будто кто-то стрелял в зашторенное окно. Грохот был невыносимый: ты прикрыла уши ладонями, прикрыла ладонями лицо, вгрызаясь ногтями в рубцы шрама. Руки были горячими, скользкими: они липли к скулам, и, отдирая их, ты поняла, почему. Они были в крови. — Я видел вещи, в которые вы, люди, просто не поверите. Что? — Штурмовые корабли в огне на подступах к Ориону. Смотрел, как Си-лучи мерцают во тьме близ врат Тангейзера. Этот голос у тебя в голове, сквозь взрывы снаружи, сквозь боль и агонию. Все смотрят на тебя, и ты чувствуешь на себе их жгучие взгляды. Ты должна сделать выбор. Хотя выбор давно сделали за тебя. Твои руки. Они покрываются какой-то холодной металлической массой, распоротые вены заменяются тугой стяжкой кабелей. Все смотрят на тебя, на то, что от тебя осталось. Смотрят с презрением. Смотрят с пониманием. Смотрят так, будто видят то, что и должно быть. — Пора умирать. 7:00 AM Ты проснулась – проснулась и поняла, что забыла выключить телевизор. На дисплее крутили что-то из научной фантастики поздних восьмидесятых, в дождливых декорациях и крупных планах лица альбиноса на экране. Он читал затянутый монолог, но ты не разобрала ни слова: в такую рань кино смотрят только те, кто уже на работе, поэтому озвучка была целиком на китайском. Семь утра в Найт Сити. Рубеж времени. Стоило одеться. Стоило умыться. Стоило отправиться в Нью-Родос – слишком многое стоило того, чтобы быть сделанным. Ты знала о Нью-Родосе не больше рядового якудза из Японии, на голову которого вот-вот упадет безрукий нетраннер. Ты не интересовалась не потому, что проекты амбициозных утопий с киберпсихами в сбруе были тебе неинтересны – ты не интересовалась Нью-Родосом, потому что тебе просто было плевать. Может, сейчас было самое время рискнуть перегрузить мозг. Может, сейчас было самое время махнуть на все рукой и вызвать такси. Может. А может, нет. А может, кто-то убирает костюмированных офицеров Психосквада.
  49. 1 балл
    Храбрый Странник В общем, я вздыхаю, собираюсь с мыслями и рассказываю всю правду с моей точки зрения. Начиная с момента получения письма, и заканчивая потасовкой с констеблями. И едко добавляю, что пьяные констебли позорят не только свою честь, но и вообще всех констеблей в целом. Бессердечный Специальный Констебль выслушивает ваше чистосердечное признание с выдержкой и непоколебимостью высшего света. Её глаза вонзаются в вас, точно орудия пыточника, положившего свою жизнь на алтарь совершенствования профессионализма. Её манеры обжигающе холодны и столь же обворожительны. Есть что-то странное в ваших чувствах. Нездоровая дихотомия, от которой ком подступает к горлу. Закончив говорить, вы чувствуете преотвратительнейшую сухость во рту, унизительность собственного положения, и как грубый канат натирает промежность. Бессердечный Специальный Констебль издаёт многозначительный звук, который можно трактовать и как грубое одобрение - скорее поведения домашнего животного, чем человека - так и сдержанное довольство. Она собирает разлетевшиеся бумаги в аккуратную стопку, и больше на вас не смотрит. "Выбирайте: смерть или помощь следствию". Бессердечный Специальный Констебль поворачивается к вам спиной, и делает чёткий солдатский шаг в сторону двери. "В чём заключается помощь следствию?" Этот вопрос срывается с моих уст с неким оттенком гордости. "Вопросы здесь задаю я". Она даже не поворачивается к вам лицом. До трухлявой деревянной двери остаётся два пугающе маленьких шага. "Тогда я выберу первое" Бессердечный Специальный Констебль не отвечает. Не замирает. Не оборачивается. Она открывает дверь нараспашку одним внушительным рывком, и скрывается за ней. Вы чувствуете себя одиноким. Откуда-то сверху капает вода. Прямо на деревянный стол. С той стороны двери слышится грубый голос Специального Констебля. И ещё чьи-то. Более тонкие и пугливые. Мимо пробегает крыса. Она думает, я сдамся так просто? Ну уж нет. У меня есть два варианта: попытаться выпутаться из веревок, или каким-нибудь образом сломать стул. Например, раскачать его и приложиться об пол. Проходит секунда. И я приступаю к своему простому плану. Раскачать стул, рухнуть и сломать его. Сломать его так, как вода ломает тело на большой глубине. Стул раскачивается, скрепя, как тела повешенных на ветру. Сбитые между собой куски дерева грозят развалиться под одним только вашим весом. И когда вы опрокидываетесь вместе со стулом на землю, хрустят, точно сломанный кости, без шанса остаться целыми. Стул разваливается на части. Привязанный к нему канат значительно слабеет, и теперь вы в силах выпутаться из пут. Но не всё так гладко... Скрипит входная дверь, и на пороге показывается пара знакомых констеблей. Тех, что мерзли на предпраздничной улице, не желая согреться стаканчиком крепкого. Синий нос одного из них явно сломан. Они смотрят на вас в удивлённой нерешительности. И переглядываются. В этот раз их всего двое, да. Но и я в худшем положении. Веревки на ногах не мешают. Но вот руки у меня не очень-то и свободны. потому, отталкиваясь пятками от пола, я стараюсь увеличить расстояние между мной и констеблями, одновременно извиваясь как змея в попытке избавиться от веревки, мешающей моим рукам. Мне нужно встать. Только лишь несколько секунд, чтобы встать. Путы удачно сползают с рук. Подрагивает свет газовых рожков. Констебли расступаются, точно волны вокруг вашего корабля. Один из них, высокий и целый, поднимает ладони в примирительном жесте. "Тихо ты, это просто маскировка! Мы на одной стороне!" Констебль-коротышка же скалится, и сплёвывает себе под ноги. Но не хватается за дубинку. И не бьёт вас ей по затылку. Я лишь скалюсь на их заявление. Подбираю ножки от стула. Две дубинки. Дерьмовое, но оружие. Наверное, сейчас я похож на загнанного в угол зверя. Мне плевать. Я не верю никому. Нельзя верить. "Вы думаете, так я вам и поверил, да? Скажите, как мне выйти отсюда, и уйдите с дороги. А ещё лучше, если ты," левая рука указывает на высокого. "Отдашь мне свою одежду. Можешь сделать это по-хорошему или по-плохому. У вас две секунды." Высокий Констебль, стоящий напротив, вымученно вздыхает и закатывает глаза. Мерцающий газовый свет скользит по бледному лицу, выхватывая мельчайшие морщинки. Он тянется к ремню из чёрной кожи. То ли собирается снять. То ли выхватить дубинку. Вы следите за его руками намётанным глазом, готовясь пустить ножки в ход в случае малейшего намёка на неповиновение. Но его руки просто замирают. И вы вынужденно поднимаете взгляд. Высокий Констебль переглядывается с коротышкой. Какого... "Знаешь, где мы?" Спрашивает высокий вполголоса, точно пытается усыпить вас. Или боится спугнуть. А может наоборот - потревожить? И вовсе не вас, а ту, кто за дверью? Или тех? "Мы в Спайте." подхватывает за ним коротышка с разбитым носом. Его голос грубый и хриплый, точно у больного чахоткой или трубочиста. "В ближайшей конспиративной квартире. От места задержания." "За стеной," коротышка вскидывает руку, выставив мясистые большой и указательный палец в сторону двери. "Ещё одна комната." "За ней уже выход." Снова подхватывает высокий. Что за чёртов спектакль в лицах они тут разыгрывают? "В комнате трое. Если ничего не изменилось." "Пара наших коллег," высокий как-то особенно выделяет это слово. "Вы уже знакомы. Они любят выпить. Поэтому не слишком опасны, но огреть могут неслабо." "И Альбертина Эшфорд," Коротышка хмурится, цокает языком и качает обросшей головой, произнеся одно только имя. "Железная Леди." "Мэригольдский Палач." "Не-переходи-ей-дорогу-болван." "Ты уже понял." "Она тебя раскусит." Высокий пристально смотрит вам в глаза. Он выглядит серьёзным. Быть может, даже слишком. "Как орешек щёлкнет." "А будешь прорываться с боем..." "Бам!" Коротышка прикладывает к виску два выставленных пальца, и картинно запрокидывает голову. "Но есть выход." "Всегд-а-а есть." Хрипло смеётся коротышка, глядя на вас исподлобья. "Мы вяжем тебя верёвкой." "Выводим. Как под конвоем." "Садим в повозку. До Арки Висельника." "Это только прелюдия," коротышка машет волосатой лапищей. "Хочет, чтоб ты ей в ноги кланялся." "Но тебе не придётся. Знаешь почему?" Высокий выжидающе смотрит на вас, а потом его вытянутое лицо расплывается в улыбке. "Мы потеряем тебя по пути. Вот почему." "Не просто так," посмеивается коротышка. "За услугу." "Но не нам лично. А..." Руки высокого вновь приходят в движение. Он тянется к дубинке? Сейчас? Зачем? Время становится похоже на холодную воду Подземноморья. Такое же вязкое. Неприятное. Вы перехватываете дубинки. Тело напрягается, будто пружина. Остаётся лишь разжать её, и... Высокий констебль вытягивает из-за пояса кружевной носовой платок, и тычет вам прямо в лицо. Не сразу вы замечаете под тусклым светом голубоватую вышивку на белоснежной ткани. "ВСТРЕЧАЙ СВЕТ ЖАРОМ" И что это должно значить, чёрт подери? Вы явственно видите, как разочарование проступает на лице Высокого Констебля. Он прячет платок, тяжело вздыхая. "Освобождению ночи. Их-то ты знаешь? "Говорит он с нескрываемым разочарованием в голосе. "Так и знал, что не догадается." Освобождение ночи? Анархисты? Революционеры? Они вас разыгрывают? Проверяют на верность короне и Базару? Или вы, и вправду, вляпались? За стеной раздаётся шорох. Крыса пищит что-то оскорбительное, прошмыгнув мимо. Свет дрожит. "Решай скорее. Она долго ждать не станет." Высокий кивает в сторону двери. "А подраться мы всегда рады." Хрипло посмеивается коротышка с разбитым носом, закатывая рукава. Звучит убедительно. И я не уверен, что прорвусь через всех них. Я быстро и напряженно думаю. Взвешиваю. Оцениваю. "Ну хорошо. Но вяжите так, что-бы я мог освободиться в нужный момент." Я им не верю. Но это наиболее приемлемый вариант сейчас. Лже-констебли срываются с места, точно цепные псы, готовые рвать глотки недругов. Они вяжут ваши руки за спиной, так крепко, что те едва не немеют. Затем высокий достаёт отрез плотной чёрной материи, и, не слушая возражений, завязывает вам глаза. Последнее, что вы видите - как дрожит свет газовых рожков. Точно в трюме корабля, что раскачивается под ударами безжалостных волн Подземноморья. Скрипит дверь, вас выводят из допросной. Тихий бубнёж, доносившийся с той стороны, мигом стихает. Всё, что вам удаётся расслышать - голос краснощёкого констебля, явно успевшего протрезветь после доброй трёпки. "О, работать с мисс Анази - лучшее, что..." Доносятся неразборчивые перешёптывания, но спустя мгновение от них не остаётся и следа. Беспощадным тычком, вас выталкивают наружу. Слышатся крики торгашей, вопли ограбленных, брачные завывания кошек; это явно Спайт. Прохладный ветерок щекочет лицо. Вам хочется рвануть с места и затеряться среди торговых рядов и карманников, но очередной тычок в спину мигом выбивает дурные мысли из головы. Вас заталкивают в телегу, пахнущую рыбой, и она трогается с места; к шуму Спайта прибавляется мерный перестук колёс. Стучат колёса, изредка раздаются шорох и перешёптывания. Звуки улиц стихают. Вы теряете счёт времени и едва не засыпаете. Едва. Внезапно раздаётся свист, рассекающий воздух, натужное кряхтенье, сдавленный хрип, глухой звук, с которым что-то тяжёлое падает на землю. "Ай-яй-яй, мистер ___, ну вот зачем было убивать извозчика?!" насмешливо спрашивает высокий с притворной укоризной. Телега подпрыгивает на ухабе. Вы больно бьётесь локтем. "Барни, вожжи-то держи, а." раздосадованно бросает высокий куда-то в сторону. "Сам попробуй а то языком чесать горазд, да и всё тут." кряхтя, отвечает ему констебль-коротышка. Высокий констебль цокает языком. Вы слышите свист у самого уха. И верёвки слабеют. "Ну вот, теперь вы свободный человек, мистер ___." С насмешливой любезностью говорит высокий. "Даром что в розыске. Только про должок не забывайте, хорошо? И мой вам совет - не задерживайтесь в Лондоне. Вы опасный преступник, и прячьтесь-не прячьтесь, изловят, как пить дать. Не отсвечивайте. Бегите сразу в Вулфстак. Садитесь на первый попавшийся корабль, и поминай как звали. Прощайте, мистер __. Ни пуха ни пера." "К чёрту!" констебль-коротышка хрипло посмеивается. Вы кое-как выпутываетесь из верёвок, и уже готовитесь снять повязку с лица, как в вашу спину врезается чья-то нога, опрокидывая с телеги на полном ходу. Вы летите кубарём, чувствуя, как мир крутится, будто брошенные кости. Больно бьётесь о землю. Слышите хохот и стремительно затихающий стук колёс. Чувствуете привкус железа на языке. Сделав болезненный вздох, вы остервенело срываете повязку с лица. Ослепительный свет фонарей бьёт в глаза. Мостовая мокрая от вашей собственной крови. Вы вскакиваете на ноги, кривя лицо от боли, и силясь понять, где же очутились. Мрачноватые, но респектабельные дома громоздятся друг к другу, точно беспризорники, набившие старый чердак. Затёртые вывески с броскими названиями поблёскивают у каждой второй двери. Приземистые фигуры поглядывают на вас с крыш. Даут-стрит. Улица газетчиков. Распутье меж Вейглагредом, Спайтом, Вулфстаком и Махогани-Холлом. Может и правда пора встать за штурвал и уплыть отсюда, пока не стало поздно? Или лучше... Вы вновь ощущаете, как голова идёт кругом, и внутри расцветает это странное, окрыляющее чувство. И мир кажется прекрасным как никогда. И жизнь обретает смысл имя которому - любовь.
  50. 1 балл
    Возможно баг. В общем, по планете: есть конечно и интересные моменты, но в основном все эти "пойди спроси одного из дроидов наладчиков сектора 2 о том как попасть к Дроиду С-21 сектора 5, чтобы потом спросить у дроида-воина сектора 4 как найти дроида с-8 среди дроидов сектора 6, для которого нужно спросить код дроида 1 серии 4 сектора 2 чтобы ввести его в терминал сектора 5 и запустить верстак сектора 3 где будет треминал с которого мы узнаем что нам нужно найти среди дроидов марки 8 чип для дроида сектора 2..." и так до окончания планеты...я думал что сойду с ума. Очень хотелось дропнуть и полететь на дантуин, но решил допройти и в конечном счёте в сухом остатке, т.к. окончание не стоило затраченных усилий.
×
×
  • Создать...